0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Фет стихи что за ночь

«Что за ночь! Прозрачный воздух скован…» А. Фет

Что за ночь! Прозрачный воздух скован;
Над землей клубится аромат.
О, теперь я счастлив, я взволнован,
О, теперь я высказаться рад!

Помнишь час последнего свиданья!
Безотраден сумрак ночи был;
Ты ждала, ты жаждала признанья –
Я молчал: тебя я не любил.

Холодела кровь, и сердце ныло:
Так тяжка была твоя печаль;
Горько мне за нас обоих было,
И сказать мне правду было жаль.

Но теперь, когда дрожу и млею
И, как раб, твой каждый взор ловлю,
Я не лгу, назвав тебя своею
И клянясь, что я тебя люблю!

Дата создания: 1854 г.

Анализ стихотворения Фета «Что за ночь! Прозрачный воздух скован…»

Стихотворение «Что за ночь! Прозрачный воздух скован…» впервые напечатали в журнале «Современник» в 1854 году. Оно включает в себя четыре четверостишия, рифмующихся перекрёстно. Написано оно, предположительно, пятистопным хореем. Речь в произведении идёт от первого лица.

Это стихотворение можно назвать ироничным, а учитывая, что лирическим героем является сам автор, даже «самоироничным». В нём обыгрывается такое необычное событие: сначала молодой поэт не испытывал нежных чувств к некой барышне, но не торопился объясниться, поскольку боялся ранить её сердце. Но прошло не так много времени, и любовь к той самой девушке вспыхнула в его душе. На этот раз юноша торопится признаться в своих чувствах.

Познакомившись в начальных строфах с героем, можно представить себе легкомысленного, немного эгоистичного повесу. В первой строфе читаем, как его распирает от счастья. Поэт использует эмоциональные восклицания, чтобы показать восторг персонажа. Анафора и градация в третьей и четвёртой строках подчёркивают степень воодушевления героя.

Мы можем подумать, что бурные эмоции вызваны тщеславием – героя любит барышня! Она так им дорожит, что пришла на ночное свидание! Демонстрируя нетерпение девушки, автор применяет градацию «ты ждала, ты жаждала», в которой также слышится аллитерация. Но в своём малодушии герой не желает сознаваться. Некоторые читатели могут даже возмутиться при виде обронённой им фразы «…сказать мне правду было жаль», ведь она звучит так, словно больше печалит героя его собственное положение, а не страдания влюблённой девушки.

Однако догадка о том, что герой радуется неразделённой любви, оказывается неверной. Дело в том, что автор намеренно нарушает порядок времени. Восторги, выраженные в первой строфе, относятся вовсе не к трагичной сцене, произошедшей в прошлом, а к настоящему времени, в котором герой осознал, что его наконец посетила любовь. Именно этому рад герой. В последнем четверостишии повествуется о том, как он чувствует себя теперь. Автор использует интересное сравнение «как раб», которое показывает, как сильно изменился характер персонажа под действием любовных чар.

Этот сюжет можно назвать улыбкой судьбы. В стихотворении мы видим, как герой превращается из ветреного ловеласа в преданного романтика. Хочется верить, что он получил свой урок, и теперь его избранница будет великодушна и не заставит героя страдать от неопределённости, как некогда поступал с ней он сам.

Анализ стихотворения «Какая ночь! Как воздух чист…» (А.А. Фет)

Когда нас просят рассказать стихотворение о природе, в памяти сразу же появляются строки из произведений Афанасия Фета. И это неудивительно, ведь в его творчестве можно найти стихотворение, посвященное практически любому явлению и состоянию природы. Фет уникален тем, что в своих творениях он умело проводит параллель между чувствами лирического героя и внешней средой. «Какая ночь! Как воздух чист…»- это одно из самых известных стихотворений в арсенале поэта, и его по праву можно считать образцом не только природной, но и любовной лирики. Многомудрый Литрекон предлагает Вам его разбор.

История создания

Стихотворение «Какая ночь! Как воздух чист…» было создано в 1857 году. В момент написания Фету было 37 лет, и он уже был признанным поэтом в литературной среде, а его творчество насчитывало уже три сборника стихов.

В этом стихотворении автор стремится показать читателю то, какое восхищение и вдохновение приносит ему это время суток. Однако за красотой и таинственностью ночи скрываются чувства и переживания самого писателя. Литрекону известно, кому посвящено стихотворение «Какая ночь! Как воздух чист…».

Известно, что это стихотворение Афанасий Фет написал вскоре после свадьбы с М. Боткиной. К сожалению, этот брак не был соединением двух любящих сердец, ведь его причиной стала финансовая выгода, что характерно для России тех времен. До женитьбы поэт действительно испытывал крайнюю нужду в деньгах и не мог посвящать все свое время творческому развитию, поэтому этот союз стал для него спасательным кругом. Несмотря на то, что поэт ценил и уважал свою супругу, он не чувствовал себя счастливым, а вера в любовь и вовсе покинула его. Осознание совершенной ошибки послужило мощным источником вдохновения для Афанасия Афанасьевича, и эта тоска, безусловно, отразилась на его лирике.

Жанр, направление, размер

Стихотворение «Какая ночь! Как воздух чист…» написано в традиционном для творчества Фета жанре пейзажной лирики.

Без сомнений, это стихотворение отвечает всем канонам «чистого искусства». Оно посвящено природе, в нем воспевается красота, и лишь красота является предметом изображения. В тексте нет места насущным проблемам и серьезным темам, оно легкое и прекрасное, будто полет бабочки.

В стихотворении можно наблюдать перекрестную рифмовку (чередование мужской и женской рифмы). Размер — ямб (наиболее характерный для поэзии Фета).

Образы и символы

Несмотря на то, что стихотворение «Какая ночь! Как воздух чист…» состоит всего из 12 строк, оно наполнено множеством образов и символов. В них автор закладывает те чувства, которые находятся внутри него, и тем самым демонстрирует природную сущность человека.

Для лирического героя А.А. Фета ночь — это удивительное время суток, когда человек может побыть наедине со своими мыслями и чувствами. В стихотворении «Какая ночь. » автор восхищается своим любимым временем суток. Поэт, преисполненный романтикой, описывает ночь с необычайным восторгом. В первой части стихотворения он находит красоту во всем, что его окружает: лист, тени, волны. Фет наполняет природу жизнью, одушевляет ее. В этой тьме все его чувства и переживания усиливаются, и он старается уловить их в каждом очертании ночи.

Лирический герой осознает, что все то время он задыхался в мире страстей, и только здесь, ночью, ему спокойно и хорошо: «…да вместо страсти хочет грудь вот этим воздухом вздохнуть».

Вторая часть стихотворения открывает читателю душу поэта, для которой природные пейзажи так любимы и дороги, что он не представляет своей жизни без них. Любовь к природе — это единственное искреннее чувство доступное поэту, только оно наставляет его на верный путь и наполняет его вдохновением.

Он признается, что для его души:

…Полночный свет… тот же день;
Белей лишь блеск, чернее тень,
Лишь тоньше запах сочных трав…

Темы и настроение

Основная тема в стихотворении «Какая ночь! Как воздух чист…» — описание состояния душевного равновесия, умиротворения, духовного созерцания, вызываемого в человеке атмосферой ночи.

По настроению это стихотворение можно разделить на две части: в первых шести строках преобладает восторг («Какая ночь!…»), а во второй части возникает чувство умиротворения («Лишь ум светлей, мирнее нрав…»).

Основная идея

Первая часть стихотворения посвящена описанию восхитительной, чарующей ночи, которую так любил автор. В ней раскрывается тот трепет, с которым Фет всегда относился к природе. Смысл стихотворения «Какая ночь! Как воздух чист…» заключается в упоении от контакта с природой, которое демонстрирует автор. Окружающий мир дарит ему утешение и поддержку в трудные минуты.

Однако именно во второй части стихотворения к нам приходит понимание истинных чувств и тревог лирического героя. Здесь мы видим то сожаление и одиночество, которое сопровождало поэта на протяжении долгих лет его жизни из-за несбывшейся любви и самообмана. Такова главная мысль стихотворения «Какая ночь! Как воздух чист…».

Средства выразительности

Лирика А. Фета всегда отличалась обилием средств художественной выразительности.

  • Автор использует многочисленные эпитеты, точно передающие не только пейзажи, но и настроение самого героя. Так, эпитеты «безмятежный», «светлее», «мирный» характеризуют не только природу, но и душевное состояние писателя.
  • Помимо этого, автор наделяет объекты природы душой, используя прием олицетворения: дремлет» лист, «спит» залив, «не вздохнёт» волна. Все это создает непреодолимое ощущение единства человека и природы.
  • Нельзя не отметить и такой прием, как аллитерация (повторения звуков «з», «с», «ж»), ведь именно он отвечает за особую звуковую выразительность этого стихотворения и создает впечатление живого движения и таинственности ночной поры.

Фет стихи что за ночь

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 277 858
  • КНИГИ 655 985
  • СЕРИИ 25 113
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 612 682

Текст печатается по изданию: Фет А.А. Полное собрание стихотворений. Т. 1.

Приложение к журналу «Нива» на 1912 год / вступительные статьи Н.Н. Страхова и Б.В. Никольского. – СПб.: Товарищество А.Ф. Маркс, 1912.

© ООО ТД «Белый город», 2019

«О, долго буду я в молчанье ночи тайной…»

О, долго буду я в молчанье ночи тайной

Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,

Перстам послушную волос густую прядь

Из мыслей изгонять и снова призывать;

Дыша порывисто, один, никем не зримый,

Досады и стыда румянами палимый,

Искать хотя одной загадочной черты

В словах, которые произносила ты;

Шептать и поправлять былые выраженья

Речей моих с тобой, исполненных смущенья,

И в опьянении, наперекор уму,

Заветным именем будить ночную тьму!

«Постой – здесь хорошо! Зубчатой и широкой…»

Постой – здесь хорошо! Зубчатой и широкой

Каймою тень легла от сосен в лунный свет.

Какая тишина! Из-за горы высокой

Сюда и доступа мятежным звукам нет.

Я не пойду туда, где камень вероломный,

Скользя из-под пяты, с отвесных берегов

Летит на хрящ морской, – где в море вал огромный

Придет – и убежит в объятия валов.

Одна передо мной под мирными звезда́ми,

Ты здесь – царица чувств, властительница дум,

А там – придет волна и грянет между нами…

Я не пойду туда: там вечный плеск и шум!

«Когда мои мечты за гранью прошлых дней…»

Когда мои мечты за гранью прошлых дней

Найдут тебя опять за дымкою туманной,

Я плачу сладостно, как первый иудей

На рубеже земли обетованной.

Не жаль мне детских игр, не жаль мне тихих снов,

Тобой так сладостно и больно возмущенных

В те дни, как постигал я первую любовь

По бунту чувств неугомонных,

По сжатию руки, по отблеску очей,

Сопровождаемых то вздохами, то смехом,

По ропоту простых, незначащих речей,

Лишь нам звучавших страсти эхом.

«Когда мечтательно я предан тишине…»

Когда мечтательно я предан тишине

И вижу кроткую царицу ясной ночи,

Когда созвездия заблещут в вышине,

И сном у Аргуса начнут смыкаться очи,

И близок час уже, условленный тобой,

И ожидание с минутой возрастает,

И я стою уже, безумный и немой,

Читать еще:  На что похожа буква ё стихи

И каждый звук ночной смущенного пугает,

И нетерпение сосет больную грудь,

И ты идешь одна, украдкой, озираясь,

И я спешу в лицо прекрасной заглянуть,

И вижу ясное, и тихо, улыбаясь,

Ты на слова любви мне говоришь: «Люблю!»,

А я бессвязные связать стараюсь речи,

Дыханьем пламенным дыхание ловлю,

Целую волоса душистые и плечи

И долго слушаю, как ты молчишь, и мне

Ты предаешься вся для страстного лобзанья, –

О, друг, как счастлив я, – как счастлив я вполне!

Как жить мне хочется до нового свиданья!

«Ее не знает свет, она еще ребенок…»

Дух всюду сущий и единый…

Ее не знает свет, она еще ребенок,

Но очерк головы у ней так чист и тонок,

И столько томности во взгляде кротких глаз,

Что детства мирного последний близок час.

Дохнет тепло любви, – младенческое око

Лазурным пламенем засветится глубоко,

И гребень ласково разборчив, будто сам,

Пойдет медлительней по пышным волосам,

Персты румяные, бледнея, подлиннеют…

Блажен, кто замечал, как постепенно зреют

Златые гроздия, и знал, что, виноград

Сбирая, он вопьет их сладкий аромат!

«Я потрясен, когда кругом…»

Я потрясен, когда кругом

Гудят леса, грохочет гром,

И в блеск огней гляжу я снизу,

Когда, испугом обуян,

На скалы мечет океан

Твою серебряную ризу;

Но, просветленный и немой,

Овеян властью неземной,

Стою не в этот миг тяжелый,

А в час, когда, как бы во сне,

Твой светлый ангел шепчет мне

Я загораюсь и горю,

Я порываюсь и парю

В томленьях крайнего усилья

И верю сердцем, что растут

И тотчас в небо унесут

Меня раскинутые крылья.

Природы праздный соглядатай,

Люблю, забывши всё кругом,

Следить за ласточкой стрельчатой

Над вечереющим прудом.

Вот понеслась и зачертила, –

И страшно, чтобы гладь стекла

Стихией чуждой не схватила

И снова то же дерзновенье

И та же темная струя…

Не таково ли вдохновенье

И человеческого я?

Не так ли я, сосуд скудельный,

Дерзаю на запретный путь,

Стихии чуждой, запредельной,

Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

Смотри, – синея друг за другом,

Каким широким полукругом

Уходят правнуки твои!

Зачем же тенью благотворной

Все кружишь ты, старик упорный,

По рубежам родной земли?

Когда ж неведомым страданьям,

Когда жестоким испытаньям

Придет медлительный конец?

Иль вечно понапрасну годы

Рукой суровой непогоды

Упрямый щиплют твой венец?

И под изрытою корою

Ты полон силой молодою:

Так старый витязь, сверстник твой,

Не остывал душой с годами

Под иззубренною мечами,

Давно заржавленной броней.

Все дальше, дальше с каждым годом

Вокруг тебя незримым ходом

Ползет простор твоих корней,

И в их кривые промежутки,

Гнездясь, с пригорка незабудки

Глядят смелее в даль степей.

Когда же, вод взломав оковы,

Весенний ветр несет в дубровы

Твои поблеклые листы,

С ним вести на простор широкий,

Что жив их пращур одинокий,

Ко внукам посылаешь ты.

«Эх, шутка-молодость. Как новый ранний снег…»

Стихи о лете — Фет А.А.

Фет Афанасий Афанасьевич

ВЕЧЕРА И НОЧИ

Долго еще прогорит Веспера скромная лампа

Долго еще прогорит Веспера скромная лампа,
Но уже светит с небес девы изменчивый лик.
Тонкие змейки сребра блещут на влаге уснувшей.
Звездное небо во мгле дальнего облака ждет.
Вот потянулось оно, легкому ветру послушно,
Скрыло богиню, и мрак сладостный землю покрыл.

Что за вечер! А ручей

Что за вечер! А ручей
Так и рвется.
Как зарей-то соловей
Раздается!

Месяц светом с высоты
Обдал нивы,
А в овраге блеск воды,
Тень да ивы.

Знать, давно в плотине течь:
Доски гнилы, —
А нельзя здесь не прилечь
На перилы.

Так-то всё весной живет!
В роще, в поле
Всё трепещет и поет
Поневоле.

Мы замолкнем, что в кустах
Хоры эти, —
Придут с песнью на устах
Наши дети;

А не дети, так пройдут
С песнью внуки:
К ним с весною низойдут
Те же звуки.

Право, от полной души я благодарен соседу

Право, от полной души я благодарен соседу:
Славная вещь — под окном в клетке держать соловья
Грустно в неволе певцу, но чары сильны у природы:
Только прощальным огнем озлатятся кресты на церквах
И в расцветающий сад за высоким, ревнивым забором
Вечера свежесть вдыхать выйдет соседка одна, —
Тени ночные в певце пробудят желание воли,
И под окном соловей громко засвищет любовь.
Что за головка у ней, за белые плечи и руки!
Что за янтарный отлив на роскошных извивах волос!
Стан — загляденье! притом какая лукавая ножка!
Будто бы дразнит мелькая.. Но вечер давно уж настал…
Что ж не поет соловей или что ж не выходит соседка?…
Может, сегодня мы все трое друг друга поймем.

Я люблю многое, близкое сердцу

Я люблю многое, близкое сердцу,
Только редко люблю я…

Чаще всего мне приятно скользить по заливу
Так — забываясь
Под звучную меру весла,
Омоченного пеной шипучей, —
Да смотреть, много ль отъехал
И много ль осталось,
Да не видать ли зарницы…

Изо всех островков,
На которых редко мерцают
Огни рыбаков запоздалых,
Мил мне один предпочтительно…
Красноглазый кролик
Любит его;
Гордый лебедь каждой весною
С протянутой шеей летает вокруг
И садится с размаха
На тихие воды.

Над обрывом утеса
Растет, помавая ветвями,
Широколиственный дуб.
Сколько уж лет тут живет соловей!
Он поет по зарям,
Да и позднею ночью, когда
Месяц обманчивым светом
Серебрит и волны и листья,
Он не молкнет, поет
Всё громче и громче.

Странные мысли
Приходят тогда мне на ум:
Что это — жизнь или сон?
Счастлив я или только обманут?

Нет ответа…
Мелкие волны что-то шепчут с кормою,
Весло недвижимо,
И на небе ясном высоко сверкает зарница.

Вдали огонек за рекою

Вдали огонек за рекою,
Вся в блестках струится река,
На лодке весло удалое,
На цепи не видно замка.

Никто мне не скажет: «Куда ты
Поехал, куда загадал?»
Шевелись же весло, шевелися!
А берег во мраке пропал.

Да что же? Зачем бы не ехать?
Дождешься ль вечерней порой
Опять и желанья, и лодки,
Весла, и огня за рекой.

Скучно мне вечно болтать о том, что высоко, прекрасно

Скучно мне вечно болтать о том, что высоко, прекрасно;
Все эти толки меня только к зевоте ведут…
Бросив педантов, бегу с тобой побеседовать, друг мой;
Знаю, что в этих глазах, черных и умных глазах,
Больше прекрасного, чем в нескольких стах фолиантах,
Знаю, что сладкую жизнь пью с этих розовых губ.
Только пчела узнает в цветке затаенную сладость,
Только художник на всём чует прекрасного след.

Я жду… Соловьиное эхо

Я жду… Соловьиное эхо
Несется с блестящей реки,
Трава при луне в бриллиантах,
На тмине горят светляки.

Я жду… Темно-синее небо
И в мелких, и в крупных звездах,
Я слышу биение сердца
И трепет в руках и в ногах.

Я жду… Вот повеяло с юга;
Тепло мне стоять и идти;
Звезда покатилась на запад…
Прости, золотая, прости!

Здравствуй! тысячу раз мой привет тебе, ночь!

Здравствуй! тысячу раз мой привет тебе, ночь!
Опять и опять я люблю тебя,
Тихая, теплая,
Серебром окаймленная!
Робко, свечу потушив, подхожу я к окну…
Меня не видать, зато сам я всё вижу…
Дождусь, непременно дождусь:
Калитка вздрогнет, растворяясь,
Цветы, закачавшись, сильнее запахнут, и долго,
Долго при месяце будет мелькать покрывало.

Друг мой, бессильны слова, — одни поцелуи всесильны…

Друг мой, бессильны слова, — одни поцелуи всесильны…
Правда, в записках твоих весело мне наблюдать,
Как прилив и отлив мыслей и чувства мешают
Ручке твоей поверять то и другое листку;
Правда, и сам я пишу стихи, покоряясь богине, —
Много и рифм у меня, много размеров живых…
Но меж ними люблю я рифмы взаимных лобзаний,
С нежной цезурою уст, с вольным размером любви.

Ночью как-то вольнее дышать мне

Ночью как-то вольнее дышать мне,
Как-то просторней…
Даже в столице не тесно!
Окна растворишь:
Тихо и чутко
Плывет прохладительный воздух.
А небо? А месяц?
О, этот месяц-волшебник!
Как будто бы кровли
Покрыты зеркальным стеклом,
Шпили и кресты — бриллианты;
А там, за луной, небосклон
Чем дальше — светлей и прозрачней.
Смотришь — и дышишь,
И слышишь дыханье свое,
И бой отдаленных часов,
Да крик часового,
Да изредка стук колеса
Или пение вестника утра.
Вместе с зарею и сон налетает на вежды,
Светел, как призрак.
Голову клонит, — а жаль от окна оторваться!

Рад я дождю… От него тучнеет мягкое поле

Рад я дождю… От него тучнеет мягкое поле,
Лист зеленеет на ветке и воздух становится чище;
Зелени запах одну за одной из ульев многошумных
Пчел вызывает. Но что для меня еще лучше,
Это — когда он ее на дороге ко мне орошает!
Мокрые волосы, гладко к челу прилегая,
Так и сияют у ней, — а губки и бледные ручки
Так холодны, что нельзя не согреть их своими устами
Но нестерпим ты мне ночью бессонною, Плювий Юпитер!
Лучше согласен я крыс и мышей в моей комнате слушать,
Лучше колеса пускай гремят непрестанно у окон,
Чем этот шум и удары глупых, бессмысленных капель;
Точно как будто бы птиц проклятое стадо
Сотнями ног и носов терзают железную кровлю.
Юпитер Плювий, помилуй! Расти сколько хочешь цветов ты
Для прекрасной и лавров юных на кудри поэта,
Только помилуй — не бей по ночам мне в железную кровлю!

Слышишь ли ты, как шумит вверху угловатое стадо?

Слышишь ли ты, как шумит вверху угловатое стадо?
С криком летят через дом к теплым полям журавли,
Желтые листья шумят, в березнике свищет синица.
Ты говоришь, что опять теплой дождемся весны…
Друг мой! могу ль при тебе дожидаться блаженства в грядущем?
Разве зимой у тебя меньше ланиты цветут.
В зеркале часто себя ты видишь, с детской улыбкой
Свой поправляя венок; так разреши мне сама,
Где у тебя на лице более жизни и страсти:
Вешним ли утром в саду, в полном сияньи зари,
Иль у огня моего, когда я боюсь, чтобы искра,
С треском прыгнув, не сожгла ножки-малютки твоей?

Каждое чувство бывает понятней мне ночью, и каждый

Каждое чувство бывает понятней мне ночью, и каждый
Образ пугливо-немой дольше трепещет во мгле;
Самые звуки доступней, даже когда, неподвижен,
Книгу держу я в руках, сам пробегая в уме
Всё невозможно-возможное, странно-бывалое… Лампа
Томно у ложа горит, месяц смеется в окно,
А в отдалении колокол вдруг запоет — и тихонько
В комнату звуки плывут; я предаюсь им вполне.
Сердце в них находило всегда какую-то влагу
Точно как будто росой ночи омыты они.
Звук всё тот же поет, но с каждым порывом иначе:
То в нем меди тугой более, то серебра.
Странно, что ухо в ту пору, как будто не слушая, слышит;
В мыслях иное совсем, думы — волна за волной…
А между тем еще глубже сокрытая сила объемлет
Лампу, и звуки, и ночь, их сочетавши в одно.
Так между влажно-махровых цветов снотворного маку
Полночь роняет порой тайные сны наяву.

Летний вечер тих и ясен

Летний вечер тих и ясен;
Посмотри, как дремлют ивы;
Запад неба бледно-красен,
И реки блестят извивы.

От вершин скользя к вершинам,
Ветр ползет лесною высью.
Слышишь ржанье по долинам?
То табун несется рысью.

Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках

Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках,
Если луна с высоты прямо глядит на меня
И, проникая стекло, нарисует квадраты лучами
По полу, комнату всю дымом прозрачным поя,
А за окошком в саду, между листьев сирени и липы,
Черные группы деля, зыбким проходит лучом
Между ветвями — и вниз ее золоченые стрелы
Ярким стремятся дождем, иль одинокий листок
Лунному свету мешает рассыпаться по земи, сам же,
Светом осыпанный весь, черен дрожит на тени.
Я восклицаю: блажен, трижды блажен, о Диана,
Кто всемогущей судьбой в тайны твои посвящен!

Шепот, робкое дыханье

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря.

На стоге сена ночью южной

На стоге сена ночью южной
Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.

Земля, как смутный сон немая,
Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.

Я ль несся к бездне полуночной,
Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.

И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Всё невозвратнее тону.

Читать еще:  Стихи которые пушкин посвятил своим друзьям

Заря прощается с землею

Заря прощается с землею,
Ложится пар на дне долин,
Смотрю на лес, покрытый мглою,
И на огни его вершин.

Как незаметно потухают
Лучи и гаснут под конец!
С какою негой в них купают
Деревья пышный свой венец!

И всё таинственней, безмерней
Их тень растет, растет, как сон;
Как тонко по заре вечерней
Их легкий очерк вознесен!

Как будто, чуя жизнь двойную
И ей овеяны вдвойне, —
И землю чувствуют родную
И в небо просятся оне.

Колокольчик

Ночь нема, как дух бесплотный,
Теплый воздух онемел;
Но как будто мимолетный
Колокольчик прозвенел.

Тот ли это, что мешает
Вдалеке лесному сну
И, качаясь, набегает
На ночную тишину?

Или этот, чуть заметный
В цветнике моем и днем,
Узкодонный, разноцветный,
На тычинке под окном?

Молятся звезды, мерцают и рдеют

Молятся звезды, мерцают и рдеют,
Молится месяц, плывя по лазури,
Легкие тучки, свиваясь, не смеют
С темной земли к ним притягивать бури.

Видны им наши томленья и горе,
Видны страстей неподсильные битвы,
Слезы в алмазном трепещут их взоре —
Всё же безмолвно горят их молитвы.

Благовонная ночь, благодатная ночь

Благовонная ночь, благодатная ночь,
Раздраженье недужной души!
Всё бы слушал тебя — и молчать мне невмочь
В говорящей так ясно тиши.

Широко раскидалась лазурная высь,
И огни золотые горят;
Эти звезды кругом точно все собрались,
Не мигая, смотреть в этот сад.

А уж месяц, что всплыл над зубцами аллей
И в лицо прямо смотрит, — он жгуч;
В недалекой тени непроглядных ветвей
И сверкает, и плещется ключ.

И меняется звуков отдельный удар;
Так ласкательно шепчут струи,
Словно робкие струны воркуют гитар,
Напевая призывы любви.

Словно всё и горит и звенит заодно,
Чтоб мечте невозможной помочь;
Словно, дрогнув слегка, распахнется окно
Поглядеть в серебристую ночь.

Сегодня все звезды так пышно

Сегодня все звезды так пышно
Огнем голубым разгорались,
А ты промелькнула неслышно,
И взоры твои преклонялись.

Зачем же так сердце нестройно
И робко в груди застучало?
Зачем под прохладой так знойно
В лицо мне заря задышала?

Всю ночь прогляжу на мерцанье,
Что светит и мощно и нежно,
И яркое это молчанье
Разгадывать стану прилежно.

От огней, от толпы беспощадной

От огней, от толпы беспощадной
Незаметно бежали мы прочь;
Лишь вдвоем мы в тени здесь прохладной,
Третья с нами лазурная ночь.

Сердце робкое бьется тревожно,
Жаждет счастье и дать и хранить;
От людей утаиться возможно,
Но от звезд ничего не сокрыть.

И безмолвна, кротка, серебриста,
Эта полночь за дымкой сквозной
Видит только что вечно и чисто,
Что навеяно ею самой.

Степь вечером

Клубятся тучи, млея в блеске алом,
Хотят в росе понежиться поля,
В последний раз, за третьим перевалом,
Пропал ямщик, звеня и не пыля.

Нигде жилья не видно на просторе.
Вдали огня иль песни — и не ждешь!
Всё степь да степь. Безбрежная, как море,
Волнуется и наливает рожь.

За облаком до половины скрыта,
Луна светить еще не смеет днем.
Вот жук взлетел, и прожужжал сердито,
Вот лунь проплыл, не шевеля крылом.

Покрылись нивы сетью золотистой,
Там перепел откликнулся вдали,
И слышу я, в изложине росистой
Вполголоса скрыпят коростели.

Уж сумраком пытливый взор обманут.
Среди тепла прохладой стало дуть.
Луна чиста. Вот с неба звезды глянут,
И как река засветит Млечный Путь.

Вечер

Прозвучало над ясной рекою,
Прозвенело в померкшем лугу,
Прокатилось над рощей немою,
Засветилось на том берегу.

Далеко, в полумраке, луками
Убегает на запад река.
Погорев золотыми каймами,
Разлетелись, как дым, облака.

На пригорке то сыро, то жарко,
Вздохи дня есть в дыханье ночном, —
Но зарница уж теплится ярко
Голубым и зеленым огнем.

Источник: А. А. Фет. Собрание сочинений в двух томах. М: Худ. лит-ра,
1982. Том 1. Стихотворения. Поэмы. Переводы.

Стихотворения Афанасия Афанасьевича Фета

Я пришел к тебе с приветом,

Рассказать, что солнце встало,

Что оно горячим светом

По листам затрепетало;

Рассказать, что лес проснулся,

Весь проснулся, веткой каждой,

Каждой птицей встрепенулся

И весенней полон жаждой;

Рассказать, что с той же страстью,

Как вчера, пришел я снова,

Что душа все так же счастью

И тебе служить готова;

Рассказать, что отовсюду

На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь, – но только песня зреет.

Ярким солнцем в лесу пламенеет костёр,

И, сжимаясь, трещит можжевельник;

Точно пьяных гигантов столпившийся хор,

Раскрасневшись, шатается ельник.

Я и думать забыл про холодную ночь, —

До костей и до сердца прогрело;

Что смущало, колеблясь, умчалося прочь,

Будто искры в дыму, улетело.

Пусть на зорьке, всё ниже спускаясь, дымок

Над золою замрёт сиротливо;

Долго-долго, до поздней поры огонёк

Будет теплиться скупо, лениво.

И лениво и скупо мерцающий день

Ничего не укажет в тумане;

У холодной золы изогнувшийся пень

Прочернеет один на поляне.

Но нахмурится ночь – разгорится костёр,

И, виясь, затрещит можжевельник,

И, как пьяных гигантов столпившийся хор,

Покраснев, зашатается ельник.

Шепот, робкое дыханье.

Серебро и колыханье

Свет ночной, ночные тени,

Ряд волшебных изменений

В дымных тучках пурпур розы,

И лобзания, и слезы,

Свеж и душист твой роскошный венок,

Всех в нем цветов благовония слышны,

Кудри твои так обильны и пышны,

Свеж и душист твой роскошный венок.

Свеж и душист твой роскошный венок,

Ясного взора губительна сила, —

Нет, я не верю, чтоб ты не любила:

Свеж и душист твой роскошный венок.

Свеж и душист твой роскошный венок,

Счастию сердце легко предается:

Мне близ тебя хорошо и поется.

Свеж и душист твой роскошный венок.

Непогода — осень — куришь,

Куришь — все как будто мало.

Хоть читал бы — только чтенье

Подвигается так вяло.

Серый день ползет лениво,

И болтают нестерпимо

На стене часы стенные

Сердце стынет понемногу,

И у жаркого камина

Лезет в голову больную

Все такая чертовщина!

Над дымящимся стаканом

Слава богу, понемногу,

Будто вечер, засыпаю.

Не здесь ли ты легкою тенью,

Мой гений, мой ангел, мой друг,

Беседуешь тихо со мною

И тихо летаешь вокруг?

И робким даришь вдохновеньем,

И сладкий врачуешь недуг,

И тихим даришь сновиденьем,

Мой гений, мой ангел, мой друг.

Ласточки

Природы праздный соглядатай,

Люблю, забывши все кругом,

Следить за ласточкой стрельчатой

Над вечереющим прудом.

Вот понеслась и зачертила —

И страшно, чтобы гладь стекла

Стихией чуждой не схватила

И снова то же дерзновенье

И та же темная струя, —

Не таково ли вдохновенье

И человеческого я?

Не так ли я, сосуд скудельный,

Дерзаю на запретный путь,

Стихии чуждой, запредельной,

Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

Какая ночь! Как воздух чист,

Как серебристый дремлет лист,

Как тень черна прибрежных ив,

Как безмятежно спит залив,

Как не вздохнет нигде волна,

Как тишиною грудь полна!

Полночный свет, ты тот же день:

Белей лишь блеск, чернее тень,

Лишь тоньше запах сочных трав,

Лишь ум светлей, мирнее нрав,

Да вместо страсти хочет грудь

Вот этим воздухом вздохнуть.

Еще весна, — как будто неземной

Какой-то дух ночным владеет садом.

Иду я молча, — медленно и рядом

Мой темный профиль движется со мной.

Еще аллей не сумрачен приют,

Между ветвей небесный свод синеет,

А я иду — душистый холод веет

В лицо — иду — и соловьи поют.

Несбыточное грезится опять,

Несбыточное в нашем бедном мире,

И грудь вздыхает радостней и шире,

И вновь кого-то хочется обнять.

Придет пора — и скоро, может быть, —

Опять земля взалкает обновиться,

Но это сердце перестанет биться

И ничего не будет уж любить.

Деревня

Люблю я приют ваш печальный,

И вечер деревни глухой,

И за летом благовест дальный,

И кровлю, и крест золотой.

Люблю я немятого луга

К окну подползающий пар,

И тесного, тихого круга

Не раз долитой самовар.

Люблю я на тех посиделках

Старушки чепец и очки;

Люблю на окне на тарелках

Овса золотые злачки;

На столике близко к окошку

Корзину с узорным чулком,

И по полу резвую кошку

В прыжках за проворным клубком;

И милой, застенчивой внучки

Красивый девичий наряд,

Движение бледненькой ручки

И робко опущенный взгляд;

Прощанье смолкающих пташек

И месяца бледный восход,

Дрожанье фарфоровых чашек

И речи замедленный ход;

И собственной выдумки сказки,

Прохлады вечерней струю

И вас, любопытные глазки,

Живую награду мою!

Весенний дождь

Еще светло перед окном,

В разрывы облак солнце блещет,

И воробей своим крылом,

В песке купаяся, трепещет.

А уж от неба до земли,

Качаясь, движется завеса,

И будто в золотой пыли

Стоит за ней опушка леса.

Две капли брызнули в стекло,

От лип душистым медом тянет,

И что-то к саду подошло,

По свежим листьям барабанит.

Весенние мысли

Снова птицы летят издалёка

К берегам, расторгающим лед,

Солнце теплое ходит высоко

И душистого ландыша ждет.

Снова в сердце ничем не умеришь

До ланит восходящую кровь,

И душою подкупленной веришь,

Что, как мир, бесконечна любовь.

Но сойдемся ли снова так близко

Средь природы разнеженной мы,

Как видало ходившее низко

Нас холодное солнце зимы?

Не здесь ли ты легкою тенью,

Мой гений, мой ангел, мой друг,

Беседуешь тихо со мною

И тихо летаешь вокруг?

И робким даришь вдохновеньем,

И сладкий врачуешь недуг,

И тихим даришь сновиденьем,

Мой гений, мой ангел, мой друг.

В МОЛЧАНЬИ НОЧИ ТАЙНОЙ

О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,

Коварный лепет твой, улыбку, взор, взор случайный,

Перстам послушную волос, волос твоих густую прядь,

Из мыслей изгонять, и снова призывать;

Шептать и поправлять былые выраженья

Речей моих с тобой, исполненных смущенья,

И в опьяненьи, наперекор уму,

Заветным именем будить ночную тьму,

Заветным именем будить ночную тьму.

О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,

Заветным именем будить ночную тьму.

Старые письма

Давно забытые, под легким слоем пыли,

Черты заветные, вы вновь передо мной

И в час душевных мук мгновенно воскресили

Все, что давно-давно утрачено душой.

Горя огнем стыда, опять встречают взоры

Одну доверчивость, надежду и любовь,

И задушевных слов поблекшие узоры

От сердца моего к ланитам гонят кровь.

Я вами осужден, свидетели немые

Весны души моей и сумрачной зимы.

Вы те же светлые, святые, молодые,

Как в тот ужасный час, когда прощались мы.

А я доверился предательскому звуку, —

Как будто вне любви есть в мире что-нибудь! —

Я дерзко оттолкнул писавшую вас руку,

Я осудил себя на вечную разлуку

И с холодом в груди пустился в дальний путь.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector