0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Почему гамлет говорит то прозой и стихами

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Лекции о Шекспире

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 132

Лекции Уистена Одена о Шекспире

Не будет преувеличением сказать, что у предлагаемой вниманию читателя книги два автора. Пожалуй, первый из них — Шекспир, полумифический нарвал, сокрытый в глубине своих текстов. Второй автор (капитан смело рассекающего шекспировские строки корабля) — поэт Уистен Оден. В сентябре 1946 года газета «Нью-Йорк Тайме» сообщила, что «У X. Оден, поэт и критик, прочтет курс лекций о Шекспире в Новой школе социальных наук. Г-н Оден сообщил, что курс займет два семестра и охватит все шекспировские пьесы в хронологическом порядке». За плечами у Одена, уже известного в то время тридцатидевятилетнего поэта, был значительный опыт преподавания и литературных чтений в Англии и Соединенных Штатах. По свидетельствам современников, лекции в Нью-Йорке пользовались огромным успехом: большая аудитория Новой школы социальных наук, в манхэттенском квартале Гринвич-виллидж (где жил тогда и сам Оден), была заполнена до предела (на каждой лекции присутствовали до пятисот человек), а входные билеты продавались у дверей. Впрочем, Оден, считавший всякую литературную критику лишь «живой беседой» и «совокупностью цитат», выбрасывал, по собственному признанию, наброски и черновики лекций.

И все же лекциям Одена выпала более счастливая участь, чем, скажем, двенадцати лекциям Джойса о «Гамлете» прочитанным в 1912–1913 годах в Триесте и безвозвратно утерянным. Оден, как и Джойс, не оставил ни одной рукописи шекспировских лекций. Но у Одена, как у иного из античных философов, были прилежные ученики. Речь, в первую очередь, идет об Алане Ансене — поэте, драматурге, знатоке древнегреческого, друге Одена и, в 1948–1949 годах, его литературном секретаре. Роль Ансена в сохранении живой речи поэта сложно переоценить — свидетельством тому «Застольные беседы» Одена и настоящий том шекспировских лекций.

Конспектам Ансена суждено было пылиться в Нью-Йоркской публичной библиотеке до тех пор, пока доступ к ним не получил американский исследователь творчества Одена и Шекспира, профессор Виргинского университета Артур Кирш. Последний проделал удивительную по научной добросовестности работу: скрупулезно сопоставив все сохранившиеся записи лекций (то есть конспекты Ансена, а также прослушавших курс Ховарда Гриффина, Хелен Лоуэнстайн и Беа Боденстайн), он свел их в единый текст. Наконец, Артур Кирш — автор комментариев к тексту лекций, приведенных, в несколько сокращенном виде, в конце тома.

Лекции Одена — это слова большого художника. Такое всегда интересно. Интересно и необычно, когда Набоков восхищается Толстым и клянет Достоевского или когда Беккет, с пронзительной нежностью, пишет о Прусте. Суждения о литературе из уст писателя звучат по-другому — если сравнивать с белинскими этого мира.

«Лекции о Шекспире» — это и памятник интеллектуальной изощренности Одена. По словам поэта Клайва Джеймса, в его прозе «оживают и ведут беседу художники прошлых эпох». Мир авторов, по- видимому, занимавших Одена в сороковых годах XX века, простирался от Гомера до Рембо, от итальянскских неоплатоников до Дени де Ружмона. Среди тех, к кому особенно часто обращается в лекциях Оден, следует выделить Кьеркегора («Или — или», «Деяния любви»), бл. Августина («О граде Божьем», «Исповедь»), Данте («Божественная комедия») и Паскаля («Мысли»). Впрочем, не ограничиваясь классической литературой, Оден вводит в свой курс пересказ оперных сцен, газетных статей, эпизодов из кинофильмов и даже комиксов. Кто-то из критиков назвал лекции Одена «таблоидными», сетуя на обилие в них «окололитературных примеров». Позволим себе не согласиться. Оден, описывающий, в лекции о «Ричарде III», сатирический рисунок из журнала «Нью-Йоркер», так же убедителен, как Набоков, приводящий, в лекции о «Превращении» Кафки, жутковатую историю из «Нью-Йорк Дейли Ньюс» (Ричард Уортман, «Воспоминания о Владимире Набокове»).

Рассуждая о философских основах творчества Шекспира, Оден утверждает, что «Шекспир, как и все мы, обладает душевным складом христианина. Можно до хрипоты спорить о том, во что именно верил Шекспир, но его понимание психологии основано на христианских допущениях, которые одинаковы для всех людей». Эти слова созвучны собственным религиозным исканиям Одена той поры. Стремление сблизить Шекспира с христианством было присуще многим западным исследователям (например, Н. Фраю, В. К. Уитейкеру, Р. У. Баттенхаузу). Александр Аникст, подвергая эти взгляды вполне справедливой критике, говорит о том, что при всей важности вопроса о мировоззрении Шекспира, «все же центральной проблемой шекспироведения остается вопрос о [его] художественном методе» (А. Аникст, «Новое в литературе о Шекспире»). Но здесь существенно другое. Во вступительной статье к английскому изданию лекций Артур Кирш пишет, что Оден воспринимал персонажей шекспировских пьес «как живых людей» (хотя и не в духе бытового реализма) — замечательным образом сочетая в своих оценках сострадание и суровость. «Например, Томас Элиот, к мнению которого Оден очень прислушивался, тоже видел в шекспировских героях грешников, — в особенности рассматривая их связь со стоической философией. Но если элиотовская религиозная критика трагических героев Шекспира, да и Шекспира в целом, представляется излишне суровой и даже черствой, суждения Одена исполнены сочувствия и великодушия. Элиот не смог простить Шекспиру безразличия к томистической строгости, которой сам он так восхищался в Данте. Оден, почитавший Данте по схожим причинам, оказался гораздо милосерднее как художник».

Обращаясь к русскому изданию оденовских лекций, нельзя не упомянуть, с величайшей признательностью, отечественных переводчиков Шекспира. Многим из них выпала, в звериные советские годы, нелегкая судьба. Их мужеству и поэтическому дару мы обязаны «русским Шекспиром» XX века. Работая с текстом лекций, мне приходилось подолгу изучать различные переводы Шекспира на русский. Основным условием при выборе цитат были, во-первых, точность перевода и, во-вторых, его соответствие контексту оденовской лекции. К сожалению, «многоликость» Шекспира в русских переводах неизбежно придает тексту некоторую эклектичность. Увы, единства достичь здесь не удастся, пока, по словам переводчика Вильгельма Левика, «не явится поэт, который переведет Шекспира заново, тем свежим, безудержным, буйным и многоцветным языком, которым писал великий Вильям» (В. Левик, «Нужны ли новые переводы Шекспира?»). И если у каждого человека, как подметил Оден, возникает искушение выдумать своего Шекспира, — «в этом нет ничего страшного, при условии, что, выдумывая Шекспира, мы опираемся только на его тексты».

В заключительной лекции курса Оден говорит, что пьесы Шекспира «идут по пути последовательного упрощения». Безусловно, такая «простота сложного» импонировала самому Одену, особенно в пору его творческой зрелости. Шекспир, по его словам, нашел в себе силы посвятить жизнь искусству, «не забывая при этом, что искусство легкомысленно, — это великое достижение незаурядной личности. Шекспир никогда не воспринимает себя слишком серьезно. Когда художник воспринимает себя слишком серьезно, он пытается сделать больше, чем может. Во всяком случае, чтобы продолжать существовать в любой форме, искусство должно приносить удовольствие».

В основе настоящего издания лежат замечательные записи, которые при посещении лекций и семинаров Одена в 1946–1947 годах вел Алан Ансен. Выход книги в свет стал возможен благодаря щедрости и научной поддержке Эдварда Мендельсона, литературного душеприказчика Одена. Именно Мендельсон впервые сообщил мне о существовании записей Ансена. Он же от начала и до конца помогал в составлении книги: прочитывал рукописи и окончательный вариант лекций, часто снабжал меня ключом к неясным вопросам и всегда оказывал поддержку как редактор.

Хелен Лоуэнстайн и Беа Боденстайн любезно предоставили собственные записи лекций, которые Оден читал в весеннем семестре.

Я выражаю искреннюю признательность всем своим друзьям и коллегам. Когда меня заинтересовали

Почему гамлет говорит то прозой и стихами

Как актёры готовятся к выступлению? Стоит ли ходить на один и тот же спектакль дважды и зачем в одной пьесе играют сразу три Гамлета? Эти и другие вопросы режиссёр и актёры Молодёжного драматического театра Тольятти (МДТ) обсуждали 18 ноября вместе со студентами кафедры «Русский язык, литература и лингвокриминалистика» опорного Тольяттинского государственного университета.

В репертуаре МДТ – самые разные спектакли, в том числе поставленные по классическим произведениям. Например, трагедия «Гамлет» Уильяма Шекспира. На сцене МДТ пьеса претерпела некоторые изменения: Гамлета в ней играют в ней сразу три актёра.

Рассказать о «молодёжном» Гамлете и обсудить постановку со студентами пришли режиссёр спектакля Олег Куртанидзе, актриса МДТ Светлана Дроздова и исполнители главной роли – Гамлеты: Юрий Бутко, Юрий Раменсков и Александр Сандиряков. Организовала и модерировала беседу старший преподаватель кафедры Диана Третьякова.

«Гамлет» – трагедия мести или история заговора?

Непреходящий интерес к творчеству английского драматурга режиссёр объяснил в частности тем, что Шекспир писал пьесы, в первую очередь, для актёров. «Театр – это человековедение», – подчеркнул Олег Куртанидзе. Именно поэтому, по словам режиссёра, с материалом драматурга интересно и удобно работать. Однако удобно – не значит просто. Так, к обычным репетициям режиссёр добавил теоретический блок с лекциями о шекспировской эпохе: перед началом репетиций актёры прослушали три часа лекций. По словам Куртанидзе, это было необходимо для лучшего понимания исторического контекста.

По мнению режиссёра, у каждого персонажа в «Гамлете» есть реальный исторический прототип. Случайных героев и имён в пьесе Шекспира нет.

– Шекспировский театр «Глобус» – многоуровневый во всех смыслах. Каждый его ярус отводился определённой социальной группе: в самом низу находились маньяки и проститутки, чуть выше – дворяне и аристократы, а на самом верху этой театральной «цепочки» восседали короли. И каждый воспринимал пьесу на своём уровне. Низшие сословия видели в «Гамлете» трагедию мести, а аристократы – заговор, – говорит Куртанидзе.

Единственное, что объединяло (и продолжает объединять) зрителей, – это юмор, уверен Олег Амиранович. Иносказания, по словам режиссёра, есть только в двух театрах – английском и русском. Пьеса Уильяма Шекспира полна тонких, острых шуток и аллюзий на современную драматургу действительность. И простой люд эти отсылки прекрасно понимал. Однако для нынешней постановки, рассказала Светлана Дроздова, некоторые фрагменты пьесы пришлось сократить или вовсе оставить «за сценой»: многие отсылки, понятные зрителям шекспировского театра, в наши дни нуждаются в дополнительных пояснениях. Впрочем, на хронометраже спектакля удаление отдельных фрагментов не отразилось – постановка идёт три часа.

– Эзопов язык фактически возник во времена Шекспира, – уверен Олег Куртанидзе. – Потому что в его время нельзя было писать пьесы о царской фамилии. Конечно, от некоторых шуток нам пришлось отказаться, так как сегодня они совершенно не актуальны и их смысл сложно объяснить.

Режиссёр ставит Шекспира в один ряд с Чеховым и Вампиловым: все они описывали в своих произведениях именно человека в его жизненных обстоятельствах, не ограничиваясь описанием обстоятельств, которые сопровождают жизнь человека.

– Шекспир – театральный драматург, он пишет по законам театра: здесь и сейчас. Только то, что происходит с человеком в данный момент, – подчёркивает Куртанидзе.

Объясняя, почему часть спектакля актёры играют на английском языке, Светлана Дроздова, сыгравшая призрака отца Гамлета, отметила:

– В английском языке нет понятия рода. «I am thy fathers spirit» (цитирует слова призрака Светлана Дроздова. – Прим. авт.) может сказать как мужчина, так и женщина. Притом разговаривает она на английском языке, а Гамлет словно переводит её слова зрителям.

Читать еще:  Стихи парню который нравится в прозе

Кроме того, английский язык в пьесе нужен, чтобы подчеркнуть: с призраками можно говорить только на латыни. А язык этот понимают только учёные, именно поэтому для диалога с призраком нужен Горацио. Кроме него и Гамлета на латыни не говорит никто из героев.

– Обычно, – рассказывает режиссёр, ­– прозой в произведениях говорят представители низших сословий, а стихами – наоборот люди высокого происхождения. Язык – это показатель социального статуса. Но «Гамлет» не про аристократов и простых людей, а о правде и лжи. Интересно, что когда Гамлет решает притвориться сумасшедшим, он начинает просто говорить всем людям правду. Это пьеса о правде и лжи, что видно даже на уровне текста: врут здесь стихами, а прозой говорят правду.

Три Гамлета и шут

Обсуждали на встрече и особенности режиссёрского видения пьесы. Нетипичным стало появление на сцене шута, ведь обычно в трагедиях шутов не используют.

– Для этого есть исторические предпосылки, – рассказывает Светлана Дроздова. – Актёры боялись шутов, относились суеверно. В «Гамлете» же шут – это дьявол. Он и появляется из-под сцены, как будто из преисподней.

Ещё одной особенностью постановки стало распределение режиссёром трёх актов пьесы между тремя разными Гамлетами. Актёры, сыгравшие главные роли, признаются, что режиссёр до последнего момента не говорил о своём замысле, и каждый из них думал, что выступает в роли дублёра.

– Решение о трёх Гамлетах пришло в процессе обсуждения концепции языка пьесы, – рассказывает Олег Куртанидзе. – В этом помогла Светлана Дроздова. Мне было любопытно, что из этого выйдет.

О том, что из этого вышло, студенты спросили непосредственно у исполнителей главных ролей в спектакле. Первый Гамлет – герой Юрия Бутко – получился, по словам актёра, нерешительным. «Но он ничего не делает просто так – у героя всегда есть какой-то план, которым он руководствуется», – объясняет Юрий.

Актёр, исполняющий роль второго Гамлета, – Александр Садиряков – появляется во второй половине первого акта. Своего персонажа он видит очень философичным.

Для исполнителя третьей роли Гамлета – Юрия Раменскова – его персонаж карающий. Роль актёра – фактически пантомима: всё время на сцене он лишь слушает других героев, а затем жестоко мстит им.

– Первый Гамлет – познающий, второй – рефлексирующий, третий – карающий, – резюмирует Раменсков.

Посмотреть на новое прочтение знакомого произведения и составить собственное мнение можно на ближайшем спектакле «Гамлет» (16+), который состоится в Молодёжном драматическом театре 8 декабря. Начало в 17:00.

Почему гамлет говорит то прозой и стихами

Каков смысл стихотворения Б. Пастернака «Гамлет», и можно ли считать его христианским по содержанию?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

В этом стихотворении, состоящем из четырех строф (16 строк), поэтически выразились важнейшие события в жизни Б. Пастернака первых послевоенных лет. По-видимому, непосредственным поводом к его написанию явилось первое публичное чтение трагедии У. Шекспира «Гамлет» в переводе Пастернака в феврале 1946 года в клубе Московского университета (читал актер Александр Глумов). Тогда же, в феврале 1946 года, был создан первый вариант стихотворения «Гамлет» («Вот я весь. Я вышел на подмостки…»). Основная мысль первой редакции стихотворения: жизнь – высокая драма с трагическим звучанием.

Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
Это шум вдали идущих действий.
Я играю в них во всех пяти…

Этой идее, составляющей смысловой стержень стихотворения, в окончательной редакции Б. Пастернак придал сильную и яркую евангельскую выразительность («горечь Гефсиманской ноты»).

В «Замечаниях к переводам Шекспира» в июне 1946 года Б. Пастернак отмечал, что «Гамлет» не драма бесхарактерности, а «драма высокого жребия, заповеданного подвига, вверенного предназначения. Ритмическое начало сосредоточивает до осязательности этот общий тон драмы. Но это не единственное его приложение. Ритм оказывает смягчающее действие на некоторые резкости трагедии, которые вне круга его гармонии были бы немыслимы» (Пастернак Б.Л. Собр. соч. М., 1990. Т. 4. С. 416). Для понимания стихотворения «Гамлет» важно не то, насколько соответствует замыслу самого У. Шекспира образ принца Датского в интерпретации переводчика, а мировоззренческая позиция Б. Пастернака, который осознанно и смело проводит новозаветные параллели. Так, словам из монолога Гамлета (действие 3, сцена 1): «To be, or not to be: that is the question…» («Быть иль не быть, вот в чем вопрос») он дает определенное эсхатологическое звучание: «Это уже, так сказать, заблаговременное, предварительное “Ныне отпущаеши”, реквием на всякий непредвиденный случай. Им все наперед искуплено и просветлено» (Там же. С. 688).

В ходе работы над романом «Доктор Живаго», начало которой относится к зиме 1945–1946 годов, Б. Пастернак в окончательную редакцию стихотворения «Гамлет» вводит евангельский текст. К этому времени он окончательно осознал себя как христианина. В письме к своей двоюродной сестре Ольге Фрейденберг от 13 октября 1946 года он писал: «Собственно, это первая настоящая моя работа. Я в ней хочу дать исторический образ России за последнее 45-летие, и в то же время всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального и подробно разработанного, как, в идеале, у Диккенса и Достоевского, эта вещь будет выражением моих взглядов на искусство, на Евангелие, на жизнь человека в истории и на многое другое… Я в нем свожу счеты с еврейством, со всеми видами национализма (и в интернационализме), со всеми оттенками антихристианства и его допущениями, будто существуют еще после падения Римской империи какие-то народы и есть возможность строить культуру на их сырой национальной сущности.

Атмосфера вещи – мое христианство».

У стихотворения «Гамлет» сложная композиция. Автор гармонически соединяет несколько планов: сценический, литературно-романический и автобиографический. Поэтический синтез настолько органический, что читателю это произведение может показаться монофоническим. Однако в стихотворении явственно звучат три голоса.

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Действие происходит в театре. Актер-Гамлет выходит на сцену. Начальное «Гул затих» сразу же создает то тревожное настроение, которым проникнуто все стихотворение.

Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.

Это уже голос Пастернака. Действие происходит в Переделкино. Открытая в ночи дверь. Известно, что поэт был готов к тому, что за ним могут приехать в любую ночь. Прокурор, изучавший дело В. Мейерхольда в связи с готовившейся его реабилитацией, обнаружил доносы на Пастернака и был удивлен, что он на свободе и ни разу не арестовывался. Употребленный глагол «наставлен» (ассоциация с дулом оружия) хорошо передает тревожное состояние поэта. Метафора «тысячью биноклей на оси» (звезды ночного неба) соединяет два плана – жизненно-реальный и сценический.

Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Эти слова из Евангелия в середине стихотворения придают переживаниям автора возвышенный христианский смысл.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Вновь звучит голос актера, для которого участие в этой трагедии не просто профессиональная деятельность, но сопереживание герою (Гамлету) и понимание жизни как многоактной трагедии.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить – не поле перейти.

В последней строфе звучит голос Юрия Живаго, которому приписано авторство этого стихотворения. В романе не встречается слово «фарисейство». Однако в главе 15 («Окончание») описаны последние годы главного героя романа: близкие друзья (Михаил Гордон и Иннокентий Дудоров) оставляют старые свои принципы и увлечены возможностью найти свое место в новую эпоху: «Добродетельные речи Иннокентия были в духе времени. Но именно закономерность, прозрачность их ханжества взрывала Юрия Андреевича. Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю». Сам Б. Пастернак не мог сказать о себе: «Я один, все тонет в фарисействе». До конца жизни у него был круг близких людей, которые не оставили его даже в годы гонений (1957–1960): А.А. Ахматова, Корней и Лидия Чуковские, пианист Генрих Нейгауз, пианистка Мария Юдина, философ В.Ф. Асмус и др. Б. Пастернак, в отличие от Юрия Живаго, не был сломлен гонениями. В ожидании готовившейся расправы он написал письмо заведующему отделом культуры ЦК КПСС Д.А. Поликарпову: «Уверяю Вас, я бы его [роман] скрыл, если бы он был написан слабее. Но он-то оказался сильнее моих мечтаний, сила же дается свыше, и, таким образом, дальнейшая судьба его не в моей воле. Вмешиваться в нее я не буду. Если правду, которую я знаю, надо искупить страданием, это не ново, и я готов принять любое».

Стихотворение «Гамлет» написано пятистопным хореем, в котором ударные слоги чередуются с безударными. Этот классический размер часто стал употребляться в русской поэзии после лермонтовского стихотворения «Выхожу один я на дорогу…», написанного в конце краткого жизненного пути поэта. У М. Лермонтова основной мотив – глубокая жизненная усталость. Основные образы прозрачны и понятны. Он – одинокий странник по кремнистому пути. Душа трепетно и чутко переживает гармонию Творца и ночной природы:

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

Эта красота меркнет для поэта, болезненно ощутившего свое отчуждение от величественной тишины мироздания. Свободу и покой человек может обрести только в Боге. Поэтому поэту «так больно и так трудно», ибо он мечтает о нескончаемом сладостном земном сне.

Позже Ф.И. Тютчев тем же пятистопным хореем написал стихотворение «Накануне годовщины 4 августа 1864 года». Здесь те же темы: жизнь, путь, одиночество, усталость. Но причина боли другая: разлука с любимым человеком.

Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня…
Тяжело мне, замирают ноги…
Друг мой милый, видишь ли меня?
Все темней, темнее над землею –
Улетел последний отблеск дня…
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня…
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

Во всех трех произведениях присутствует мотив жизненного одиночества. Однако философско-религиозное решение разное. «Гамлет» отличается ясным звучанием идеи христианского долга и понимания жизни как высокого жребия и заповеданного подвига.

Для самого Б. Пастернака такая жизнь была выстраданным счастьем.

B церковной росписи оконниц
Так в вечность смотрят изнутри
В мерцающих венцах бессонниц
Святые, схимники, цари.
Как будто внутренность собора
Простор земли, и чрез окно
Далекий отголосок хора
Мне слышать иногда дано.
Природа, мир, тайник вселенной,
Я службу долгую Твою,
Объятый дрожью сокровенной,
B слезах от счастья отстою.

Что сказал Гамлет?

Что сказал Гамлет?

Первая ассоциация, наверное, возникающая при имени Гамлет, это чаще всего хрестоматийная реплика шекспировского персонажа «быть или не быть?». Думаю, большинством из нас и сама фигура Гамлета, и мучившие его проблемы, воспринимаются как некоторая литературная схема, своего рода заезженное клише отвлечённых образов и идей, не имеющее никакого отношения к нашей сегодняшней жизни.

Извечный гамлетовский вопрос: «быть или не быть?» Что он означает на самом деле? Какой выбор делал шекспировский Гамлет, и почему всё-таки нас до сих пор (во всяком случае, некоторых из нас) волнует тот же самый вопрос? А может быть, мы сегодня переосмыслили тот выбор, перед которым стоял Гамлет, и вкладываем в него какой-то иной смысл, отличный от шекспировского?

Читать еще:  Что такое любовь стихи в прозе

«Вопрос поставлен: быть или не быть?
В чём больше доблести, в душе терзаться
Под гнётом яростной судьбы,
Или вооружившись против моря бед,
Покончить с ними? Умереть, уснуть;
И больше уж не быть. И сном прервать
Всю боль сердечных мук и тысячи невзгод,
Рождённых тленной плотью,
Вот цель заветная: уснуть, уснуть навек
И видеть сны, но вот загвоздка,
Что за сны на смертном ложе нам приснятся,
Когда земного бытия покров отброшен,
Вот, медлим отчего расстаться со скорбями;
Не то, кто снёс бы времени насмешки
И рока бич безжалостный,
Неправду угнетателя и оскорбленья гордеца,
Мучения любви неразделённой, суд запоздалый
И чинов надменность, пинки ничтожества,
Что терпеливо сносит добродетель,
Когда покой так просто обрести
Ударом острого кинжала?
Кто стал бы бремя тяжкое влачить,
Кряхтя под ношею постылой жизни,
Не будь в нас страха перед той страной далёкой,
Откуда путник ни один не возвращался,
Склоняющего волю терпеть все беды наши,
И не бежать к другим, неведомым доныне?
Так, совесть всех нас в трусов превращает;
И пресекается решимость наша,
Как серпом, движеньем мысли,
Искореняющей намеренья лихие,
Всю мощь и силу замыслов кипучих,
На деле неспособных воплотиться. – Ну, будет!
Прекрасная Офелия! В твоих молитвах, нимфа,
Помяни грехи мои».

Из текста монолога следует, что Принц Датский рассматривает следующую альтернативу: либо терпеть посылаемые нам скорби и невзгоды, терзаясь при этом душой, либо вступить в противоборство с гнетущими нас обстоятельствами и при этом погибнуть. Почему обязательно и неизбежно погибнуть? Интересно, что возможность победы над злом не обсуждается вообще. Покончить со злом – означает для Гамлета – умереть.

«…вооружившись против моря бед,
Покончить с ними? Умереть, уснуть»;

Прямо скажем, на первый взгляд получается какая-то однобокая трактовка, причём, совершенно лишённая для нас привычной логики. А мы зачастую всё ещё считаем, что Гамлет –персонаж героический, «благородный», как называет его в конце пьесы Лаэрт. («Простим друг друга, благородный Гамлет..»). Здесь же выходит, что Принц не может отделаться от навязчивой суицидальной идеи, какое уж тут благородство, какая борьба за справедливость, если борьба за эту самую справедливость имеет лишь одну привлекательную перспективу: забыться смертным сном. И ни о каком торжестве добра над злом и речи нет.

Так ли это на самом деле? Насколько соответствует логика наших рассуждений замыслу автора, идейному наполнению образа Гамлета? Попробуем разобраться. Почему Гамлет, одержимый идеей отмщения королю Клавдию за смерть отца, даже не рассматривает возможности победы над злом? Почему для Принца сама проблема активного, так сказать, «вооружённого» противостояния злу приравнивается к самоубийству, которое здесь же и отвергается им из соображений христианской морали? («Так, совесть всех нас в трусов превращает…») Где искать ответы на эти вопросы? В самом монологе «Быть или не быть» вопрос только поставлен, но ответа на него не даётся. Но даже и собственно постановка вопроса вызывает у нас недоумение.

Все эти многочисленные «почему?» остаются без ответа, если смотреть на пьесу Шекспира и на образ Гамлета с точки зрения нашей сегодняшней обмирщённой морали. Мы не учитываем, что Шекспир жил и творил 400 с лишним лет назад, когда в современном ему обществе преобладали принципы христианской нравственности, и никакой речи о проповеди суицида у шекспировских героев и быть, конечно, не могло. Проблему непонимания основной мысли центрального монолога Гамлета следует, очевидно, искать в том, что наши сегодняшние нравственные критерии оценки тех или иных событий и человеческих поступков слишком разошлись с критериями оценки шекспировских времён, слишком от них отличаются, вплоть до полного непонимания нами мотивов, которыми руководствовались персонажи пьес Шекспира XVI века.

Встав на позицию христианской морали, мы найдём и ответы на поставленные вопросы. Ответ на проблему «быть или не быть» даётся автором в последней сцене пьесы, когда умирающий Гамлет, обращаясь к Горацио, говорит:

«…Я мёртв, Горацио,
Но ты живи, чтобы историю мою поведать
Недовольным».

В переводе Пастернака это место звучит так:

«…Всё кончено, Гораций.
Ты жив. Расскажешь правду обо мне
Непосвящённым».

В переводе Лозинского – следующим образом:

«…Горацио, я гибну;
Ты жив; поведай правду обо мне
Неутолённым».

В оригинале читаем:

“…Horatio, I am dead;
Thou livest; report me and my cause aright
To the unsatisfied”.

Если принять первый вариант перевода
«…чтобы историю мою поведать
Недовольным»,
то всё встаёт на свои места, а именно, получается, что история Принца Датского рассказана в назидание «недовольным». Кто такие «недовольные» в контексте пьесы? Прежде всего, сам Гамлет. Он недоволен существующим положением вещей, рвётся наказать зло, причём, знает, что делать этого нельзя (христианская нравственность этого не допускает. Vengeance is Mine, I will repay / Мне отмщение, Аз воздам), поэтому-то и в монологе бунт равносилен самоубийству, и совесть Гамлета тут же его и обличает в грехе подобного помысла. Оттого и монолог Гамлета заканчивается репликой:

«Прекрасная Офелия! В твоих молитвах, нимфа,
Помяни грехи мои».

Другими словами, историей своей жизни Гамлет призван свидетельствовать таким же, как он сам «недовольным», что всякий бунт против зла обречён, что зло побеждается не злом, а совсем другими методами (победой греха и зла в самом себе, смирением своей гордыни, смирением страстей, одним словом, методами духовного, а не материального порядка). Тогда и вопрос, поставленный Гамлетом в центральном монологе «быть или не быть», получает однозначный ответ: «больше доблести» в том, чтобы терпеть «гнёт яростной судьбы», а не бунтовать против него по-детски, «вооружившись против моря бед». Такое «вооружённое восстание» неизбежно приводит к плачевному концу, что и засвидетельствовал нам своей жизнью и смертью Гамлет.

Вот такой неожиданный ответ на извечный гамлетовский вопрос: «быть или не быть?», «жить или не жить?». Жить – значит искать духовные методы борьбы со злом, не жить – значит бунтовать и впадать в безсильную истерику. Думаю, что ответ Шекспира однозначный, — ЖИТЬ!

Что сказал Гамлет?

Что сказал Гамлет?

Наверное, первая ассоциация, возникающая при имени Гамлет, это чаще всего хрестоматийная реплика шекспировского персонажа «быть или не быть?». Думаю, для большинства из нас и сама фигура Гамлета, и трудноразрешимые проблемы, мучившие его, воспринимаются нами как некоторая литературная схема, своего рода заезженное клише отвлечённых образов и идей, не имеющее никакого отношения к нашей сегодняшней жизни.

Извечный гамлетовский вопрос: «быть или не быть?» Что он означает на самом деле? Перед каким выбором стоял шекспировский Гамлет, и почему всё-таки нас до сих пор (во всяком случае, некоторых из нас) волнует тот же самый вопрос? А может быть, мы сегодня переосмыслили тот гамлетовский выбор, и вкладываем в него какой-то иной смысл, отличный от шекспировского?

«Вопрос поставлен: быть или не быть?
В чём больше доблести, в душе терзаться
Под гнётом яростной судьбы,
Или вооружившись против моря бед,
Покончить с ними? Умереть, уснуть;
И больше уж не быть. И сном прервать
Всю боль сердечных мук и тысячи невзгод,
Рождённых тленной плотью,
Вот цель заветная: уснуть, уснуть навек
И видеть сны, но вот загвоздка,
Что за сны на смертном ложе нам приснятся,
Когда земного бытия покров отброшен,
Вот, медлим отчего расстаться со скорбями;
Не то, кто снёс бы времени насмешки
И рока бич безжалостный,
Неправду угнетателя и оскорбленья гордеца,
Мучения любви неразделённой, суд запоздалый
И чинов надменность, пинки ничтожества,
Что терпеливо сносит добродетель,
Когда покой так просто обрести
Ударом острого кинжала?
Кто стал бы бремя тяжкое влачить,
Кряхтя под ношею постылой жизни,
Не будь в нас страха перед той страной далёкой,
Откуда путник ни один не возвращался,
Склоняющего волю терпеть все беды наши,
И не бежать к другим, неведомым доныне?
Так, совесть всех нас в трусов превращает;
И пресекается решимость наша,
Как серпом, движеньем мысли,
Искореняющей намеренья лихие,
Всю мощь и силу замыслов кипучих,
На деле неспособных воплотиться. – Ну, будет!
Прекрасная Офелия! В твоих молитвах, нимфа,
Помяни грехи мои».

Из текста монолога следует, что Принц Датский рассматривает следующую альтернативу: либо терпеть посылаемые нам скорби и невзгоды, терзаясь при этом душой, либо вступить в противоборство с гнетущими нас обстоятельствами и при этом погибнуть. Почему обязательно и неизбежно погибнуть? Интересно, что возможность победы над злом не обсуждается вообще. Покончить со злом – означает для Гамлета – умереть.

«…вооружившись против моря бед,
Покончить с ними? Умереть, уснуть»;

Прямо скажем, на первый взгляд получается какая-то однобокая трактовка, причём, совершенно лишённая для нас привычной логики. А мы зачастую всё ещё считаем, что Гамлет – персонаж героический, «благородный», как называет его в конце пьесы Лаэрт. («Простим друг друга, благородный Гамлет..»). Здесь же выходит, что Принц не может отделаться от навязчивой суицидальной идеи, какое уж тут благородство, какая борьба за справедливость, если борьба за эту самую справедливость имеет лишь одну привлекательную перспективу: забыться смертным сном. И ни о каком торжестве добра над злом и речи нет.

Так ли это на самом деле? Насколько соответствует логика наших рассуждений замыслу автора, идейному наполнению образа Гамлета? Попробуем разобраться. Почему Гамлет, одержимый идеей отмщения королю Клавдию за смерть отца, даже не рассматривает возможности победы над злом? Почему для Принца сама проблема активного, так сказать, «вооружённого» противостояния злу приравнивается к самоубийству, которое здесь же и отвергается им из соображений христианской морали? («Так, совесть всех нас в трусов превращает…») Где искать ответы на эти вопросы? В самом монологе «Быть или не быть» вопрос только поставлен, но ответа на него не даётся. Но даже и сама постановка вопроса вызывает у нас недоумение.

Все эти многочисленные «почему?» остаются без ответа, если смотреть на пьесу Шекспира и на образ Гамлета с точки зрения нашей сегодняшней обмiрщённой морали. Мы не учитываем, что Шекспир жил и творил 400 с лишним лет назад, когда в современном ему обществе преобладали принципы христианской нравственности, и никакой речи о проповеди суицида у шекспировских героев и быть, конечно, не могло. Проблему непонимания основной мысли центрального монолога Гамлета следует, очевидно, искать в том, что наши сегодняшние нравственные критерии оценки тех или иных событий и человеческих поступков слишком разошлись с критериями оценки шекспировских времён, слишком от них отличаются, вплоть до полного непонимания нами мотивов, которыми руководствовались персонажи пьес Шекспира XVI века.

Встав на позицию христианской морали, мы найдём и ответы на поставленные вопросы. Ответ на проблему «быть или не быть» даётся автором в последней сцене пьесы, когда умирающий Гамлет, обращаясь к Горацио, говорит:

«…Я мёртв, Горацио,
Но ты живи, чтобы историю мою поведать
Недовольным».

В переводе Пастернака это место звучит так:

«…Всё кончено, Гораций.
Ты жив. Расскажешь правду обо мне
Непосвящённым».

Читать еще:  Кто из великих математиков писал стихи и прозу

В переводе Лозинского – следующим образом:

«…Горацио, я гибну;
Ты жив; поведай правду обо мне
Неутолённым».

В оригинале читаем:

“…Horatio, I am dead;
Thou livest; report me and my cause aright
To the unsatisfied”.

Если принять первый вариант перевода
«…чтобы историю мою поведать
Недовольным»,
то всё встаёт на свои места, а именно, получается, что история Принца Датского рассказана в назидание «недовольным». Кто такие «недовольные» в контексте пьесы? Прежде всего, сам Гамлет. Он недоволен существующим положением вещей, рвётся наказать зло, причём, знает, что делать этого нельзя (христианская нравственность этого не допускает. Vengeance is Mine, I will repay / Мне отмщение, Аз воздам), поэтому-то и в монологе бунт равносилен самоубийству, и совесть Гамлета тут же его и обличает в грехе подобного помысла. Оттого и монолог Гамлета заканчивается репликой:

«Прекрасная Офелия! В твоих молитвах, нимфа,
Помяни грехи мои».

Другими словами, историей своей жизни Гамлет призван свидетельствовать таким же, как он сам «недовольным», что всякий бунт против зла обречён, что зло побеждается не злом, а совсем другими методами (победой греха и зла в самом себе, смирением своей гордыни, смирением страстей, одним словом, методами духовного, а не материального порядка). Тогда и вопрос, поставленный Гамлетом в центральном монологе «быть или не быть», получает однозначный ответ: «больше доблести» в том, чтобы терпеть «гнёт яростной судьбы», а не бунтовать против него по-детски, «вооружившись против моря бед». Такое «вооружённое восстание» неизбежно приводит к плачевному концу, что и засвидетельствовал нам своей жизнью и смертью Гамлет.

Вот такой неожиданный ответ на извечный гамлетовский вопрос: «быть или не быть?», «жить или не жить?». Жить – значит искать духовные методы борьбы со злом, не жить – значит бунтовать и впадать в безсильную истерику. Думаю, что ответ Шекспира-Гамлета однозначный, — ЖИТЬ!

«Гамлет»: краткое содержание, анализ трагедии Шекспира

Одно из наиболее влиятельных произведений мировой литературы и самое популярное произведение Уильяма Шекспира — «Гамлет». Краткое содержание пьесы помогает понять драматическую коллизию и перипетии сюжета. Произведение уже несколько веков входит в репертуар самых известных мировых театров. Расскажем о нем подробнее.

«Гамлет»: краткое содержание

Уильям Шекспир «Гамлет» написал в начале XVII века. Произведение считают самой длинной пьесой драматурга. В оригинале в нем 30557 слов. Пьеса состоит из пяти актов. Чтобы понять пьесу «Гамлет» в сокращении, необходимо знать ее персонажей.

Вот ключевые из них:

  • Гамлет — принц датский.

Он сын покойного короля и племянник ныне правящего властителя. В начале пьесы зритель узнает, что Гамлет одержал победу над норвежцами, чем обеспечил государству некие земли. Сын покойного короля Фортинбраса не признал поражения и готовится к новой войне, в которой Гамлету предстоит сыграть важную роль.

Брат покойного короля, который унаследовал престол и женился на матери Гамлета. По ходу развития сюжета принц датский пытается выяснить, причастен ли король к гибели его отца. Клавдий, в свою очередь, хочет понять причину безумия Гамлета.

  • Офелия.

Дочь королевского советника Полония, за которой ухаживал Гамлет. Вопреки советам отца и брата Лаэрта, принимала внимание принца, что стоило ей психического здоровья.

Мать Гамлета. После смерти мужа вышла замуж за Клавдия. По мере развития сюжета ни разу не проявила чувств ни к новому супругу, ни к сыну.

Персонаж, который заставляет принца действовать. Гамлет вначале верит всему, что говорит призрак, затем сомневается, считая его дьяволом. Лишь убедившись в правдивости его слов, начинает мстить. Призрак проявляет человеческие качества, призывая принца не мстить Гертруде.

Вот краткий пересказ «Гамлет» по актам:

Краткое содержание «Гамлета» следует начать с завязки сюжета. Дания ожидает нападения норвежцев во главе с сыном покойного Фортинбраса. Часовые на башне замка видят призрака и сообщают о нем Горацио — другу принца. Тот, убедившись в правдивости слов стражников, решает поведать о происшествии Гамлету. Он считает, что это предзнаменование несчастий, ожидающих страну.

На королевском совете Клавдий сообщает о намерении жениться на Гертруде. Это вызывает возмущение Гамлета, поскольку со смерти отца прошел лишь месяц. Он произносит слова о женском коварстве. Король отправляет сына Полония Лаэрта во Францию и высказывается против того, чтобы принц вернулся учиться в университет.

Полоний и Лаэрт не советуют Офелии связываться с Гамлетом, аргументируя тем, что его ухаживания не обязательно закончатся браком.

Гамлет встречается с призраком, который рассказывает о том, что был убит Клавдием, и призывает к мести. Принц сообщает друзьям, что намерен вести себя как сумасшедший.

Краткое содержание «Гамлет» продолжает рассказ о безумном поведении принца. Офелия жалуется отцу на странности Гамлета. Полоний решает, что принц сошел с ума от любви к дочери.

Королевская чета решает пригласить бывших соучеников принца, чтобы те узнали причину его странного поведения. Тем временем из-за границы приходит новость о том, что норвежская угроза миновала.

Гильденстерн и Розенкранц — друзья Гамлета — приглашают в замок артистов. Принц просит их разыграть сцены из произведений об убийствах и в конце — небольшую сцену его собственного сочинения. Он сомневается в словах Призрака, подозревая, что к нему приходил не отец, а дьявол, но решает проследить за поведением Клавдия.

Пересказывая третий акт пьесы «Гамлет» кратко, необходимо упомянуть о ряде событий. Друзья сообщают правящей чете, что не смогли понять причины поведения принца. Король и Полоний решают добыть информацию самостоятельно и тайно наблюдают за встречей Гамлета и Офелии. Герой размышляет о самоубийстве и произносит знаменитый монолог «Быть или не быть». Зная, что за ним следят, принц советует Офелии уйти в монастырь.

Актеры разыгрывают сцену, написанную Гамлетом. Содержание расстраивает Клавдия. Тот молится, прося прощение Бога за братоубийство. Гамлет наблюдает за происходящим, но решает не мстить. Он уверен, что, погибнув во время молитвы, король попадет в рай.

Гертруда решает поговорить с сыном и приглашает его к себе в комнату. Полоний прячется за ковром. Принц обвиняет мать в оскорблении памяти покойного отца. Королева решает, что Гамлет убьет ее.

Полоний из-за ковра зовет стражу. Принц, решив, что слышит голос короля, прокалывает шпагой ковер и убивает советника. Появляется Призрак, который просит принца проявить милосердие к матери. Королева его не видит и убеждается в безумии сына.

Фото: en.wikipedia.org: UGC

  • Акт IV.

«Гамлет», краткое содержание четвертого акта которого рассказывает о событиях после гибели Полония, продолжается нарастанием противостояния. Клавдий решает отправить племянника в Англию, где его убьют.

Гамлет встречает солдат, идущих воевать за землю, которая, по их словам, ничего не стоит. Принц удивляется человеческой неспособности уладить пустяковые противоречия и корит себя за нерешительность в осуществлении мести.

В страну возвращается Лаэрт, который желает отомстить за отца. Король убеждает его в том, что единственный виновник случившегося — Гамлет. Офелия сходит с ума и бросается в реку.

Трагическую пьесу написал Шекспир. «Гамлет», краткое содержание которого заканчивается трагической развязкой, продолжается сценой похорон Офелии.

Могильщики рассуждают о том, достойно ли хоронить на кладбище самоубийц, Гамлет — о тщетности бытия, которое превращается в прах. Лаэрт просит похоронить его вместе с сестрой. Принц высмеивает это желание. Между ними начинается потасовка, которую разнимает король.

Он договорился с Лаэртом, что тот вызовет принца на поединок и будет сражаться клинком, кончик которого отравлен. Поэтому незапланированный конфликт с неизвестным исходом ему не нужен.

Гамлет рассказывает Горацио о том, как на корабль, который вез его в Англию, напали разбойники и доставили его в Данию.

Посланник короля сообщает о необходимости поединка с Лаэртом. Принц чувствует неладное, но приходит на поединок. Перед сражением он просит у соперника прощения. Король, решив действовать наверняка, отравляет вино.

Во время поединка принц ранен отравленной шпагой. После чего противники меняются оружием, и Лаэрт понимает, что попал в ловушку. Гертруда пьет отравленный напиток. Раненный Лаэрт признается, что во всем виноват король. Гамлет убивает Клавдия.

Перед смертью он просит Горацио рассказать миру правду о нем и признает право Фортинбраса на королевский престол. Тот приказывает похоронить принца с почестями.

Пьеса «Гамлет», сокращение которой позволяет понять смысл написанного, заканчивается гибелью основных персонажей.

Фото: en.wikipedia.org: UGC

«Гамлет»: анализ произведения

Трагедия «Гамлет» по сей день вызывает споры у искусствоведов. Вот на какие особенности произведения обращают внимание специалисты:

  • История и замысел.

Пьеса «Гамлет» вызывает споры потому, что существует в нескольких вариантах, которые были изданы в начале XVII века. Их содержание отличалось, поэтому споры о том, каким был изначальный текст, не утихают.

Исследователи нашли в произведении отсылки к римским легендам и скандинавским сагам. Существует утверждение о том, что существовала пьеса «Ур-Гамлет» (от немецкого Ur — ‘оригинальный’), написанная английским драматургом Томасом Кидом в конце 80-х годов XVI века. Текст произведения не сохранился.

По мнению некоторых исследователей, написал оригинальную пьесу «Гамлет» Шекспир, а предположение о тексте Кида — это не более чем гипотеза.

  • Тема и конфликт произведения.

Основная тема произведения — вопрос о цене власти. Достойна ли она того, чтобы ради нее пойти на преступление и совершить грех братоубийства? Помимо этого, автор поднимает вопросы о том, что ложь рано или поздно будет раскрыта, а предатели — наказаны.

Еще одна важная тема, которую затрагивает произведение, — это цена мести. Герой решает мстить всем виновным. Ради этого идет на конфликт с родственниками, отвергает любящую его девушку. В какой-то момент даже Призрак отца, призвавший к мести, просит героя остановиться и пожалеть мать.

Заканчивается месть печально. Все персонажи погибают, а трон занимает Фортинбрас, против которого герои боролись в начале произведения.

  • Жанр и особенности композиции.

«Гамлет», сюжет которого раскрывает тему мести, написан в жанре трагедии. Композиция построена в соответствии с канонами драматургии:

  1. Экспозиция, знакомящая зрителя с персонажами.
  2. Завязка, рассказывающая о встрече героя с Призраком, который призывает к мести.
  3. Нарастание событий, в ходе которых обостряются конфликты между героями и принц приближается к осуществлению задуманного.
  4. Кульминация, в результате которой герой подтверждает опасения о виновности Клавдия и убивает королевского советника.
  5. Развязка — гибель ключевых персонажей.

Шекспир «Гамлет» задумал не только как рассказ о событиях, но и как философское произведение. Поэтому действие разбавлено рассуждениями персонажа о смысле бытия, бренности жизни, человеческой природе и другими.

  • Главный герой.

Ответ на вопрос, кто такой Гамлет, знают даже те, кто не читал произведение и не видел его постановку. А вот интерпретации поведения персонажа за несколько веков существенно менялись.

В нем видели героя античной трагедии и человека, страдающего от психологических комплексов. Из образованного юноши и успешного воина он превращается в безумца, который одержим местью. Он теряет любимую, друзей, связь с реальностью и, в конце концов, погибает. Месть не приносит ему ни облегчения, ни удовлетворения.

Фото: en.wikipedia.org: UGC

Пьеса Шекспира много веков не теряет актуальности, поскольку затрагивает глубинные основы человеческой природы, раскрывает вопросы о власти, мести, значении дружбы и важности любви.

Уникальная подборка новостей от нашего шеф-редактора

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector