0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Джон донн по ком звонит колокол стих

Джон Донн. По ком звонит колокол. Часть 1

Величайший поэт Англии — Джон Донн — блестящий проповедник, адвокат, богослов, философ, глава метафизической школы в поэзии, живший в конце шестнадцатого-начале семнадцатого века,

забытый в XVII и XIX, и заново открытый в веке XX. Джон Донн жил на переломе веков и времен, когда завершалась одна эпоха и начиналась другая, рушилась старая система представлений о Вселенной.

Земля из центра Вселенной становилась всего лишь одной из планет, вращающейся вокруг Солнца. Коперник входил в общественное сознание, Фрэнсис Бэкон писал «Новый Органон», церковь из последних сил отстаивала старые представления.

Человек из титана-одиночки, самодостаточной и самоценной, становился ничтожно-малой частичкой огромного человечества, сливаясь с ним и становясь частью природы. Начиналось Новое время, Новая философия, новая наука, новые географические открытия, научный эксперимент входил в практику. Все переосмысливалось. Ощущение дисгармонии мира выливалось в меланхолию и философские размышления о Вечном.

Джон Донн был героем своего времени: сотканный из противоречий, он искал себя, свое место, все подвергал сомнению, экспериментировал с собой и над собой, увлекаясь алхимией. Истина требовала нового опыта и нового обоснования. Живя между веками и временами, между прошлым и будущим он был фигурой столь же противоречивой, как и его эпоха.

В нем жило две разных ипостаси, одну из которых – острослова и насмешника, молодого повесы и богохульника — звали Джеком, другую – богослова и священника, проповедника и философа – Доктором. Их объединяло только то, что обе они были Доннами. История его жизни про то, как языческий храм постепенно становится христианским.

Как блестяще образованный молодой человек, воспитанный иезуитами, с тремя образованиями, интеллектуал, любитель женщин, театра и литературы, любимец светских приемов, с сарказмом высмеивающий церковные традиции, коррупцию власти и светские манеры, превращается из католика в англиканского священника, из тщеславного и самовлюбленного Ловеласа — в глубокого богослова-самоучку и поэта-философа.

Он шел путем, который в своей последней проповеди «Дуэль со смертью» назвал уделом любого смертного: идти из смерти в смерть, преодолевая ее и где последующее всегда хуже предыдущего. Жизнь земная – это одна большая могила, настоящая Жизнь только Жизнь Вечная. Поэтому «Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе».

Последние слова — из проповеди Джона Донна, ставшие эпиграфом к известному роману Хемингуэя. Полностью это звучат так:

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, и потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе»..

Само имя Донна напоминает звон колокола – Дон- дон- дон. Стиль его стихов сложный и читать его непросто: жесткий, мужской, парадоксальный, полный неожиданных поворотов и подтекстов, драматизма, аллюзий и перебивов с использованием разговорных ритмов речи и остроумия. Его поэзия почти вся соткана из одних глаголов, через которые пробираешься как сквозь частокол.

Это была реакция на гладкость елизаветинской поэзии. Стихи Донна очень трудно воспринимаются, что тогда, что нашими современниками. И хотя они и расходились по рукам в многочисленных рукописных копиях, рецензии на них были отнюдь не лестными. При жизни Донна опубликовано всего семь стихотворений, из которых только два получили одобрение автора. Первый сборник стихов вышел уже после смерти поэта.

Его стихи и проповеди отличают не только сложность, но и особая интонация, которая трудна в переводе. Наиболее точными переводами стихов Джона Донна считаются переводы Иосифа Бродского. Бродского называют вторым Джоном Донном и тоже относят к числу поэтов-метафизиков.

Но сам поэт так не считал, говоря, что Джон Донн слишком велик, чтобы ставить себя рядом с ним. Но именно с него началась поэзия Иосифа Бродского: в 23 года он пишет «Большую элегию Джону Донну» из 208 строк. Об этом разговор впереди.

Есть еще переводы его последней проповеди «Дуэль со смертью» и поразительный по содержанию и эмоциональной насыщенности проповедь-молитва «Обращения к Господу . ». Она была написана в 1623 году во время тяжелой болезни уже будучи настоятелем собора, и представляет собой своеобразный отчет о ней. Переводчик пишет:

«Донн для своей эпохи — крайний модернист, экспериментатор… в переводе надо было найти язык, чтобы передать всю эту гремучую смесь: богословие на грани ереси и тяжбу с Богом, философские рассуждения, живые и яркие, как у Монтеня, молитвенный транс. И за всем этим темперамент — как у протопопа Аввакума. »

«В работе над Донном было слоев 5 правки — я работал с хорошими комментированными изданиями, 10—20 смыслов всплывали задним числом. У Донна мышление богослова-проповедника, в голове множество цитат, а в ту эпоху не было никаких «конкордансов». Он писал этот текст на грани жизни и смерти: у него был редкий и очень тяжелый вид тифа, — это похоже на эксперимент Павлова, который, умирая, диктовал ученикам внутреннее ощущение агонии. Каждая стадия болезни наложена на богословские размышления и описана подробно, с аллюзиями, напоминает спор Иова с Богом.»

Родился Джон Донн в 1572 году в семье зажиточного торговца скобяными изделиями с валлийской родословной, которая, впрочем, современными исследователями ставится под сомнение.

Мать Донна имеет гораздо более богатую родословную – она была внучатой племянницей известного святого мученика и утописта Томаса Мора.

И отец, и мать были католиками, как и все их предки. Быть католиком в не католической Англии, где верховным понтификом был король, означало одно – быть изгоями.

Это в полной мере отразилось как на семье Джона Донна, так и на нем самом. Позднее Джон Донн писал, что пострадавшие были и с той, и с другой стороны и обе стороны пользовались недозволенными приемами.

Донн не получил диплома Оксфорда, потом Кембриджа: по окончании того и другого нужно было принимать присягу королю как главе англиканской церкви, что было по причине его вероисповедания. Зато благодаря сему он получил блестящее иезуитское образование, что прослеживается в его интеллекте, аналитическом мышлении и умении выстраивать свои проповеди.

Джон донн по ком звонит колокол стих

По ком звонит колокол

Обращения к Господу в час нужды и бедствий

Схватка Смерти, или Утешение душе, ввиду смертельной жизни и живой смерти нашего тела

Выражаю мою признательность Британской академии, чья поддержка помогла в подготовке материалов, часть которых представлена в этом издании.

Кроме того, выражаю глубокую благодарность все.» тем, чья разнообразная помощь способствовала осуществлению этого проекта: И.И. Ковалевой, У.Дж. Томпсону, Я.Л. Лутиковой и А.В. Долгопачову. К.Т. Мелик-Ахназаровой. С. Клюкасу, М.П. Одесскому, Д.М. Фельдману и Л.И. Тананаевой.

© А.В. Нестеров, составление, перевод, предисловие, статьи, комментарии, 2004

© О.А. Седакова. перевод и комментарии, 2004

© Д. Козис, макет и оформление, 2004

А.В.Нестеров. Джон Донн и его «ars moriendi»

У каждого великого поэта есть текст, который для потомков становится квинтэссенцией всего, им написанного. Так, у Шекспира это знаменитый монолог Гамлета «Быть или не быть», у Китса — «Ода соловью». У Пушкина средний читатель помнит «Я вас любил. » Для Донна таким текстом стали его слова, вынесенные эпиграфом к роману Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол» — и, собственно, давшие этому роману название. Мы говорим об отрывке из «Обращений к Господу в час нужды и бедствий» — не совсем обычной прозаической книге, соединяющей в себе дневник, медицинский бюллетень, богословский трактат и молитвенник (английское название ее, «Devotions upon Emergent Occasions», напоминает о том, что «требник» по-английски — «The Book of Devotions»).

«Обращения к Господу в час нужды и бедствий» были написаны зимой 1623 г., когда Донн, в ту пору настоятель лондонского собора Св. Павла и придворный капеллан короля Иакова I, слег с приступом тяжелейшей «лихорадки». Современные медики утверждают, что то был возвратный тиф, среди симптомов которого — бессонница, бред, полный упадок сил и сильные боли во всем теле. На пятый или седьмой день наступает кризис, но даже если он миновал, сохраняется опасность последующего рецидива заболевания, приводящего, как правило, к смертельному исходу. Донн, таким образом, подошел к самому краю могилы и лишь чудом остался в живых. В посвящении к книге Донн скажет, что он считает себя трижды рожденным: «Первый раз то было естественное рождение, когда я пришел в этот мир, и второй раз — рождение в сверхъестественный порядок вещей, когда я был рукоположен в сан, нынешнее же мое рождение — не сверхъестественное, но превышающее порядок природы, когда я вернулся к жизни после моей болезни». Опыт приближения к смерти, вынесенный Донном из болезни, стал основой «Обращений к Господу. «.

Однако это не просто размышления о смертности, это — непосредственный опыт физического умирания, зафиксированный шаг за шагом. Так медики-экспериментаторы нашего века надиктовывали ученикам клиническую картину своей агонии.

Рукою Донна, когда он писал «Обращения. «, в прямом смысле водила лихорадка. «Плотность», сложность текста объясняется той необычайной обостренностью, ускоренностью работы сознания, которые порой присущи болезни. Раскачивающийся, подобный прибою ритм этой прозы, переходы от отчаянья к надежде и обратно напоминают о море, штурмующем твердыню берега. Возможно, когда Донн писал свой текст, ему вспоминалось: «Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада» [1].

Читать еще:  Стихи ахматовой которые легко учаться

Книга была закончена Донном в течение месяца. И тут же, по настоянию друзей, ушла под типографский пресс. Донн еще не настолько оправился от болезни, чтобы выходить из дома, а отпечатанный экземпляр уже лежал у него на столе. (Интересно, что сказали бы про такие темпы публикации современные издатели, для которых даже при компьютерном наборе месяц — срок непомерно сжатый? А ведь титульный лист книг XVII в. гравировался вручную. )

«Обращения. » состоят из 23 разделов, соответствующих определенной стадии болезни. Каждый раздел включает в себя три части: «Медитацию», «Увещевание» и «Молитву». Разделам предпосланы латинские стихотворные эпиграфы: если прочесть их «сплошняком», они образуют аллегорическую поэму из 22 строк (и 359 слогов), написанную не всегда ровным гекзаметром. Век Донна был особо внимателен к символическому значению чисел, и структура, использованная автором в «Обращениях. «, отнюдь не случайна. 22 -число строк поэмы, предпосланной основному тексту — несло в себе богатый спектр нумерологических ассоциаций: так, современник Донна Стивен Батмен писал о двадцатирице, к которой прибавили двойку:

Джон Донн: никогда не спрашивай, по ком звонит колокол — он звонит по тебе

Человек не остров, не просто сам по себе; каждый человек — часть континента, часть целого; если море смывает даже комок земли, то Европа становится меньше, как если бы был смыт целый мыс или дом твоих друзей, или твой собственный дом. Смерть каждого человека уменьшает меня, потому что я — часть человечества; и потому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол — он звонит по тебе.

В этом высказывании Донна – суть метафизического представления о действительности, как тонкой (часто невидимой) грани отделяющей преходящий материальный мир от вечного духовного.

О состоянии понимания в СССР и постсоветской России метафизики вообще и метафизической поэзии в частности красноречиво говорит следующая история: во время посмертной передачи канала НТВ о творчестве Бродского ведущий сказал буквально следующее: Своим творчеством Иосиф Бродский поставил американского [выделено мной — БА] поэта Джона Донна в один ряд с классиком американской литературы Эрнестом Хэмингуэем. Ведущий имел в виду роман Хэмингуэя По ком звонит колокол, название которого вторично к философии Джона Донна (не более, чем броский заголовок), тем более что сам Хэмингуэй — представитель ярко выраженного реалистичного начала в литературе.

Донн с его проблематикой, с его неуверенностью, с разорванностью или раздвоенностью сознания — поэт, конечно же, современный. Его проблематика — это проблематика человека вообще, и особенно человека, живущего во время перенасыщенности информацией.

Это мог сказать только Бродский – сам один из первых (а, может быть, первый или даже единственный) из поэтов неометафизиков. Его ода Большая элегия Джону Донну — огромная воронка, начинающаяся из перечисления вещей материального мира, уснувших вместе с поэтом:

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг.//Уснули стены, пол, постель, картины,//уснули стол, ковры, засовы, крюк,//весь гардероб, буфет, свеча, гардины.//Уснуло все. Бутыль, стакан, тазы,//хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда,//ночник, бельё, шкафы, стекло, часы,//

И расширяющаяся к концу элегии к обобщениям поистине вселенского масштаба, в котором теряются материальные предметы, но сохраняется их материальное действо:

На чье бы колесо сих вод не лить,//оно все тот же хлеб на свете мелет.//Ведь если можно с кем-то жизнь делить,//то кто же с нами нашу смерть разделит?//Дыра в сей ткани. Всяк, кто хочет, рвет.//Со всех концов. Уйдет. Вернется снова.//Еще рывок! И только небосвод//во мраке иногда берет иглу портного.//Спи, спи, Джон Донн. Усни, себя не мучь.//Кафтан дыряв, дыряв. Висит уныло.//Того гляди и выглянет из туч//Звезда, что столько лет твой мир хранила.//

Вся русская поэзия по преимуществу строфична, то есть оперирует чрезвычайно простым, в чрезвычайно простых строфических единицах — это станс, четверостишие. В то время как у Донна куда более интересная и захватывающая структура. Там чрезвычайно сложные строфические построения. Читая Донна или переводя, учишься взгляду на вещи. Сильной стороной поэзии Донна перевод небесного на земной, то есть перевод бесконечного в конечное. Это как Цветаева говорила: «Голос правды небесной против правды земной». Но на самом деле не столько «против», сколько перевод правды небесной на язык правды земной, то есть явлений бесконечных в язык конечный. И причём от этого оба выигрывают.

Ренессансу был присущ огромный информационный взрыв, что нашло своё выражение в творчестве Джона Донна. Он всё время ссылается на достижения науки, на астрономию, на всё что угодно. Однако не стоит сводить Донна к содержанию, к его научному и дидактическому багажу. Поэт занимается, в общем, переводом одного на другое. Всё попадает в его поле зрения — это в конце концов материал. Не язык его инструмент, а он инструмент языка. Сам язык относится к материалу с известным равнодушием, а поэт — слуга языка. Иерархии между реальностями, в общем, не существует. И это одно из самых поразительных ощущений, возникающих при чтении Донна: поэт — не личность, не персона. не то, что он вам навязывает или излагает взгляды на мир, но как бы сквозь него говорит язык.

Он был поэт стилистически довольно шероховатый. Кольридж сказал про него замечательную фразу. Он сказал, что читая последователей Донна, поэтов работавших в литературе столетие спустя, Драйдена, Попа и так далее, всё сводишь к подсчёту слогов, стоп, в то время как читая Донна, измеряешь не количество слогов, но время. Этим и занимался Донн в стихе. Это сродни мандельштамовским растягиваемым цезурам, да, удержать мгновенье, остановить. которое по той или иной причине кажется поэту прекрасным. Или, наоборот, как в «Воронежских тетрадях» — там тоже шероховатость, прыжки и усечение стоп, усечение размера, горячка — для того, чтобы ускорить или отменить мгновенье, которое представляется ужасным. Эти вот качества одновременно привлекали и отвращали от Донна.

Иосиф Бродский о Джоне Донне.

The Flea (Блоха) Читает Том О’Бедлам

На каноническую Блоху переводчики (включая И. Бродского, который, к сожалению, перевел всего семь стихотворений Донна) «слетелись, как мухи на мед». Как и многие другие прекрасные метафизические поэтические тексты, Блоха рассматривает в качестве аргумента интересный и необычный аспект метафизики – в данном случае природу физической любви. Как и в стихотворении Эндрю Марвела To His Coy Mistress (Его жеманной возлюбленной) Блоха является в сущности «лирикой совращения». Поскольку блоха сосет и мою, и твою кровь, поэт говорит своей возможной любовнице, что его кровь уже смешалась в теле блохи, так почему нашим телам (и нашим жидкостям) не «смешаться» в любовном экстазе? Конечно, такой парафраз не определяет всю элегантность и метафорическую оригинальность этого стихотворения, однако дает о нем некое концептуальное представление. Оно, несмотря на кажущийся «стеб», глубоко драматическое и представляет собой монолог автора, которому молча внимает его возлюбленная. О присутствии возлюбленной же можно только догадываться по определенным жестам и не произнесенным словам. Одним из наиболее сильных мест стихотворения является призыв автора к возлюбленной как оправдание блохи.

The Good-Morrow (Пробуждение) Читает Том О’Бедлам

Это стихотворение «празднует» чувство новизны, которое несет с собой любовь, а именно чувство того, что ваша жизнь действительно началась с того момента, когда вы встретили любимого человека. Начальные строки стихотворения прямо говорят: I wonder, by my troth, what thou and I — Did, till we loved? (Я часто думаю, чтоб делали и ты, и я, — Еще не полюбив друг друга). Обратите внимание также, как обыгрывается четырехбуквенное английское слово, обозначающее физическую любовь, в третьей строке первой строфы – country pleasures (сладость бытия).

Death be Not Proud (Holy Sonnet X) – Не будь же смерть горда самой собой (Божественный сонет Х) Читает Том О’Бедлам

Также, как любовная лирика полна религиозных образов, его божественные сонеты удивительно романтичны и даже эротичны. В этом стихотворении, которое является одним из его наиболее известных образцов божественной лирики, смерть персонифицирована в образе мужчины- хвастуна, напоминающего солдата, бахвалящегося количеством убитых им врагов. Стихотворение также намекает на любовника, бахвалящегося всеми своими победами «между простынями»: Донну нравился двойной смысл таких словосочетаний и слов, как «die» as both «expire» (умрем, когда закончим оба) and «orgasm» (взрыв, вспышка) и мысль о том, что those, whom thou think’st, thou dost overthrow, / Die notы думаешь, что взглядом их пронзила/ Они умрут, и с ними я умру. Постой!), в которой скрывается другая мысль – you may think all those women you conquer are overcome with pleasure, but they’re faking it (ты думаешь, что все те женщины, которых ты покорил, получили физическое удовольствие, а на самом деле они его просто изобразили).

A Valediction: Forbidding Morning (Прощание: запретная печаль) Читает Том О’Бедлам

Как понятно из названия стихотворения, которое посвящено Донном своей жене Анне в 1611-12 гг. (до того, как он покинул Англию, направляясь с миссией в континентальную Европу), оно – о прощании. Это стихотворение – один из лучших образчиков метафизической лирики, в котором используются метафоры компасных румбов и алхимии.

Текст действительно очень сложный, афористичный, в переводе которого мне пришлось соперничать с самим Бродским.

Землетрясения несут с собой ущерб (зло) и выступают как дурное предзнаменование, и люди серьезно к этому относятся, но возмущения небесных сфер, хотя и оказывающие гораздо большее влияние на человеческую жизнь, слабо ощущаются живущими на земле.

В моем переводе этой строфы противопоставление ощущений от действия земных (смещение земной оси – аллюзия к движению тектонических плит, вызывающих землетрясения) и небесных сил на человеческую жизнь вербализировано очень выпукло, хотя и другими, нежели у автора образами. Причем образ Молоха именно в своем книжном значении (символа жестокой и неумолимой силы, требующей жертв от людей) здесь как нигде более уместен:

Читать еще:  Что такое новый год это все наоборот стихи для детей

По ком звонит колокол: 3 знаменитых стихотворения Джона Донна

Ариэль Городецкий

В России поэта впервые узнали как автора эпиграфа к знаменитому роману Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол»: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Джон Донн родился в Лондоне в католической семье. В возрасте 12 лет он поступил в Оксфордский университет, а тремя годами позже перебрался в Кембридж. Ни в одном из этих университетов он не получил ученой степени — причиной тому было нежелание присягать на верность Англиканской церкви, что требовалось от соискателя учёной степени, но было немыслимо для католика.

В 1596 году он в числе «джентльменов-добровольцев» отправился за популярным в народе графом Эссексом в пиратскую экспедицию против порта Кадис, а затем в «Островной поход» на Азоры, затеянный ради перехвата возвращавшихся из Америки испанских кораблей с сокровищами. В последующие четыре года Донн сделал успешную карьеру в Лондоне — в 1601 году он стал членом парламента и прослыл поэтом, не имея при этом ни одной публикации. Особенной популярностью пользовались его прозаические «Парадоксы и проблемы», в которых он пытался возродить такие классические формы, как эпиграмма, любовная элегия, сатира и стихотворное послание.

В январе 1602 года Донн тайно женился на 17-летней Энн Мор, однако её отец постарался, чтобы новоиспеченный зять оказался в тюрьме и лишился места на службе при дворе. После выхода из тюрьмы Донн остался не у дел, полученное им солидное наследство почти полностью иссякло. С 1602 по 1615 год он тщетно искал достойного применения своим талантам. Энн родила ему 12 детей, из которых выжили только семеро. В 1617 году она родила ему очередного мёртвого ребёнка, через пять дней умерла сама.

Донн долго и основательно изучал церковное право, богословие и историю церкви и в 1605–1607 годах помогал Томасу Мортону (ставшему впоследствии епископом Даремским) в написании полемических сочинений против католичества. Мортон пообещал ему хороший приход, если тот примет духовный сан, но Донн по-прежнему рассчитывал на светскую карьеру. Он пробовал получить место секретаря в Ирландии, а также пост посла в Гааге или Венеции, но безуспешно. В это время им были написаны многие шедевры любовной лирики, большая часть религиозных стихотворений и немало изощренных комплиментарных эпистол. Постепенно его поэзия удалялась от былых ренессансных тем. Излюбленными образами Донна стали жалкий, грешный, легкомысленный человек и всемогущее, всевидящее начало, к которому направлены помыслы лирического героя, измученного сомнениями в себе.

Первое опубликованным сочинением поэта стало посвящение королю Якову «Мнимый мученик» (1610). За этот труд Донн был награждён почётной степенью магистра искусств Оксфордского университета и король открыто заявил, что он может рассчитывать на повышение по службе, если изберёт церковное поприще. В конце 1621 года король назначил поэта настоятелем собора Святого Павла, а зимой 1623 года им были написаны знаменитые «Обращения к Господу в час нужды и бедствий» — в это время Донн слёг с приступом тяжелейшей лихорадки. Современные медики утверждают, что это был возвратный тиф, симптомами которого являются бессонница, бред, полный упадок сил и тяжелейшие боли во всем теле. На пятый или седьмой день наступает кризис, но даже если он миновал, сохраняется опасность последующего рецидива заболевания, приводящего, как правило, к смертельному исходу. Так Донн подошёл к самому краю могилы и лишь чудом остался в живых. Опыт приближения смерти, вынесенный им из болезни, стал основой «Обращений к Господу. «

Творчество Донна стало знакомо российскому читателю совсем недавно — первые переводы его стихов на русский язык появились в конце 1950-х годов. Огромный вклад в создание «русского Донна» внёс Иосиф Бродский, переводы которого сыграли решающую роль в пробуждении интереса к творчеству классика. Он же написал «Большую элегию Джону Донну» (1963) — одно из талантливейших поэтических произведений второй половины ХХ века.

«Вечерняя Москва» предлагает вашему вниманию три известных стихотворения великого метафизика в переводе Бродского.

«Блоха»

Кровь поровну пила она из нас:

Твоя с моей в ней смешаны сейчас.

Но этого ведь мы не назовем

Грехом, потерей девственности, злом.

Блоха, от крови смешанной пьяна,

Пред вечным сном насытилась сполна;

Достигла больше нашего она.

Узри же в ней три жизни и почти

Её вниманьем. Ибо в ней почти,

Нет, больше чем женаты ты и я.

И ложе нам, и храм блоха сия.

Нас связывают крепче алтаря

Живые стены цвета янтаря.

Щелчком ты можешь оборвать мой вздох.

Но не простит самоубийства Бог.

И святотатственно убийство трех.

Ах, все же стал твой ноготь палачом,

В крови невинной обагрённым. В чём

Вообще блоха повинною была?

В той капле, что случайно отпила.

Но раз ты шепчешь, гордость затая,

Что, дескать, не ослабла мощь моя,

Не будь к моим претензиям глуха:

Ты меньше потеряешь от греха,

Чем выпила убитая блоха.

«Прощание, запрещающее грусть»

Как праведники в смертный час

Стараются шепнуть душе:

«Ступай!» – и не спускают глаз

Друзья с них, говоря «уже»

Иль «нет еще» – так в скорбный миг

И мы не обнажим страстей,

Чтоб встречи не принизил лик

Свидетеля разлуки сей.

Землетрясенье взор страшит,

Ввергает в темноту умы.

Когда ж небесный взор дрожит,

Беспечны и спокойны мы.

Так и любовь земных сердец:

Ей не принять, не побороть

Отсутствия: оно – конец

Всего, к чему взывает плоть.

Но мы – мы любящие столь

Утонченно, что наших чувств

Не в силах потревожить боль

И скорбь разъединенных уст, –

Простимся. Ибо мы – одно.

Двух наших душ не расчленить,

Как слиток драгоценный. Но

Отъезд мой их растянет в нить.

Как циркуля игла, дрожа,

Те будет озирать края,

Где кружится моя душа,

Не двигаясь, душа твоя.

И станешь ты вперяться в ночь

Здесь, в центре, начиная вдруг

Крениться, выпрямляясь вновь,

Чем больше или меньше круг.

Но если ты всегда тверда

Там, в центре, то должна вернуть

Меня с моих кругов туда,

Откуда я пустился в путь.

«Посещение»

Когда твой горький яд меня убьет,

Когда от притязаний и услуг

Моей любви отделаешься вдруг,

К твоей постели тень моя придет.

И ты, уже во власти худших рук,

Ты вздрогнешь.И, приветствуя визит,

Свеча твоя погрузится во тьму.

И ты прильнешь к соседу своему.

А он, уже устав, вообразит,

Что новой ласки просишь, и к стене

Подвинется в своем притворном сне,

Тогда, о бедный Аспид мой, бледна,

В серебряном поту, совсем одна,

Ты в призрачности не уступишь мне.

Джон Донн: По ком звонит колокол

Здесь есть возможность читать онлайн «Джон Донн: По ком звонит колокол» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. год выпуска: 2004, категория: Проза / Европейская старинная литература / religion_protestantism / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • Описание
  • Другие книги автора
  • Правообладателям
  • Похожие книги

По ком звонит колокол: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «По ком звонит колокол»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Джон Донн: другие книги автора

Кто написал По ком звонит колокол? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

По ком звонит колокол — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «По ком звонит колокол», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.

По ком звонит колокол

Обращения к Господу в час нужды и бедствий

Схватка Смерти, или Утешение душе, ввиду смертельной жизни и живой смерти нашего тела

Выражаю мою признательность Британской академии, чья поддержка помогла в подготовке материалов, часть которых представлена в этом издании.

Кроме того, выражаю глубокую благодарность все.» тем, чья разнообразная помощь способствовала осуществлению этого проекта: И.И. Ковалевой, У.Дж. Томпсону, Я.Л. Лутиковой и А.В. Долгопачову. К.Т. Мелик-Ахназаровой. С. Клюкасу, М.П. Одесскому, Д.М. Фельдману и Л.И. Тананаевой.

Читать еще:  Поздравление с 23 февраля в стихах мужчине который нравится

© А.В. Нестеров, составление, перевод, предисловие, статьи, комментарии, 2004

© О.А. Седакова. перевод и комментарии, 2004

© Д. Козис, макет и оформление, 2004

А.В.Нестеров. Джон Донн и его «ars moriendi»

У каждого великого поэта есть текст, который для потомков становится квинтэссенцией всего, им написанного. Так, у Шекспира это знаменитый монолог Гамлета «Быть или не быть», у Китса — «Ода соловью». У Пушкина средний читатель помнит «Я вас любил. » Для Донна таким текстом стали его слова, вынесенные эпиграфом к роману Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол» — и, собственно, давшие этому роману название. Мы говорим об отрывке из «Обращений к Господу в час нужды и бедствий» — не совсем обычной прозаической книге, соединяющей в себе дневник, медицинский бюллетень, богословский трактат и молитвенник (английское название ее, «Devotions upon Emergent Occasions», напоминает о том, что «требник» по-английски — «The Book of Devotions»).

«Обращения к Господу в час нужды и бедствий» были написаны зимой 1623 г., когда Донн, в ту пору настоятель лондонского собора Св. Павла и придворный капеллан короля Иакова I, слег с приступом тяжелейшей «лихорадки». Современные медики утверждают, что то был возвратный тиф, среди симптомов которого — бессонница, бред, полный упадок сил и сильные боли во всем теле. На пятый или седьмой день наступает кризис, но даже если он миновал, сохраняется опасность последующего рецидива заболевания, приводящего, как правило, к смертельному исходу. Донн, таким образом, подошел к самому краю могилы и лишь чудом остался в живых. В посвящении к книге Донн скажет, что он считает себя трижды рожденным: «Первый раз то было естественное рождение, когда я пришел в этот мир, и второй раз — рождение в сверхъестественный порядок вещей, когда я был рукоположен в сан, нынешнее же мое рождение — не сверхъестественное, но превышающее порядок природы, когда я вернулся к жизни после моей болезни». Опыт приближения к смерти, вынесенный Донном из болезни, стал основой «Обращений к Господу. «.

Однако это не просто размышления о смертности, это — непосредственный опыт физического умирания, зафиксированный шаг за шагом. Так медики-экспериментаторы нашего века надиктовывали ученикам клиническую картину своей агонии.

Рукою Донна, когда он писал «Обращения. «, в прямом смысле водила лихорадка. «Плотность», сложность текста объясняется той необычайной обостренностью, ускоренностью работы сознания, которые порой присущи болезни. Раскачивающийся, подобный прибою ритм этой прозы, переходы от отчаянья к надежде и обратно напоминают о море, штурмующем твердыню берега. Возможно, когда Донн писал свой текст, ему вспоминалось: «Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада» [1].

Книга была закончена Донном в течение месяца. И тут же, по настоянию друзей, ушла под типографский пресс. Донн еще не настолько оправился от болезни, чтобы выходить из дома, а отпечатанный экземпляр уже лежал у него на столе. (Интересно, что сказали бы про такие темпы публикации современные издатели, для которых даже при компьютерном наборе месяц — срок непомерно сжатый? А ведь титульный лист книг XVII в. гравировался вручную. )

«Обращения. » состоят из 23 разделов, соответствующих определенной стадии болезни. Каждый раздел включает в себя три части: «Медитацию», «Увещевание» и «Молитву». Разделам предпосланы латинские стихотворные эпиграфы: если прочесть их «сплошняком», они образуют аллегорическую поэму из 22 строк (и 359 слогов), написанную не всегда ровным гекзаметром. Век Донна был особо внимателен к символическому значению чисел, и структура, использованная автором в «Обращениях. «, отнюдь не случайна. 22 -число строк поэмы, предпосланной основному тексту — несло в себе богатый спектр нумерологических ассоциаций: так, современник Донна Стивен Батмен писал о двадцатирице, к которой прибавили двойку:

Режабек Б. Джон Донн. По ком звонит колокол.

Cтатьи:Общие темы
Франция Англия Германия
Испания Португалия Италия
Нидерланды Исландия
Ирландия Скандинавия

Джон Донн. По ком звонит колокол.

Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru 22-11-2006

«Энигма», с илл., 2004, 432 с.

Сочинения Джона Донна впервые вышли на русском языке в России

В 60-е годы ХХ века многие интеллигенты читали роман Эрнеста Хемингуэя с таким названием, но далеко не все обращали внимание на то, что это название, как и эпиграф к роману, взяты из текста Джона Донна (DONNE John, 1572–1631) – английского священника, мыслителя и поэта: «Нет человека, что был бы сам по себе, как остров; каждый живущий – часть континента; и если море смоет утес, не станет ли меньше вся Европа – на каменную скалу, на поместье друзей, на твой собственный дом. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством. А потому никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол: он звонит и по тебе».

Эти слова – часть «Медитации XVII» из книги «Обращения к Господу в час нужды и бедствий» – были написаны зимой 1623-го года, в период тяжелой болезни поэта, когда смерть стояла у изголовья его ложа, и он готовился к встрече с ней.

Мысли и стихи Джона Донна в России были известны в советское время только тем, кто мог читать их в подлиннике. Русские переводы стали появляться лишь в 90-х годах прошлого века («Иностранная литература», 1993; «Звезда», 1999 г.; «Дружба Народов», 1999 г.; «Новая Юность», 2000 г.; «Вестник Европы», 2002 г.).

«Энигма» выпустило в свет книгу «Джон Донн. По ком звонит колокол», в которую вошли «Обращения к Господу» ( пер. А. Нестерова) и «Схватка Смерти» ( пер. О. Седаковой). Именно это издание и позволит читателям России фактически впервые познакомиться с произведениями человека, имя которого стоит в мировой поэзии рядом с именами Шекспира и Мильтона.

Получивший строгое католическое воспитание в семье и закончивший затем Оксфорд и Кембридж, Дж. Донн отправился путешествовать, приняв участие и в пиратской экспедиции графа Эссекса против порта Кадис и в так называемом «Островном походе», затеянном для перехвата испанских кораблей с сокровищами. Политикой он занимался тоже, став в 1601 году членом парламента, после чего был секретарём у Томаса Эджертона, хранителя Большой печати.

Тайно женившись на 17-летней Анне Мор, племяннице Эджертона, он стал отцом 12 детей и автором поэм «Анатомия мира» (1611) и «Развитие души» (1612), а также множества прекрасных стихотворений. Впрочем, в течение долгого времени он ничего не публиковал, и лишь в 1610 году свет увидел первое напечатанное сочинение Дж. Донна «Мнимый мученик», привлекшее внимание короля Якова I. Дж. Донну тотчас же было предложено принять духовный сан, в случае согласия, ему обещали и «хороший» приход, но. Пока сочинителя больше привлекала светская карьера, хотя успеха на этом поприще он так и не добился. А потому – и по личному настоянию короля также – в 1615 году Дж. Донн все же был рукоположен в сан диакона и священника англиканской Церкви, а после смерти жены стал капелланом короля Якова и доктором богословия в Кембридже, получив и кафедру преподавателя богословия в Лондоне для старшин юридической корпорации «Линкольнз Инн». В 1621 году Дж. Донн стал настоятелем собора святого Павла, а в 1630 году получил сан епископа.

Смерть жены и священный сан изменили стиль жизни и направление мыслей Джона Донна. Юношеское восхищение идеями гуманистов сменилось в его стихах и проповедях мотивами религиозно-мистических поисков и надеждой на волю Всевышнего, а не на гордую волю автономного, подчиняющегося лишь законам природы и своим желаниям, человека.

«Может ли она быть вожатым всех творений земных, если сама была сотворена?» — спрашивает Донн. Несмотря на переход в англиканскую Церковь, ни католические, ни ренессансные темы не исчезли полностью из его творчества – настоящий поэт не предаёт духовные ценности, питавшие истоки его творчества. Литературоведы признают влияние «Духовных упражнений» главы ордена иезуитов Игнатия Лойолы на «Священные сонеты» Донна. А его мысли в самой популярной цитате, приведенной выше – квинтэссенция гуманистических идей о неразрывном единстве рода человеческого, о ценности каждой человеческой личности.

«злобе дневи сего». Атеисты отважно принимают формулу И. Бродского: «Я верю в пустоту…». Верующие часто уповают на «спасение души», забывая, что главной надеждой христианства является отнюдь не существование в «астральном теле», а восстановление человека в полноте его бытия — тела, души и духа в грядущей преображенной Вселенной, хотя и знают последний член Символа Веры — «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века».

«Смерть – могущественнейший и ужаснейший из врагов наших, и всё же даже об этом враге сказано Господом: Abolebitur – будет он извержен» — говорит он. Для человека нового тысячелетия тема преодоления смерти ничуть не менее важна, чем всем прошедшим поколениям. И сегодня, когда, проникая в тайны Вселенной, человек уже стоит на пороге реального преодоления кошмара смерти (тяготевшего над ним в течение всей истории), когда вновь пробуждается интерес к идеям великого русского мыслителя Николая Фёдоровича Фёдорова (говорившего о возможности использовать достижения науки для воскрешения «отцов», как о главной христианской задаче человечества, его «общем деле», синергийном сотворчеству человека и Бога), чисто позитивистский подход к величайшим проблемам бытия — недостаточен для понимания его важнейших вопросов. Как ограничен и обманчив и оккультно-мистический подход. Мысли же Джона Донна звучат сегодня особенно значительно для всех, кто всерьёз относится к проблемам бытия и не боится вступить в реальную битву со Смертью.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector