0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Чем отличаются стихи державина от ломоносова

Сопоставление оды Ломоносова и Державина

Сопоставление оды Ломоносова и Державина

Ода — лирическое произведение, зародившееся в римской и греческой поэзии, посвященное затрагиваются важные темы религиозно-философского содержания. В XVIII веке в России появились первые одические произведения, которые были адресованы правителям государства.

Михаил Васильевич Ломоносов является ярким представителем эпохи классицизма, для оды Ломоносова характерно строгое следование разработанной системе художественных норм, «торжественный» возвышенный язык, гиперболизация, употребление различных тропов и художественных приемов. Следуя требованиям общества, Ломоносов в своих произведениях затрагивал общественные гражданские темы — патриотизм, героизм, величие отечества.

Учитель проверяет на плагиат? Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей! Напишем в течение дня!

Связаться с нами:

В оде «На день восшествия на престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» (1748 год), поэт так говорит о своей стране и о государыне:

«Заря багряною рукою От утренних спокойных вод Выводит с солнцем за собою Твоей державы новый год. Благословенное начало Тебе, богиня, воссияло. И наших искренность сердец Пред троном вышнего пылает, Да счастием твоим венчает Его средину и конец…»,

«Когда в отеческой короне Блеснула на российском троне Яснее дня Елисавет; Как ночь на полдень пременилась, Как осень нам с весной сравнилась, И тьма произвела нам свет…»,

«Единым гласом все взываем, Что ты защитница и мать, Твои доброты исчисляем, Но всех не можем описать…».

Для Ломоносова образ Елизаветы сравним с образом Бога, в ней он видит величие, славное будущее для своего отечества. «Высокими» словами, употребляя множество метафор, поэт восславляет императрицу, благодаря которой в стране наступает день на смену ночи — известно, что Елизавета, как и Ломоносов, стремились к всеобщему просвещению — сравнение учения и невежества.

Ломоносов в своих произведениях часто затрагивал религиозно-философские темы. Так, перелагая псалмы, поэт нашел новый способ выражать свои философские размышления — через сюжеты песнопений. Человек для Ломоносова — тот, кто героически сражается с врагом, но в то же время, бессилен против стихии. В оде «Утреннее размышление о Божием величестве» поэт показывает человека:

«Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен!»

Прием гиперболизации помогает читателю изумиться силам природы, однако, человек не просто безвольное существо, та сила просвещения, которая движет вперед страну, так же оказывается спасительной для того, кто наделен разумом и желанием учиться:

«Творец, покрытому мне тьмою Прости премудрости лучи И что угодно пред тобою Всегда творити научи…»

Гавриил Романович Державин продолжил традиции классицизма — создавал свои произведения по известным строгим канонам. В его первых поэтических произведениях можно найти все черты, характерные одам — тематика восхваления известных людей, «высокий» слог, использование множества художественных приемов (метафоры, гиперболы, сравнения). В оде «На смерть князя Мещерского» Державин затронул тему смерти, которая является вселенским законом: «На то, чтоб умереть, родимся; Без жалости всё смерть разит: И звезды ею сокрушатся, И солнце ею порушатся, И всем мирам она грозит».

Однако последующие одические произведения Державина отличаются от классической оды. Тематика произведений осталась прежней — посвящение правителям, значимым событиям истории, но язык, которым теперь излагались мысли, был иным — более личным. В оде «к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице», посвященной Екатерине II, поэт использует доверительный шутливый тон, с которым автор обращается к своей героине:

«Мурзам твоим не подражая, Почасту ходишь ты пешком, И пища самая простая Бывает за твоим столом»,

«Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна, Как летом вкусный лимонад»,

«Не слишком любишь маскарады, А в клоб не ступишь и ногой; Храня обычаи, обряды, Не донкишотствуешь собой».

Державин продолжает затрагивать темы патриотизма, героизма, темы религиозно-философские, но создает свои произведения, смешивая поэзию с жизнью — так появляются новые литературные жанры — сатирические, шутливые произведения. В одах Державина впервые можно увидеть личность автора — лирический герой, в котором читатель может разгадать самого поэта.

Державин не мог более подражать своим поэтическим кумирам и учителям, так как находился в постоянном поиске новых форм выражения мыслей. Его произведения теперь несут более личный характер — человек у Державина обладает индивидуальностью, привычками, которые становятся важными для понимания самого мироздания.

Оды Ломоносова являются образцовыми произведениями жанра, тогда как Державин открыл новые лирические жанры, расширив границы классицизма. Темы, над которыми размышляли поэты, оставались прежними, но Державин искал новые формы для выражения, смешивая разговорную речь и «высокий» слог, обращаясь к повседневной жизни, как к источнику вдохновения.

  • Автор: Г. Р. Державин, М. В. Ломоносов
  • Произведение: Бог, Утреннее размышление о божием величестве
  • Это сочинение списано 79 226 раз

Духовные оды Ломоносов создавал как философские произведения. В них поэт перелагал Псалтырь, но только те псалмы, которые близки его чувствам. При этом Ломоносова привлекало не религиозное содержание духовных песнопений, а возможность использовать сюжеты псалмов для выражения мыслей и чувств философского и отчасти личного характера. Известно, что Ломоносову приходилось отстаивать свои взгляды в жестокой борьбе с псевдоучеными, с религиозными фанатиками. Поэтому в духовных одах развиваются две основные темы – несовершенство человеческого общества, с одной стороны, а с другой – величие природы. Ломоносов видит, что живет в злом мире, что окружен врагами – мелкими льстецами, интриганами, корыстолюбцами, которые завидовали его гению:

Десница их сильна враждою,

Уста обильны суетою;

Скрывает в сердце злобный ков.

И все‑таки он не падает духом, а надеется побороть зло, потому что за поэтом – истина и справедливость. Личная тема возвышается у Ломоносова до общефилософского обобщения – человек повсюду борется со злом. В духовных одах Ломоносов восхищен величием природы и одновременно испытывает «пиитический ужас» перед ней. Эти два чувства – остро и священный трепет – рождают «парение мысли». Поэт стремится постичь внутреннюю гармонию природы и преклоняется перед ее мощью. Он хочет понять законы природы:

И бездне положил предел,

И ей свирепыми волнами

Стремиться доле не велел?

В «Утреннем размышлении о божием величестве» Ломоносов в зримой картине запечатлел солнце, представившееся взору в упор взглянувшего на него человека:

Там огненны валы стремятся и не находят берегов;

Там вихри пламенны крутятся,

Борющись множество веков;

Там камни, как вода, кипят,

Горящи там дожди шумят.

Стихийная диалектика в этом описании проявилась с удивительной силой. Нанизывание контрастных сопоставлений самого малого и грандиозного передает гиперболизм переживаний человека, изумленного гармонией и стихийной творческой мощью природы:

Песчинка как в морских волнах,

Как мала искра в вечном льде,

Как в сильном вихре тонкий прах,

В свирепом как перо огне,

Так я, в сей бездне углублен,

Теряюсь, мысльми утомлен!

Но, испытывая восторг и священный ужас, Ломоносов в духе века просвещения изображает человека не бессильным созерцателем, подавленным и сникшим. В Духовных одах проходит иная тема: человеку даны разум, мысль, и он хочет проникнуть в тайны природы. Когда Ломоносов написал «Теряюсь, мысльми утомлен!», то он имел в виду не растерянность человека, опустившего руки, а недостаточность знаний для объяснения всемогущества природы. Он «мысльми утомлен», потому что твердо верит в познаваемость мира, но еще не может светлым умом постичь законы Вселенной. Поэта постоянно влечет пафос знания:

Прости премудрости лучи

И что угодно пред тобою

Всегда творити научи…

Могущество светлого разума несомненно для Ломоносова и в будущем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьезные изыскания, за развитие просвещения. Ученый посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Неподдельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе Стекла». Эта эпистола, принадлежащая к жанру «дидактической поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам ученых, и стекло выступает свидетельством победы науки над природой. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта‑ученого воплощают строки этого произведения. Ломоносов передает пафос научных открытий и восхищение их практическими результатами. Его интересует не изложение научных теорий, хотя поэт не избегает традиций своего времени, а поэтическая сторона науки – вдохновенное творчество и полет фантазии, дарящие человеку наслаждение богатствами природы и возможность разумного их использования. Примечательно, что в оде Державина «Бог» тоже воспевается могущество человеческого разума. Ломоносов! Вот кто стал для Державина подлинным образцом стихотворца! Служа в Преображенском полку, молодой поэт пробовал создавать оды, подобные ломоносовским, но следовать поэтическим правилам Ломоносова было не так‑то просто: в возвышенный слог произведения, посвященного торжественному событию, у Державина то и дело врывались разговорные словечки, и требуемый для оды «высокий штиль» распадался. Унаследовав от Ломоносова гражданский пафос и широту поэтического кругозора, Державин обогатил оду сочетанием возвышенного слога с лирикой и сатирой, ввел в поэзию сельский и городской пейзаж, а прекрасное сумел увидеть в обыденном. Оду «Бог» Державин считал самым высоким своим созданием. Она произвела ошеломляющее впечатление на современников: впервые в русской поэзии бесконечный духовный мир простого смертного выразился столь грандиозно и столь задушевно‑пронзительно. Если воспользоваться словом Ломоносова, эти стихи воспевали «божие величество» в человеке. В их основании лежит мысль слишком гордая, чтобы не быть кощунственной. Неслучайно ода «Бог» вызвала протесты церковников. Это стихотворение переведено на многие языки мира. Без лиц, в трех лицах божества, Державин пояснял: «Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические, т. е.: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе совмещает».

Читать еще:  О чем стихи заболоцкого

7 класс. Творчество М. В. Ломоносова (1711–1765) и Г. Р. Державина (1743–1816)

В помощь школьнику. Вторая неделя сентября

Текст: Ольга Лапенкова

Даже те ученики, которые исправно проводят время наедине с книгой (или учатся в классе с углубленным изучением гуманитарных дисциплин), вряд ли назовут Ломоносова или Державина своими любимыми авторами. Длиннющие предложения, куча старинных слов, да еще и постоянные упоминания греческих и римских богов… Без комментариев такую лирику не осилишь, думает школьник, — так стоит ли стараться? А главное — неужели эти «древние» поэты не могли писать понятнее?

Охваченный праведным гневом, юный читатель часто не понимает культурно-исторического контекста. Всё дело в том, что в конце далекого XVII века — грубо говоря, еще триста лет назад — русской литературы в привычном нам понимании практически не существовало. Грамотных людей было мало, в основном дворяне и священники; крестьяне же не умели ни читать, ни писать. Но даже если богатый помещик и овладевал премудростями русского языка, в его распоряжении были только церковные книги — и, если повезет, экземпляр «Домостроя». Помните Митрофанушку, который в комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль» учился грамоте, заучивая богословские тексты?

  • Кутейкин (открывает часослов. Митрофан берет указку). Начнём благословясь. [Повторяй] за мною со вниманием. «Аз же есмь червь. »
  • Митрофан. «Аз же есмь червь. »
  • Кутейкин (учебным голосом). «А не человек».
  • Митрофан (так же). «А не человек».
  • Кутейкин. «Поношение человеков. »

В западных странах в том же XVII веке литературный процесс уже шел вовсю, но у нас-то «окно в Европу» еще никто не прорубил. Ситуация кардинально изменилась лишь с приходом к власти Петра I, так что в 1711 г. в Петербурге открылась первая типография, предназначенная для выпуска не только церковной, но и «светской» литературы. Но что в такой типографии было печатать? Немногочисленные литераторы писали либо духовные стихи и жизнеописания святых (наподобие «Повести о Петре и Февронии Муромских» Ермолая-Еразма), либо литературно обрабатывали старинные предания (так появилось «Сказание о Дракуле-воеводе») — вот, пожалуй, и всё. Чтобы воспитать отечественных прозаиков, поэтов и драматургов, требовались издания работ зарубежных классиков, — но где было взять подкованных переводчиков?

Тут-то и выступил на сцену Михаил Васильевич Ломоносов — первый российский автор, получивший образование за границей и заложивший фундамент, на котором выстроено, без преувеличения, всё колоссальное здание русской литературы.

«Архангельский мужик»

Историю жизни М. В. Ломоносова — или хотя бы основные ее события — знают, пожалуй, все. Он родился в Архангельской области в простой крестьянской семье; отец, державший грузовое судно, надеялся вырастить из него помощника по хозяйству, но мальчик рвался учиться. Несмотря на происхождение, он сумел выучиться русскому языку — и захотел освоить еще и латынь; родные, разумеется, «мечтателя» не поддержали. Тогда, в 1731 году, 19-летний юноша сбежал из дома и прибыл в Москву, где поступил в Славяно-греко-латинскую академию, основанную одним из немногочисленных творческих людей XVII века — поэтом Симеоном Полоцким.

Заслужив диплом и оказавшись в числе лучших учеников, Ломоносов получил возможность поступить в Академию наук и художеств в Санкт-Петербурге — и, снова отличившись, уехал продолжать образование в Германию. Михаил Васильевич стал первым русским студентом, который побывал в Европе и вернулся домой. Но он не просто вернулся, а бросил все свои силы на развитие отечественной науки. Будучи «универсальным человеком», Михаил Васильевич внес огромный вклад в развитие физики и химии, ботаники и геологии, живописи и историографии — и, конечно, поэзии. Но как и о чем писать, если вся русская литература — это, считай, белый лист?

Выбор Ломоносова оказался беспроигрышным: он принял решение «отталкиваться» от древнеримской и древнегреческой литературы. Как минимум потому, что во всей Европе эти произведения — от сборников мифов до трагедий и комедий — уже давно стали классическими, а отечественному читателю только предстояло с ними познакомиться. Именно поэтому в лирике Ломоносова так много непонятных имен и названий. Посмотрим, как это работает, на примере стихотворения «Я знак бессмертия себе воздвигнул», которое является вольным переводом оды древнеримского поэта Горация:

  • Я знак бессмертия себе воздвигнул
  • Превыше пирамид и крепче меди,
  • Что бурный аквилон сотреть не может,
  • Ни множество веков, ни едка древность.
  • Не вовсе я умру; но смерть оставит
  • Велику часть мою, как жизнь скончаю.
  • Я буду возрастать повсюду славой,
  • Пока великий Рим владеет светом.
  • Где быстрыми шумит струями Авфид,
  • Где Давнус царствовал в простом народе,
  • Отечество мое молчать не будет,
  • Что мне беззнатный род препятством не был,
  • Чтоб внесть в Италию стихи эольски
  • И первому звенеть Алцейской лирой.
  • Взгордися праведной заслугой, муза,
  • И увенчай главу дельфийским лавром.
  • 1747

Вооружимся стопкой энциклопедических словарей, найдём толкование каждого непонятного слова и выясним, что:

  • •аквилон — «сильный северный ветер, который древние называли так по его быстроте, подобной полету орла»;
  • •Авфид — река на юге Италии;
  • •Давнус — царь Апулии, страны, где родился Гораций (сегодня это, опять же, юго-восток Италии);
  • •стихи эольски — стихи, названные так «по наименованию одного из греческих племен», то есть созданные в Древней Греции;
  • •Алцейская лира — лира Алкея, греческого поэта, жившего в VI веке до н. э.;
  • •муза — «в древнегреческой мифологии одна из богинь, покровительствовавших наукам и искусствам», некое волшебное существо, помогающее поэту или писателю;
  • •дельфийский лавр — венок, которым в Древней Греции награждали победителя Пифийских игр, то есть лучшего певца или музыканта.

Итак, смысл стихотворения в следующем: лирический герой — древнеримский поэт, очевидно, сам Гораций — по праву гордится своими произведениями и понимает, что они сохранят его имя в веках лучше любого памятника. Герой уверен, что земляки всегда будут читать его стихи; основную же свою заслугу автор видит в том, что он «перенял» у древних греков приемы их классической поэзии и как бы «перенес» их в родную Италию.

Но почему же этот перевод считают авторским, то есть «собственным» произведением Михаила Васильевича? Да потому, что за фигурой Горация явственно проступает сам Ломоносов. «Мне беззнатный род препятством не был» — это не только про древнеримского поэта, который действительно не мог похвастаться «высоким» происхождением, но и про крестьянского юношу из Архангельска, который пришел в Москву, чтобы учиться.

Итак, стихи Ломоносова действительно современному читателю не очень-то понятны, — но без его трудов не было бы ни Пушкина, ни Лермонтова, ни Толстого и Достоевского, ни любого другого российского классика.

Г. Р. Державин

Продолжателем дела М. В. Ломоносова стал Гавриил Романович Державин, который родился на тридцать лет позже и «отталкивался» не только от древних греков и римлян, но и от произведений славного соотечественника. Этот автор уже пошел по пути некоторого «упрощения» русского литературного языка; он по-прежнему писал для образованных дворян, но старался творить так, чтобы его работы были понятны и начинающим читателям. Только сравните «Памятник» Ломоносова и державинское произведение на ту же тему:

  • Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,
  • Металлов твёрже он и выше пирамид;
  • Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,
  • И времени полёт его не сокрушит.
  • Так! — весь я не умру, но часть меня большая,
  • От тлена убежав, по смерти станет жить,
  • И слава возрастёт моя, не увядая,
  • Доколь славянов род вселенна будет чтить.
  • Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,
  • Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;
  • Всяк будет помнить то в народах неисчётных,
  • Как из безвестности я тем известен стал,
  • Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
  • О добродетелях Фелицы возгласить,
  • В сердечной простоте беседовать о боге
  • И истину царям с улыбкой говорить.
  • О муза! возгордись заслугой справедливой,
  • И презрит кто тебя, сама тех презирай;
  • Непринуждённою рукой неторопливой
  • Чело твоё зарей бессмертия венчай.
  • 1795
Читать еще:  Какой подарок сделать девушке на день влюбленных чтобы она тебя простила стихи

Здесь, конечно, тоже хватает старославянизмов (одна только строка «доколь славянов род вселенна будет чтить» чего стоит) и непонятных словечек. Например, «Рифей» — это «удалённые северные горы в греческой мифологии, которые иногда отождествляются с Уралом», а Фелица — богиня успеха и счастья в древнеримской мифологии, но здесь под этим именем «скрывается» Екатерина II. Но, согласитесь, читать Державина уже намного проще, чем Ломоносова.

Семиклассникам из всего творчества Гавриила Романовича известно в основном два стихотворения — грозная сатира «Властителям и судьям» и пессимистичное размышление «Река времён в своём стремленьи. », главная мысль которого как бы спорит с «Памятником»:

  • Река времён в своём стремленьи
  • Уносит все дела людей
  • И топит в пропасти забвенья
  • Народы, царства и царей.
  • А если что и остаётся
  • Чрез звуки лиры и трубы,
  • То вечности жерлом пожрётся
  • И общей не уйдет судьбы.
  • 1816

Однако не будем забывать, что Гавриилу Романовичу не был чужд и юмор. Не пожалейте времени, чтобы прочитать ещё одно стихотворение, пусть оно и не входит в школьную программу:

  • Не сожигай меня, Пламида,
  • Ты тихим голубым огнем
  • Очей твоих; от их я вида
  • Не защищусь теперь ничем.
  • Хоть был бы я царём вселенной,
  • Иль самым строгим мудрецом, —
  • Приятностью, красой сраженный,
  • Твоим был узником, рабом.
  • Всё: мудрость, скипетр и державу
  • Я отдал бы любви в залог,
  • Принёс тебе на жертву славу
  • И у твоих бы умер ног.
  • Но, слышу, просишь ты, Пламида,
  • В задаток несколько рублей:
  • Гнушаюсь я торговли вида,
  • Погас огонь в душе моей.
  • 1770

На диво остроумный и вечно актуальный сюжет: молодой человек обещает осыпать любимую всем золотом мира, чуть ли не звезду с неба достать, — но стоит ей попросить немного денег в долг, как любовь тут же проходит; всё, «погас огонь в душе моей»!

Так что, читая произведения поэтов XVIII века, не судите их слишком строго. И поразмыслите вот о чем: первобытные люди, какими их рисуют в учебниках истории — толпятся себе в пещере, на плечах шкуры, в руках дубинки, — кажутся нам, конечно, очень смешными; но где бы мы сейчас были, если бы один гений из их числа не изобрел колесо?

Духовные оды Ломоносова и ода Бог Державина

Поэзия Г.Р. Державина – одно из самых значительных явлений в русской литературе ХVIII века. Поэтический диапазон Державина необыкновенно широк. В его творчестве создается образ достойного гражданина и просвещенного правителя, сатирически обличаются высокопоставленные чиновники, утверждаются идеалы патриотизма и служения отечеству, прославляется героизм русских воинов. Во всем он поэт со своим лицом, со своей программой, со своей правдой. Он смело идет на разрушение привычных уже для его времени норм классицизма и создает свою особую поэтическую систему.

Но, разумеется, не только общественно-политические проблемы волновали поэта, не только о сильных мира сего, о важнейших государственных вопросах его стихи, и не только в этом сказалось его новаторство. Поистине сама жизнь во всем ее разнообразии и богатстве входит в художественный мир Державина. Особенно в позднем творчестве он все чаще задумывается о глубинных основах бытия.

Чтобы до конца понять Державина, нужно обратиться к его философским раздумьям о мире и человеке. Для этого попробуем внимательно прочитать стихотворение, названное словом, которое, если верить «Запискам» Державина, было первым произнесенным мальчиком Гаврилой, когда ему исполнился всего лишь год, – это «Бог».

Философская ода «Бог», которая создавалась в 1780–1784 годах, определяет основы миросозерцания поэта, его представления о мироздании и человеке как составной его части.

Ко времени создания этого своеобразного поэтического манифеста Державину было уже 41 год. Прожитая жизнь и многолетний опыт творчества послужили ему опорой для создания этого важнейшего его произведения.

Даже если собрать все, что сказано в мировой поэзии о Боге, эта ода будет заметной, если не лучшей. Безусловно, создавая свою оду, Державин опирался на богатый опыт мировой литературы, особенно на библейские псалмы Давида. Но в его произведении отразились и традиции отечественной литературы, осмысливающей философские проблемы, – это были духовные оды Ломоносова «Вечернее» и «Утреннее размышление о Божьем величестве». В своем «Утреннем размышлении…» Ломоносов пишет:

От мрачной ночи свободились

Поля, бугры, моря и лес,

И взору нашему открылись,

Исполнены твоих чудес.

Там всякая взывает плоть:

«Велик Зиждитель наш Господь!»

В державинской оде мы также слышим хвалу величию Божьего творения:

Измерить океан глубокий,

Сочесть пески, лучи планет

Хотя и мог бы ум высокий –

Тебе числа и меры нет!

Не могут духи просвещенны,

От света твоего рожденны,

Исследовать судеб твоих:

Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,

В твоем величьи исчезает,

Как в вечности прошедший миг.

В то же время именно по сравнению с духовными одами Ломоносова державинская ода выглядит особенно оригинальной как по мысли, так и по форме. Ведь мысль, чувство, воображение поэта обращены не только к Божьему миру, но и вглубь души:

Но ты во мне сияешь

Величеством твоих доброт;

Во мне себя изображаешь,

Как солнце в малой капле вод.

У Ломоносова в его одах «Вечернее» и «Утреннее размышление о Божьем величестве» человек – творец и исследователь, титан-первооткрыватель:

Но где ж, натура, твой закон?

С полночных стран встает заря!

Не солнце ль ставит там свой трон?

Не льдисты ль мещут огнь моря?

Се хладный пламень нас покрыл!

Се в ночь на землю день вступил!

В державинской оде – человек постигает загадку своей природы и таким путем открывает для себя весь внешний Божий мир и самого Творца:

Частица целой я вселенной,

Поставлен, мнится мне, в почтенной

Средине естества я той,

Где кончил тварей ты телесных,

Где начал ты духов небесных

И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества,

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб – я червь – я Бог!

В оде Державина человек оказывается противоречив по своей природе: он не только «умом повелевает громам», но и «телом истлевает в прахе»; он не только «царь» и «Бог», но также «червь» и «раб».

Ломоносов хочет проникнуть за грань непознанного:

Творец, покрытому мне тьмою

Простри премудрости лучи,

И, что угодно пред Тобою,

Всегда творити научи.

Державин готов принять Бога и Человека в их естественной данности, где соединено материальное и духовное, временное и вечное, высокое и низкое, индивидуальное и всеобщее:

Твое созданье я, Создатель!

Твоей премудрости я тварь,

Источник жизни, благ податель,

Душа души моей и царь!

Твоей то правде нужно было,

Чтоб смертну бездну преходило

Мое бессмертно бытие;

Чтоб дух мой в смертность облачился

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! – в бессмертие твое.

Державин не разгадывает тайну такого соединения – он ее обнаруживает опытом и воображением, осознает мыслью и чувствует сердцем. Вот почему он не просто изливает стихами религиозный восторг не просто философствует, а «в сердечной простоте беседует о Боге».

И оказывается, что, если собрать в душе все, что мы уже знаем о Боге и о себе, этого достаточно для ответа на важнейшие вопросы жизни. Материальное, временное, ничтожное – лишь форма проявления великого, вечного и духовного. Таков Бог – таков и человек, отражающий Бога в себе, «как солнце в малой капле вод». А потому так высока должна быть и самооценка человека, и его требования к самому себе. Этому учат нас великие русские поэты-философы, среди которых Ломоносов и Державин по праву занимают свое место.

Сравнительный анализ стихотворения «Памятник»

МОУ «Малодербетовская гимназия имени Б.Б. Бадмаева»

Сравнительный анализ стихотворения «Памятник»

(Ломоносов М.В., Державин Г.Р., Пушкин А.С.)

Секция: гуманитарная (литературоведение)

ученик 9 «а» класса МДГ

Санджиев Мингиян Александрович

Руководитель:

Болдырева Г.Д., учитель МДГ

Три «Памятника» в русской литературе

а) «Памятник» Ломоносова М.В.

б) «Памятник» Державина Г.Р.

в) «Памятник» Пушкина А.С.

3. Историческое бессмертие поэтов

Анализируя стихотворение «Памятник», показать творческий путь Ломоносова М.В., Державина Г.Р., Пушкина А.С.

При сравнении данных произведений трех великих поэтов умело использовать литературоведческие знания.

Обратить внимание на композицию «Памятника» (Ломоносов М.В., Державин Г.Р., Пушкин А.С.).

В «Памятниках» авторы оценивают свою роль в жизни общества, в творческой деятельности.

Показать историческое бессмертие произведений.

Тема памятника всегда занимала важное место в творчестве всех поэтов. В своих стихах они как бы выражали свое право на бессмертие. Используя данную тему, ученик 9 «а» класса Санджиев М. проследил творческий путь Ломоносова, Державина, Пушкина путем сравнительного анализа стихотворения «Памятник». В своей работе он умело использует знания по теории литературы, выделяет в текстах выразительные средства, обращает внимание на композицию произведения, определяет рифмы, размер стихотворения. При таком глубоком анализе, в котором использовались различные методы и приемы, ученик смог правильно, следуя правилам анализа сравнительного текста, показать роль поэта и поэзии в их творчестве.

Читать еще:  А что если стихи

Тема памятника всегда занимала важное место в творчестве всех поэтов. В своих стихотворениях они как бы выражали свое право на бессмертие. Три великих русских поэта Ломоносов М.В., Державин Г.Р., Пушкин А.С. написали произведения, в которых оценивали свое творчество, рассуждали о своих трудах жизни, о том, что они сделали для народа.

Ломоносов для создания своего «Памятника» взял в качестве образца оду древнеримского поэта Горация «Памятник». Державин опирался уже на произведение Ломоносова, но в отличие от первого стихотворения, написанного высоким стилем, второе звучит, как пишет Державин, «в забавном русском слоге». Пушкинский «Памятник» близок по своей теме и построению к одноименному стихотворению Державина, но Александр Сергеевич пишет его легким, практически воздушным языком, что делает его абсолютно не похожим на произведение Горация.

Рассмотрим более подробно каждое из этих стихотворений, проведем подробный анализ, сравним, сопоставим их. Что мы видим прежде всего?

Ломоносов М.В. в своем «Памятнике» пользуется высоким стилем. Торжественность звучанию придают слова: воздвигнул, превыше, возрастать, отечество, препятство, много слов и выражений греко-римского происхождения, из истории и мифологии:

аквилан (древнеримское название северо-восточного, иногда северного ветра).

алцейской лирой (Альцей (Алкей) — древнегреческий лирик VII века до н.э. писал на эолийском диалекте).

дельфийским лавром (В Дельфах находился главный храм Аполлона, священным деревом которого считался лавр).

Употребляет много устаревших слов: ни едка древность, жизнь скончаю, препятством не был, возгордился праведной заслугой. Они используются в литературе для воссоздания эпохи, которую описывает автор.

Читаем стихотворение «Памятник» М.В. Ломоносова.

Я знак бессметрия себе воздвигнул

Превыше пирамид и крепче меди,

Что бурный аквилон сотреть не может,

Ни множеством веков, ни едка древность.

Не вовсе я умру, но смерть оставит

Велику часть мою, как жизнь скончаю,

Я буду возрастить повсюду славой,

Пока великий Рим владеет светом.

Где быстрыми шумит струями Аворид,

Где Давиус царствовал в простом народе,

Отечество мое молчать не будет,

Что мне беззнатный род препятством не был,

Чтоб несть в Италию стихи эольски

И первому звенеть Алцейской лирой.

Взгордится праведной заслугой, муза,

И увенчай главу дельфийским лавром.

Двусложный размер — ямб придает нерифмованным строчкам стихотворения четкость, чеканность.

Если последний слог безударный, то это женская рифма. Мы видим это явление при разборе данного текста.

Каждый из трех поэтов говорит о своих взаимоотношениях с музой. Для Ломоносова муза — великая покровительница, награждающая его за «праведную заслугу». У Державина муза — это его верная подруга, с которой он на равных:

О муза! Возгордись заслугой справедливой,

И презрит кто тебя, сама так презирай.

А Пушкин в своей музе видит сподвижника в борьбе за справедливость:

Веленью божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспаривай глупца.

«Памятник» Державина и Пушкина близки по своему построению. Оба они написаны шестистонным ямбом с мужскими и женскими рифмами. В каждом четверостишии первая строчка рифмуется с третьей, вторая с четвертой, т.е. авторы используют перекрестную рифму, в отличие от стихотворения Ломоносова.

Оба поэта используют яркие, живые эпитеты: непокорный, нерукотворный, заветный, подлунный, великий, гордый, жестокий (Пушкин); чудесный, вечный, быстротечный, сердечный (Державин). Из других выразительных средств находим в текстах инверсию (обратный порядок слов):

Доколь славянов род вселенна будем чтить (Державин).

И долго буду тем любезен я народу. (Пушкин)

выделить наиболее важные по смыслу члены предложения;

выразить вопрос и усилить эмоциональную окраску речи;

связать части текста.

Особенно часто инверсия встречается в поэтической речи, где она не только выполняет указанные выше функции, но и может служить средством создания напевности, мелодичности.

Обратим внимание на метафору:

И тленья убежит

. Чувства пробуждал (Пушкин)

В забавном русском слоге (Державин)

Державин Г.Р., чтобы придать торжественность стихотворной речи, в последней строфе использует, как и Ломоносов, слова «высокого стиля» — чело, возгордись, возгласить, дерзнул, неисчетных, но несмотря ни на что, его муза человечна, справедлива.

Неторопливый ритм стихотворения соответствует важности темы. Автор размышляет о воздействии поэзии на современников и потомков, о праве поэта на движение и любовь сограждан. Основную свою заслугу видит в том, что мог «истину царям с улыбкой говорить», «беседовать о боге», «дерзнул» рассказать о добродетелях Екатерины не высоким, а простым слогом. Поэтический язык Державина менее архаичен, слова понятны, но все равно прокомментируем некоторые выражения:

тлен — гниение, разрушение, распад

доколь — до тех пор, пока

славянов род — русских

Рифей — название Уральских гор

возгласить — сказать

добродетель — положительное качество человека

Памятник — это творение, оставляемое потомкам, поэтому сравнение с пирамидами, металлом явно фигуральное, т.е. подразумевающее переносный смысл. Все это помогает утвердить мысль о важности творчества, о бессмертии художественных произведений.

Продолжим анализ текстов трех великих поэтов. Державин Г.Р. использует следующие эпитеты, обращаясь к памятнику: чудесный, вечный, Пушкин А.С. называет его нерукотворным, а Ломоносов М.В. пишет «Я знак бессмертия себе воздвигнул. ». Поэтому интонация у него более торжественная, звучит в высоком стиле.

За год до смерти, как бы подводя итог своей поэтической деятельности, осмысливая собственный творческий путь, Пушкин А.С. написал стихотворение «Памятник» (1836). Сюжет стихотворения составляет судьба поэта, осмысленная на фоне исторического движения. Стихи написаны как своеобразное подражание стихотворению Державина, которое, как мы уже говорили, является переделкой оды Горация, известной читателю по переводу Ломоносова.

Цитирую из текста:

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян и финн, и ныне дикой

Тунгус и друг степей калмык.

Выразительное средство, которое использует Пушкин в данном четверостишии, синекдоха (один из тропов, вид метонимии, состоящий в переносном значении с одного предмета на другой по признаку количественного между ними отношения).

Сущий в ней язык (т.е. народ)

Подбор слов, интонация отличаются торжественностью, возвышенностью, благодаря славянизмам: воздвиг, главою, тленья, велению. По интонации «Памятник» представляет собой торжественную речь народного поэта — гражданина.

В этих стихотворениях писатели обозначили границы своего творческого бессмертия, высказали его причины. Так, Пушкин, уже с первой строфы, подчеркивает народность своего творчества. Поэт «воздвиг» себе «нерукотворный памятник», который выше «Александрийского столпа». Потом Пушкин говорит о своем историческом бессмертии и предсказывает будущую известность своей поэзии. Он будет славен «доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит. ». Александр Сергеевич утверждает, что право на признание и любовь народа он заслужил, во-первых, человечностью своего творчества («чувства добрые я лирой пробуждал»), во-вторых, своей борьбой за свободу («в мой жестокий век восславил я свободу»).

Державин говорит о том, что его «бессмертие» должно было обеспечить художественное новаторство, то, что он «из безвестности тем известен стал», что «первый я дерзнул в забавном русском слоге. » писать о деятельности царей. Ломоносов пишет, что «. пока велкий Рим владеет светом», он будет жить в памяти народа.

Пушкин Александр Сергеевич

Я памятник себе воздвиг нерукотворный.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа,

Вознесся выше он главою непокорной

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспаривай глупца.

Державин Гавриил Романович

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полет его не сокрушит.

Так! — весь я не умру, но часть меня большая,

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава возрастет моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить.

Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector