0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что такое поэзия анненский

Что такое поэзия?

  • 53

Скачать книгу в формате:

  • fb2
  • epub
  • rtf
  • mobi
  • txt

Аннотация

Что такое поэзия?

Этого я не знаю. Но если бы я и знал, что такое поэзия (ты простишь мне, неясная тень, этот плагиат!), то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят. Вообще есть реальности, которые, по-видимому, лучше вовсе не определять. Разве есть покрой одежды, достойный Милосской богини?

Из бесчисленных определений поэзии, которые я когда-то находил в книгах и придумывал сам (ничего не может быть проще и бесполезней этого занятия), в настоящую минуту мне вспоминаются два.

Кажется, в «Солнце мертвых»[1] я читал чьи-то прекрасные слова, что последним из поэтов был Орфей, а один очень ученый гибрид сказал, что «поэзия есть пережиток мифологии».[2] Этот несчастный уже умер… Да и разве можно было жить с таким сознанием? Два уцелевших в моей памяти определения, несмотря на их разноречивость, построены, в сущности, на одном и том же постулате «золотого века в пр.

Отзывы

Популярные книги

  • Читаю
  • В архив
  • 56904
  • 7
  • 1

Трансерфинг реальности

  • Читаю
  • В архив
  • 60692
  • 9
  • 1

Павел САНАЕВ ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и ж.

Похороните меня за плинтусом

  • Читаю
  • В архив
  • 42608
  • 28
  • 3

Я посвящаю эту книгу своим родителям Вступление Моя книга — это руководство по личным взаимоотнош.

Мужчины любят стерв. Руководство для слишком хороших женщин

  • Читаю
  • В архив
  • 40286
  • 7
  • 2

Ренсом Риггз Город пустых Побег из Дома странных детей Посвящается Тахерен И вот в ладье.

Город пустых. Побег из Дома странных детей

  • Читаю
  • В архив
  • 67782
  • 16
  • 19

Жанр ЛитРпг в книге не является доминирующим, приключения и детектив тоже представлены. Все происх.

Первый. Том 1-8

  • Читаю
  • В архив
  • 66626
  • 8
  • 1

Если для нас «любить» означает «страдать», значит, мы любим слишком сильно. В этой книге рассматрив.

Женщины, которые любят слишком сильно

Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга «Что такое поэзия?» Анненский Иннокентий Федорович небезосновательно привлекла твое внимание. Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. Написано настолько увлекательно и живо, что все картины и протагонисты запоминаются на долго и даже спустя довольно долгое время, моментально вспоминаются. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Запутанный сюжет, динамически развивающиеся события и неожиданная развязка, оставят гамму положительных впечатлений от прочитанной книги. Всем словам и всем вещам вернулся их изначальный смысл и ценности, вознося читателя на вершину радости и блаженства. В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. «Что такое поэзия?» Анненский Иннокентий Федорович читать бесплатно онлайн, благодаря умело запутанному сюжету и динамичным событиям, будет интересно не только поклонникам данного жанра.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0
  • 53

Новинки

  • 2

Разгромив внутреннего врага в яростной судороге инспирированного Троцким и Свердловым винного бун.

Что такое поэзия?

Автор: Иннокентий Федорович Анненский
Жанр: Критика

Этого я не знаю. Но если бы я и знал, что такое поэзия (ты простишь мне, неясная тень, этот плагиат!), то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят. Вообще есть реальности, которые, по-видимому, лучше вовсе не определять. Разве есть покрой одежды, достойный Милосской богини?

Из бесчисленных определений поэзии, которые я когда-то находил в книгах и придумывал сам (ничего не может быть проще и бесполезней этого занятия), в настоящую минуту мне вспоминаются два.

Что такое поэзия? скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно

Июльский день прошел капризно, ветреный и облачный: то и дело, из тучи ли, или с деревьев, срываясь, разлетались щекочущие брызги, и редко-редко небо пронизывало их стальными лучами. Других у него и не было, и только листва все косматилась, взметая матовую изнанку своей гущи. Слава богу, это прожито. Уже давно вечер. Там, наверху, не осталось ни облачка, ни полоски, ни точки даже… Теперь оттуда, чистое и пустынное, смотрит на нас небо, и взгляд на него белесоватый, как у слепого. Я не вижу дороги, но, наверное, она черная и мягкая: рессоры подрагивают, копыта слабо-слабо звенят и хлюпают. Туман ползет и стелется отовсюду, но тонкий и еще не похолодевший. Дорога пошла моложами.[1]

Перед нами девять увесистых томов (1886–1889),[1] в сумме более 3500 страниц, целая маленькая библиотека, написанная Иваном Александровичем Гончаровым. В этих девяти томах нет ни писем, ни набросков, ни стишков, ни начал без конца или концов без начал, нет поношенной дребедени: все произведения зрелые, обдуманные, не только вылежавшиеся, но порой даже перележавшиеся. Крайне простые по своему строению, его романы богаты психологическим развитием содержания, характерными деталями; типы сложны и поразительно отделаны. «Что другому бы стало на десять повестей, — сказал Белинский еще по поводу его „Обыкновенной истории“, — у него укладывается в одну рамку».[2]

Третий очерк из раздела «Три социальных драмы» «Книги отражений». (Восьмой по общему счёту.)

[Недостаток редактуры электронной версии: не вычитаны эллинские и французские слова и выражения.]

В книгу вошли четыре трагедии И.Ф.Анненского на мифологические сюжеты: «Меланиппа-философ», «Царь Иксион», «Лаодамия», «Фамира-кифарэд». Один из крупнейших русских поэтов рубежа веков Иннокентий Анненский — еще и замечательный драматург и переводчик античных трагедий. Оставаясь в стороне от бурных споров и дискуссий, он, тем не менее, убежденно отстаивает свое представление о природе и назначении драматического действа. Читатель не только получит подлинное наслаждение, следуя за прихотливыми изгибами мысли поэта и интерпретатора-эрудита в одном лице, но и пополнит свои знания об античной драме и древнегреческом театре.

Один из крупнейших русских поэтов рубежа веков Иннокентий Анненский — еще и замечательный драматург и переводчик античных трагедий. Оставаясь в стороне от бурных споров и дискуссий, он, тем не менее, убежденно отстаивает свое представление о природе и назначении драматического действа. Читатель не только получит подлинное наслаждение, следуя за прихотливыми изгибами мысли поэта и интерпретатора-эрудита в одном лице, но и пополнит свои знания об античной драме и древнегреческом театре.

«Лирика обладает одним несомненным преимуществом перед другими родами поэзии: она лучше всего освещает нам личный мир поэта, ту сферу, которую выделяет для него в широком Божьем мире его темперамент, обстановка, симпатии, верования; она показывает степень отзывчивости поэта; т.е. его способности переживать разнородные душевные состояния: она часто открывает нам уголки поэтической деятельности, где живут не оформившиеся еще образы, задатки для определенных фигур эпоса и драмы. В эпосе и драме образы становятся разнообразнее и пестрее, но вместе с тем славятся объективнее, особенно в драме…»

«Немногим из русских поэтов, может быть, немногим из поэтов вообще, пришлось расти, воспитываться и развивать свой талант при таких благоприятных условиях как покойному гр. А. К. Толстому. В своем известном автобиографическом письме к флорентийскому профессору А. Де-Губернатис он говорит, что детство оставило в нем самые светлые воспоминания и в самом деле, как прекрасно развили его поэтическую натуру: разумное и тщательное воспитание, жизнь среди благодатной южной, и вместе с тем родной, природы; мир искусства, который был открыт ему с самого нежного возраста…»

Статья из «Второй книги отражений», 1909 г.

«Маленький норвежский городок. 3000 жителей. Разговаривают все о коммерции. Везде щелкают счеты – кроме тех мест, где нечего считать и не о чем разговаривать; зато там также нечего есть. Иногда, пожалуй, читают Библию. Остальные занятия считаются неприличными; да вряд ли там кто и знает, что у людей бывают другие занятия…»

Явление, на первый взгляд поражающее, при ближайшем же рассмотрении проблематичное.

Лишь с недавних пор принялись французы с живым интересом и благорасположением следить за поэзией чужестранцев и признали за другими народами известные права в области эстетического. Со столь же недавнего времени они охотно пользуются в своих произведениях и чужеземными формами.

Самое новое и удивительное, пожалуй, это то, что они теперь все чаще выступают под маской других наций и, позволяя себе остроумную шутку, вводят нас в приятный обман подложными произведениями, так что мы сперва принимаем загадочную вещь за чужеземный подлинник и находим ее занимательной и достойной удивления, а затем, после ее разоблачения, повторно и уже по-новому любуемся искусным талантом, проявившим склонность к столь серьезным шуткам, ибо невозможно выразить лучше свое проникновение в склад поэзии и образ мыслей другого народа, как приблизившись к ним путем подражания и переводов.

русский религиозный философ, литературный критик и публицист

Читать еще:  Слово о полку игореве как жемчужина отечественной поэзии

русский религиозный философ, литературный критик и публицист

русский религиозный философ, литературный критик и публицист

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

В номере опубликованы карикатуры зарубежных художников А. ДОСТАЛОВОЙ, Я. КРУЛИКОВСКОГО, И. КОНРАДА, С. ХОДЫ, И. БЙДЛО, К. ЛЕШШО, В. РЕНЧИНА, 3. ЗЕМЕЦКОГО, М. НЕСВАДБЫ, Г. АНАСТАСОВА, ЭД. ФИШЕРА, К. ФЕРСТЕРА, перепечатанные из журналов «Дикобраз» (Чехословакия), «Рогач» (Чехословакия), «Шпильки» (Польша), «Стыршел» (Болгария), «Ойленшпигель» (ГДР) и других, а также из книги «Сфера комического» К. ФЕРСТЕРА (Польша) и сборника карикатур ЭД. ФИШЕРА (США).

Работы Ж. ЭФФЕЛЯ выполнены автором по заказу редакции.

На обложке: рисунок ФРАНЦА ХААКЕНА (ГДР).

«Потерянный Рай» — выдающееся произведение мировой литературы, один из ярчайших образцов литературного эпоса, творение исключительно многообразное по содержанию и вместе с тем чрезвычайно сложное и противоречивое, что сказалось на его судьбе у разных поколений читателей.

Так как основу сюжета «Потерянного Рая» составляют библейские легенды, то поэму причислили к книгам благочестивого характера, Ее рассматривали как поэтическое переложение Библии. Лишь в начале XIX века английский поэт-романтик Шелли усомнился в набожности Мильтона, по ни он, ни другие писатели и критики, заметившие отклонения поэмы от религиозной догмы, на переломили распространенного мнения. Только в начале XX века по-настоящему разобрались в истинном смысле великого творения Мильтона, Оказалось, что «Потерянный Рай» не только отклоняется от церковного вероучения, но подчас вступает в прямое противоречие с ним.

Ты хочешь принять на свои плечи жребий героя? Отлично. Попробуй!

Ты готов – ни много ни мало – решить судьбу таинственного Бога Зверей? Хорошо. Попытайся…

Только помни – каждый из Зверей слышит Божий зов по-своему. И вместе со Зверем своим, возможно, услышишь этот Зов и ты сам.

Что же сказать в пользу обвиняемого Бога?

То ли, что он умеет творить чудеса? То ли, что энергия волшебства, ранее уходившая в песок, ныне в умелых руках используется на, возможно, благие дела? Но тогда – каковы они , благие дела Бога Зверей? Бога, который помимо прочего, пытается поменять Будущее?

Кто же подберется к такому богу ?

Судей – довольно. Возьмешься ли ты, герой, за роль палача.

Стало привычным говорить о многосторонности творчества Шекспира, но его самого обычно представляют себе очень цельной личностью. Между тем его жизнь была так же многогранна, как и созданные им произведения. Можно даже сказать, что у него была не одна, а несколько жизней. Один Шекспир — это тот, который был сыном, влюбленным, мужем, отцом и другом. Но об этом мы знаем меньше всего. Его личная жизнь осталась для нас загадкой. Мы больше знаем о другом Шекспире — деловом человеке, который вступил в самостоятельную жизнь почти без всяких средств и должен был упорным трудом зарабатывать для поддержания семьи. От этого Шекспира остались купчие и закладные, исковые заявления в суд, инвентарные описи и прочие документы, связанные с приобретением имущества и денежными операциями. Этот Шекспир был совладельцем театра и выступал на сцене как актер. Была у него и жизнь человека театральных подмостков, с ее профессиональными заботами, мелкими дрязгами, привычкой преображаться, быть на виду у тысяч глаз, испытывать восторг от сценических удач, а может быть, и горечь освистанного актера.

Что такое поэзия анненский

Что такое поэзия?

Этого я не знаю. Но если бы я и знал, что такое поэзия (ты простишь мне, неясная тень, этот плагиат!), то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят. Вообще есть реальности, которые, по-видимому, лучше вовсе не определять. Разве есть покрой одежды, достойный Милосской богини?

Из бесчисленных определений поэзии, которые я когда-то находил в книгах и придумывал сам (ничего не может быть проще и бесполезней этого занятия), в настоящую минуту мне вспоминаются два.

Кажется, в «Солнце мертвых»[14] я читал чьи-то прекрасные слова, что последним из поэтов был Орфей, а один очень ученый гибрид сказал, что «поэзия есть пережиток мифологии». Этот несчастный уже умер. Да и разве можно было жить с таким сознанием? Два белевших в моей памяти определения, несмотря на их разноречивость, построены, в сущности, на одном и том же постулате «золотого века в прошлом». Эстетик считал, что этот век отмечен творчеством богов, а для мифолога в золотой век люди сами творили богов. Я бы не назвал этого различия особенно интересным, но эстетически перед нами: с одной стороны – сумеречная красота Данте, с другой – высокие фабричные трубы и туман, насыщенный копотью.

Кажется, нет предмета в мире, о котором бы сказано было с такой претенциозностью и столько банальных гипербол, как о поэзии.

Один перечень метафор, которыми люди думали подойти к этому явлению, столь для них близкому и столь загадочному, можно бы было принять за документ человеческого безумия.

Идеальный поэт поочередно, если не одновременно, являлся и пророком (я уже не говорю о богах), и кузнецом, и гладиатором, и Буддой, и пахарем, и демоном, и еще кем-то, помимо множества стихийных и вещественных уподоблений. Целые века поэт только и делал, что пировал, и непременно в розовом венке, зато иногда его ставили и на поклоны, притом чуть ли не в веригах.

По капризу своих собратьев он то бессменно бренчал на лире, то непрестанно истекал кровью, вынося при этом такие пытки, которые не снились, может быть, даже директору музея восковых фигур.

Этот пасынок человечества вместе с Жераром де Нерваль отрастил себе было волосы Меровинга и, закинув за левое плечо синий бархатный плащ, находил о чем по целым часам беседовать с луною, немного позже его видели в фойе Французской комедии, и на нем был красный жилет, потом он образумился, говорят, даже остригся, надел гуттаперчевую куртку (бедный, как он страдал от ее запаха!) и стал тачать сапоги в общественной мастерской, в промежутках позируя Курбе и штудируя книгу Прудона об искусстве. Но из этого ничего не вышло, и беднягу заперли-таки в сумасшедший дом. Кто-кто не указывал поэту целей и не рядил его в собственные обноски? Коллекция идеальных поэтов все растет, и я нисколько не удивлюсь, если представители различных видов спорта, демонизма, и даже профессий (не исключая и воровской) обогатят ее когда-нибудь в свою очередь.

Основные черты поэзии Анненского

Иннокентий Фёдорович Анненский

Особое значение в развитии русской импрессионистической поэзии имело творчество Анненского. Анненский оказал влияние на всех крупных поэтов того времени своими поисками новых поэтических ритмов, поэтического слова. Символисты считали его зачинателем новой русской поэзии. Однако взгляды Анненского не укладывались в рамки символистской школы. Творчество поэта может быть определено как явление предсимволизма. По своему пафосу оно ближе творчеству поэтов конца XIX в.– Фета. Начав в 80-е годы с традиционных поэтических форм, пройдя через увлечение французскими парнасцами, соприкасаясь в некоторых тенденциях с Бальмонтом и Сологубом, Анненский существенно опередил многих современников по итогам развития.

Он — видный сановник, директор Николаевской гимназии в Царском Селе, постоянной резиденции царя, что делало службу Анненского особенно сложной и ответственной. Он известный педагог, замечательный ученый-филолог.

Творческая судьба Анненского необычна. Имя его в литературе до 1900-х годов почти не было известно. «Тихие песни» – первый сборник его стихов, написанных в 80–90-е годы, появился в печати только в 1904 (сборник вышел под псевдонимом: Ник. Т-о). Известность как поэт Анненский начинает приобретать в последний год своей жизни. Вторая, последняя книга его стихов, «Кипарисовый ларец», вышла посмертно, в 1910 г.

Манера письма Анненского резко импрессионистична; он все изображает не таким, каким он это знает, но таким, каким ему это кажется именно сейчас, в данный миг. Как последовательный импрессионист, Анненский далеко уходит вперед не только от Фета, но и от Бальмонта.

Мотивы лирики Анненского замкнуты в сфере настроений одиночества, тоски бытия. Поэтому столь часто в его стихах встречаются образы и картины увядания, сумерек, закатов. Для поэтического мира Анненского характерно постоянное противостояние мечты обывательской прозе быта, которая напоминает поэту что-то призрачное и кошмарное («Бессонные ночи»). Такой контраст формирует стилевую систему поэта, в которой стиль поэтически-изысканный соседствует с нарочитыми прозаизмами. Но смятенное восприятие реальности сочеталось у него с абстрактно-трагическим восприятием бытия вообще.

В его стихах глубокая искренность, интимность переживаний, даже таких сложных, как растерянность перед жизнью и перед ее мгновениями, трагизм безверия, страх смерти, — находят и безупречно адекватную форму. Никакой наспех брошенной, неотделанной поэтической мысли.

В самом конце жизни намечается сближение Анненского с литературными кругами: Маковский привлекает его к сотрудничеству в задуманном им литературно-художественном журнале «Аполлон». Анненский охотно пошел на сотрудничество. В первом же номере появились три его стихотворения и начало статьи «О современном лиризме». Так впервые Анненский прямо участвует в современном ему литературном процессе, обнаруживая, несмотря на свою замкнутость и уединенность, остроту понимания всего круга проблем, волнующих литературную современность. Вместе с тем позиция его продолжает быть очень своеобразной, суверенной.

Читать еще:  Как проявляется ритм в поэзии

При наличии некоторых общих мотивов поэзия Анненского существенно отлична от поэзии символистов. Его лирический герой – человек реального мира. Личное переживание поэта лишено мистического пафоса. Ему чужды эксперименты над стихом и поэтическим языком, хотя среди поэтов начала века он был одним из крупнейших мастеров версификации. Стих Анненского имел особенность, отличавшую его от стиха символистов и привлекшую позже пристальное внимание поэтов-акмеистов: сочетание повышенно-эмоционального тона и тона разговорного, подчеркнуто-прозаического. Сквозь частное у поэта всегда просвечивало общее, но не в логическом проявлении, а в некоем внелогическом соположении.

Поэзии Анненского свойственна камерная утонченность, замкнутость в личной психологической теме. Это поэзия намека, недоговоренности. Но у Анненского нет намеков на двоемирие, свойственной символистам двупланности. Он лишь рисует мгновенные ощущения жизни, душевные движения человека, сиюминутное восприятие им окружающего и тем самым – психологические состояния героя.

Индивидуализм Анненского — бесспорный, но отличительный: его поэзии свойственна предельная сосредоточенность на внутреннем «я», острота чувства одиночества. Но его индивидуализм существует в динамике и всегда на грани: в остром напряженном переживании своих отношений с тем, что «не-я», — внешний мир, чужое сознание. Психологическая углубленность и утонченность, сосредоточенность в собственном «я» не приводят к эгоистическому самоутверждению, но, напротив, обращают к чужому «я», представляющему также целый мир, столь же трагически замкнутый в себе.

Стихов с общественной темой у Анненского немного. И в них все то же противоположение мечты о красоте и неприглядной реальности. Вершиной социальной темы в его поэзии стало известное стихотворение «Старые эстонки», которым поэт откликнулся на революционные события в Эстонии в 1905 г., выразив свой протест против казней революционеров и правительственной реакции.

Анненский был наиболее характерным представителем импрессионистической критики в литературе начала века. В критических статьях, собранных в двух «Книгах отражений» (1906, 1908), он стремился вскрыть психологию творчества автора, особенности его духовной жизни, передать свое личное впечатление от произведения. Причем в его критических работах более наглядно выразились демократические взгляды писателя, его общественные устремления. Как бы в противовес символистам Анненский подчеркивает социальное значение искусства. Анненский стремился понять и показать общественный смысл и общественное значение произведения.

«Смычок и струны»

Какой тяжелый, темный бред!

Как эти выси мутно-лунны!

Касаться скрипки столько лет

И не узнать при свете струны!

Кому ж нас надо? Кто зажег

Два желтых лика, два унылых.

И вдруг почувствовал смычок,

Что кто-то взял и кто-то слил их.

«О, как давно! Сквозь эту тьму

Скажи одно: ты та ли, та ли?»

И струны ластились к нему,

Звеня, но, ластясь, трепетали.

«Не правда ль, больше никогда

Мы не расстанемся? довольно. «

И скрипка отвечала да,

Но сердцу скрипки было больно.

Смычок все понял, он затих,

А в скрипке эхо все держалось.

И было мукою для них,

Что людям музыкой казалось.

Но человек не погасил

До утра свеч. И струны пели.

Лишь солнце их нашло без сил

На черном бархате постели.

Небо нас совсем свело с ума:

То огнем, то снегом нас слепило,

И, ощерясь, зверем отступила

За апрель упрямая зима.

Чуть на миг сомлеет в забытьи —

Уж опять на брови шлем надвинут,

И под наст ушедшие ручьи,

Не допев, умолкнут и застынут.

Но забыто прошлое давно,

Шумен сад, а камень бел и гулок,

И глядит раскрытое окно,

Как трава одела закоулок.

Лишь шарманку старую знобит,

И она в закатном мленьи мая

Все никак не смелет злых обид,

Цепкий вал кружа и нажимая.

И никак, цепляясь, не поймет

Этот вал, что ни к чему работа,

Что обида старости растет

На шипах от муки поворота.

Но когда б и понял старый вал,

Что такая им с шарманкой участь,

Разве б петь, кружась, он перестал

Оттого, что петь нельзя, не мучась.

Я знал, что она вернется

И будет со мной — Тоска.

Звякнет и запахнется

С дверью часовщика.

Сердца стального трепет

Со стрекотаньем крыл

Сцепит и вновь расцепит

Тот, кто ей дверь открыл.

Жадным крылом цикады,

Счастью ль, что близко, рады,

Муки ль конец зовут.

Столько сказать им надо,

Так далеко уйти.

Розно, увы! цикада,

Наши лежат пути.

Здесь мы с тобой лишь чудо,

Жить нам с тобой теперь

Только минуту — покуда

Не распахнулась дверь.

Звякнет и запахнется,

И будешь ты так далека.

Молча сейчас вернется

И будет со мной — Тоска.

Не я, и не он, и не ты,

И то же, что я, и не то же:

Так были мы где-то похожи,

Что наши смешались черты.

В сомненьи кипит еще спор,

Но, слиты незримой четою,

Одной мы живем и мечтою,

Мечтою разлуки с тех пор.

Горячешный сон волновал

Обманом вторых очертаний,

Но чем я глядел неустанней,

Тем ярче себя ж узнавал.

Лишь полога ночи немой

Порой отразит колыханье

Мое и другое дыханье,

Бой сердца и мой и не мой.

И в мутном круженьи годин

Всё чаще вопрос меня мучит:

Когда наконец нас разлучат,

Каким же я буду один?

Над высью пламенной Синая

Любить туман Ее лучей,

Молиться Ей, Ее не зная,

Тем безнадежно горячей,

Но из лазури фимиама,

От лилий праздного венца,

Бежать. презрев гордыню храма

И славословие жреца,

Чтоб в океане мутных далей,

В безумном чаяньи святынь,

Искать следов Ее сандалий

Между заносами пустынь.

Желтый пар петербургской зимы,

Желтый снег, облипающий плиты.

Я не знаю, где вы и где мы,

Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?

Потопить ли нас шведы забыли?

Вместо сказки в прошедшем у нас

Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,

Да Неву буро-желтого цвета,

Да пустыни немых площадей,

Где казнили людей до рассвета.

А что было у нас на земле,

Чем вознесся орел наш двуглавый,

В темных лаврах гигант на скале,-

Завтра станет ребячьей забавой.

Уж на что был он грозен и смел,

Да скакун его бешеный выдал,

Царь змеи раздавить не сумел,

И прижатая стала наш идол.

Ни кремлей, ни чудес, ни святынь,

Ни миражей, ни слез, ни улыбки.

Только камни из мерзлых пустынь

Да сознанье проклятой ошибки.

Даже в мае, когда разлиты

Белой ночи над волнами тени,

Там не чары весенней мечты,

Там отрава бесплодных хотений.

Если ночи тюремны и глухи,

Если сны паутинны и тонки,

Так и знай, что уж близко старухи,

Из-под Ревеля близко эстонки.

Вот вошли, — приседают так строго,

Не уйти мне от долгого плена,

Их одежда темна и убога,

И в котомке у каждой полено.

Знаю, завтра от тягостной жути

Буду сам на себя непохожим…

Сколько раз я просил их: «Забудьте…»

И читал их немое: «Не можем».

Как земля, эти лица не скажут,

Что в сердцах похоронено веры…

Не глядят на меня — только вяжут

Свой чулок бесконечный и серый.

Но учтивы — столпились в сторонке…

Да не бойся: присядь на кровати…

Только тут не ошибка ль, эстонки?

Есть куда же меня виноватей.

Но пришли, так давайте калякать,

Не часы ж, не умеем мы тикать.

Может быть, вы хотели б поплакать?

Так тихонько, неслышно… похныкать?

Иль от ветру глаза ваши пухлы,

Точно почки берез на могилах…

Вы молчите, печальные куклы,

Сыновей ваших… я ж не казнил их…

Я, напротив, я очень жалел их,

Прочитав в сердобольных газетах,

Про себя я молился за смелых,

И священник был в ярких глазетах.

Затрясли головами эстонки.

«Ты жалел их… На что ж твоя жалость,

Если пальцы руки твоей тонки,

И ни разу она не сжималась?

Спите крепко, палач с палачихой!

Улыбайтесь друг другу любовней!

Ты ж, о нежный, ты кроткий, ты тихий,

В целом мире тебя нет виновней!

Добродетель… Твою добродетель

Мы ослепли вязавши, а вяжем…

Погоди — вот накопится петель,

Так словечко придумаем, скажем…»

Сон всегда отпускался мне скупо,

И мои паутины так тонки…

Но как это печально… и глупо…

Неотвязные эти чухонки…

В раздельной четкости лучей

И в чадной слитности видений

Всегда над нами — власть вещей

С ее триадой измерений.

И грани ль ширишь бытия

Иль формы вымыслом ты множишь,

Но в самом Я от глаз Не Я

Ты никуда уйти не можешь.

Та власть маяк, зовет она,

В ней сочетались бог и тленность,

И перед нею так бледна

Вещей в искусстве прикровенность.

Нет, не уйти от власти их

За волшебством воздушных пятен,

Не глубиною манит стих,

Он лишь как ребус непонятен.

Красой открытого лица

Влекла Орфея пиерида.

Ужель достойны вы певца,

Покровы кукольной Изиды?

Люби раздельность и лучи

В рожденном ими аромате.

Ты чаши яркие точи

Для целокупных восприятий.

Цикл «Трилистник осенний»

Ты опять со мной

Ты опять со мной, подруга осень,

Но сквозь сеть нагих твоих ветвей

Никогда бледней не стыла просинь,

И снегов не помню я мертвей.

Читать еще:  Вслух поэзия как игра

Я твоих печальнее отребий

И черней твоих не видел вод,

На твоем линяло-ветхом небе

Желтых туч томит меня развод.

До конца все видеть, цепенея…

О, как этот воздух странно нов…

Знаешь что… я думал, что больнее

Увидать пустыми тайны слов…

Еще горят лучи под сводами дорог,

Но там, между ветвей, всё глуше и немее:

Так улыбается бледнеющий игрок,

Ударов жребия считать уже не смея.

Уж день за сторами. С туманом по земле

Влекутся медленно унылые призывы…

А с ним всё душный пир, дробится в хрустале

Еще вчерашний блеск, и только астры живы…

Иль это — шествие белеет сквозь листы?

И там огни дрожат под матовой короной,

Дрожат и говорят: «А ты? Когда же ты?»

На медном языке истомы похоронной…

Игру ли кончили, гробница ль уплыла,

Но проясняются на сердце впечатленья;

О, как я понял вас: и вкрадчивость тепла,

И роскошь цветников, где проступает тленье…

Иннокентий Анненский

краткая биография

Роль и место в литературе

Иннокентий Федорович Анненский – известный поэт, переводчик и педагог второй половины 19 века. На его творчество большое влияние оказала французская поэзия, психологическая проза русских писателей и лучшие образцы античной литературы. В свою очередь, оказанное им влияние на акмеизм и футуризм, пришедшие на смену символизма, очень велико.

Литераторы ценили Анненского за великолепное знание русской словесности и мастерство выражения. Отточенность его слога настолько кристальна, что его духовные наследники акмеисты мечтали хоть на долю приблизиться к этому совершенству.

Происхождение и ранние годы

Родиной поэта был город Омск, где он появился на свет 1 сентября 1855 года. В Сибирь семья переехала из Петербурга за 6 лет до рождения мальчика. Отец, Федор Николаевич, был чиновником высокого ранга. Наталья Петровна, мать Иннокентия, занималась воспитанием шестерых детей. Бабушка по линии матери была супругой одного из сыновей Абрама Петровича Ганнибала, прадеда А.С. Пушкина.

В 1860 году отец получил повышение в должности, и семья переехала в Петербург. В этот же период мальчик заболел. У Иннокентия обнаружились большие проблемы с сердцем, которые осложнили всю его дальнейшую жизнь. Ему было запрещено все то, чем занимались его здоровые сверстники. Шумные подвижные игры заменило чтение, которому его обучила старшая сестра. Брат Николай давал уроки латинской грамматики.

Образование

В 1865 году родители определили Иннокентия в школу для подготовки к поступлению в гимназию. В 1867 году мальчик успешно сдал вступительные экзамены, и стал гимназистом. Наилучших успехов он достиг в русском языке и географии, так как эти дисциплины нравились ему больше остальных.

В 1869 году Иннокентий стал учеником частной гимназии Беренса. За два года он неоднократно прерывал учебу из-за обострений болезни. Лечиться его увозили на воды. В эти периоды с ним дополнительно занимался брат Николай. В 1875 году он помог Иннокентию экстерном сдать экзамены, и получить аттестат. В том же году юноша стал студентом словесного отделения историко-филологического факультета Петербургского университета.

Выбор Иннокентия пал на изучение античной литературы. За годы учебы он овладел четырнадцатью языками, включая санскрит и древнееврейский. Анненский был одним из самых успешных студентов, и по окончании университета получил степень кандидата. Его дипломная работа была выполнена блестяще.

Творчество

Далее Иннокентия ожидало педагогическое поприще. Он преподавал латынь и греческий язык в гимназиях, читал теорию словесности на Бестужевских курсах. В 1891 году он был назначен директором гимназической коллегии, а в 1893 году – руководителем 8-й гимназии Петербурга.

В 1896 году Анненский возглавил Николаевскую Царскосельскую гимназию. В этой должности он проработал 10 лет. Затем его назначили окружным инспектором, которым он оставался практически до конца жизни.

Несмотря на высокие посты в системе образования, Иннокентий Федорович не считал его делом всей жизни. Сердцем и душой он был предан литературе. Будучи полиглотом, Анненский перевел на русский язык 19 пьес древнегреческого трагика Еврипида. Переводы сопровождались комментариями и статьями. Благодаря ему, русский читатель смог познакомиться с трудами Гейне, Горация, Бодлера, Верлена и других знаменитых литераторов.

Автор зарекомендовал себя как выдающийся критик. Он написал много очерков и статей к произведениям Достоевского, Лермонтова,Чехова, Тургенева, а также Шекспира и Ибсена.

Анненского можно считать отшельником литературной жизни. Он не принимал участия в баталиях символистов, не боролся за права «нового» искусства во времена «бури и натиска». Его первые публикации появились в символистском журнале «Перевал» лишь в 1906 году. В это время он начинает выступать с лекциями в «Поэтической академии», становится членом «Общества ревнителей художественного слова». В журнале «Аполлон» размещают его статью «О современном лиризме».

В 1904 году был выпущен сборник стихотворений «Тихие песни». Он стал единственным прижизненным изданием автора. Вместо своей фамилии Анненский подписал его «Ник. Т-о.». Смысл странного псевдонима объяснялся наличием всех букв в имени автора. Кроме того, так называл себя Одиссей, оказавшийся в пещере Полифема.

Через год после смерти поэта вышел в свет его второй сборник «Кипарисовый ларец», который вызвал шквал аплодисментов у представителей литературной элиты.

Фрагмент стихотворения

Петербург И. Анненский

Желтый снег, облипающий плиты…

Я не знаю, где вы и где мы,

Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?

Потопить ли нас шведы забыли?

Вместо сказки в прошедшем у нас

Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,

Да Неву буро-желтого цвета,

Да пустыни немых площадей,

Где казнили людей до рассвета.

Главные произведения

При всей скромности творческого наследия М.Ф. Анненский был и остается одним из блестящих стилистов символизма. Яркая образность и изящество его стихов воспринимается представителями разных поколений так, будто они написаны их современником.

У поэта было особое отношение к музыке. Он считал ее источником мыслей и вдохновения. Это нашло отражение в стихотворении «Смычок и скрипка», написанном в 1908 году.

Автор сравнивает человека и неодушевленный предмет, которому так же свойственны чувства радости и боли, любви и страдания. Смычок и скрипка – это те предметы, которые в сознании людей представляют одно целое. Автор показывает, что это не совсем так.

Лебединый памятник Анненскому

Они воссоединяются только по велению исполнителя, то есть во время звучания музыки. Автор как бы показывает встречу людей после долгой разлуки, которые не смогли узнать друг друга, пока не соприкоснулись, словно смычок со скрипкой.

В 1910 году вышел посмертный сборник Иннокентия Федоровича «Кипарисовый ларец». В него вошло стихотворение «Среди миров», главным символом которого является таинственная Звезда. Для лирического героя она становится единственным источником и света, и ответов на мучающие его вопросы. Кроме нее, у него никого нет, а его чувства к ней неизменны. Звезда становится символом веры в нерушимые ценности, которые неподвластны времени.

Стихотворение «Сентябрь» входит в сборник «Тихие песни». Отношение автора к осени резко отличается от ее описания Буниным и Пушкиным. Если для последнего она была «очей очарованьем», то у Анненского – символом смерти и начинающегося разложения.

Место захоронения Анненского

Пресыщенность роскошью, усталость от жизни ощущает герой, глядя на увядающую природу. Красота уже не для него, и он, смиренно опустив руки, стоит перед роком и неизбежностью.

Произведение наводит на мысль, что сентябрь для автора – это последние аккорды человеческой жизни, неизбежное наступление старости и болезней. Об этом говорит и конечная фраза о «вкрадчивом осеннем аромате», как символе приближающейся кончины.

Последние годы

Во второй половине 1908 года Анненского попросили прочесть курс лекций на историко-литературных курсах Раева. Это вынудило его постоянно перемещаться из Царского Села в Петербург и обратно. Для человека с больным сердцем эти поездки оказались роковыми.

В 1909 году поэт должен был уйти в отставку, но его намерения прервала скоропостижная смерть. Он умер вечером, 30 ноября 1909 года, упав на ступени Царскосельского вокзала.

4 декабря состоялись похороны, в которых приняли участие его преданные друзья, ученики и литературные последователи. Погребение состоялось на кладбище в Царском Селе.

Хронологическая таблица (по датам)

Год (годы)Событие
1855Год рождения Иннокентия Анненского
1860Переезд семьи в Петербург
1865Поступление в частную школу
1869Поступление в гимназию Беренса
1875Поступление в университет
1879Окончание университета
1815Членство в «Арзамасе»
1879-1891Преподавание в гимназиях Петербурга
1887Первое выступление в печати
1890Чтение лекций на Бестужевских курсах
1891Начало работы над переводами Еврипида
1896Назначение директором Царскосельской гимназии
1901Публикация трагедии «Меланиппа-философ»
1904Выход книги стихов «Тихие песни»
1906Назначение инспектором учебного округа
1908Начало чтения лекций на курсах Раева
1909Не стало И.Ф. Анненского

Интересные факты

  • Анненский всю жизнь сочинял стихи, но никогда этого не афишировал;
  • творчеством поэта восхищались Ахматова, Блок, Гумилев;
  • на протяжении всей жизни имел слабое здоровье;
  • считал старшего брата Николая своим ангелом-хранителем;
  • предпочитал вести замкнутый образ жизни;
  • был уволен с должности директора гимназии из- за попытки вступиться за учеников в связи с событиями 1905 года.

Память о поэте

В 2014 г. редколлегия альманаха «Менестрель» учредила Международную литературную премию им. И.Ф. Анненского.

В Царском Селе установлен памятник поэту.

На здании бывшей Николаевской Императорской мужской классической гимназии в Царском Селе установлена мемориальная доска.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector