0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что прославляла поэзия ислама

Поэзия исламского мира

Влияние Священного Писания мусульман на творчество многих известных поэтов неоспоримо. Причем иногда поэтические образы, созданные под впечатлением сур и аятов, достигали самых величественных и выразительных форм стихосложения. И что удивительно – коранические этюды вдохновляли не только поэтов-мусульман, но и представителей других цивилизаций, в том числе европейцев и россиян.

И это несмотря на то, что многие поколения как европейцев, так и россиян жили в условиях крайне необъективного, а порой и просто враждебного отношения к исламскому вероучению. Это свидетельствует о том, что Священный Коран не только далек от тех отрицательных оценок, какие порой можно услышать от некоторых необъективных критиков, но и напротив – заслуживает более внимательного отношения по примеру великих мастеров пера и слога.

Ищущие Бога

Одними из тех, кто довел исламскую поэзию до совершенства, стали те, кто провел свою жизнь в поисках Всевышнего. Любовь и устремление к Богу самым великолепным образом описаны во многих поэтических произведениях. Можно с недоверием относиться к исламу, причины чего, как правило, кроются в необъективном и предвзятом подходе, но когда кто-либо знакомится с величайшими образцами мусульманской поэзии, его охватывает чувство восхищения и удивления – столь прекрасны и возвышенны образцы их уникального, не имеющего аналогов творчества.

Среди множества поэтов, принадлежащих исламской цивилизации, нельзя не выделить некоторых из них, например, таких как Джалалуддин Руми и Саади Ширази, оставивших богатейшее наследие арабо-персидско-мусульманского мира. Дело в том, что многие из поэтов записывали свои произведения на персидском языке. Это было вызвано тем, что, во-первых: по своему происхождению многие из них являлись выходцами из Персии, а во-вторых: персидский язык считается особенно приспособленным для поэзии. Но при этом арабский всегда оставался для всех мусульман священным языком – языком Корана, поэтому подавляющее большинство ученых и поэтов владели им в совершенстве.

Джалалуддин Руми

Творчество Руми отличается своей искренностью по отношению к Богу. Еще в юности достигнув высочайшего уровня в различных науках, будущий поэт чувствует потребность в своем духовном развитии. Это впоследствии привело его на путь самосовершенствования, а прекрасный дар стихосложения как нельзя лучше помог ему выразить те чувства, что он испытывал.

Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она?

«Я со своим стволом разлучена.

Не потому ль вы плачете от боли,

Заслышав песню о моей недоле.

Я – сопечальница всех, кто вдали

От корня своего, своей земли…

И если друг далек, а я близка,

То я ваш друг – свирель из тростника…».

Великий поэт напоминает нам так же о важности поиска иного – не мирского – блага, и расширения сознания:

Лишь редких птиц иное благо манит.

Чтобы попасть им в ту, иную сеть,

Они готовы многое стерпеть…

Меж тем владыка мира под луной

Лишь тот, кто избежал тщеты земной.

И душно в этом мире, как в темнице,

Где душам вашим суждено томиться».

Цель этой жизни – проснуться, скинуть пелену с глаз, избегнуть суеты сует, что мешает нам увидеть истинную реальность, сокрытую у Бога:

И это бденье много хуже сна.

Меж тем безумье нам дарует плен

Благоразумью трезвому взамен.

И все же Истина к тому, кто верит,

Стучит, как путник в запертые двери.

И если ты в душе своей таишь

Лишь мысли, где убыток, где барыш,

Мне жаль тебя: на тропах к высям вечным

Блаженства не познать людям беспечным».

Руми говорит: «До тех пор, пока мы не найдем Бога, наша «душа усыплена» – она полностью погружена в мирское. Лишь любовь, «безумная» любовь сможет вывести нас из плена этого мира, и привести к Богу – быстрее, чем что бы то ни было еще:

Но лишь в немногих жемчуг мы найдем.

Ракушки схожи все, но неспроста

В той – жемчуг, в этой – только пустота.

Мы, люди, – раковины, и отнюдь

Не всех сходна с жемчужинами суть».

Мушрифуддин Саади

Творчество Саади Ширази, произведения которого входят и в золотой фонд классической таджикской литературы, освещено не так ярко, как оно того заслуживает. Однако лучшие творения поэта очаровали не одного классика мировой культуры. Возможно, на это повлияло детство поэта – рано оставшись сиротой, он испытал немало страданий и горестей, что находит отражение в его, пронизанных состраданием стихах:

Обмой, вынь занозу ему из ноги.

И если поник сирота, пожалей –

Своих перед ним не жалей ты детей.

С очей сиротинки слезу кто утрет?

Коль гневен – к спокойствию кто призовет?

Ах, если до слез сироту ты довел,

Всколеблется Всевышнего Бога престол»

Поэзия Саади с одной стороны проста и понятна, с другой – изысканна. Несмотря на бытовавшее в советский период мнение о нерелегиозности поэта, его творчество полностью опровергает эти, навеянные безбожной эпохой предположения:

Плод вечных благ Его – душа моя.

В душе немного доблести иль много –

Но уповаю я на милость Бога.

Хоть не богат товарами мой склад,

Хоть благочестьем я и не богат,

Но может Бог спасти раба от муки,

Хоть у раба и опустились руки.

Своих рабов, доживших до седин,

Отпустит Благородный Господин.

О Боже, мироздания основа,

Прости же ты меня – раба седого!».

Стихи Саади не просто заставляют задуматься о бренности этого мира, но и побуждают к действию. Так же, как великий поэт побуждал к активной жизни и самого себя:

Иди в Каабу, в драгоценный путь…

Злосчастный только не признает Бога –

Другого в мире не найти порога…».

Краткая удивительная история арабской литературы: истина, красота и поэзия ислама

Авторы: Сухейл Бушруй (Suheil Bushrui) и Джеймс М. Маларки (James M. Malarkey)

Пожалуй, ни одна другая литература настолько тесно не связана с историей своего народа, как арабская. Однообразие кочевой жизни, подъем ислама, арабские завоевания, имперская роскошь ранних Аббасидов, взаимодействие и взаимное обогащение с другими цивилизациями (в частности, в Испании), упадок и свержение Халифата, период культурного застоя, сопротивление и инспирации, вызванные колониальными завоеваниями, и в конечном итоге вновь просыпающееся самосознание, направленное на формирование ярких независимых государств в современном мире – все это подробно отражено в арабской литературе, все взлеты и падения которой соответствуют аналогичным периодам в судьбе самих арабов.

В «Фихристе» аль-Надима, труде, в котором собраны сведения о мусульманской культуре и литературе, написанном в 988 г. н.э., автор каталогизировал все известные книги на арабском языке в области филологии, истории, поэзии, богословия, юриспруденции, философии, науки, магии, иностранных религий, басен и алхимии. Эта замечательная работа, по словам британского арабиста и исламоведа сэра Гамильтона Александра Росскина Гибба, показывает нам, насколько плодотворным был период в истории арабской литературы в первые три века ислама, и как ничтожно мало дошло до нас. По многим авторам мы располагаем лишь небольшими фрагментами, иначе нам были бы неизвестны даже имена подавляющего большинства.

Мы можем провести здесь сравнение с таким же неполным сводом древнеанглийской литературы того же периода, на который пришелся и расцвет арабской культуры. При этом, как уже говорилось выше, в этот период времени Запад в культурном отношении уступал мусульманскому миру, поэтому утрата части литературного наследия не столь значительна. Нам пришлось бы сосредоточиться на XVI и XVII веках европейской литературы и наблюдать эффект отсутствия большинства работ, созданных в эпоху Возрождения, чтобы оценить, как непродуманный запрет будущих поколений может привести к выборке, более случайной, чем та, которую представил бы любой из составителей антологии.

Пуристы справедливо настаивали бы на том, что арабская литература по существу, то есть та, которая создана на арабском языке и чистокровными арабами, ограничивается этими веками непосредственно до и после исламского мироустройства. Начиная с так называемого «золотого века» и следуя далее за поразительно далеко идущими арабскими завоеваниями, все более сильным становилось взаимовлияние и смешение с другими культурами. После возникновения Османской империи литературный арабский язык начал устаревать, и только благодаря формированию небольшой группы людей, которые сохраняли язык (особенно в Египте) в арабской литературе наступила яркая эпоха Возрождения в конце XIX века.

Священная книга ислама, конечно, занимала и продолжает занимать главенствующее место в арабской литературе. В Коране содержится несколько стихов со ссылкой на «арабский Коран», необходимость пояснения которых привела к появлению нескольких ветвей арабской письменности. Даже превосходство доисламских касыдов отчасти объясняется филологической ценностью, которую они привносят в этот процесс, в особенности, с учетом того, что некоторые коранические суры (главы), в частности, ранние мекканские, сформулированы по аналогии с ними. Пожалуй, нигде больше не сложился столь четко симбиоз религии и литературы, как в арабской культуре. Жителям стран Запада, привыкшим читать Библию в различных переводах, эта ценность малопонятна, хотя влияние еврейских и христианских писаний на литературу Европы ставится под сомнение только классическими моделями. Греческое, а также персидское и индийское влияние также просматривается в арабских работах, но оно не может сравниться с ролью Корана – как образца, так и вдохновителя.

Самое важное в истории арабской литературы то, что ее началом является Священный Коран, не смотря на доисламскую поэзию. Помимо некоторых граффити (которые вряд ли можно отнести к литературному творчеству), датируемых I веком н.э., у нас нет никаких доказательств существования каких-либо сочинений на арабском до времен пророка Мухаммеда. Широко была распространена безграмотность и те немногие, кто умел читать или писать, научились этому за пределами Аравии. Это не стало, однако, препятствием для хорошего знания поэзии среди кочующих бедуинов. Многие отдельные племена сохранили устную традицию благодаря чтецам, так называемым rawis, которые зарабатывали на жизнь своим исключительным умением запоминать и декламировать стихи.

У доисламских арабов слова сами по себе, похоже, имели некую древнюю и магическую силу; человек, который умелым упорядочением ярких образов в четкие, правильно детализированные фразы, мог играть на эмоциях своих слушателей, не просто восхвалялся как артист, но и почитался как защитник и гарант чести племени, а также мощное оружие против врагов.

Преобладающей, да и едва ли не единственной формой стихотворения была касыда, сложная форма поэмы, которая использовала рифму и целью которой было передать с помощью богатых образов ценный опыт племенной жизни. Такие касыды создавались в VIII и IX веках н.э.; ученые того времени понимали важность сохранения старинной поэзии как источника вдохновения развивающейся поэтической традиции, а также бесценный ресурс в разъяснении языка, на котором написан Священный Коран. Некоторые из сур, особенно ранние Мекканские, сформулированы наподобие доисламских касыд, а не с помощью стандартных форм возвышенного выражения на арабском языке.

Как самые ранние примеры арабской поэзии, чья подлинность в большинстве достоверно установлена, эти поэмы особенно примечательны своей изысканностью, можно даже сказать «совершенством». Их тематика незамысловата, а стихи, изображающие пустыню, и вовсе передают исключительно наблюдаемое. В них вы не найдете таких стилистических приемов, как сравнение, но часто встречается персонификация и прямая ассоциация. Выбор тематики и формы стихосложения уходит корнями в издавна установившуюся традицию.

Техническая сложность самых ранних из известных стихотворений настолько высока, что можно предположить, будто поэты сочиняли и читали свои стихи еще несколько веков до этого. Настолько отточенные форма и стиль не появляются в один момент из ниоткуда.

Лучшие стихи этого периода появляются в коллекциях-антологиях, составленных после подъема ислама. Заслуживают особого упоминания «Муфаддалият» (составитель филолог аль-Муфаддал), «Хамаса» Абу Таммама (скопирована, если не дополнена «Хамасой» его ученика Аль-Бухтури), «Китаб аль-Агани» Абу-ль-Фараджа аль-Исфахани и, самое главное, «Муаллакат». Последняя упомянутая коллекция состоит из семи изысканных поэм нескольких авторов (хотя, иногда также учитываются и три других коллекции, тогда в общей сложности получается десять авторов). Авторами этих поэм, которые представляют собой самое ценное литературное наследие доисламской Аравии, являются Имру аль-Кайс, Тарафа, Амр ибн Кульсум, Харис, Антара, Зухайр и Лабид. Эти стихи, а также работы их современников формируют подлинный голос доисламской жизни или Джахилии (Дней неведения).

Поэзия VI века н.э. говорит с нами на арабском языке, который был в то время в обиходе во всей Аравии.

В дополнение к обилию поэзии, чтецы также декламировали и некоторые новеллы. Однако, в отличие от авторских стихов, вся проза является народной. Как таковая, она мало интересна в контексте литературы, хотя еще в начале VIII века н.э. народные сказания из других регионов переводились на арабский язык и приобрели литературную форму, что значительно повысило их ценность в глазах ученых (см. «Калилу ва Димну»).

Накануне прихода пророка Мухаммада наблюдалось растущее недовольство – особенно среди мыслящих людей – бедуинским способом жизни и сопутствующими суевериями. Не удивительно поэтому, что поэзия впала в немилость, когда новые религиозные идеалы вытеснили наследуемые ценности. Стихотворчество практически прекратилось, так как обращенные тысячами стекались к Пророку, чтобы услышать божественное откровение. После его смерти в 632 г. н.э. возникла необходимость сохранить в письменном виде откровения, открывшиеся Пророку и считавшиеся верующими «словом всемогущего Бога». Так появился Священный Коран.

Первые суры Корана были записаны в 633 г. н.э. со всей тщательностью, чтобы гарантировать, что Божественное Слово будет воспроизведено подлинно и предельно точно. Многие из них – и особенно в последующих главах – должно быть, казались первым ученым весьма неясными и несущими мистический смысл. Даже сегодня большая часть сложной образности нуждается в подробных разъяснительных комментариях. Несколько ветвей арабской литературы вытекают из необходимости объяснения Корана, включая грамматику и лексикографию, а арабский язык стал священным языком ислама. Значение этого трудно оценить в преимущественно христианском западном мире, так как Библия читается практически только в современном переводе – наиболее популярный англоязычный перевод известен как Библия короля Якова.

Так, арабский стал широко распространенным языком, каким и остается по сей день (несмотря на прошедшие годы депрессии), его влияние тесно связано с новой религией в течение первых трех веков ислама.

Джебран Халиль Джебран

Я чужой в этом мире.

Я чужой, и в этой отчужденности – гложущая тоска и лютое одиночество, но она всегда будит во мне мысли о чудесной неведомой родине и наполняет мои сны видениями далекой земли, никогда прежде не открывавшейся моему взору.

Я чужой среди своих близких и друзей; повстречав кого-нибудь из них, я спрашиваю себя: «Кто это, откуда я знаю его, какой закон связал меня с ним, почему я должен подойти к нему и заговорить?»

Читать еще:  В чем заключается народность поэзии есенина

Я чужой своей душе, и когда слышу собственные слова, слух дивится моему голосу. Когда порой я наблюдаю, как мое сокровенное «Я» смеется или плачет, дерзает или страшится, все мое существо изумляется самому себе, а дух мой жаждет вникнуть в мой дух. Но нет, я остаюсь все в той же безвестности, нераспознанный, повитый пеленами тумана, укрытый завесой безмолвия.

Я чужой своему телу и всякий раз, когда гляжусь в зеркало, улавливаю в своем лице нечто такое, чего не чувствует моя душа, и читаю в глазах такое, чего не хранят тайники сердца.

Я иду по улицам города, и юноши преследуют меня с криками: «Глядите-ка, слепец! Дадим ему посох – пусть опирается на него!» Я кидаюсь прочь, но меня настигают девушки, хватают за полы одежды со словами: «Он глух, точно скала, наполним его слух напевами страстной и пылкой любви!» Я вырываюсь из их рук, бегу не оглядываясь, но наталкиваюсь на мужчин, которые, обступив меня, говорят: «Он нем, как могила, так поможем ему развязать язык!» В страхе я спешу их покинуть, но встречаю на пути толпу стариков, которые дрожащими пальцами указывают на меня и молвят: «Это безумец, потерявший рассудок на пастбищах злых духов!» Я чужой в этом мире.

Я чужой, и хотя странствовал по всему свету, не нашел отчего края и не встретил ни единого человека, кто бы узнал меня и внял мне.

Утром, пробудившись, я чувствую себя узником в темной пещере, со сводов которой свешиваются ехидны, а по углам ползают скорпионы. Когда я выхожу на свет, тень моего тела тянется следом, а впереди бредут неведомо куда тени моей души, ищущие нечто за пределами моего разумения, хватающие то, что мне вовсе не надобно. Воротившись вечером, я ложусь в постель, набитую страусовым пером и шипами терновника, и странные мысли завладевают мною; тревожные, радостные, мучительные и сладостные желания одно за другим охватывают меня. А в полночь, выступив из расселин пещеры, мне являются призраки ушедших времен и духи забытых наций, и мы жадно вглядываемся друг в друга. Я вопрошаю их, и они мне ответствуют с улыбкой. Когда же я порываюсь их удержать, они исчезают, как истаивает дым.

Я чужой в этом мире.

Я чужой, и нет на свете ни единого человека, кто знал хотя бы слово на языке моей души.

Я шагаю по пустынной степи и вижу ручьи, взбегающие, обгоняя друг друга, из глубины долины к горной вершине, вижу голые деревья – миг, и они одеваются зеленью, расцветают, плодоносят и сбрасывают листву, ветви их падают наземь и обращаются в пятнистых извивающихся змей. Вижу птиц, что взмывают в небо и стремглав летят вниз, поют и жалобно стенают, и вдруг, замерев, расправляют крылья и превращаются в нагих дев с распущенными волосами и стройными шеями.

Из-под насурьмленных страстью век они призывно смотрят на меня, их алые, как роза, источающие медовый аромат уста улыбаются, они протягивают белые нежные руки, благоухающие миррой и ладаном; потом очертания их становятся зыбкими и они исчезают, как туман, но еще долго слышны отзвуки их насмешек надо мной.

Я чужой в этом мире.

Я поэт, я воспеваю стихами то, что жизнь пишет прозой, и пишу прозой то, что она слагает стихами. Потому-то я чужой и буду чужим до той поры, пока судьба не взыщет меня и не перенесет на родину.

Перевод В. Марков, А. Самородницкий (В кн.: Странник. Притчи и речения. М. «Сфера», 2002.)

Из стихотворения «Тот, кто ушел преждевременно»

Я восхожу во имя злака,
когда наш хлеб становится как ад,
когда усопшие листы из древних книг
вновь превращаются в обитель страха.
.
Цвет революций — радуга тугая —
под пеплом мира будит ото сна
закованное льдом озерным Время
и льет его в иные времена,
всходящие из теста поколений,
крепчающих, как детские колени,
день ото дня,
из года в год,
из века в век
передает
все доброе, чем славен человек.

пер. И. Ермакова (Оракулом, львом, орлом. Стихи поэтов Сирии. // Радуга. Киев. 1990. № 2)

Отношение к поэзии в Исламе

В «Касыде бурда» десять глав.

  • Первая глава – في ذكر عشق رسول الله صلي الله عليه وسلم (Разговор о любви к Посланнику Аллаха ﷺ )
  • Вторая глава – فى منع هوى النفس (Об отстранении от желаний нафса)
  • Третья глава – فى مدح رسول الله صلي الله عليه وسلم (Хвала Посланнику Аллаха ﷺ )
  • Четвертая глава – فى مولد رسول الله صلي الله عليه وسلم (Благословенное рождение Посланника Аллаха ﷺ )
  • Пятая глава – فى ذكر ىمن دعوته رسول الله صلي الله عليه وسلم (Посланник Аллаха ﷺ призывает к Исламу )
  • Шестая глава – فى ذكر شرف القران (Величие Корана)
  • Седьмая глава – فى ذكر معراج رسول الله صلي الله عليه وسلم (Мирадж и вознесение Посланника Аллаха ﷺ )
  • Восьмая глава – فى ذكر جهاد رسول الله صلي الله عليه وسلم (Джихад Посланника Аллаха ﷺ )
  • Девятая глава – فى طلب شفاعة رسول الله صلي الله عليه وسلم (Заступничество Посланника Аллаха ﷺ )
  • Десятая глава – فى ذكر المناجات و عرض الحاجة (Дуа Всевышнему Аллаху о своих нуждах)

Прежде чем начать рассказ о «Касыде бурда», важно понять, каково отношение к поэзии в Исламе.

В Коране и хадисах мы можем найти слова, в которых, на первый взгляд, осуждается поэзия.

Так, в 19-м джузе Всевышний Аллах говорит:

وَالشُّعَرَاءُ يَتَّبِعُهُمْ الْغَاوُونَ

Поэты таковы, что им следуют заблудшие[1].

Из этого аята как будто следует, что поэты и поэзия ведут к заблуждению.

А в хадисе от Абу Саида Худри (да будет доволен им Аллах) передается, что они путешествовали с Посланником Аллаха ﷺ в местности под названием Арадж и пришел поэт и стал читать свои стихи.

Посланник Аллаха ﷺ сказал:

Посланник Аллаха ﷺ под шайтаном имел в виду поэта и потом сказал:

لأَنْ يَمْتَلِئَ جَوْفُ رَجُلٍ قَيْحًا خَيْرٌ لَهُ مِنْ أَنْ يَمْتَلِئَ شِعْرًا

Лучше наполнить желудок грязью, чем поэзией[2].

Из вышеприведенных аята и хадиса как будто бы следует, что поэзия запрещена. Однако есть и хадисы, в которых хвалят стихи. Например, Кааб (да будет доволен им Аллах) передает, что Посланник Аллаха ﷺ сказал:

Некоторые поэты обладают мудростью[3].

Отдельные стихотворения учат нас великой мудрости и воодушевляют делать добро, тем самым прокладывая дорогу ко Всемогущему Аллаху.

В одном из хадисов Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) передает, что Посланник Аллаха ﷺ хвалил стихи поэта Лябида. Он сказал:

أصْدَقُ كَلِمَةٍ قَالَهَا شَاعِرٌ كَلِمَةُ لَبِيدٍ

Самое правдивое из того, что когда-либо сказал поэт, – это слова Лябида:

أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللَّهَ بَاطِلٌ

Смотри же, все, кроме Аллаха, исчезнет[4].

Это отсылает к следующему аяту:

كُلُّ مَنْ عَلَيْهَا فَانٍ

Все в этом мире исчезнет[5].

Амр ибн Шарид (да будет доволен им Аллах) передает от отца следующее:

قَالَ رَدِفْتُ رَسُولَ اللَّهِ صلى الله عليه وسلم يَوْمًا فَقَالَ ‏

Однажды я сидел за Посланником Аллаха ﷺ на верблюде. Посланник Аллаха ﷺ сам спросил меня:

هَلْ مَعَكَ مِنْ شِعْرِ أُمَيَّةَ بْنِ أَبِي الصَّلْتِ شَيْئًا ‏

У тебя есть какие-нибудь стихи Умейи ибн Абу Сальта?

Это был поэт эпохи джахилии.

Мой отец ответил:

Посланник Аллаха ﷺ сказал ему:

Мой отец сказал:

Я прочитал одно стихотворение.

Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал:

Прочитай другое стихотворение.

Он сказал, что дошло до того, что:

‏‏حَتَّى أَنْشَدْتُهُ مِائَةَ بَيْتٍ ‏.

Также упоминается, что в битве Курайза Посланник Аллаха ﷺ сказал Хасану ибн Сабиту (да будет доволен им Аллах):

Осуди их (многобожников).

Итак, есть передачи, которые противоречат друг другу, и мы опираемся на следующий хадис от Аиши (да будет доволен ей Аллах):

Однажды мы с Посланником Аллаха обсуждали поэзию[8].

Таким образом, мы приходим к выводу, что хорошая поэзия – это хорошо, а плохая – плохо.

Муфтий Ибрахим Десаи

[2]وأخرجه مسلم (2259) ، والبيهقي في «السنن» 10/244 من طريق قتيبة، بهذا الإسناد

Что прославляла поэзия ислама

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Свежие записи
  • Архив
  • Друзья
  • Личная информация
  • Memories

Поэзия и поэтическое искусство с точки зрения мусульманских богословов. Часть II. Давлатов И.

Из изложенного можно сделать вывод, что большинство теоретиков литературы и поэтологов считали поэзию речью размеренной и рифмо­ванной, однако средневековые логики добавляли к этому образность. Насируддин ат-Туси наряду с образностью считает размер сущностным элементом поэзии. Поэзия всегда и во все времена связывалась с метри­кой и только в последнее столетие появились поэты, писавшие стихи без размера, называвшиеся “белыми стихами”. Несмотря на то, что белый стих тоже изобилует всяческими образами, словесными и смысловыми фигурами, но на человека, воспитанного на традициях и канонах клас­сической восточной, в особенности арабской и персидской поэзии, он не производит впечатления и почти не оказывает воздействия на его чувства.
Разумеется, что кроме теоретиков литературы, литературных крити­ков, знатоков и ценителей поэзии свое отношение к поэзии, поэтическому творчеству и поэтам выразили и представители средневекового мусуль­манского духовенства, среди которого было весьма немало выдающихся мастеров поэтического слова, даже оставивших свой яркий след в исто­рии литературы. Среди этих представителей бытовали самые разные взгляды и мнения по поводу смысла и целей поэзии, порой диаметрально противоположные. Свои взгляды средневековые мусульманские богосло­вы, основывающиеся на положениях Священного Карана и хадисов (пре­даний, высказываний и поступков) Пророка ислама (с), излагали в своих сочинениях, многие из которых, к счастью, дошли до наших дней. И ка­жется, что современным литературоведам, да и массам любознательных читателей было бы небезынтересно ознакомиться с ними.
Исламские богословы суннитского толка, немало споря о целях и за­дачах поэзии, о предназначении поэта, делили поэзию на пять основных частей, исходя из её идеи и содержания:

  1. Ши’р-и ваджиб (поэзия необходимая). Один из авторитетнейших ханафитских ученых-богословов Ибн Абидин в своем сочинении “Рад ал-мухтар” заявляет следующее: “Все учёные сходятся в том, что если благодаря поэзии познаются законы языка, посредством которых усваи­ваются Коран и пророческие предания, благое отличается от пагубного, дозволенное от запретного, то безусловно в сложении и чтении таких сти­хов есть насущная необходимость” [7,1,115 ].
  2. Ши’р-и мубах (поэзия дозволенная). Дозволенным считатся сочине­ние, декламация и слушание стихов, в которых нет сквернословия или чего-то противного мусульманскому шариату. Пророк ислама с удоволь­ствием слушал стихи и даже иногда сам просил кого-либо почитать ему хорошие стихи. Случалось и так, что он наказывал поэту Хассану ибн Собиту подвергнуть в стихах резкой критике или осмеянию язычников. Ибн Кудама в своем сочинении “ал-Мугни” категорично замечает, что “по поводу дозволенности поэзии среди богословов никаких разногласий не существует” [8,12,45].

А Ибн Хаджар ал-Аскалани в своем сочинении “Фатх ал-бари”, яв­ляющемся комментарием к своду хадисов “Сахих ал-Бухари”, говорит, что “в чтении стихов даже в мечети нет ничего зазорного, если, конечно, это не переходит все этические пределы” [4, 10, 659 ].
В связи с обсуждаемой темой Имам ал-Куртуби в своем комментарии к Корану пишет: “Мерилом дозволенности или недозволенности стихов является их содержание. Если содержание стихов хорошее, то ничего за­претного в их декламации даже в мечети нет” [12,12,271].

  1. Ши’р-и мустахаб (поэзия предпочитаемая). Тот же Имам ал-Куртуби утверждает, что “из всех стихов для чтения и слушания предпочитаемы те, что содержат упоминания Господа, восславляют Всевышнего и По­сланника Божьего” [12,13,146].
  2. Ши’р-и макрух (поэзия порицаемая). Как пишет в “ал-Мугни” Ибн ал-Кудама, “те стихи являются порицаемыми, в которых выражаются низменные чувства и которыми бывают увлечены иные легкомысленные люди” [8,9,178], а Ибн Абидин считает, что “чрезмерность увлечения сти­хами, в которых нет пользы, порицаема ” [7,1,32].
  3. Ши’р-и харам (поэзия запретная или греховная). В сочинении “Нихаят ал-мухтадж” Ибн Шихаба, известного также как аш-Шафии-младший, говорится: “Всякие стихи, в которых поэт воспевает опьяняющие и дур­манящие напитки или оскорбляет чувства мусульманина или заммия, со­чинять, декламировать и даже слушать греховно” [19,8,283].

С точки зрения богословов, заучивание стихов наизусть — дело вполне дозволенное, но при условии что в заучиваемых стихах нет неприемлемых для души и сердца непристойных слов и выражений. Богословы весьма щепетильны в вопросах декламации стихов в различных жизненных си­туациях. Так, уже говорилось о возможности чтения стихов в мечети. Они дискутируют даже о том, можно ли читать стихи человеку, совершаю­щему хадж или умру и облачившемуся для этого в специальное одеяние паломника (ихрам). В конце концов, они приходят к единодушному вы­воду, что если дозволено человеку читать стихи в мечети, то есть в месте поклонения Богу, то мусульманин, совершающий паломничество и обла­чившийся для этого в ихрам, тоже совершает обряд поклонения Аллаху в Мекке, и потому он вправе читать стихи, когда это угодно его душе. Ну, а в книге “ал-Мавсу’а ал-фикхия” (“Богословская энциклопедия”) так вообще утверждается, что платой или выкупом за невесту, называемым в исламе “махрия” или “махр” может послужить обучение поэзии или законам стихосложения. И вот что в ней говорится: “Имам аш-Шафи’и считает вполне приемлемым и допустимым обучение правилам поэзии в качестве выкупа (махрия) за невесту” [13,26,120].
Поэзии уделяется внимание мусульманскими богословами иногда даже в самом неожиданном ракурсе. Например, в той же “Богословской энциклопедии”со ссылкой на Имама аш-Шафии приводится, что он счи­тает вполне справедливым отсечение руки похитителю книг по тафсиру, хадису, фикху и поэзии” [13,26,120]. Упоминание книг по поэзии или по­этике или же поэтических сборников, как видим, в данном случае может расцениваться в исламской юриспруденции как уголовное преступление, предусматривающее соответствующее наказание. Это свидетельствует об огромном уважении в исламе к поэтическому искусству и поэтическому творчеству. И разумеется, с точки зрения исламской идеологии заслужи­вает уважения тот поэт, который направляет свой поэтический талант на прославление побед и достижений ислама, восхваление религиозных и общечеловеческих ценностей, высокой морали. Только такой поэт удо­стоится милости и любви Всевышнего Аллаха. Те же поэты, чьи стихи полны лжи и обмана, лести и подобострастия, легкомысленного кокетства и нереального славословия или содержат выпады, порочащие истинную веру, и оскорбления, унижающие честь и достоинство человека, в особен­ности мусульманина, должны непременно знать, что они не выполнили возложенную на них миссию поэта и использовали поэтическое слово в качестве убийственного оружия против высоких морально-этических принципов и нравственных ценностей человечества, за что им будет уго­товано соответствующее место на том свете.
Вся история ислама показывает, что эта самая молодая религия в мире никогда не чуралась поэзии и не отвергала её. Даже в окружении само­го Пророка ислама Мухаммада (с) было немало поэтов, чьи имена сей­час вписаны в историю арабской литературы. Кроме того, самые выдаю­щиеся представители исламского вероучения, например, такие как Имам Абуханифа, Имам аш-Шафи’и, Имам ал-Бухари, ал-Газзали и многие другие не были чужды поэзии, и в источниках сохранилось немало при­надлежащих им талантливо написанных поэтических строк. Имам аш-Шафи’и был известным поэтом своего времени, даже оставил после себя, как известно, небольшой сборник стихов, пользующихся популярностью и по сегодняшний день. А по поводу стихотворства Имама Абуханифы ученый-литературовед Шибли Ну’мани пишет: “Имам Абуханифа иногда сочинял стихи, но стихи эти не имели развлекательного характера и тона газели, а содержали мотивы назидательные и наставительные”. Он при­водит в пример этот бейт:

Читать еще:  Как в поэзии фета представлен мир природы

Гордостью для мужа в этом мире может явиться жизнь в достатке и почете,
Возблагодари Аллаха, если ты достиг этого, но теперь постарайся и ради того мира.

Несколько бейтов и стихов Имама аш-Шафи’и приводит в своей книге «Искусство с точки зрения ислама» ученый-богослов Фазлуррахман Факихи. В этих стихах аш-Шафи’и призывает людей к изучению полезных наук, обретению знаний, которые осветят их жизненный путь, особенно Коран, хадис, другие исламские науки. Примером тому может служить следующий его бейт:

Все науки, помимо наук о Коране, суета,
II кроме хадиса и религиозного богословия.
Наука это то, когда говорят “Рассказывал нам. »
А все остальное — это происки шайтанов.
Непререкаемый авторитет в области собирания пророческих пре­даний, автор огромного свода достоверных хадисов “Сахих” Имам ал-Бухари также оставил несколько стихотворных фрагментов, которые по­местил в своей работе Абдулмун’им Кандил, и один из которых мы здесь процитируем:

В свободное время не упускай возможности преклонять колени (в молитве),
Ведь смерть твоя может настигнуть тебя внезапно.
Сколько здоровых людей доводилось мне видеть, как без всякого недуга,
Души их неожиданно отходили в мир иной.
Богословы, являющиеся приверженцами шиитского толка в исламе, тоже неоднократно и по различным поводам выражали своё мнение о поэзии и поэтическом творчестве, и считаем целесообразным отразить здесь мнения некоторых из них, несколько отличающиеся от вышеприве­денных взглядов приверженцев Сунны.

  1. Хаммад ибн Усман и другие передают со слов Имама Садика, что он сказал следующее: “Не следует читать стихи ночью вообще, а тем более в ночи и дни священного поста рамазан” [18,7,121].
  2. Али ибн Джа’фар рассказывал: “Я как-то спросил своего брата Мусу ибн Джа’фара: “Возможно ли чтение стихов в мечети?” На что он ответил: “Ничего порицаемого в этом нет” [18,14,120].
  3. Невзирая на то, что мусульманам в пятничный день предназначено совершение особых дел и поступков, тем не менее Зарара передает со слов Имама Садика, что тот говорил: “Всякому, кто прочитает в пятни­цу хоть один бейт стихов, то уделом и воздаянием ему в тот день будет равноценное лишь тому одному бейту” [18,5,84].

В принципе шиитские богословы придерживаются в остальном того же, что и другие мусульманские ученые, то есть они считают, что поэзия должна прославлять непреходящие ценности ислама, его священные по­стулаты, превозносить общечеловеческие морально-этические положе­ния, почитаемые в исламе. Она не должна пропагандировать зло и наси­лие, распространять порочные и оскорбительные для человека, вообще, и для мусульманина, в частности, идеи, разврат и бесстыдство, содержать ложь и обман, лесть и уничижение и т. п. Поэты, отходящие в своих про­изведениях от норм и требований шариата, по словам богословов, будут подвергнуты божьему наказанию и на том свете не удостоятся милости и снисхождения Аллаха. Наказания заслуживают и те, кто слушает, заучи­вает и передает другим такие непристойные стихи.
Таким образом, ислам по сути никогда не отвергал поэзию и поэтиче­ское искусство. Он не принимает только поэзию низкопробную, воспеваю­щую низменные страсти и человеконенавистнические идеи. Выдающиеся поэты исламского мира, в особенности арабские и персидско-таджикские, в большинстве своем сами были крупнейшими знатоками исламского ве­роучения, авторитетами в области богословских наук, и потому их сти­хи, насыщенные кораническими мотивами и ссылками на хадисы, носят философско-дидактический и лирико-философский характер, сделавший их популярными и любимыми среди громадного числа читателей во всем мире. Ведь таковы стихи Абулатахии, Абуалала ал-Маарри, Абуттайиба ал-Мутанабби, Ибн ар-Руми, Абу Абдуллаха ар-Рудаки, Абулфатха ал- Бусти, Насира Хусрава, Омара Хайяма, Хафиза Ширази, Са’ади Ширази, Джалалуддина Руми, Абдуррахмана Джами, Мухаммада Икбала и мно­гих других. Творчество этих корифеев художественного слова наглядно показывает, что соблюдение в поэтическом творчестве рамок исламского шариата не означает сковывание поэта сугубо религиозными мотивами и ограничение его творческой свободы. Напротив, мусульманские богосло­вы считают, что творчество поэта и содержание поэзии могут быть огра­ничены лишь рамками религиозной и общечеловеческой морали, нормы которых во многом совпадают у всех народов.
© Давлатов И.
Поэзия и поэтическое искусство с точки зрения мусульманских богословов.
© Iran-Name №2 (22) 2012г.

Что прославляла поэзия ислама

ИСЛАМ И КУЛЬТУРА

О МУСУЛЬМАНСКОЙ ПОЭЗИИ

Вряд ли кому-то из умных, образованных людей необходимо всерьез доказывать, что мусульманская поэзия внесла неоценимый вклад в сокровищницу общемировой культуры, а также то, что она представляет собой бесценное собрание творений великих и зорких мастеров поэтического слова, не понаслышке знавших как сложна и многообразна человеческая жизнь и всегда правдиво ее изображавших. Не вызывает сомнений и то, что практически все они были в числе передовых и образованнейших людей своего времени и что творчество многих современных поэтов продолжает развиваться под несомненным влиянием их поэтического наследия. Отмеченные глубокой мыслью, искренностью чувств и исполненные неопровержимой силы художественного совершенства, их творения доносят до нас из мглы веков их неизбывную благодарность Всевышнему Аллаху (Хвала Ему и велик Он!) за ликующую радость жизни, восхищают своей художественной правдой, их исключительное по яркости описание здорового, сильного, отважного, ярко чувствующего и смело думающего человека. Никогда не скрывая своих общественных позиций, они решительно отметали все старое, отжившее и исторически обреченное, смело вступая в поединок с вековыми предрассудками и утверждая естественное равенство всех людей. Бичуя несправедливость и вероломство, хищничество и взяточничество, осуждая праздность и призывая к активной борьбе за счастье и справедливость, мусульманские поэты, многие из которых на собственном опыте изведали нужду и унижения, жестоко высмеивали тиранов-угнетателей, а также тех, кто делал это угнетение возможным, бесстрашно боролись против варварства и жестокости, действуя могучей силой убеждения, страстно выступали против рабовладения, откровенно и беспощадно изобличая разнузданный произвол, правдиво изображая, как уродуют человеческую душу деспотизм и безграничное самовластие.

Исполненные духом гневного обличения и протеста, эти благородные люди создавали острые сатирические портреты тех, кого считали виновными в страданиях своего народа, осуждали бездушие и высокомерие знатных, низменность их побуждений и затаенную злобу, алчность и себялюбие, их суеверие и тупость, бессердечие и деспотизм по отношению к тем, кого они презрительно именовали «чернью». Будучи во все времена истинными и благочестивыми последователями Ислама, искусно используя гиперболику, гротеск и шарж, мусульманские поэты всегда беспощадно высмеивали отдельных невежественных представителей духовенства, лицемерных святош, фанатиков и мракобесов, были поистине неукротимы в своей многовековой борьбе против отсталости, религиозного фанатизма, за свободу, прогресс и просвещение народа и их поэзия, проникнутая гневной критикой пережитков средневековья, из поколения в поколение оказывала огромное влияние на формирование мировоззрения передовых кругов мусульманского общества. С глубоким состраданием воспеты в творчестве мусульманских поэтов мучения простого народа, изнывавшего под бесчеловечным гнетом феодалов. С большой любовью, взволнованно описывали они нелегких труд простых мусульман — скотоводов, ремесленников и дехкан, народные обычаи и бытовые обряды, были воистину неистощимы и изобретательны в средствах обличения и насмешки над угнетателями народа, смело восставая против всего, что несет людям горе, порабощает и искажает их жизнь и чувства.

Совесть, человечность, духовность и гражданственность великих поэтов Ислама резко противостоят сословным предрассудкам и именно в народной среде они находят неиспорченные нравы и красоту искренних чувств, показав себя глубокими знатоками душ и человеческих сердец. Одни из них рисовали людей такими, какими они хотели бы их видеть, в то время как другие поэты изображали их такими, какие они есть. Исламская поэзия вобрала в себя самобытное национальное искусство всех мусульманских народов, не растворив и не обесцветив его яркие краски, а напротив, еще более обогатив художественную палитру их национального искусства многоцветием Исламского духовного и эстетического опыта. Блестящее поэтическое мастерство мусульманских акынов очаровывает не количеством строчек, а силой своего воздействия на человеческие сердца, ну а секрет поистине волшебного очарования мусульманской поэзии заключается именно в ее высокой Исламской духовности, красоте и своеобразии ее языка. Зорко подмечающая даже самые, на первый взгляд, незначительные детали, она содержит много остроумных наблюдений, верных и тонких мыслей и всегда исполнена глубокого нравственного смысла, чтобы постигнуть который необходимо не только внимательно прочесть, но и обязательно глубоко осмыслить прочитанное.

Кроме того, она обладает удивительной музыкальностью и поэтому многие произведения мусульманских поэтов ложатся в основу песен, страстно и активно воспринимающих окружающий мир, воспевающих любовь, дружбу и родственные отношения, радости семейной жизни и счастье материнства, воспевающих мир красоты в противовес миру крикливой пошлости и помогающих людям не завязнуть в тине повседневной житейской лжи. Бережно сохраняются в памяти благодарных потомков светлые имена благородных поэтов Ислама — Каба ибн Зухайра и аль-Бусири, чьи знаменитые касиды, восхваляющие величие и могущество Всевышнего Аллаха (Хвала Ему и велик Он!), светлый образ Пророка Мухаммада (Да благословит его Аллах и приветствует!) и раскрывающие перед нами духовный мир истинно верующего человека, давным-давно стали классикой и легли в основу фундамента всей мусульманской поэзии.

С непревзойденным мастерством воплощения богатой гаммы человеческих чувств в разное время творили Низами Гянджеви (1141-1209), автор всемирно известной поэмы «Хамсэ», Мухаммад Физули (1494-1556) — непревзойденный мастер любовной лирики, создававший свои газели, то есть двустишные строфы с постоянной рифмой на конце каждого двустишия, Алишер Навои (1441-1501), Махтумкули, Фирдоуси, Саади, а также Хафиз, чьи поэтические газели принесли ему славу одного из крупнейших лириков мира. По-разному воплощаются в их стихах, поэмах и песнях раздумья о жизни, родине, смерти и любви, однако все они были едины в главном: это были верующие люди, все их творчество было пронизано животворящим светом высокой мусульманской духовности и наряду с великими учеными Ислама все они были ее носителями. Их понятия о поэзии были чисты и возвышенны, они воистину были совестью мусульманского мира, возглавляя борьбу передовых людей своего времени с варварством и бесчеловечностью, всех их объединяла неустанная погоня за знаниями, впечатлениями и правдой, что по достоинству ценили современники, с восторгом встречая каждое их произведение, а также благодарные потомки, по праву относящие их стихи к числу лучших созданий мусульманского поэтического гения.

Что же касается рифмоплетов, вроде пресловутого Омара Хаяма, то я принципиально не отношу его к числу великих мусульманских поэтов, поскольку, в отличии о вышеупомянутых мастеров поэтического слова, этот старый алкоголик в своих четверостишиях — рубаи неоднократно призывал верующих мусульман пренебречь исполнением канонов Ислама, постом и молитвой, чем давно и по праву заслужил себе место в аду. Возвращаясь к тем мусульманским поэтам, которыми гордится все просвещенное человечество, скажу что особое место в этом почетном ряду занимают сыновья казахского народа — Абай, Шахкарим и другие. Каким же с точки зрения Ислама должен быть современный мусульманский поэт? Ну, прежде всего, он должен постоянно находиться в самой гуще общественно-политических событий, причем выступать не как бесстрастный наблюдатель, а ясно и четко выражать свое отношение ко всему происходящему как в своей собственной стране, так и на планете в целом, надувая ветром своего творчества паруса эпохи.

Главная цель и предназначение мусульманского поэта — быть устами своего народа, выражать его чаяния, мысли и чувства, помогать ему правильно видеть свои цели и настойчиво идти к их достижению, или иначе говоря — быть мудрым советчиком своего народа. Сплачивая передовые силы, осуждая всякое человеконенавистничество и постоянно напоминая сильным мира сего о том, как непрочен порядок, основанный на насилии и обмане, он должен противопоставить миру фальши и мелкой борьбы пробужденных страстей зрелость и последовательность своего мировоззрения, не потерять своего светлого пути и не забывать об общественных обязанностях мусульманской поэзии. Он непременно должен быть глубоко верующим человеком, последовательным защитником нашей веры и именно мусульманская духовность должна служить главным источником его творческого вдохновения.

Современного Исламского поэта постоянно должна волновать тема сегодняшнего кризиса нашей духовной культуры, он должен сам хорошо понимать и объяснять другим, что оторванность от религии, от своего народа, особенно в эпоху серьезных перемен, неизбежно приводит к духовному обнищанию человеческой личности. Он всегда должен помнить о том, что поэт только тогда является истинным сыном своего народа, если его действительно, по настоящему, волнует судьба родины и он хорошо понимает, что нет ничего более омерзительного, чем равнодушие человека к своей же собственной стране и ее народу.

Решительно вступая в борьбу с темными силами зла, беспощадно изобличая невежество и суеверия, он должен принадлежать к славной когорте мусульманских просветителей, для которых была неприемлема даже сама мысль о примирении с неправдой и которые всегда стремились освободить свой народ от предрассудков и вредных привычек.

Мусульманский поэт обязан с любовью и состраданием относиться к простому народу, поднимая свой голос в защиту его прав и исконных интересов, направляя мысли своих соотечественников к высшему смыслу человеческого существования, к благородству душевного облика человека, к подлинному патриотизму, требующему реальных дел, а не только высоких слов.

Он должен решительно ломать традиции излишне выспренней, а потому и чуждой народу салонной поэзии, презирать литературу рассчитанную на низменные вкусы или отражающую чьи-то мрачные, болезненные настроения, должен писать стихи на понятном народу языке, смело вводить в поэзию простую народную речь, пословицы и поговорки, расширяя тем самым горизонты мусульманской поэзии, и такие произведения, в свою очередь, сами станут источником новых народных пословиц и поговорок. Мастерски используя классические мусульманские формы стихосложения и национальные поэтические источники, он должен бережно сохранять устное творчество своего народа, его самобытный национальный колорит. Он должен мечтать о торжестве справедливости и великом духовном возрождении человечества и писать стихи, в которых ярко раскрывалось бы духовно-нравственное богатство его души, исполненной высоких гражданских чувств, поддерживая своим творчеством честных, трудолюбивых и талантливых соотечественников.

Читать еще:  Какой контекст по мнению автора необходим для изучения японской поэзии

В то время, как некоторые светские поэты уже открыто стали служить западному денежному мешку, оправдывая его политику неоколониализма, он должен писать вольнолюбивые стихи, пробуждать патриотические чувства в своих соплеменниках, учить их высокому гражданскому долгу и воспитывать в них любовь к своему Отечеству. Он должен неустанно бороться против разрушителей нашей многонациональной культуры, высмеивать самовлюбленность, тупость и ограниченность националистов, великодержавных шовинистов и сепаратистов всех мастей. Новаторский подход к жизненному материалу, новый современный взгляд на человека и на его место в обществе должны преобладать в его художественном мышлении над частными вопросами или узконациональными проблемами. Не растерять свой поэтический дар, чтобы приверженность к земным благам не лишила его той нравственной силы и необыкновенной пытливости, которой должен обладать истинный глашатай своего народа.

Мусульманский поэт должен видеть острее и глубже своих современников, уметь безошибочно разобраться в хаосе мыслей и чувств современного ему человека, ведь необыкновенное умение поэтов Ислама воссоздавать жизнь, быт и психологию людей, масштабность их поэтического мышления и способность к глубоким философско-публицистическим обобщениям позволяли им во все времена одерживать моральную победу над затхлой мещанской средой, в которой они жили. Призывы мусульманских поэтов современности должны быть, прежде всего, обращены к молодому поколению казахстанцев и они должны стремиться заставить своих читателей трезво и сурово оценить свою собственную жизнь, свои повседневные поступки, ставить перед ними важные нравственные проблемы, от которых не должен отворачиваться человек. Поэты Ислама должны уделять большое внимание насущным проблемам, которые с особой остротой встают перед нашей молодежью и хорошо понимать, что сегодня, в новых общественно-исторических условиях, развивается новая личность, усложняются ее духовные, культурные и социальные запросы. Они должны помогать тем юношам и девушкам, чьи представления о жизни весьма поверхностны и бессодержательны, тем, кто живет иллюзиями или не может постоять за себя, побуждая их своим творчеством к глубоким раздумьям, к всестороннему познанию жизни через приобретение личного опыта, обязаны уберечь нашу молодежь от пошлости и разлагающего, тлетворного влияния низкопробной западной субкультуры.

Мусульманский поэт должен много сил отдавать воспитанию поэтической молодежи, нового поколения мусульманских художников слова и ставить перед ними извечные вопросы человеческого бытия, — каким должен быть человек? В чем смысл его жизни? В чьих руках его судьба и где его место в этом огромном и сложном мире? Раскрывая нашу сегодняшнюю жизнь в ее повседневном течении, мусульманский поэт должен быть способным воссоздать величайшее напряжение текущего исторического момента, помогать своим соотечественникам искоренить социальные язвы общества, сделать жизнь казахстанцев счастливее и лучше. Его творчество не должно быть отражением каких-то отсталых взглядов или нести черты слепой покорности судьбе, людям или обстоятельствам, терпимого отношения к социальному неравенству, в нем должна присутствовать реальная картина жизни рабочей бедноты в современном капиталистическом городе, реальная картина жизни наших сельских тружеников.

От этого, кстати, еще далеки даже признанные светские поэты современности, которые то и дело попадают в сложное положение, а иногда и попросту впросак, из-за незнания или непонимания реальной жизни нашего современного общества, раздираемого внутренними противоречиями и социальными контрастами. Осуждая праздное безделье и прославляя труд — источник личного и общественного богатства, счастья и гармоничного развития личности, мусульманский поэт должен на деле воплощать собой самые характерные черты своего народа, его высокие гражданские, патриотические чувства и быть в готовности пожертвовать собой во имя свободы, счастья и процветания своей страны, во имя конечной победы добра и торжества справедливости. Таков, если вкратце, должен быть с точки зрения Ислама величественный образ современного мусульманского поэта, вдохновляемого большими идеями, хорошо знающего многовековую трагическую историю человечества и размышляющего о путях его дальнейшего развития, и только такой поэт способен создавать произведения, которыми будет по праву гордится все просвещенное человечество.

Краткие сведения о поэтах и мудрецах востока

Р У Д А К И (860-942)

Абу Абдаллах Джафар Рудаки один из главных зачинателей персидско-таджикской поэзии родился в селе Панджрут (Таджикистан). Высшей славы и известности достиг при дворе саманидских правителей Бухары, но в конце жизни попал в немилость и вынужден был вернуться в родной кишлак. Поэтическое наследие его насчитывает 130 тысяч двустишей, но до наших дней дошло немногим более 1000 бейтов. В своём творчестве Рудаки широко использовал различные поэтические жанры — касыды, газели, рубаи и другие. Для его поэзии характерен ярко выраженный гуманизм, лаконичность и простота стиля.

Фирдоуси Абулькасим, персидско-таджикский поэт, автор гениальной эпопеи «Шахнаме», в которой запечатлены сказания иранского героического эпоса. Поэма включает в себя около 55 тысяч двустишей (бейтов). В ней отражены не столько взгляды феодальной знати, сколько чаянния тружеников и простых людей с их наивной верой в справедливого царя. Поэма оказала влияние на литературу не только Востока, но и Запада. Произведения Фердоуси были призывом к иранским народам объединится ради отражения опасности вторжения иноземных захватчиков. Автор также лирических стихов и поэмы на Библейские сюжеты «Юсуф и Зюлейка».

НАСИР ХОСРОВ (1004-1072)

Насир Хосров Муин родился в Кабадиане (Таджикистан). Является автором многочисленныхфилософских трактатов, прозаических и поэтических произведений, в которых выступал страстным защитником интересов крестьян и ремесленников, не принимая и резко критикуя антинародную политику сельджукидских правителей Средней Азии и религиозные постулаты официального ислама.

ОМАР ХАЙАМ (1048-1123)

Настоящее имя Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим — поэт, математик, философ и астроном родился в Нишапуре (ныне территория Ирана). Широкую известность сначала получил как автор математических трудов, в дальнейшем создал ряд работ в различных областях науки, не потерявших своё значение и поныне. Создатель философского трактата №О всеобщности бытия» и других.Возглавлял астрономическую обсерваторию в Исфахане. Как поэт всемирно прославился четверостишиями- рубаи, доведя этот сложный поэтический жанр, содержащий глубокий философский смысл и социальный подтекст до высшего совершенства.

Низами Гянджеви Абу Мухаммед Ильяс азербайджанский поэт и мыслитель почти всю свою жизнь прожил в Ганджи, что в нынешнем Азербайджане. Он отказался пойти на службу к шаху, и жил вдали от его дворцов, по его признанию, в бедноте. Писал Низами на фарси, оставив большое поэтическое наследие. Основное богатство в нём составляет его «Хамсе» («Пятерица») куда входят философская поэма «Сокровищница тайн», «Семь красавиц» и историческая поэма «Искандер-наме»(Книга об Александре Македонском), романтические поэмы «Хосров и Ширин», «Лейли и Меджун». «Хамсу» пользовалось широкой известностью среди народов Востока, так что многие поэты стали впоследствии создавать свои «Хамсе». Только на фарси было написано более сорока «Хамсе». Небольшое количество газелей, кытьа, рубаи и других стихов Низами свидетельствует, что и в малой лирической форме он был большим мастером.

Руми Джалалетддин ибн Бахтатддин персидский поэт суфий. Жил в Канье (Малая Азия)
в 1244 году под влиянием суфия Шамсиддина предался дервишским радениям. После чего создал «Диван Шамса Табрези» собрание экстатических экспромтов , в которых духовно воплотился в погибшего наставника и друга. Далее была создана шеститомная «Поэма о сути всего сущего», «Масневи» собрание притч, руководство для членов основанного Руми суфийского ордена моулови. Свои сложные теоретические философские положения в поэие «Маснави» Руми иллюстрировал притчами, баснями, рассказамии анекдотами , многие из которых перекликались с широко известными в народе, что сделало эту поэму энциклопедией народной жизни.

Афададдин Хакани — поэт Азербайджана, писавший на персидском языке. Наряду с Анвари считается величайшим мастером касыды. В творчестве Хакани значительное место занимают философские мотивы. Для понимания сложных образов его стихов необходимо основательное знакомство со средневековой схоластической наукой.

Настоящее имя Шамседдин Мохаммед — родился в Ширазе. Автор многочисленных газелей, пользующихся огромной популярностью и любовью среди персоязычных народов. Ряд его поэтических произведений стал народными песнями. Газели Хафизаотличает совершенство формы, чистота и возвышенность лирики. Многие его произведения проникнуты гедонистическими и бунтарскими мотивами, обличённые в форму суфийских поучений.

Навои Нозамаддин Мир Алишер — узбекский поэт , мыслитель, государственный деятель.
Писал стихи на тюркском языке и фарси. Жил в Герате. Был визирем султана Хусейна Байка-
ры. Покровительствовал учёным, людям искусства. Многогранно его наследие: : лирические стихи собраны автором в четыре сборника — дивана. Вершина его поэтического творчества «Пятерица», состоящая из поэм «Смятение праведных», «Лейли и Меджун»,
«Фархад и Ширин», «Семь планет», «Искандерова стена». Оказал влияние на развитие узбекской и других тюркских литератур.

Родился в Ширазе, более двадцати лет странствовал дервишем по восточным странам,
результатом чего явились книги «Бустан» и «Гулистан», которых он рассказал о жизни простого народа -декхан, торговцев, ремесленников. В лирике, посланиях-поучениях поднимал сложные религиозные,философские и этические вопросы. Всемирно известны его газели, т.ч. Любовный цикл «Тарджибанд». Эти книги принесли ему всемирную известность, как поборника прав угнетённых и обездоленных.

АМИР ХОСРОВ ДЕХЛЕВИ (1253-1325)

Родился в Индиит. Пятиали, тюркского происхождения. Родители перебрались в Индию, спасаясь от татаро-мангольского нашествия ещё до его рождения.Амир Хосров оставил грядущим поколениям огромное литературное наследие. Достаточно сказать, что его перу принадлежит десять довольно объёмистых поэм, пять из которых составляют прославленную «Пятерицу»(Хамсе»). Также внушительно по обьёму лирика Амира Хасрова. Разнообразны по жанру лирические произведения поэтав пяти сборниках(«Диванах») Это касыды философского содержания, рубаи, тарджибанды,кэта. Главное же место в его творчестве представляют газели. Их насчитывается до двух тысяч. Амир Хосров также был выдающимся музыкантом. Многие газели были переложены на музыку и пользовались большой популярностью в Индии, причём их поют до сих пор без всякого изменения текста.
В своих газелях Хосров достиг совершенства за счёт варьирования поэтических образов, метра и мелодичности.Хосров верен своему идеалу , применяя суфийскую образность в качестве средства для возвеличивания человека независимо от его религиозных воззрений.Писал Хосров на персидском, урду,и индийском языках.Дошли до нас его литературоведческие и исторические труды.

КАМОЛ (ок.1400 гг)

Камол Худжанти (настоящее имя Каолоддин ибн Масуд) родился в Ходженте (Таджикистан),
впоследствии жил и умер в Тебризе(Иранский Азербайджан). В историю персидско-таджикской литературы вошёл по приемуществу как автор газелей, в которых воспевал любовь, верностьи дружбу. В поэзии Камола особенно ощутимы традиции народной песни, а мотивы протеста отражали бунтарский характер мировоззрения самого автора.

ХАФИЗ ХОРЕЗМИ (14-15 век)

Хафиз Хорезми , замечательный узбекский поэт, создавший стихи на родном языке и являвшийся современником знаменитого Хафиза Ширази. Стал известен лишь недавно.В хранилище музея Саларджанг в г. Хайдарабаде (Индия) были нгайдены 8122 рукописи.Только 27 из них были написаны на тюркском языке.Рукопись под инвентарным номером №4298 оказалось сборником стихотворений(«Дивана» доселе неизвестного узбекского поэта Хафиза из Хорезма. Хафиз Хорезми, как и персидско-таджикский поэт Хафиз, большую часть жизни прожил в Ширазе. Рукопись «Дивана» содержит 586 страниц, в том числе -1052 газели, 12 рубаи,31 кытьа, 9 касыд и др. формы стихосложения — всего 18632 бейта. Стихи Хафиза Хорезми воспевают человеческое счастье, стремление человека к свободе.Народность — отличительная черта поэзии Хафиза Хорезми.

Бабур Захиреддин Мухаммед, основатель государства Великих Моголов, потомок Тимура.
Первоначально правитель удела в Средней Азии, затем в Кабуле.В 1526-27 завоевал большую часть северной Индии. Границы государства Бабура простирались от Кабула до Бенгалии. Один из крупных представителей узбекской литературы 16 века. Его сложный жизненный путь завоевателя, правителя и философа нашёл своё отражение в богатом литературном и научном наследие автора. Особое место среди его произведений занимает его знаменитое Бабур-наме (Книга Бабура) 2Бабур-наме» признанный образец узбекской классической прозы.Это своего рода мемуары военно-начальника , правителя, летописца — бесценный вклад для современных историков, этнографов,филологов, географов и представителей естественных наук.Переведён на многие языки народов мира. Кроме того, за свою недолгую жизнь Бабур создал поэтические произведения» Мубаййан» (Комментированное) и «Рисолан
волидия» («Трактат родительский», им разработано новое письмо под названием «Хатти Бабурий». Он внёс большой вклад своими трактатами и изучением системы стихосложения, музыки и военного искусства.Справедливость, по мнению Бабура, основное достоинство Человека, его высшее назначение.Следуя традиции, Бабур в своём творчестве ставит на первый план воспевание достомнств настоящего человека. Он призывает ценить интересы простых людей.

Физули Мухаммед Сулейман оглы , азербайджанский поэт-лирик. Родился в городе Карбела в Ираке, который входил тогда в азербайджанское государство. Владел арабским и персидскими языками. Автор трёх сборников газелей, касыд, рубаи. Также политической сатиры «Книга жалоб», философского трактата»Восхождение убеждений» и других философских произведений. Вершина творчества -лирико-эпическая поэма «Лейли и Меджун». Несмотря на традиционность сюжета, Физули создал свою оригинальную поэму.Творчество Физули- вершина вершина азербайджанской классической литературы.

Джами Абдурахман Нураддин Абдурахман ибн Ахмад, персидский и таджикской поэт,
философ и суфий, родился в Герате. Им создана знаменитая «Семирица»- семь поэм,самые известные из них «Лейли и Меджун» и «Юсуф и Зулейха», по мотивам народных сказаний, три лирических дивана (1470-91), проникнутые мистическими идеями.

Поэт, прозаик, фидософ; родился в Азимабаде (ныне территория Индии). Будучи воспитан на традициях персидско-таджикской поэзии, писал на фарсии оставил огромное поэтическое
наследие, прозу и философские труды. Его поэтическое творчество , особенно газели, а также индийский стиль,или «бедилизм», оказали заметное влияние на всё развитие таджикской классической поэзии. Бедиль активно выступал за объединение народов Индии и активно боролся против классовой несправедливости и кастовой обособленности.

УВАЙСИ (первая половина 19 века)

Джахан-Атын Увайси- поэтесса, принадлежащая к классикам узбекской литературы.Автор
дивана лирических стихов и нескольких дастанов. Родилась в Маргилане, жила затем в Коканде. В творчестве Увайси прославляется любовь, верность, красота природы. В её стихах преобладают печаль и страдания любящей женщины от неразделённой любви.Для творчества Увайси характерны газели.Известно, что Увайси долгое время учительствовала, причём обучала учеников по собственной методике.Творчество Увайси является достоянием народов Востока, а также интересно тем, что она одна из малочисленного числа женщин своего времени сумела дойти в поэзии до совершенства благодаря искренности своих чувств.
Поэтому она современна и сегодня.

Закириджан Халммхаммед, писавший под поэтическим псевдонимом Фуркат, родился в Коканде в семье мелкого торгоца ремесленника. Тяжёлое материальное положение вынудила его оставить медресе и работать приказчиком. Одновременно он занимается творчеством. В 1889 году Фуркат переезжает в Ташкент учится в медресе. В Ташкенте им написан ряд произведений в стихотворной форме,популяризующих науку и просвещение среди узбекского народа. В 1891 году он отправляется в пктешествие.Он побывал в Турции, Греции, Болгарии,Египте.Некоторое время живёт в Мекке, далее отправляется в Индию и Китай.Фуркат пишет статьи, направленные против колониального гнёта, прославляет борьбу трудового народа против угнетателей. Последние годы жизни Фуркат прожил в Яркенде, где и скончался в 1909 году.
Стихи поэта переведены на многие языки мира.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector