0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Элегия и баллада как жанр поэзии в.а.жуковского

Жанры элегии и баллады в лирике Жуковского

Лирика Жуковского, черты романтизма.

Жизнь Жуковского, как частного и государственного человека (он был воспитателем наследника престола Александра 2), неотделима от его жизни в литературе. Однажды Жуковский сказал: « Жизнь и поэзия одно». Жизнь, по убеждению Жуковского, едина, но разделяется на земную и небесную. Одна – истинно прекрасная, гармоничная, а другая – переходящая и грешная. Чтобы войти в небесную, нужно очиститься от греха, для этого человеку посланы страдания и испытания. По Жуковскому, страдание – это благо, посланное для очищения.

Поэзия – это мост среди двух миров. Творческим сосредоточием поэзии на земле является творец, наделённый узнавать прекрасное в земном. Его сущность предопределена и если бы он даже хотел освободиться от неё, он не способен избежать самого себя.

Лирические узоры песнопений Ж. опирались, как правило не на точную биографию, а на те тщательно отобранные биографические факты, которые укладывались в его идеальное представление о своём уделе. Между Ж. – человеком и его лирическим образом установилось прочное единство, но не тождество. Так как, житейская биография автора совпадает и не совпадает с его лирической « биографией», то в литературоведении ввели понятие – лирический герой. Л.г. – это образ, в котором запечалилась личность автора, его идеальное « я».

Лирический герой – это жизнь души поэта, выступающая в стихах от лица « Я». В романтизме это единый образ, переходящий через всю лирику поэта, одни и те же черты воплощаются в разных жанрах. Романтикам свойственна свобода от жанрового мышления . Особенность л.г. Жуковского заключается в том, что он чрезвычайно обобщён, его мысли, чувства мало индивидуализированы.

Для того, чтобы выразить внутренний мир, «душу», в образе лирического героя Жуковскому нужно было преобразовать тогдашний поэтический строй русской поэзии. В слове содержатся основные и второстепенные значения. Рационалистическая поэтика строилась на основных, предметных значениях слов. По описаниям Жуковского же сложно определить физическое отображение предмета, на первый план выдвинуты эмоциональные отражения восприятия л.г. предметных значений. Если сравнить одно и то же слово « Тихая» у Жуковского и Державина, то ясно, что у Жуковского оно будет обозначать « Умиротворённая», «придающая согласие» и.т.д. Таким образом, Жуковский оживляет в слове добавочные эмоциональные оттенки, скрытые в самом слове. Автору важно не просто нарисовать картину, но передать через неё свою душу, переживание. У Жуковского пейзаж всегда сопряжён с настроением.

Романтики традиционно интересовались народной культурой и её нац. своеобразием. Среди баллад различались французская народная баллада с особой строфикой и системой рифмовки, английские, шотландские и немецкие народные исторические песни. В русском фольклоре к балладам ближе всего исторические песни, лишённые, однако, фантастического элемента. Европейская баллада обычно содержит предание, легенду, исключительное, страшное событие, к которому персонажи выражают свое эмоциональное отношение. Баллада была жанром, словно бы специально приготовленный романтикам национальной поэзией. Своими обработками народной романтики создали литературную балладу с обязательным фантастическим или мифологическим сюжетом, подчеркнув господство высших сил или Рока.

Жанры элегии и баллады в лирике Жуковского.

Именно Жуковскому принадлежит заслуга расширения поэтического словаря русской лирики. Своими элегиями Жуковский вдохнул в русскую поэзию новое содержание и преобразовал её строй. Содержание их грустно не потому, что так велят каноны, а вследствие « сложившегося у поэта миропонимания». Преимущественная тональность стихотворений Ж. – очарованность Бытиём, миром, созданным Богом, и разочарованность обществом. Так как в реальном мире между просвещенной, глубоко нравственной личностью с её большими духовными запросами и костным обществом, пролегла пропасть, то личность Ж. всегда отчаянно-одинока. Душа человека необъятна, и вмещает в себя всю Вселенную. Поэт верил, что в итоге прекрасное и возвышенное победят. Двоемирие – со всей полнотой отображено в тв-ве Жуковского.

Своеобразие Ж. состоит в том, что поэт увлекает не конкретным изображением того и иного мира, а намёком на присутствие идеального мира в земном. Он традиционно передаёт не конкретику, а пространство, он призывает читателя отойди от мирской суеты и раскрыть в себе истинно человеческие свойства. Но делает это с умиротворением.

Неслучайно обращение Жуковского к жанру элегии. Первоначально, элегия – это грустная лирическая песня о смерти. Затем элегией стали называть песнь о всякой утрате, потому как утрата чувства, желания – это подобие смерти, исчезновение в небытиё. Первым стихотворением, которое принесло Ж. известность, была элегия-перевод Томаса Грея, « Сельское кладбище». В ней речь идёт о смерти, а размышляет поэт на кладбище. Такая элегия получила название кладбищенской. Элегия, в которой господствует размышление, касающееся самых разных явлений, называется медитативной. В зависимости от предмета размышления разделяют историческую, философскую, и даже унылую, в которой поэт размышляет о своей несчастной судьбе.

Вся картина « Сельского кладбища» — это настроение крестьянина, как настроения самого поэта,. Слова, употребляемые Жуковским, несут двойную нагрузку – передают и чувства селянина, и чувства поэта. Ослаблено предметное и усилено эмоциональное значение.. После элегии « С.К.» Жуковский пишет «Певец во стане русских воинов», где от имени воина-поэта славит русских витязей, сражавшихся в войне 1812 года. В ней он придал патриотической теме личное, интимное звучание, и она сделалас близкой каждому современнику. Патриотизм перестал быть холодно-торжественным, согревшись теплотой души поэта. Замечательное свойство поэзии – одухотворять и одушевлять всё сущее – блестяще проявилось в элегии « Море». С мыслями о человеке, Ж. одухотворяет море, природа не равнодушна, не мертва. Как и в душе человека в душе моря тоже скрыта своя, особенная тайна.

У Жуковского встречаются три типа баллад – « Русские» («Людмила», «Светлана»), «античные» ( Ахилл, Кассандра, Жалобы Цереры) и « Средневековые» (Рыцарь Роллон, Замок Смальгольм, или Иванов вечер и пр.) Все названия баллад условны и связаны с тем, какою сюжет будет развиваться. Подзаголовок « Русская», например, подчёркивал переделку средневековой баллады в национальном духе. В них Жуковский воскрешает мотив народных исторических и лирических песен, например, когда девушка ждёт милого с войны. Историческое место и время таких баллад условно, события, произошедшие в средневековье, могут быть отнесены к античности и наоборот. Действие – вне истории и вне конкретного пространства. Человек поставлен лицом к лицу с Вечностью, со всей Судьбой. В большинстве баллад Жуковского герой, героиня или оба персонажа недовольны Судьбой и вступают с ней в спор. Человек отвергает судьбу, а она, в свою очередь, становясь более свирепой, настигает его в ещё более страшном образе.

Так, в балладе « Людмила» , рассказывается о девушке, отчаявшейся в его возвращении, уверившись в смерти его, она укоряет самого Бога в том, что он не выполнил своего обещания, сто ей дан приговор судьбы, лишивший её счастья. Раздаётся ропот на Бога, На Провидение. А ропот этот – непростительный грех, явное богоборчество. Даже мать укоряет Людмилу, та же сопоставляет свои беды с адом и раем – слишком высокими понятиями, отчаяние сместило у Людмилы все ценности мироустройства. Как результат – её настигает Рок, в лице всадника, увозящего её на кладбище. Божий Суд всегда торжествует.

Возьмём другую балладу этого цикла – « Светлана». Здесь за основу взят аналогичный сюжет Бюргера, фабула повторяет «Людмилу», но события принимают иной ход. Итак, Светлана – девушка на выданье, прощается с девичеством, и все её помыслы направлены на жениха. Он одновременно пугает и томит её невинный ум. Дале, Мы видим дорогу, символизирующую жизненный путь Светланы, от счастливого соединения с женихом, до её гибели. Движение осуществляется от Божьего Храма до избушки, бег конец, вьюга, метель, сумерки. ворон – всё это призвано показать настроение и Светланы, и Провидения. Степь, покрытая снегом, и вовсе символизирует саван. И не зря – ведь жених Светланы – покойник. Светлана во власти ночи. Душа Светланы становиться полем борьбы Добра и Зла, внутренние мотивы становятся преобладающими. Светлана поступает не так как Людмила, она не ропщет на Провидение, напротив, со смирением, опасаясь, но всё-таки не теряя веры, молит о счастье. Стоило Людмиле усомниться в Боге, как бесовские силы овладевают её судьбой, Светлане же они не страшны. В награду за неотступную веру Бог спасает её. Её ждёт встреча с живым, настоящим женихом, а не с его обманным призраком. Наступает утро, природа празднует победу. Эволюция налицо.

В античных балладах Жуковский романтизирует мифологию. Поэт переосмысливает античность, как переход от дикости и варварства к цивилизованному обществу. Античный человек верил, что Боги научили его засевать землю, пользоваться огнём, орудиями труда. Они соединили людей в общества, внушили им гражданские права. Жуковского интересует не столько сам экзотический антураж, как Дух Древнего мира. В поле зрения поэта в таких балладах, как « Ахилл», «Ивиковы журавли», «Жалобы Цереры», «Элевзинский праздник» — лежит глубоко и оригинально понятое миросозерцание античного героя. Вот празднуют победу греки, овладевшие Троей. Их первые слова – в память погибших, но от скорби они легко переходят к делам и помыслам сегодняшним, к пирам и веселью. Всё во власти Рока. Принимая свой жребий, античный человек в балладах поэта вовсе не слепо покоряется року, а сам делает свой выбор, как, например, Ахилл, заранее знавший о своей гибели.

Столь же богатый и разнообразный мир открыть Ж. в средневековых («рыцарских») балладах, воскресивших фантастические сюжеты о запретной или «вечной» любви, о тайных преступлениях, о коварстве и жестокости. Воскрешая средневековые баллады, с их религиозной и мистической окраской, Ж. освещает их светом гуманности. Так, любовь сиюминутна или невозможно на земли, зато всегда возможна на небе. Такова воля провидения. Любовь сильнее моральных норм, но рок сильнее охваченного страстью человека. Например, « Эолова Арфа».

Баллада Ж. представляла собой замкнутую жанровую стрктуру с подвижной фабулой и тяготела к философскому осмыслению сюжетов. Человек в балладе чувствовал над собой власть высших сил, однако, выбро, по какому пути идти всегда оставался за ним

Тематика и особенности элегий и баллад Жуковского

Элегии и баллады Жуковского оказали огромное влияние не только на развитие романтизма в русской литературе, но и на русскую литературу в целом, ибо Жуковский открыл новые психологические способы изображения внешнего мира и выражения внутреннего состояния человека.

Так, например, он «изобрел» романтический стиль, ставший основой русской лирики XIX—XX вв., – «язык души». При описании внешнего мира главным является не то, что воспринимает поэт, а то, что он при этом чувствует, как он переживает увиденное, услышанное. «Язык души» — это стиль, с помощью которого поэт намеренно создает впечатление недоговоренности сказанного. Жуковский первым в русской литературе выразил глубокий психологический парадокс: слово не может выразить адекватно внутреннее состояние человека. Словом можно лишь намекнуть на происходящее в душе; слова – это лишь условные знаки для обозначения душевных движений. Поэтому Жуковский так любит слова и выражения, которые рассчитаны на ассоциативное понимание читателя.

Весьма развито в творчестве поэта было понятие «романтического дуализма» (или двоемирия), противопоставление окружающему миру лучшего мира своей мечты. У романтиков 1820-30-х гг., а затем романтиков конца XIX — начала XX вв. обозначаются два контрастных варианта неприятия окружающего мира: условно их можно назвать «бунтом» и «бегством». Или писатель-романтик будет решительно говорить о своей готовности к борьбе с угнетающим его миром, будет призывать к действию, к подвигу, к бунту (в разных вариантах такую позицию можно видеть в творчестве романтиков разных эпох; например, у Лермонтова и у молодого Горького). Или писатель-романтик будет принципиально «отказываться» от окружающего мира, стараться уйти, скрыться, бежать от него (например, у Бальмонта: «Я ненавижу человечество, // Я от него бегу спеша. // Мое единое отечество – // Моя пустынная душа»). То есть они, эти поздние романтики, черпали свои идеи из творчества Жуковского, его противопоставления мира «здесь» и мира «там».

Читать еще:  Субъективность без которой нет настоящей поэзии 7 букв

Понимание Жуковским мира «там» мистично. Во многих его произведениях видно выражение мистической веры в чудо загробного бытия души, в будущее вечное блаженство. Он настаивал на необходимости терпения и смирения перед судьбой, но вместе с тем внутренний ропот на высшие силы, обрекающие человека на земные страдания, иногда невольно прорывается в его элегиях и балладах. Отсюда – тема судьбы, предопределения и человеческой воли в его произведениях. Впоследствии эта проблематика станет едва ли не первенствующей в русской романтической литературе, ярко выразившись у Баратынского, Лермонтова, Тютчева, Блока. Тема судьбы – главная тема баллад Жуковского и осмыслена им в трех основных вариантах: сквозь призму древнегреческих представлений о слепом Роке – в так называемых «античных» балладах, где на первом плане – рефлексия героев о своей судьбе; через описание таинственных происшествий с роковым исходом – в «западных» и «русских» балладах; как рассказ о трагической разлуке влюбленных.

В «античных» балладах судьба – это иррациональный, но предсказуемый Рок: герои греческих мифов знают свою судьбу. Во многих «западных» и «русских» балладах судьба материализуется в страшных образах привидений, мертвецов, духов, теней и является силой, непредсказуемой для человека. Но и в том и в другом случае судьба выступает как «сила, нас гнетущая» («Торжество победителей») – как сила, подчиняющая свободную волю человека.

Поэтика некоторых баллад Жуковского сродни образному миру сновидений. Непредсказуемость судьбы воплощена в загадочных сюжетах и таинственных образах балладного мира, имитирующего мир подсознательных душевных движений. «Подсознательные», «сновидческие» образы баллад Жуковского создают, в дополнение к двум его «дневным» мирам («там» и «здесь»), третий, потусторонний мир – мир «ночных» страхов человека. «Темные» силы потустороннего мира как бы воплощают на языке сновидений неизбежность судьбы, ждущей человека. «Язык души» в балладах заменяется аналогичным «языком сновидений». Ассоциативно-символическая абстрактная образность элегий, выражающая связь души с гармоническим небом, заменяется в балладах «языком сновидений», «материализующим» связь души с хаотическим потусторонним миром.

Чаще всего «темные» силы обрушиваются на преступников и грешников. Тем самым Жуковский как бы успокаивает себя и читателя: добро должно победить зло. Таково его нравственное убеждение. Но иногда «темные» силы обрушиваются на невинных («Лесной царь»), и их действия не оправданы никакой моралью. В этом можно видеть проявление внутренних колебаний Жуковского; ведь если побеждает «темная» сила из потустороннего мира, значит, нет смысла верить в загробное блаженство. Эти сомнения проявились больше всего в балладах о любовной разлуке. С одной стороны, Жуковский подчеркивает, что даже смерть любимого человека – это не повод для отчаяния: человек должен сносить удары судьбы и ждать смертного часа, когда его душа отлетит на небеса и там соединится с душой возлюбленной, обретя полноценное счастье. Но, с другой стороны, всякий человек мечтает о земном счастье, и ему мало мечты о счастье будущем. Кроме того, само счастье в загробном мире – слишком эфемерно, ибо как оно выглядит, никто не знает; оно – не более, чем мечта. Поэтому в балладах Жуковского прорывается ропот на судьбу («Людмила») и даже безысходная тоска («Алонзо»), несмотря на веру Жуковского. Ни для Людмилы, ни для Алонзо Жуковский не находит слов утешения.

Но преодоление отчаяния – одна из главных идей поэта. В балладах такое преодоление совершается, во-первых, с помощью «веры в провиденье» — верой в то, что для тех, кто способен терпеть, уготовано в загробном мире высшее счастье соединения с родной душой; во-вторых, с помощью романтической иронии над собственными вымыслами:

Здесь большие чудеса,

Очень мало складу;

в-третьих, само нагромождение фантастических ужасов является своего рода способом «вытеснения» их из подсознательных глубин души – душа как бы очищается от страхов.

Жанровые особенности поэзии В.А.Жуковского

Главными жанрами романтической лирики Жуковского были баллады, элегии, песни и дружеские послания. Здесь дарование лирика служит выражению новых понятий и чувств, пережитых и продуманных самим автором и обогативших поэтический язык. Этот особый отпечаток мягкой светлой грусти, мелодичности, искреннего волнения души, гимн царящей в мире и человеческом сердце вечной красоте нашёл отзвук в сердцах современников, Жуковского знали и любили, верили, что поэт пишет только то, что чувствует, понимали и принимали близко к сердцу его личные печали и надежды, ибо с помощью романтической лирики они становились понятны и близки всем, люди в себе узнавали эти чувства и мысли. Так в его поэзии возникает лирический герой, без которого немыслима лирика романтизма.

Сам поэт признавался: «Я жил как писал: оставался чист и мыслями, и делами». Лирику Жуковского именовали элегической, потому что чувства и мысли поэта, жизнь его сердца выражались, прежде всего, в элегиях – одном из главных жанров новой лирической поэзии, стихотворениях, проникнутых грустью, раздумьем, светлым воспоминанием автора о печальных и радостных днях и событиях прошлого, ушедших близких людях и друзьях, об утраченной любви. Часто в элегиях Жуковского нет сюжета, это чистая лирика, где поэтические чувство и мысль даны в развитии, переходят от образа к образу.

Такова элегия «Невыразимое» (1819), где говорится о невозможности выразить всё богатство и красоту вечной природы с помощью бедного, несовершенного человеческого языка. Природа полна великих тайн, доступных лишь глубокому чувству человека, живущего в единстве с породившим его бесконечным и загадочным миром. Поэзия учит человека верно и искренно чувствовать, указывает ему на скрытую красоту мира, на его тайну. Но остановить прекрасное мгновенье, выразить чувство пророческого видения, беспредельного величия бытия и вечного стремления несовершенного человека к этой величественной красоте нельзя с помощью одного бедного земного языка:

Невыразимое подвластно ль выраженью.

И лишь молчание понятно говорит.

Даже лирическая поэзия с её образным языком и развитым чувством красоты отступает, замолкает перед величием и тайной мироздания. И много позже Жуковский пояснил мысль своего стихотворения в письме поэту-слепцу И.И.Козлову: «Что такое истинная поэзия? Откровение в теснейшем смысле… Откровение поэзии происходит в самом человеке и облагораживает здешнюю жизнь в здешних её пределах».

Поэзия не отвечает на вопросы человека, она учит его самого задавать самому себе и природе правильные вопросы, вечно стремиться к явной, но непостижимой до конца красоте вечного бытия. Важно и то, что автор назвал элегию «Невыразимое» отрывком, это как бы завершённая часть, самоценный фрагмент всей его элегической лирики, размышляющей о светлом гении чистой вечной красоты, царящем над миром и облагораживающем человеческую душу.

Лучше всего мятущуюся, бурную, полную страстей и сомнений душу человека передаёт вечно движущаяся, живая, могучая и прекрасная морская стихия. Море стало одним из главных героев романтической поэзии, его лазурь, свобода, дыхание волн, покой и сменяющая его буря отразились во множестве стихотворений и поэм, певцами моря стали Байрон и молодой Пушкин.

Человек с его личной неповторимой судьбой – лишь утлый челнок в бурной стихии бытия, одинокий пловец, отчаянно борющийся в бушующем море с могучими волнами и опасными течениями. Море – вечный поэтический символ жизни, ибо из него вышло всё живое. Человек – пловец, смертный, стремящийся к своим целям и крепнущий в этой роковой борьбе со стихией. Их встреча возвышает, украшает, наполняет движением душу и разум уединённой личности, помогает душе понять себя и высказаться.

И романтик Жуковский тоже пишет о море. Но поэт снова выбирает свой любимый лирический жанр, его стихотворение так и называется – «Море. Элегия» (1822). Его морская стихия безмолвна, спокойна, полна любовью и тихой думой, тайной, тянется к далёкому светлому небу, отражает его вечную лазурь. В отличие от мятежных Байрона и Лермонтова, Жуковского в море привлекает не буря, а величественный покой. Стихия волн у него отражает смятение, скрытую в глубинах тоску по небу; бурями и ветрами море стремится разогнать тучи, застилающие от него спокойное тихое небо. В этом волнообразном движении поэтических образов морского пейзажа дана картина человеческого чувства, ощущающего красоту и величие небес и природы. Здесь нет утлого, захлестываемого волнами челна и одинокого паруса. Море и вместе с ним человек тянутся вверх, к лазурному небу, его свету, блаженству и покою. Их роднит врождённая память о небе. Такова высота романтического идеала, выраженного в элегии Жуковского.

Мир баллады: мечтательное и ужасное

Жуковский был гениальным переводчиком, и главный его жанр именно переводной – баллада. Жанр этот пришёл из европейских литератур и был связан с историческим преданием, фольклором, народной песней, устной поэтической традицией. Песни-баллады есть и в русской народной поэзии. Это довольно большое лиро-эпическое стихотворение с сюжетом и персонажами, помогающими поэту выразить свои мысли и чувства. Содержанием баллады стали фантастические, исторические или героические предания и мифы, русская народная сказка.

Жуковский в основном переводил (весьма вольно) свои баллады (их всего тридцать девять) с немецкого и английского, но его стихотворения полны легкости, изящества, движения самобытной мысли и оставляют впечатление оригинального творчества. Ибо это именно сотворчество, вольные переложения баллад Бюргера, Шиллера и Вальтера Скотта не только на русский язык, но на язык русской культуры. В романтическом переводе меняются сами образы, темы, сюжетные ходы, лирическая оркестровка, авторские оценки, идея личной вины и возмездия, постановка вечной проблемы борьбы добра и зла. Поле битвы добра и зла – сердца людей, борющиеся начала принимают у Жуковского образы Бога и дьявола – духа зла и их посланцев. Фантастика, чудесное и страшное, религиозные поверья, народные легенды и сказки – всё это интересует поэта-лирика как художественные формы и способы выражения верований и метаний текучей человеческой души.

Этот «средневековый» колорит, готика, мрачные краски, битвы и преступления, рыцари, чудовища и волшебники создали особую экзотическую окраску романтической баллады, привлекли к ней внимание русских читателей, знавших о западном средневековье лишь понаслышке и не имевших своего, но вдруг обнаруживших в своих душах и умах сходные чувства и мысли. Ведь и пушкинская Татьяна верила приметам, гаданьям, сказкам и преданиям старины:

Что ж? Тайну прелесть находила

И в самом ужасе она:

Так нас природа сотворила,

К противуречию склонна.

Чудесное и страшное было ново и занимательно, будило мечту, раздвигало горизонты мышления, «готическая» фантастика пугала и привлекала, выявляла все мрачные глубины идеи преступления и наказания. К тому же баллады Жуковского были окрашены его характерным лиризмом, он смягчал силой своего светлого и доброго поэтического дарования многие трагические сюжеты немецких и английских поэтов. Лирическое изречение немецкого поэта Шиллера давно стало для нас словами переложившего его для русского читателя Жуковского

Верь тому, что сердце скажет;

Нет залогов от небес;

Нам лишь чудо путь укажет

В сей волшебный край чудес.

Самая известная баллада Жуковского – «Светлана» (1808-1812). Это вольное переложение баллады немецкого поэта XVIII века Г.Бюргера «Ленора» стало знаменитым русским стихотворением, имевшим огромный успех у читателей и повлиявшим на тогдашнюю литературу. Здесь Жуковский переделал страшную «готическую» балладу в русскую народную сценку с элементами вещего сна, гаданья девушек на Крещенье, песен и обрядов, взятых из отечественного фольклора.

Народное гаданье, ритуалы и песни, красочный национальный колорит, весёлые авторские интонации, мечтательный и наивный характер влюблённой девушки Светланы, милой русской крестьянки, её тревоги, надежды и ужасы, жених-мертвец, бешеная скачка в снегах, карканье чёрных воронов, страшный гроб, все черты вещего сна-наваждения, счастливое пробуждение от сна и радостный, счастливый финал, добрые шутливые напутствия автора – всё это превратило «Светлану» в изящную поэтическую сказку, выдержанную в народном духе. Следы страшноватого немецкого оригинала почти полностью исчезли, появился добродушный юмор, мрачный гробовой колорит ограничен рамками вещего сна:

Читать еще:  Как называется модернистское течение в поэзии конца

Здесь несчастье – лживый сон;

Жуковский, отделив страшное от реальной жизни волшебной гранью вещего девичьего сна, создал светлую, весёлую, занимательную сказку, обращённую ко всем русским читателям. Фольклор обогатил его тему и поэтический язык, но история вещего сна милой русской девушки насквозь литературна. Народное начало в «Светлане» умело стилизовано, переведено на гармоничный язык романтической поэзии, но оно ощутимо, делает сказку занимательной, близкой и понятной русским дворянам, выращенным крепостными дядьками и нянюшками.

В переводной балладе ощутимы личность русского лирика Жуковского, его замечательный дар литературного перевоплощения, умение создать на родном языке равновеликое произведение. Важен и сам национальный колорит «Светланы». Время было военное, в стране росли патриотические настроения, читатели хотели получить и получили русское волшебное сказание, лучше узнали свою народную поэзию. «Светлана» Жуковского стала символом национального романтизма, увлекала, пугала, читалась, влияние баллады на всю нашу последующую поэзию было велико.

Баллада «Лесной царь» (1818), в отличие от «Светланы», подчёркнуто немецкая по жанру и национальному колориту, к тому же это перевод известного стихотворения Гёте. Жуковский был знаком с великим немецким поэтом, посвятил автору «Фауста» несколько стихотворений, его классический перевод «Лесного царя» был данью уважения к Гёте и вместе с тем творческим соревнованием, стремлением перевести знаменитую балладу не просто на русский язык, но на язык новой русской культуры, на язык лирической поэзии национального романтизма.

Опять, как и в «Светлане», мечтательно-лирический колорит баллады достигается картиной одинокой скачки в мрачном лесу отца и маленького сына и внезапным страшным явлением иззябшему, больному ребенку (отец его не видит) могучего и злого лесного царя, пленившегося красотой мальчика и сулящего ему золото и жемчуга, радости жизни в лесу и игры своих прекрасных дочерей. Чудовище гонится за отцом и сыном, настигает их, это олицетворённая болезнь, ведущая к смерти. В жизни есть ужасное, злое, наваждение, страх, тяжёлый сон, бред болезни, приводящей к смерти. Это сама беспощадная смерть гонится за ним, коварно манит его в небытие, суля неземные радости. Ребенок умирает от страха. Лесной царь – его поэтичное, но болезненное видение, скрытое от отца и читателей.

«Лесной царь» Жуковского стал событием в русской поэзии именно потому, что это было уже русское стихотворение, в котором все увидели личность переводчика-автора. Русский поэт многое изменил, смягчил, убрал демоническое (лесное чудовище в короне и с хвостом) и слишком страшное, сделал могучего и злого лесного царя видением усталого, больного ребенка (у Гёте лесной демон реален и всесилен, он безжалостно убивает мальчика, похищая его), нашёл свои точные художественные замены непереводимым словам и понятиям. Его баллада более лирична, нежели стихотворение Гёте.

Русская поэтесса Марина Цветаева написала глубокую статью «Два Лесных Царя» (1934), где сравнила немецкий подлинник и русский поэтический перевод и пришла к выводу: «Лесной Царь Жуковского (сам Жуковский) бесконечно добрее: к ребенку добрее, ребенку у него не больно, а только душно, к отцу добрее – горестная, но всё же естественная смерть, к нам добрее – ненарушенный порядок вещей… За столетие давности это уже не перевод, а подлинник. Это просто другой Лесной Царь. Русский Лесной Царь – из хрестоматии и страшных детских снов».

Баллады и элегии романтика Жуковского, его вольные переводы и подражания, ставшие оригинальными стихотворениями, открыли дорогу русской лирической поэзии эпохи романтизма. Мечтательный лиризм, поклонение высокой и чистой красоте, новое понимание и выражение мира души, жизни сердца уединённой личности, автобиографичность, гармонический язык, умение пользоваться тончайшими оттенками слов и игрой смысла сделали поэзию Жуковского русской классикой, школой, из которой вышли юный Пушкин и многие наши выдающиеся поэты.

Жанр элегии в творчестве Жуковского.

Главными жанрами романтической лирики Жуковского были баллады, элегии, песни и дружеские послания. Его лирику именовали элегичной, т.к. чувства и мысли выражались, прежде всего, в элегиях – стихотворениях, проникнутых грустью, раздумьем, светлым воспоминанием.

Часто в элегиях Жуковского нет сюжета, это чистая лирика, где поэтическое чувство и мысль даны в развитии, переходят от образа к образу.
Устойчивые черты: интимность, мотивы разочарования, несчастная любви, одиночество, бренность земного бытия, риторическое изображение эмоций.

«Невыразимое» — невозможность поэта выразить богатство и красоту вечной природы с помощью бедного, несовершенного человеческого языка. Природа полна великих тайн, доступных лишь глубокому чувству человека, живущего в единстве с природой. Поэзия учит верно и искренне чувствовать, указывает на красоту мира, на его тайны. Но остановить прекрасные мгновения, выразить языком чувство пророческого провидения, величия бытия нельзя. Жуковский назвал «Невыразимое» отрывком, это как бы незавершённая часть, самооценочный фрагмент всей его элегической лирики, размышляющей о чистом гении вечной красоты, царящем над миром.
«Царскосельский лебедь» написан в то время, когда литература ра принципиально другая, голос Жуковского уже не так слышен. Он осознаёт себя покинутым, одиноким, живёт заграницей. Эта элегия об одиночестве, о непонятости, отторженности от быстротеченой жизни. Элегия биографична. Важно понимание Жуковского, что его время ушло. Лирический сюжет – лебедь падает камнем вниз, последний крик верности себе – так ощущает себя человек, отторгнутый литературой, которую сам создал, т.к. именно Жуковский вводит в лирику подвижную человеческую эмоцию.
«Сельское кладбище»противопоставление земного «здесь» и небесного «там». При этом антитеза вырастает не только из предмета изображения (само кладбище), но и задаётся самой словесной тканью стихотворения. Жуковский вводит слова-лейтмотивы, в которых одновременно актуализирует несколько лексических значений. Двоемирие: тишина, в которую погружается дневной мир, обозначается Жуковским как «мёртвый сон». Но речь идёт о «сне» живых, о тех, кто отдыхает после завершения трудового дня. Это сон, в который погружается мир, чтобы утром вернутся к своим делам. И эта тишина сама по себе не мертва: жужжание жука, шаги ночного путника, голос совы.
Но наряду с этой озвученной «мёртвой тишиной» есть и другой сон — «сон мёртвых». Это тоже покой, но тот, который обретает душа за пределами земного существования.
Так появляется мысль о равенстве всех перед смертью. Так в элегию входит тема судьбы, рока, но в отличие от баллад, здесь не возникает поединка с судьбой. Для лирического героя Жуковского характерна кротость, смирение перед судьбой, он не ропщет, а принимает то, что несёт ему святое Провиденье

Гротеск в «Петербургских повестях» Гоголя.

«Петербургские повести» — это последний цикл Гоголя. Ему предшествовали «Арабески», где впервые были напечатаны некоторые из произведений, вошедших в петербургский цикл: «Портрет», «Невский проспект», «Записки сумасшедшего». Кроме этого в цикл входят «Нос» и «Шинель» — всего 5 повестей

Главным принципом, объединяющим все произведения петербургского цикла, становится гротеск. Гротеск – это построенное на контрасте причудливое сочетание реального и фантастического, комического и трагического, прекрасного и безобразного.

В Арабесках Гоголь объединил различные по тематике произведения, где отразились его взгляды на столицу, на мир искусства, на познание. В петербургском цикле Гоголь несколько сузил темы для рассуждения, включив их в рамки мира Петербурга, но он продолжает рассуждать и о сакральности искусства, и о предназначении художника, и о чиновниках и служащих.

В каждом произведении возникает образ Невского проспекта. Это композиционно-организующее звено всего гоголевского цикла. Лейтмотивом цикла стала идея обмана и иллюзорности: все обман, все не то, что кажется.

В условия петербургской действительности помещены вечные романтические типы: сумасшедший (Поприщин), юродивый (Башмачкин), художник (Чертков). Уже в восприятии мира этими героями мир выглядит искаженно, гротесково. В гротеске мир всегда условен. Условный мир у Гоголя создает очень ограниченное пространство Петербурга и замкнутое сознание героев.

Невский проспект – тоже гротесковое место, место противоположностей: с одной стороны, это центр столицы, место, где вращаются высшие круги, с другой стороны, именно здесь герои (например, Чертков) впадают в обман и начинают меняться в худшую сторону. Место обмана. Здесь нечто демоническое и зловещее скрывается за каждым поворотом. Все обман, все не то, что кажется: за внешней красотой скрывается суть проститутки, порок.

Странный люди, странный город, где «все происходит наоборот» по отношению к нашему предположению и знанию: «Но страннее всего происшествия, случающиеся на Невском проспекте. Вы думаете, что этот господин, который гуляет в отлично сшитом сюртучке, очень богат? — Ничуть не бывало: он весь состоит из своего сюртучка. Вы воображаете, что эти два толстяка, остановившиеся перед строящеюся церковью, судят об архитектуре ее? — Совсем нет: они говорят о том, как странно сели две вороны одна против другой. Вы думаете, что этот энтузиаст, размахивающий руками, говорит о том, как жена его бросила из окна шариком в незнакомого ему вовсе офицера? — Ничуть не бывало: он доказывает в чем состояла главная ошибка Лафайета».

Гротеск Гоголя строится на условности. Он может просто обозначить событие – мы должны принять его как данность, несмотря на всю невозможность. Так случилось в «Носе» — Нос исчез, Гоголь не объясняет, почему это возможно. Он просто строит на этом всю последующую композицию.

В гротесковой манере раскрываются некоторые из основных для Гоголя тем: заколдованное место (сам Петербург), а также мотив рождения и смерти персонажа. Не всегда смерь физическая равна смерти фактической (Акакий Акакиевич).

В «Портрете» гротеск строится на противоречии в области искусство. Совершенное оказывается зловещим.

В Шинели гротеск раскрывается не только в образе Акакия, юродивого, но и в образе портного. Кажется, обычный портной, пьяница, но по все признакам он совпадает с описанием черта: вечно пьяный, с косыми глазами, рядом с ним постоянно крутится кошка, а жена у портного – немка.

Гротеск помогает в раскрытии поднаготной Петербурга.

Дата добавления: 2019-09-13 ; просмотров: 1042 ; Мы поможем в написании вашей работы!

В.А. Жуковский. Художественный мир романтических элегий и баллад

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 05 Января 2013 в 08:22, реферат

Краткое описание

Моя цель в этом реферате – описать жизнь и творчество В.А. Жуковского как создателя элегического и балладного жанров в русской литературе. Задачи:
1) Описать жизнь и творчество В.А. Жуковского;
2) Дать краткую характеристику поэзии В.А. Жуковского;
3) Охарактеризовать своеобразие элегий поэта;
4) Описать тематику и художественное своеобразие баллад В.А. Жуковского.

Содержание

1 Введение ……………………………………………………………………. 3
2. Жизнь и творчество Василия Андреевича Жуковского……………………4
3. Элегия ведущий жанр поэта-романтика…………………………………..7
4. Баллада в поэзии В.А. Жуковского ………………………………………..10
5. Заключение…………………………………………………………………..13
6. Список литературы………………………………………………………….14
7.Приложения………………………………………………………………….15

Вложенные файлы: 1 файл

Жуковский реферат.docx

На тему: «В.А. Жуковский. Художественный мир романтических элегий и баллад»

  1. Жизнь и творчество Василия Андреевича Жуковского……………………4
  2. Элегия – ведущий жанр поэта-романтика………………………………….. 7
  3. Баллада в поэзии В.А. Жуковского ………………………………………..10
  4. Заключение…………………………………………………… ……………..13
  5. Список литературы…………………………………………………… …….14
  6. Приложения…………………………………………………… …………….15

Сам он всегда был способен посмеяться и пошутить

над собою, в свою возвышенность вносил человечески милые

поправки, не умел и не любил воображать себя на пьедестале.

Без зависти, учитель, склоняющийся перед лаврами учеников,

«с каким радушием благоволенья» принимал он искусство и

людей… Как тихие, замирающие часы билось его сердце, и все-

таки оно билось, и все-таки это биение в нашей поэзии слышно

и до сих пор. (Ю.И. Айхенвальд о Жуковском) [1].

Василий Андреевич Жуковский, поэт первый половины 19 века, известен в русской литературе как законодатель и распространитель романтизма – мирового литературного течения. В письме к Н. В. Гоголю «Слова поэта — дела поэта» (1848) Жуковский систематически изложил свой взгляд на природу и назначение романтической поэзии. «. Что такое дело поэта, что такое поэт или художник, что есть художество и где его источник? Руссо говорит: «Прекрасно только то, чего нет». Это не значит: только то, что не существует; прекрасное существует, но его нет, ибо оно, так сказать, нам является единственно для того, чтобы исчезнуть…Что же такое художник. Верховный художник в самом себе почерпнул и идею, и материал создания; земной художник, творя, также осуществляет свою идею, но материалы и для самой идеи, и для ее осуществления он заимствует уже из существующего, ему подлежащего творения Божия; творит же он потому, что по натуре души своей ощущает в себе к тому неодолимое, врожденное стремление»[6, c.61].

Читать еще:  Кто из русских поэтов осмыслял суть поэзии

Этот русский поэт первым в нашей литературе утвердил такой взгляд на поэзию, т.к. считал этот вид творчества «связующим звеном между миром земным и миром идеальным».

Но не только поэзия привлекала Жуковского, он был переводчиком, критиком, редактором, прозаиком, а также состоял на государственной службе служил на службе (был Действительным членом Императорской Российской Академии, почетным членом Императорской Академии наук, ординарным академиком по Отделению русского языка и словесности, тайным советником).

В литературе более всего они известен как создатель романтических элегий и баллад, переводчик некоторых элегий и баллад европейских романтиков.

Моя цель в этом реферате – описать жизнь и творчество В.А. Жуковского как создателя элегического и балладного жанров в русской литературе.

  1. Описать жизнь и творчество В.А. Жуковского;
  2. Дать краткую характеристику поэзии В.А. Жуковского;
  3. Охарактеризовать своеобразие элегий поэта;
  4. Описать тематику и художественное своеобразие баллад В.А.

При подготовке реферата я использовала учебники, словарные статьи, монографии, ресурсы сети Интернет, собственные рассуждения.

    1. Жизнь и творчество Василия Андреевича Жуковского

Родился будущий поэт и писатель 29 января (9 февраля) 1783 год а в селе

Мишенском Тульской губернии. Незаконнорождённый сын помещика Афанасия Ивановича Бунина (1716—1791) и пленной турчанки Сальхи (в крещении – Елизаветы Дементьевны Турчаниновой; ум. 1811), привезённой в 1770 году участниками русско-турецкой войны из-под крепости Бендеры. Фамилию свою ребенок получил от жившего в имении бедного белорусского дворянина Андрея Григорьевича Жуковского (ум. 1817), который по просьбе Бунина стал крёстным отцом ребёнка и затем его усыновил. Перед рождением мальчика в семье Бунина из одиннадцати человек детей умерло шестеро. Его супруга, Мария Григорьевна Бунина, решила взять в свою семью новорождённого и воспитать его как родного сына без права передачи дворянства и без наследства.

Первоначальное образование Жуковский получил в Тульском пансионе и позднее в семье Юшковой, старшей сестры его по отцу. Здесь бывали известные поэты, писатели, музыканты. Но решающее влияние на личность и поэзию Жуковского оказало четырёхлетнее пребывание в московском университетском пансионе, куда он был в 1797 помещён…Кружок, куда попал Жуковский, составляли братья Тургеневы, Кайсаровы, Мерзляков и др. В отличие от аристократических светских кругов, в нем …господствовали масонские идеи нравственного самоусовершенствования и западно-европейского сентиментализма [4]. Жуковский начал усиленно заниматься переводами с немецкого. В это время напечатаны юношеские опыты «Мысли при гробнице» [1797], «Жизнь и источник» [1798], «Майское утро» [1798] и «Мысли на кладбище» [1800], где изображаются – серебристая луна, полуразвалившиеся гробницы, «вещие совы» и т. п. Меланхолически-настроенный юноша с увлечением воспевает «сладкое уныние», мечтательность, «добродетель», смерть как путь в страну вечного блаженства.

В декабре 1800 года поэт закончил пансион с серебряной медалью и определился на службу в московскую соляную контору. После неудачной попытки служить Жуковский поселился в Мишенском, где жил отдельно от Буниных вместе с А. Г. Жуковским в скромной мансарде, «на чердачке флигеля». Здесь с 1802 по 1808 в уединении Жуковский занимается самообразованием, развивая свой ум и характер и воспитывая в чувства. Начинается серьёзная литературная деятельность.

Первым серьезным произведением было «Сельское кладбище» [1802] — вольный перевод элегии английского сентименталиста Грея. В следующем году появляется повесть «Вадим Новгородский», написанная в подражание историческим повестям Карамзина. С 1805 г. поэт становится домашним учителем своих племянниц по отцу Александры и Марии Протасовых. Между Марией и ее учителем возникает чувство, которому не дано было завершиться браком, был получен отказ матери из-за близкого родства. Мария вышла замуж за доктора медицины И.Ф. Моера, в 1822 году умерла. С 1805—1806 А.В. Жуковский много пишет, особенно в 1808—1812 годы. Многие стихотворения посвящены его возлюбленной («Пловец», 1812; цикл любовных песен и романсов «Песня», 1808; 1811; 1816; 1818 и др. годов; «Воспоминание», 1816; «Рыцарь Тогенбург», «Эолова арфа», «Эльвина и Эдвин» и др.)

В начале лета 1812 года Жуковский в звании поручика участвует в войне против Наполеона в составе Московского ополчения. В боевых действиях ему не пришлось участвовать, т.к. находился в резерве на окраине Бородинского поля. Он пишет в то время произведения «Певец во стане русских воинов» (1812), «Вождю победителей» (1812, после победы под Красным).

Поэт-карамзинист И.И. Дмитриев, покровитель Жуковского, показал его стихи вдовствующей императрице Марии Федоровне, с 1815 г. поэт приглашается на должность ее чтеца. В 1815 поэт становится одним из главных участников литературного кружка «Арзамас», в шуточной форме ведшего упорную борьбу с консерватизмом классической поэзии.

С 1817 г. становится учителем русского языка великой княгини Александры Федоровны, впоследствии императрицы. В 1826 году ему предлагают должность наставника-воспитателя великого князя Александра Николаевича (будущего императора Александра II). Среди наук для воспитанника Жуковский выбирал гуманитарные, предпочитал историю – впоследствии воспитанный им император осуществил реформу 1860-х годов, отменившую крепостное право. В 1841 году педагог и наставник окончил обучение и вышел в отставку. Последнее десятилетие провел в Германии, где женился на дочери старого друга, немецкого художника Е.Рейтерна. Он много переводит, последним стихотворением было «Царскосельский лебедь» (1851), в котором отразились трагические мысли поэта, оставшегося без друзей в новую историческую эпоху.

Скончался поэт 12 (24) апреля 1852 года в Баден-Бадене. Его тело было доставлена в Россию и захоронено на кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге

3.Элегия – ведущий жанр творчества поэта

Элегия – это грустное поэтическое произведение (песнь) о всякой утрате, потому что утрата чувства, желания – это подобие смерти, исчезновение и небытие[5,с.33].

Первым стихотворением, которое принесло Жуковскому известность, была элегия «Сельское кладбище»(1802), перевод одноименного стихотворения английского поэта Томаса Грея. Жуковский выбрал для перевода элегию, в которой речь идет о смерти настоящей, а размышляет о ней поэт на кладбище. Такая элегия получила особое название – кладбищенская. Человек на кладбище вспоминает о своих близких, сожалеет об их кончине, вспоминает дни радости, когда они были живы. Религиозный человек верит, что когда-нибудь, когда он умрет, снова встретится с теми, кого сейчас оплакивает. И эта будущая встреча дает ему надежду на радость и счастье. Он то охвачен чувством безнадежности, то – надежды, то испытывает горечь, а то – сладость, то подавлен разлукой, а то мечтает о встрече. Наконец, он думает: что может быть возвышеннее рождения и смерти? Мысли о том, что он не осуществил всего того, на что был предназначен, о скоротечности жизни не покидают лирического героя. Вместо пафоса оды, который выражал могущество отвлеченного от личности государственного или национального разума, в элегии господствуют мысли, близкие человеку, его эмоциям. Речь в элегии спокойная, приглушенная, ритм плавный.

Кладбищенская элегия полна негромких раздумий. Размышление изначально присуще всякой элегии, не только кладбищенской. Элегия, в которой господствует размышление, касающееся самых разных предметов и явлений, называется медитативной (от слова медитация – размышление, раздумье). Так как предметы размышлений могут быть различными, то различны и разновидности элегий: историческая, философская, а также унылая элегия, в которой поэт предается психологическим переживаниям о своей несчастной участи.

Внутренняя сосредоточенность на предмете размышления требует напряженного внимания к каждому выражению, слову и его смысловым оттенкам. Поскольку автор-поэт ведет речь о брате или братьях по человечеству, то он сохраняет интонацию личной или даже интимной близости. Все эти свойства элегии не только соблюдены Жуковским, но введены им в русскую элегию, а через нее – в русскую лирику: «Уже бледнеет день, скрываясь за горою;/ Шумящие стада толпятся над рекой;/Усталый селянин медлительной стопою/Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой».

В.А.Жуковский на первый план в словах выдвигает эмоции, психологическое состояние, душевное настроение и внутренний мир человека. До него в русской поэзии никто не описывал сферу внутренней жизни.

Он подводит читателя к мысли о том, что не надо печалиться, все когда-то умрут, но живые придут их оплакать, и в этом связь всех людей – память, сопереживание. Поэт видел задачу искусства не в том, чтобы тревожить сердца и доводить накал страстей до взрыва, а в том, чтобы в размышлении утешить человека, разрешить противоречие. В этом ранний русский романтизм отличается от европейского. Там нет разрешения противоречий, нет покорности судьбе, там торжествуют трагедия и драма, нет ни победителей, ни побежденных.

В этой элегии видны черты не только кладбищенской элегии, но и медитативной (в которой поэт размышляет), эти размышления разные, поэтому элегии бывают историческими, философскими, унылыми (психологические переживания о своей несчастной участи).

Черты исторической элегии видим в оде-элегии «Певец во стане русских воинов» о воинах Отечественной войны 1812 г. Его слог в этой оде в отличие от возвышенного приглушен, задушевен, изменчив (то весел, то задумчив). Он всех бойцов вспоминает как друзей-однополчан, которых знал лично. Так патриотическая тема приобрела личное звучание в его стихах.

Следующая философская элегия «Море» посвящена теме человеческой жизни. Поэт одухотворяет море и сравнивает его движение с человеческой жизнью и пытается разгадать тайну человеческой жизни, так же, как раскрыть секреты моря: «Что движет твое необъятное лоно?/ Чем дышит твоя напряженная грудь? /Иль тянет тебя из земныя неволи/Далекое светлое небо к себе?».

Море для поэта, как и жизнь человека, лежит между небом и землей: человек восхищается «небом», но боится, что потеряет предмет своей надежды так же, как и море: «Ты, небом любуясь, дрожишь за него». Человек стремится к лучшему, неземному, как море любуется небом. В этом виден философско-религиозный смысл.

В психологической элегии «Вечер» (1803) описание пейзажа не содержит предметных признаков, отвлечено от них – через пейзаж автор изображает внутренний мир лирического героя: «Ручей, виющийся по светлому песку,/Как тихая твоя гармония приятна!/С каким сверканием ты катишься в реку!»

Жуковский был убежден, что совсем не трудно изобразить реальные картины природы, всего труднее показать «пейзаж души» — переживания, которые вызвали эти картины.

Известны элегии «На кончину ее величества королевы Виртембергской» (1819) (мысли о хрупкости земного бытия и «светлой радости» от жизни за гробом), «Невыразимое» (1819) (философские мысли о том, что лишь видимое очам не способно отразить Создателя в созданье, показать всю мудрость Творца), «Песня» (1818) (размышление о том, что все хорошее, что человек переживает в этой жизни, готовит его к вечности); оттенки элегии можно найти в программном стихотворении Жуковского «Теон и Эсхин», где поэт размышляет о бренности человеческой жизни – разные друзья – жизнелюбивый Эсхин и воздержанный Теон приходят к мысли о скуке жизни, ее безрадостности, разочаровании, но не ропщут на свою судьбу – те, кто был дорог при жизни, любимы и после смерти.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector