2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Франсуа де малерб стихи

Франсуа де малерб стихи

Европейская поэзия XVII века

Поэзия барокко и классицизма

Художественное богатство европейской поэзии XVII столетия нередко недооценивают. Причина тому — предрассудки, продолжающие иногда все еще определять восприятие литературного наследия этого бурного, противоречивого, сложного времени. Принципиальному будто бы «антилиризму» XVII столетия ищут объяснения и в господстве нивелирующей человеческую личность придворной культуры, и в гнете абсолютизма, и во влиянии на умы метафизического склада мышления, рационалистической прямолинейности и просто-напросто рассудочности, и в склонности превращать поэзию в изощренную, искусственную формалистическую игру — склонности, отождествляемой, как правило, со стилем барокко. Однако попытки абсолютизма подчинить себе творческие силы нации отнюдь не определяют содержание духовной жизни европейского общества XVII столетия. Решающую роль здесь играют другие факторы. Не следует преувеличивать и значение метафизических и механистических представлений в культуре XVII века. Обостренный интерес к проблеме движения — одна из отличительных черт интеллектуальной жизни этой эпохи. Обостренный интерес к динамическим аспектам действительности, к преисполненному драматизма движению характеров, событий и обстоятельств, к осмыслению и воспроизведению противоречий, служащих источником этого неумолимо устремляющегося вперед жизненного потока, присущ и эстетическому мировосприятию эпохи, особенно его барочным формам.

Чуждый предвзятости, объективный взгляд на литературу барокко как на искусство, не лишенное острых противоречий, но отнюдь не однолинейное, а, наоборот, чрезвычайно многообразное, способное порождать ослепительные, непреходящие художественные ценности, и является одной из основных предпосылок для плодотворного восприятия европейской поэзии XVII века. Облегчают возможность такого подхода многочисленные работы, которые посвящены советскими учеными в последнее время изучению проблемы барокко.

Семнадцатый век выдвинул таких выдающихся поэтов, как Гонгора, Кеведо, Донн и Мильтон, Марино, Малерб, Ренье, Теофиль де Вио, Лафонтен и Буало, Вондел, Флеминг и Грифиус, Потоцкий, Зрини и Гундулич. Один уже перечень этих имен говорит о том, какое принципиально важное место занимает XVII век в истории европейской поэзии. Но это лишь перечень светил наивысшего ранга, да и то выборочный, неполный. Важно и другое: во всех странах Европы поэзия в XVII веке переживает бурный расцвет, находится на гребне литературной жизни, порождает поистине необозримое количество талантливых, незаурядных творческих личностей.

В художественной системе европейской поэзии XVII века немало черт, связанных с литературными традициями прошлого. К Возрождению восходят во многом и господствующая структура лирических и эпических жанров, и продолжающееся усиленное обращение к античной мифологии как к кладезю сюжетов и образов, и воздействие канонов петраркизма в любовной лирике, и влияние на развертывание поэтической мысли законов риторики. Барочные писатели к тому же широко используют восходящие к средневековой культуре символы, эмблемы и аллегории, воплощают свои умонастроения с помощью традиционных библейских образов, вдохновляются зачастую идеалами, почерпнутыми из рыцарских романов. Вместе с тем художественное мироощущение, которым проникнута поэзия XVII века, в своей основе глубоко оригинально, самобытно, принципиально отлично от эстетических концепций и идеалов как эпохи Возрождения, так и века Просвещения.

Речь здесь идет не только о весьма высоком и широко распространенном уровне технического мастерства (причину этого следует искать и в закономерностях становления национальных литературных языков; и в обостренно-утонченном стилевом чутье, присущем эпохе; и в месте, которое поэзия занимала в существовании просвещенных кругов того времени, составляя основной предмет занятий многочисленнейших салонов, объединений и академий и служа одним из главных средств украшения придворного быта). Определяющим же является другое: крупнейшие достижения европейской поэзии XVII века запечатлели в совершенной художественной форме духовные искания, страдания, радости и мечты людей этой эпохи, жестокие конфликты, очевидцами и участниками которых они были. Постичь своеобразие европейской поэзии XVII столетия, истоки ее жизненности (в том числе и тех ее аспектов, которые кажутся особенно близкими людям XX в.) нельзя, не восстановив хотя бы в самых общих чертах сущность тех исторических условий, в которых суждено было творить ее выдающимся представителям, и той культурной атмосферы, которая их окружала и созданию которой они сами способствовали.

«Семнадцатый век» как эпоха играет во многом узловую, критическую роль в развитии того процесса борьбы между силами, защищающим феодальные устои, и силами, расшатывающими эти устои, начальная стадия которого относится к эпохе Возрождения, а завершающая охватывает эпоху Просвещения. Эту роль можно назвать узловой потому, что именно в ожесточенных общественных схватках, происходящих в XVII столетии (будь то Английская революция, Фронда или Тридцатилетняя война), во многом определяются темпы и характер дальнейшего развития, а в какой-то мере и будущего разрешения этого конфликта в отдельных странах Европы.

Повышенный драматизм XVII столетию как эпохе придает и то обстоятельство, что общественные столкновения разыгрываются в этот исторический период в условиях резкой активизации консервативных и реакционных кругов: они мобилизуют все свои ресурсы и используют все возможности с целью повернуть историю вспять или хотя бы приостановить ее поступательное движение. Усилия консервативных кругов принимают весьма различные формы. Это прежде всего такое широкое и многоликое общеевропейского характера явление, как контрреформация. Если во второй половине XVI столетия идеал, утверждаемый деятелями контрреформации, носит по преимуществу сурово аскетический характер, то с начала XVII века поборники этого движения (и в первую очередь иезуиты) прибегают ко все более разносторонним и гибким методам воздействия, охотно используя ради распространения своих идей и расширения сферы своего влияния пропагандистские и выразительные возможности стиля барокко, со свойственной ему пышностью, эмфазой и патетикой, тягой к чувственности. Одно из центральных событий в Западной Европе XVII столетия — это Тридцатилетняя война. И эта кровавая бойня, в которую оказались втянутыми европейские страны, была прежде всего следствием пагубных поползновений со стороны реакционных сил, их стремления к господству любой ценой.

Возросшая сложность условий, в которых в XVII столетии развертывается общественная и идеологическая борьба, наглядно отражается в художественной литературе эпохи. В литературе XVII века по сравнению с Возрождением утверждается более сложное и вместе с тем более драматическое но своей сути представление о взаимосвязи человека и окружающей его действительности. Литература XVII столетия отражает неуклонно возрастающий интерес к проблеме социальной обусловленности человеческой судьбы, взаимодействия во внутреннем мире человека личного и общественного начал, зависимости человека не только от своей натуры и прихотей фортуны, но от объективных закономерностей бытия и в том числе от закономерностей развития, движения общественной жизни. Литература XVII столетия, как и ренессансная литература, исходит из представления об автономной, свободной от средневековых ограничений человеческой личности и ее правах и возможностях как основном мериле гуманистических ценностей. Она рассматривает, однако, эту личность в более глубокой и одновременно более широкой с точки зрения охвата действительности перспективе, как некую точку преломления находящихся вне ее самой, но воздействующих на нее сил.

Замечательные ренессансные писатели Боккаччо и Ариосто, Рабле и Ронсар, Спенсер и Шекспир (в начале его творческого пути) в своих произведениях прежде всего с большой художественной силой раскрывали безграничные возможности, заложенные в человеческой натуре. Но их мечтам и идеалам был присущ утопический оттенок. В огне таких катаклизмов, как религиозная война во Франции 60—90-х годов XVI века, как революции в Нидерландах и Англии или Тридцатилетняя война, в соприкосновении с такими общественными явлениями, как контрреформация и процесс первоначального накопления, особенно очевидно выявлялись призрачные, иллюзорные стороны этого идеала. Осознание жестокого разлада между возвышенными ренессансными идеалами и окружающей действительностью, в которой верх берут антигуманные общественные силы, нашло свое воплощение в творчестве выдающихся представителей позднего Возрождения (например, у Дю Белле, автора «Сожалений», и в целом ряде стихотворений, созданных Ронсаром в 70—80-х годах XVI в., в «Опытах» Монтеня, в творчестве Шекспира после 1600 г., в произведениях Сервантеса). Несомненна тесная органическая связь между преисполненным внутреннего трагизма периодом позднего Возрождения и процессами, характеризующими западноевропейскую литературу «семнадцатого века». Последняя утрачивает многие важные качества, отличавшие мироощущение людей эпохи, когда самоутверждение свободной, автономной человеческой личности было первоочередной исторической, а тем самым и общественной задачей. Одновременно литература XVII века подхватывает некоторые из тенденций, обозначающихся в творчестве ее великих предшественников, и развивает их по-своему в новых условиях.

Франсуа де Малерб. ​Утешение господину Дюперье

(Фрагменты)

Доколе, Дюперье, скорбеть не перестанешь?
Ужели вновь и вновь
Упорной думою терзать ты не устанешь
В душе своей любовь?
И эта смерть, удел, для смертных непреложный,
И сумрак гробовой, —
Ужели лабиринт, где кружится тревожный,
Заблудший разум твой?
Была она тебе отрадой, утешеньем —
С тем спорить не хочу
И память светлую небрежным обхожденьем,
Поверь, не омрачу.
Увы! Всё лучшее испепеляют грозы,
Куда ни посмотрю;
И роза нежная жила не дольше розы —
Всего одну зарю.
Но если б не теперь взяла её могила,
Когда б, как ты хотел,
Она на склоне лет седая опочила, —
Чем лучше сей удел?
Не мнишь ли, что она чем старей, тем любимей
Была б на небесах,
Что в старости укол червя неощутимей,
Земной не давит прах?
О нет! Когда душа коснётся крайней меты
И Парки нить прервут,
Исчезнут и лета, едва достигнув Леты,
За нею не пойдут.
………………………………..
Напрасны жалобы и сетованья эти,
Смири тоску души,
Люби отныне тень, и о потухшем свете
Ты память потуши.
Людской обычай благ, я признаю, не споря, —
Слезами боль лечить,
Через плотину глаз излить всю тяжесть горя
И сердце облегчить.
Тот, кто любовь свою оплакать не способен,
Чью боль не выдаст стон,
Бесчувственной душой тот варвару подобен
Иль впрямь души лишён.
Но — раб отчаянья, отвергнув утешенье,
Ты возомнил, скорбя,
Что ближних возлюбил в надменном сокрушенье
Сильнее, чем себя.
Я дважды, Дюперье, той молнией летучей
Сражён был наповал,
И дважды разум мой, целитель мой могучий,
Забвения мне дал.
Не потому, что мне легко забыть любимых,
Что стоек я в беде,
Но если нет лекарств от ран неисцелимых —
Их не ищу нигде.
Безжалостная смерть не знает снисхожденья,
Не тронется мольбой —
Она, жестокая, от воплей и моленья
Слух отвращает свой.
Ничтожнейший бедняк, чья хижина убога,
Ярмо её несёт,
И стража от неё у Луврского порога
Монарха не спасёт.
Перед её лицом нет места возмущенью,
Напрасен ропот твой.
Есть мудрость высшая — покорность провиденью:
Для нас лишь в ней покой.

Перевод М.З. Квятковской

Франсуа Малерб

Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe ; 1555, Кан — 16 октября 1628, Париж) — французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко.

Содержание

Биография и творчество

Начало пути

Малерб происходил из знатной семьи. Учился в университетах Базеля и Гейдельберга. Первые стихи Малерба относятся к 1575 («Слёзы на кончину Женевьевы Руссель», Les Larmes sur la mort de Genevieve Roussel). В 1576 оставил семью и попытался самостоятельно сделать карьеру. Перебрался в Прованс и поступил на службу к герцогу Генриху Ангулемскому (бастарду Генриха II) в качестве секретаря. Через год после гибели своего покровителя — в 1587 — представил королю Генриху III свою первую поэму «Слёзы Святого Петра» (Les Larmes de Saint-Pierre), выдержанную в традициях уходящего с литературной сцены петраркизма и написанную под прямым влиянием итальянского поэта Луиджи Тансилло. В свою очередь Генрих III был убит в 1589 году.

Расцвет творчества

В 1590-х годах Малерб попеременно жил то Кане, то в Провансе; сблизился с Антуаном Монкретьеном, побудил его к существенной переработке трагедии «Софонисба». Осуществил переводы двух произведений Сенеки: «Нравственные письма к Луцилию» и трактат «О благодеяниях»; позднее, в 1616 году, Малерб опубликовал выполненный им перевод 33 книги «Истории» Тита Ливия. К 1598 году относится одно из лучших стихотворений Mалерба — философские стансы «Утешение господину Дюперье на кончину его дочери» (Consolation à M. du Périer sur la mort de sa fille), в которых сильно ощущается влияние неостоицизма. Как указывал Ю.Б. Виппер,

«в стансах нет ни малейшего намека на описание умершей, не отмечено ни одной конкретной, индивидуальной черточки. Поэт стремится смягчить страдания друга с помощью логических доводов о необходимости подавить горе и вернуться к созидательной деятельности, прибегая к проповеди стоической философии, проникнутой пафосом самообуздания и самоотречения» ([2])

В ноябре 1600 г. Малерб преподнёс своё сочинение находившейся в тот момент в Экс-ан-Провансе Марии Медичи. То была перекликающаяся с произведениями Ронсара хвалебная ода «Королеве по случаю ее благополучного прибытия во Францию» (Sur sa bienvenue en France). Ода была встречена молодой королевой благосклонно и обеспечила в дальнейшем Малербу высочайшую протекцию.

Прибытие в Париж

В Париж Малерб прибыл в 1605 году, уже заслужив репутацию известного поэта. Он был представлен королю Вокленом Дез Ивето и получил придворную должность постельничего. Свои обязанности он исполнял с большим рвением; не упускал возможности сочинить стихотворение по случаю тех или иных событий из жизни двора. Малерб стал официальным поэтом складывающегося абсолютизма и одновременно разработчиком поэтического языка, способного достойно воспеть деяния монарха. К официальной поэзии Малерба принадлежат, например,посвященные Генриху IV оды «На счастливое и успешное окончание Седанского похода» (Au roi Henri le Grand sur le succès du voyage de Sedan) и «Молитва за здравие короля Генриха Великого, направляющегося в Лимузен» (Au roi Henri le Grand allant en Limousin, 1605). При этом Малерб не просто отдавал дань хвалебной риторике, но вполне искренне верил в заслуги непомерно возвеличиваемых им «сильных мира сего». Ревниво относился к соперникам вроде Филиппа Депорта, подвергал их уничтожающей критике. После смерти Генриха IV Мария Медичи, став регентшей, назначила ему пенсию. Малерб воспевал в льстивых одах Людовика XIII, Ришелье и знатных гостей отеля Рамбулье, в котором он был постоянным посетителем. Тем не менее первый сборник его стихов вышел лишь в 1630 году.

Последние годы

Одно из последних сочинений Малерба — «Ода королю, отправившемуся покарать мятеж ларошельцев» (Pour le Roy allant chastier la rébellion des Rochelois) — было написано по случаю осады Ла-Рошели в 1627-1628 годах и заслужило благодарность со стороны Ришелье. Последние годы жизни Малерба оказались омрачены драматическими событиями, связанными с уголовным преследованием его сына, а затем его гибелью на дуэли (1627). Малерб добился вынесения смертного приговора убийце, но в исполнение он приведен не был (из-за противодействия Людовика XIII). Все эти события подорвали его еще недавно казавшееся железным здоровье. Говорят, что на смертном одре Малерб упрекнул ухаживавшего за ним человека за не вполне французское слово ([3]).

Особенности поэтической манеры

Франсуа Малерб фактически порвал с традицией поэзии гуманизма ренессансного типа, хотя разрабатывал популярные в XVI веке жанры: ода, стансы, сонет, песня. Среди античных авторов он отдавал предпочтение Сенеке, Овидию, Марциалу и особенно Стацию. Малерб обрабатывал с необычайной — и даже маниакальной, с точки зрения Таллемана де Рео — тщательностью каждый стих. Введенные им реформы относятся главным образом к фактуре стиха: он изгонял зияние, цезуры, затемняющие смысл, слишком легкие составные рифмы вроде tempsprintemps и требовал, чтобы поэты одолевали трудности, искали сочетания отдаленных слов для рифмы, не довольствуясь тем, что приходит в голову по аналогии (как, напр., montagnecampagne). В общем его требования сводились к ясности, точности и виртуозности стиха. Критерий рационализма, положенный Малербом в основу творчества, в дальнейшем стал краеугольным камнем эстетики классицизма.

Читать еще:  Стихи саши черного что ты тискаешь утенка

Переписка

Большой историко-культурный интерес представляет переписка Малерба с его другом, литератором Никола Пейреском, охватывающая собой обширный период с 1606 года и до самой кончины поэта.

Мнения Буало и Пушкина

Никола Буало в первой главе своего «Поэтического искусства» воспел Малерба как творца французского стиха; уничижительно охарактеризовав Ронсара, он произносит следующую знаменитую похвалу Малербу («Enfin Malherbe vint…», перевод Э. Линецкой):

Но вот пришел Малерб и показал французам
Простой и стройный стих, во всем угодный музам,
Велел гармонии к ногам рассудка пасть
И, разместив слова, удвоил тем их власть.
Очистив наш язык от грубости и скверны,
Он вкус образовал взыскательный и верный,
За легкостью стиха внимательно следил
И перенос строки сурово запретил.
Его признали все; он до сих пор вожатый;
Любите стих его, отточенный и сжатый,
И ясность чистую всегда изящных строк,
И точные слова, и образцовый слог! ([1])

Мнение Буало цитирует в своей статье «О ничтожестве литературы русской» Пушкин, сопровождая его следующим критическим комментарием:

Но Малерб ныне забыт подобно Ронсару, сии два таланта, истощившие силы свои в усовершенствовании стиха. Такова участь, ожидающая писателей, которые пекутся более о наружных формах слова, нежели о мысли, истинной жизни его, не зависящей от употребления! ([4])

В то же время в статье «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова» Пушкин сочувственно цитирует строки из «Эпистолы о стихотворстве» Сумарокова, где дается следующая характеристика поэзии Ломоносова: «Он наших стран Мальгерб, он Пиндару подобен» ([5]).

Значение творчества Малерба

Явно тенденциозное отношение к Малербу как к первому после эпохи «грубости и скверны» настоящему поэту было распространено в XVIII веке (Д’Аламбер, Вольтер, Лагарп, Мармонтель). Даже в XIX веке Ламартин и Де Мюссе писали стихи в русле заветов Малерба. Между тем Малерб не создал в полном смысле слова поэтической школы и вообще в систематическом виде не запечатлел свою доктрину (по крупицам ее восстанавливали на основе созданного поэтом Онора Раканом жизнеописания, а также на основе составленного поэтом в 1606 году комментария к стихам Депорта).

Его последователями в XVII веке можно считать Пьера де Демье, Ракана, Франсуа Менара, Антуана Годо, Франсуа Ожье, Никола Фаре и Геза де Бальзака.

Интересные факты

  • Как отмечал русский поэт и критик Михаил Дмитриев, Лафонтен «при чтении од Малерба в первый раз почувствовал в душе своей присутствие пиитического гения»([6]). Считается, что переломную роль в судьбе Лафонтена сыграла ода — а точнее, стансы — Малерба на смерть Генриха IV (Sur la mort de Henri Le Grand, 1610).
  • По сведениям Таллемана де Рео, в доме Малерба «имелось всего семь-восемь соломенных стульев; а поскольку к нему нередко и в большом количестве захаживали любители изящной словесности, то он, когда все стулья бывали заняты, запирал дверь; если же кто-то начинал стучать, он кричал: «Обождите, свободных стульев больше нет», полагая, что лучше вовсе не принять гостя, нежели заставить его стоять» ([7]).
  • Малерб является автором нескольких стихотворений эротического характера ([8]).

Ссылки

  • Перевод «Утешения г-ну Дюперье», выполненный Павлом Лыжиным
  • Статья В.Дружкиной из «Литературной Энциклопедии», 1932
  • Статья Н.А. Сигал из «Большой Советской Энциклопедии»
  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
  • Пумпянский Л.В. Очерки по литературе первой половины XVIII в. III. Ломоносов и Малерб // XVIII век. Сб. 1. М.-Л., 1935. — С. 110-130.
  • Мокульский С.С. Формирование классицизма // История французской литературы. Том 1. М.-Л., 1946. — С. 353-359.
  • Лукасик В.Ю. Франсуа де Малерб// История зарубежной литературы XVII века. М.: Высшая школа, 2005. — С. 141-147.
  • Brunot F. La Doctrine de Malherbe d’apres son commentaire sur Desportes. P., 1891.
  • Fromilhague R. Malherbe. T. 1-2. P., 1954.
  • Baustert R. L’univers moral de Malherbe: étude de la pensée dans l’œuvre poétique. Berne-New York: P. Lang, 1997.
  • Gro Bjørnerud Mo. La poésie est une danse: lire François de Malherbe. Oslo: University of Oslo, 1999.

Wikimedia Foundation . 2010 .

  • Франсуа Мари Шарль Фурье
  • Франсуа Огюст Бартольди

Полезное

Смотреть что такое «Франсуа Малерб» в других словарях:

Малерб, Франсуа — Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко. Франсуа де… … Википедия

Малерб Франсуа — Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко. Франсуа де… … Википедия

Малерб Франсуа де — Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко. Франсуа де… … Википедия

Франсуа де Малерб — (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко. Франсуа де Малерб François de… … Википедия

Малерб Ф. — Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию классицизма. В то же время многие сочинения Малерба тяготеют к стилю барокко. Франсуа де… … Википедия

Малерб, Франсуа де — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Малерб. Франсуа де Малерб (фр. François de Malherbe; 1555, Кан 16 октября 1628, Париж) французский поэт XVII века, чьи произведения во многом подготовили поэзию… … Википедия

Малерб — Франсуа (Francois de Malherbe, 1555 1628) известный французский поэт XVII в., один из основоположников классицизма. Родом из аристократической семьи. Много путешествовал в качестве секретаря с герцогом Ангулемским. По смерти своего покровителя… … Литературная энциклопедия

Малерб — (фр. Malherbe) французская фамилия. Известные носители: Малерб, Альфред (1804 1865) французский судья и естествоиспытатель. Малерб, Франсуа де (1555 1628) французский поэт XVII века … Википедия

МАЛЕРБ (Malherbe) Франсуа — (ок. 1555 1628) французский поэт классицист. Писал оды, гимны. Способствовал выработке норм национального литературного языка ( Комментарии к Депорту , 1600) … Большой Энциклопедический словарь

Малерб Франсуа — Малерб (Malherbe) Франсуа (около 1555, Кан, ‒ 16.10.1628, Париж), французский писатель. Основоположник поэзии французского классицизма. Из провинциальных дворян. В 1605 переселился в Париж. Основное место среди стихов М. занимают торжественные… … Большая советская энциклопедия

Онлайн чтение книги Поэтическое искусство Ars Poetica
Песнь первая

Есть сочинители — их много среди нас, —

Что тешатся мечтой взобраться на Парнас;

Но, знайте, лишь тому, кто призван быть поэтом,

Чей гений озарен незримым горним светом,

Покорствует Пегас и внемлет Аполлон:

Ему дано взойти на неприступный склон.

О вы, кого манит успеха путь кремнистый,

В ком честолюбие зажгло огонь нечистый,

Вы не достигнете поэзии высот:

Не станет никогда поэтом стихоплет.

Не внемля голосу тщеславия пустого,

Проверьте ваш талант и трезво и сурово.

Природа щедрая, заботливая мать,

Умеет каждому талант особый дать:

Тот может всех затмить в колючей эпиграмме,

А этот — описать любви взаимной пламя;

Ракан своих Филид и пастушков поет,

Малерб [4] Малерб, Франсуа (1555–1628) — лирический поэт, сыгравший важную роль в становлении принципов классической поэтики и очищении французского языка от диалектизмов, «ученых» слов латинского и греческого происхождения и архаизмов. Ниже Буало подробно останавливается на заслугах Малерба в области поэтического мастерства, в частности метрики. В цитируемых стихах речь идет о Малербе как об авторе од, в отличие от его ученика Ракана (1589–1670), прославившегося своими пасторалями. — высоких дел и подвигов полет.

Но иногда поэт, к себе не слишком строгий,

Предел свой перейдя, сбивается с дороги:

Так, у Фаре есть друг, писавший до сих пор

На стенах кабачка в стихи одетый вздор;

Некстати осмелев, он петь желает ныне

Исход израильтян, их странствия в пустыне.

Ретиво гонится за Моисеем он, —

Чтоб кануть в бездну вод, как древний фараон. [5] Подразумевается поэт Сент-Аман, типичный представитель литературной богемы того времени, автор эпической поэмы на библейский сюжет «Спасенный Моисей» (1653), о которой Буало подробнее говорит в песни третьей. Здесь он намекает на сомнительную репутацию, которой пользовались Сент-Аман и его друг — второстепенный поэт Фаре.

Будь то в трагедии, в эклоге иль в балладе,

Но рифма не должна со смыслом жить в разладе;

Меж ними ссоры нет и не идет борьба:

Он — властелин ее. она — его раба.

Коль вы научитесь искать ее упорно,

На голос разума она придет покорно,

Охотно подчинись привычному ярму,

Неся богатство в дар владыке своему.

Но чуть ей волю дать — восстанет против долга,

И разуму ловить ее придется долго.

Так пусть же будет смысл всего дороже вам.

Пусть блеск и красоту лишь он дает стихам!

Иной строчит стихи как бы охвачен бредом:

Ему порядок чужд и здравый смысл неведом.

Чудовищной строкой он доказать спешит,

Что думать так, как все, его душе претит.

Не следуйте ему. Оставим итальянцам

Пустую мишуру с ее фальшивым глянцем. [6] Буало имеет в виду «маринизм» — направление в итальянской поэзии начала XVII в., уделявшее преимущественное внимание внешней форме. Его зачинатель поэт Марино (1569–1625) был чрезвычайно популярен во французских аристократических салонах первой половины XVII в., и оказал большое влияние на прециозную поэзию.

Всего важнее смысл; но, чтоб к нему прийти,

Придется одолеть преграды на пути,

Намеченной тропы придерживаться строго:

Порой у разума всего одна дорога.

Нередко пишущий так в свой предмет влюблен,

Что хочет показать его со всех сторон:

Похвалит красоту дворцового фасада;

Начнет меня водить по всем аллеям сада;

Вот башенка стоит, пленяет арка взгляд;

Сверкая золотом, балкончики висят;

На потолке лепном сочтет круги, овалы:

«Как много здесь гирлянд, какие астрагалы!»

Десятка два страниц перелистав подряд,

Я жажду одного — покинуть этот сад. [7] Имеется в виду драматург и поэт Жорж Скюдери, брат известной романистки. В его эпической поэме на средневековый сюжет «Аларих, или Падение Рима» (1664) описание дворца занимает пятьсот стихов, один из которых Буало иронически цитирует.

Остерегайтесь же пустых перечислений

Ненужных мелочей и длинных отступлений!

Излишество в стихах и плоско и смешно:

Мы им пресыщены, нас тяготит оно.

Не обуздав себя, поэт писать не может.

Спасаясь от грехов, он их порою множит.

У вас был вялый стих, теперь он режет слух;

Нет у меня прикрас, но я безмерно сух;

Один избег длиннот и ясности лишился;

Другой, чтоб не ползти, в туманных высях скрылся.

Хотите, чтобы вас читать любили мы?

Однообразия бегите как чумы!

Тягуче гладкие, размеренные строки

На всех читателей наводят сон глубокий.

Поэт, что без конца бубнит унылый стих,

Себе поклонников не обретет меж них.

Как счастлив тот поэт, чей стих, живой и гибкий,

Умеет воплотить и слезы и улыбки.

Любовью окружен такой поэт у нас:

Барбен [8] Парижский книгопродавец того времени. его стихи распродает тотчас.

Бегите подлых слов и грубого уродства.

Пусть низкий слог хранит и строй и благородство

Вначале всех привлек разнузданный бурлеск [9] Блестящим автором бурлескных произведений был Поль Скаррон (1610–1660). В его поэмах «Тифон, или Война гигантов» и «Вергилий наизнанку» античные боги и герои говорят нарочито сниженным, грубым языком, насыщенным натуралистическими бытовыми деталями. Жанру бурлеска Буало пытался противопоставить ироикомическую поэму «Налой», повествующую в высоком эпическом стиле о ничтожных бытовых фактах. Вопреки цитируемым строкам, бурлескный жанр надолго приобрел широкую популярность во Франции и за ее пределами. Одним из наиболее поздних образцов этого жанра является «Перелицованная Энеида» украинского поэта Котляревского (написана между 1794–1883 гг.) :

У нас в новинку был его несносный треск.

Поэтом звался тот, кто был в остротах ловок.

Заговорил Парнас на языке торговок.

Всяк рифмовал как мог, не ведая препон,

И Табарену [10] Известный в то время балаганный фарсовый актер в труппе странствующего шарлатана Мондора. стал подобен Аполлон.

Всех заразил недуг, опасный и тлетворный,—

Болел им буржуа, болел им и придворный,

За гения сходил ничтожнейший остряк,

И даже Ассуси [11] Д’Ассуси (1604–1674) — автор бурлескных поэм в духе Скаррона («Веселый Овидий», «Суд Париса» и другие). хвалил иной чудак.

Потом, пресыщенный сим вздором сумасбродным,

Его отринул двор с презрением холодным;

Он шутку отличил от шутовских гримас,

И лишь в провинции «Тифон» в ходу сейчас.

Возьмите образцом стихи Маро [12] Клеман Маро (1496–1544) — выдающийся французский лирик эпохи Возрождения, автор по преимуществу «малых форм»: баллад, эпиграмм, рондо и т. п. В своей поэзии воспевал чувственные радости жизни, высмеивал притворный аскетизм монахов. Снисходительное одобрение Буало относится главным образом к внешней форме стихов Маро, которым он не придает серьезного значения. с их блеском

И бойтесь запятнать поэзию бурлеском;

Пускай им тешится толпа зевак с Пон-Неф [13] Новый мост в Париже. Славился своими балаганами, театрами марионеток и прочими «плебейскими», с точки зрения Буало, увеселениями. .

Но пусть не служит вам примером и Бребеф [14] Бребеф (1618–1661) — лирический и эпический поэт. Его вольный перевод поэмы «Фарсалия» римского поэта Лукана (I век н. э.) заслужил высокую оценку Корнеля. Буало критикует Бребефа за напыщенный тон и злоупотребление гиперболами, характерное, впрочем, и для латинского подлинника. .

Поверьте, незачем в сраженье при Фарсале

Чтоб «горы мертвых тел и раненых стенали». [15] Цитата из «Фарсалии».

С изящной простотой ведите свой рассказ

И научитесь быть приятным без прикрас.

Своим читателям понравиться старайтесь.

О ритме помните, с размера не сбивайтесь;

Читать еще:  О сколько песен и стихов про маму

На полустишия делите так ваш стих

Чтоб смысл цезурою подчеркивался в них.

Вы приложить должны особое старанье,

Чтоб между гласными не допустить зиянья.

Созвучные слова сливайте в стройный хор:

Нам отвратителен согласных, грубый спор.

Стихи, где мысли есть. но звуки ухо ранят,

Когда во Франции из тьмы Парнас возник,

Царил там произвол, неудержим и дик.

Цезуру обойдя, стремились слов потоки…

Поэзией звались рифмованные строки!

Неловкий, грубый стих тех варварских времен

Впервые выровнял и прояснил Вильон [16] Вильон, Франсуа (1431–1463) — крупнейший французский лирик конца средневековья. Несмотря на противоположность своих эстетических принципов поэтике Вильона, Буало отдает должное его таланту. .

Из-под пера Маро, изяществом одеты,

Слетали весело баллады, триолеты;

Рефреном правильным он мог в рондо [17] Баллады, триолеты, рондо — мелкие лирические жанры, характеризующиеся замысловатой строфикой и системой рифм. блеснуть

И в рифмах показал поэтам новый путь.

Добиться захотел Ронсар [18] Ронсар, Пьер (1524–1585) — самый выдающийся лирик французского Возрождения, возглавлявший группу поэтов под названием «Плеяда»; наиболее полно во французской поэзии отразил гуманистический идеал гармоничной человеческой личности, жизнерадостное и многогранное восприятие жизни, характерное для мироощущения эпохи Возрождения. Восторженный поклонник греческой и римской лирики, формы которой он пытался насаждать во французской поэзии. Стремился обогатить французский язык использованием диалектизмов и «ученых» слов. Эти языковые новшества были отвергнуты всей классической школой, начиная с Малерба. Резко отрицательная критика Ронсара особенно бросается в глаза на фоне снисходительно-сочувственных суждений Буало о более ранних поэтах — Вильоне и Маро. совсем иного,

Придумал правила, но все запутал снова.

Латынью, греческим он засорил язык

И все-таки похвал и почестей достиг.

Однако час настал — и поняли французы

Смешные стороны его ученой музы.

Свалившись с высоты, он превращен в ничто,

Примером послужив Депортам и Берто [19] Депорт, Филипп (1546–1606) — придворный поэт, эпигон Ронсара и итальянской поэзии эпохи Возрождения. В своих поверхностных и манерных стихах отдал дань модному увлечению острословием, так же как и его ученик и подражатель Берто Жан (1552–1611). .

Но вот пришел Малерб и показал французам

Простой и стройный стих, во всеми угодный музам,

Велел гармонии к ногам рассудка пасть

И, разместив слова, удвоил тем их власть.

Очистив наш язык от грубости и скверны,

Он вкус образовал взыскательный и верный,

За легкостью стиха внимательно следил

И перенос строки сурово запретил.

Его признали все; он до сих пор вожатый;

Любите стих его, отточенный и сжатый,

И ясность чистую всегда изящных строк,

И точные слова, и образцовый слог!

Неудивительно, что нас дремота клонит,

Когда невнятен смысл, когда во тьме он тонет;

От пустословия мы быстро устаем

И, книгу отложив, читать перестаем.

Иной в своих стихах так затемнит идею,

Что тусклой пеленой туман лежит над нею

И разума лучам его не разорвать, —

Обдумать надо мысль и лишь потом писать!

Пока неясно вам, что вы сказать хотите,

Простых и точных слов напрасно не ищите

Но если замысел у вас в уме готов

Всё нужные слова придут на первый зов.

Законам языка покорствуйте, смиренны,

И твердо помните: для вас они священны.

Гармония стиха меня не привлечет,

Когда для уха чужд и странен оборот.

Иноязычных слов бегите, как заразы,

И стройте ясные и правильные фразы

Язык должны вы знать: смешон тот рифмоплет,

Что по наитию строчить стихи начнет. [20] Имеется в виду Демаре де Сен-Сорлен (1595–1676) — автор христианской эпопеи «Хлодвиг» (1657). Демаре, ставший на старости лет воинствующим католиком иезуитского толка, неоднократно подвергался насмешкам Буало. Здесь намек на хвастливое заявление Демаре, будто последние песни его поэмы написаны им по наитию свыше.

Пишите не спеша, наперекор приказам: [21] Намек на Скюдери, всегда ссылавшегося на срочный заказ, чтобы оправдать поспешность, с которой он работал. Этим современным примером Буало иллюстрирует положение, заимствованное им из «Науки поэзии» Горация.

Чрезмерной быстроты не одобряет разум,

И торопливый слог нам говорит о том.

Что стихотворец наш не наделен умом.

Милее мне ручей, прозрачный и свободный,

Текущий медленно вдоль нивы плодородной,

Чем необузданный, разлившийся поток,

Чьи волны мутные с собою мчат песок.

Спешите медленно и, мужество утроя,

Отделывайте стих, не ведая покоя,

Шлифуйте, чистите, пока терпенье есть:

Добавьте две строки и вычеркните шесть.

Когда стихи кишат ошибками без счета,

В них блеск ума искать кому придет охота?

Поэт обдуманно все должен разместить,

Начало и конец, в поток единый слить

И, подчинив слова своей бесспорной власти,

Искусно сочетать разрозненные части.

Не нужно обрывать событий плавный ход,

Пленяя нас на миг сверканием острот.

Вам страшен приговор общественного мненья?

Пристало лишь глупцу себя хвалить всегда.

Просите у друзей сурового суда.

Прямая критика, придирки и нападки

Откроют вам глаза на ваши недостатки.

Заносчивая спесь поэту не к лицу,

И, друга слушая, не внемлите льстецу:

Он льстит, а за глаза чернит во мненье света.

Спешит вам угодить не в меру добрый друг:

Он славит каждый стих, возносит каждый звук;

Все дивно удалось и все слова на месте;

Он плачет, он дрожит, он льет потоки лести,

И с ног сбивает вас похвал пустых волна, —

А истина всегда спокойна и скромна.

Тот настоящий друг среди толпы знакомых,

Кто, правды не боясь, укажет вам на промах,

Вниманье обратит на слабые стихи, —

Короче говоря, заметит все грехи.

Он строго побранит за пышную эмфазу,

Тут слово подчеркнет, там вычурную фразу;

Вот эта мысль темна, а этот оборот

В недоумение читателя введет…

Так будет говорить поэзии ревнитель.

Но несговорчивый, упрямый сочинитель

Свое творение оберегает так,

Как будто перед ним стоит не друг, а враг.

«Мне грубым кажется вот это выраженье».

Он тотчас же в ответ: «Молю о снисхожденье,

Не трогайте его». — «Растянут этот стих,

К тому же холоден». — «Он лучше всех других!» —

«Здесь фраза неясна и уточненья просит». —

«Но именно ее до неба превозносят!»

Что вы ни скажете, он сразу вступит в спор,

И остается все, как было до сих пор.

При этом он кричит, что вам внимает жадно,

И просит, чтоб его судили беспощадно…

Но это все слова, заученная лесть,

Уловка, чтобы вам свои стихи прочесть! [22] Эта едкая сатирическая зарисовка, свидетельствующая о писательском мастерстве Буало, перекликается по теме со знаменитой сценой с сонетом из «Мизантропа» Мольера (д.1, явл.2), а может быть, и навеяна ею.

Довольный сам собой, идет он прочь в надежде,

Что пустит пыль в глаза наивному невежде, —

И вот в его сетях уже какой-то фат…

Невеждами наш век воистину богат!

У нас они кишат везде толпой нескромной —

У князя за столом, у герцога в приемной.

Ничтожнейший рифмач, придворный стихоплет,

Конечно, среди них поклонников найдет.

Чтоб кончить эту песнь, мы скажем в заключенье:

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: 100 великих поэтов

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 135

Виктор Николаевич Еремин

100 великих поэтов

Поэзия – Великая Тайна! Человек не может постичь ее разумом. Поэзия входит в наши души и остается там неведомым странным путем. Никто не возьмется объяснить это внематериальное явление конкретным, материально ощутимым словом. А если и возьмется, то наверняка потерпит поражение.

Не точным определением, а только чувством можем мы понять, что вот этот творец – истинный поэт, а этот сочинитель – талантливый рифмоплет. Кстати, вот одна из печальнейших черт нашего времени – все большее число читателей и слушателей начинают понимать под поэзией всего лишь рифмоплетство, а истина поэтического творчества, не поддающаяся математической логике, остается для них неуслышанным секретом за семью печатями.

В этом кроется главная сложность написания данной книги: пойди докажи, что в нее включены имена именно настоящих поэтов, а многие не попавшие, чьи имена постоянно вдалбливаются в голову современному культурному человеку, всего лишь талантливые соединители рифм и конструкторы интеллектуальных построений фраз, что такие авторы имеют к поэзии только косвенное отношение.

Понять истинную поэзию можно только душой, и объяснить несведущему, что в данном случае речь идет не о вкусовщине или различном понимании поэзии, но о внекритерийном факте, невозможно.

Чтобы с первой строки улавливать поэзию и отличать ее от тщетного сочинительства, читателю необходима длительная практика, если угодно – тренировка слуха и чувства. Именно для того, чтобы помочь интересующимся научиться отличать и чувствовать подлинную поэзию, автор и взялся за эту работу.

Передо мною стояла трудная, но весьма интересная задача – дать ориентир молодому читателю и в еще большей мере пробующему себя в поэтическом творчестве автору, по которому он смог бы последовательно развивать в своей душе чувство поэзии. На мой взгляд, достаточно прочитать и перечитать главные произведения поэтов, о которых здесь рассказано, чтобы научиться выделять и отличать истинную поэзию из бесконечного потока бездушного рифмоплетного ремесла, которое буквально захлестнуло современный мир.

Напомню «бородатый» анекдот.

Встречаются два одессита.

– Не понимаю, отчего все восторгаются Карузо? – говорит один. – Ведь он совершенно не умеет петь!

– Как, – удивляется второй, – ты слушал самого Карузо?

– Да нет, мне Ося вчера напел…

С поэзией большинства поэтов мира мы можем знакомиться только посредством переводов на русский язык. Однако не должно забывать: любое переводное поэтическое произведение – это только более-менее удачная импровизация на тему подлинника.

В России за двести с лишком лет сложилась мощная переводческая школа. К сожалению, объемы книги не позволяют рассказать нашему читателю о самых выдающихся переводчиках на русский язык и об их искусстве. Но в каждой статье о зарубежных поэтах названы имена авторов наиболее удачных, с нашей точки зрения, переводов их произведений, а о некоторых переводчиках представлена краткая информационная справка.

Даже если вы не знаете языка заинтересовавшего вас поэта, советую постараться и каким-либо образом послушать его произведения в исполнении носителей родного языка автора. Мелодика слова гения доставляет не меньшее, а зачастую даже большее наслаждение, чем заложенная в стихотворение мысль.

Теперь немного о самой книге.

Автор сознательно отказался от анализа творчества поэтов и все внимание сосредоточил на рассказе об их земной жизни, о судьбах их и близких им людей, об исторических событиях, происходивших в годы их пребывания на земле обетованной. Передо мной стояла задача с помощью очень небольшого текста суметь заинтересовать читателя конкретным человеком, а следовательно и его творчеством. О судьбе каждого включенного в книгу поэта написаны и опубликованы многочисленные исследования, житийные книги, художественные романы… Еще больше расскажет о поэте его поэзия. Карты, как говорится, в ваши руки, господа. Углубляйте те знания, зачатки которых вложит вам в руки это издание.

Бесспорно, быт и материальная сущность сильно отразились на творчестве каждого героя этой книги. И к ним у некоторых читателей неизбежно возникает нездоровый интерес. Автор постарался избежать таких несущественных деталей, сделав исключение лишь в тех случаях, когда они оказывались определяющими в судьбе и творчестве поэта. Речь, конечно, идет о Сафо, Уитмене, Дикинсон, Верлене и Рембо, Уайльде. Но мне не хотелось бы унижать скабрезными подробностями ни читателей, ни себя. А в поддержку такой точки зрения приведу перефраз Пушкина, который говорил, что чернь радуется унижению высокого: «Он мал, как мы, он мерзок, как мы! – Врете, подлецы, – он и мал и мерзок – но не так, как вы – иначе».

Каковы были критерии выбора имен поэтов для этой книги? Прежде всего, это время – в список включались только стихотворцы, умершие не менее чем пятьдесят лет назад. Это уже выверенный человеческим опытом предел, после которого отсеивается вся шелуха и популистская шумиха и начинается вечность. Исключение в данном случае составляют Хименес, Элиот, Ахматова, Пастернак, Георгий Иванов, Неруда, Твардовский и Рубцов. Мне кажется, что сомнения в данном случае может вызывать только Николай Рубцов, но о причинах включения этого замечательного поэта в книгу сказано в посвященной ему статье.

Другой критерий был дан автору великим русским критиком Аполлоном Григорьевым. По мере возможности в книгу вошли имена Первых поэтов разных народов, тех творцов, которые представляют собой «единственный полный очерк… народной личности». Таковых оказалось не много, но каждый – это незыблемый, никем не оспариваемый столп мировой поэзии: в России – Пушкин, в США – Эдгар По, на Украине – Шевченко, в Германии – Гёте, в Англии – Байрон, в Шотландии – Бёрнс, в Португалии – Камоэнс, в Италии – Данте и так далее.

Кстати, понятие Первый поэт, как абсолютный выразитель народного характера, невольно натолкнуло автора на необходимость особо подчеркнуть: именно Первые поэты народа являются бессменными политическими фигурами и первыми жертвами врагов их народов. Над кем глумятся, чью память поливают грязью в первую очередь, если хотят унизить какой-то народ? Над его Первым поэтом. Недавно в Израиле кто-то соскреб со стены единственное сохранившееся изображение Руставели. В первые же годы так называемого национального возрождения в нынешних странах СНГ и Балтии над памятью и именем Пушкина глумились с таким азартом, что можно только диву даваться. Националисты Румынии в связи с проблемами Буковины смакуют все интимные подробности жизни Тараса Шевченко… Примеров можно набрать бесконечное множество. Тяжкая участь у Первых поэтов…

Третий критерий – имя на слуху… Имя поэта, которое известно каждому культурному человеку, но узнать о жизни которого не у каждого есть возможность. В первую очередь это, конечно, Франсуа Вийон, Сирано де Бержерак, Андре Шенье, Эварист Парни и некоторые другие не менее интересные поэты.

Надеюсь, книга получилась и принесет нашим читателям нужную и интересную информацию и желание обратиться к творчеству ее героев.

Выражаю искреннюю благодарность за бескорыстную помощь в подготовке данного издания Владиславу Вергуну, Татьяне Даниловой, Ольге Антоновне Зданович, Андрею Иванову, Евгению Лазареву, Ларисе Лёвиной, Татьяне Подгурской, Александру Старостину, Анатолию Тотрову и всем, кто проявил интерес к данной работе.

ГОМЕР (ок. VIII века до н.э.)

Гомер – легендарный автор древнегреческих эпических произведений «Илиада» и «Одиссея». Этими эпопеями открывается история европейской литературы.

О жизни Гомера не сохранилось никаких сведений. Имеющиеся в распоряжении исследователей жизнеописания великого поэта – позднего происхождения и носят легендарный характер. Существует восемь античных жизнеописаний Гомера. Приписываются они, в

ФРАНСУА ДЕ МАЛЕРБ (ок. 1555-1628)

ФРАНСУА ДЕ МАЛЕРБ (ок. 1555-1628)

Основоположник поэзии французского классицизма, Франсуа Малерб родился около 1555 года в Кане. Происходил он из провинциальных дворян. Об образовании поэта мы практически ничего не знаем, кроме того что Малерб был одним из просвещеннейших людей своего времени.

Читать еще:  Какие песни на стихи есенина приобрели всеобщее признание

В молодости Франсуа взял к себе секретарем герцог Ангулемский, наследник короля Карла IX. Произошло это, видимо, вскоре после Варфоломеевской ночи, когда католики вырезали в Париже протестантов (24 августа 1572 года). Сопровождая хозяина, молодой человек объездил почти всю Францию и побывал в Польше. Вполне возможно, что будущий поэт входил в число знаменитых миньонов герцога. На службе Малерб начал сочинять стихи.

Когда герцог Ангулемский стал королем Генрихом III Валуа, тридцатилетний поэт представил ему свою первую поэму, но произведение было слишком слабеньким, чтобы просвещенный повелитель принял ее всерьез. Генрих был убит 5 августа 1589 года. После его гибели Малерб впал в страшную бедность. Надежд на будущее у него не оставалось. Но поэту повезло.

Новым королем Франции стал Генрих IV Бурбон, основатель новой династии абсолютных повелителей Франции. Он предложил своей супруге Маргарите Валуа расторгнуть брачный союз и получил немедленное согласие. Следующий брак король заключил по политическим мотивам. Выбор его пал на Марию Медичи. В 1600 году невеста короля направлялась в Париж через французские провинции.

17 ноября 1600 года в ознаменование прибытия новобрачной в Прованс Франсуа Малерб прочел оду «Королеве по поводу ее благополучного прибытия во Францию». Эту дату литературоведы считают днем рождения классической поэзии. Молодой современник Малерба поэт Никола Буало сказал об этом событии:

И вот пришел Малерб, и первый дал французам

Стихи, подвластные размера строгим узам;

Он силу правильно стоящих слов открыл

И Музу правилам и долгу подчинил.

Мария была в восторге от оды Малерба и, едва появившись в столице, рекомендовала его своему будущему супругу. Король хотел бы видеть поэта при дворе, но опасался, что, если приглашенный творец ему не подойдет, зря придется потратиться на дорожные расходы. Двор первого Бурбона был поставлен много скромнее, чем у его внука Людовика XIV.

В 1605 году с оказией Малерб сам прибыл в Париж и был представлен ко двору. Как раз в эти дни Генрих IV собирался отправиться в провинцию Лимузин, чтобы усмирить местную знать. Поэт тут же сочинил «Молитву за короля, отбывающего в Лимузин», и его судьба была решена.

В ту пору поэту пришлось много интриговать, искать собственных покровителей при дворе. Характерен следующий случай, происшедший в 1606 году.

Ловкий конъюнктурщик, Малерб создавал преимущественно оды и стансы, посвященные членам королевской семьи и влиятельным сановникам двора династии Бурбонов. После убийства Генриха IV (1610 год) он воспевал Людовика XIII (1601-1643), Ришелье (1585-1642), знатных гостей салона маркизы Рамбуйе, в котором сам был постоянным гостем. Необходимо отметить, что Малерб отличался чрезвычайным самомнением и не сомневался, что своими стихами больше обязывает своих покровителей, чем они его своими благодеяниями.

Правда, работал поэт довольно медленно и иногда попадал из-за этого впросак. Известен случай, когда Малерб вознамерился написать оду на смерть жены президента Вердена, но творил ее три года! Когда ода была готова, оказалось, что Верден уже успел снова жениться.

Успехи в Париже можно объяснить великолепной школой придворной жизни, которую он прошел в молодости, будучи секретарем герцога Ангулемского. Двор подхватывал каждую шутку поэта, восторгался им, о Малербе рассказывали множество забавных историй.

Однажды поэт рассорился со своим братом. Один из знакомцев стал корить Малерба:

– Нельзя судиться с родичами. Тяжба между братьями! Какой дурной пример для молодежи!

– А с кем мне еще судиться? – удивился поэт. – С московитами, с турками? Мне с ними делить нечего!

В другой раз Малерб дал щедрую милостыню нищему. Тот, изливаясь в благодарностях, уверял, что будет денно и нощно молиться за благодетеля.

– Не трудись, – ответил Малерб, – судя по твоей нищете, Бог не склонен откликаться на твои молитвы.

Как-то вечером Малерб собрался по делам, для освещения дороги он зажег свечку в специальном переносном светильнике. На пороге его встретил знакомец, который стал долго и нудно болтать о пустяках. Поэт слушал, слушал и воскликнул:

– Прощайте, прощайте! Пока я вас слушаю, сожгу свечу на пять су, а все рассказанное вами гроша не стоит!

У Малерба был слуга, которому поэт платил шесть су в сутки, сумма порядочная по тем временам. Когда слуга совершал провинность, Малерб обычно обращался к нему со словами проповеди:

– Друг мой, кто огорчает господина своего, тот огорчает Господа Бога. Чтобы искупить такой грех, надо поститься и творить милостыню. Поэтому я из ваших шести су удержу пять и отдам их нищим от вашего имени, во искупление вашего греха.

Бывал Малерб и привередлив. Однажды его пригласили на обед, а в средневековой Франции обедали обычно в двенадцать часов дня. Поэт явился в одиннадцать и увидел на пороге дома незнакомого человека в перчатках.

– Кто вы? – спросил гость.

– Я повар хозяина этого дома.

Малерб в ту же минуту развернулся и ушел, бормоча себе под нос:

– Чтоб я стал обедать в доме, где повар в одиннадцать часов еще не снял перчаток? Никогда!

Малерб был сравнительно беден, одинок, любил веселую разгульную жизнь и женское общество. Сохранились медицинские документы, свидетельствующие о том, что, проживая в Париже и будучи уже в зрелом возрасте, поэт трижды болел сифилисом и излечивался при помощи специальных горячих ванн.

О бедности поэта ходили многочисленные слухи. В комнате, где Малерб принимал гостей, было всего 6-7 соломенных стульев. Если посетителей набиралось слишком много, поэт предлагал им занять очередь у закрытой двери.

Однажды Малерб зашел в монастырь повидаться со знакомым монахом. По уставу монастыря каждый входящий обязан был прочитать «Отче наш», а уж затем вступать в разговор со служками. Поэт исполнил обязательное требование, но, когда назвал причину своего прихода, он узнал, что монах занят и не сможет с ним встретиться.

– Тогда отдайте мне мой «Отче наш»! – раздраженно воскликнул старец.

В другой раз, будучи в гостях у архиепископа руанского, Малерб сладко уснул в креслах после сытного обеда. Пришло время службы, а архиепископ очень хотел, чтобы знаменитый поэт послушал его проповедь. Он разбудил поэта и стал звать его с собой.

– Да зачем же, ваше преосвященство, – удивился Малерб, – ведь я так чудесно уснул и без вашей проповеди.

Вообще необходимо особо отметить отношения поэта с католической церковью. Им созданы поэма «Слезы святого Петра», «Стансы», перифразы псалмов. Все эти произведения являются перепевами ходовых ортодоксально-христианских тем о тленности и бренности земного существования и земного величия.

Несмотря на долгую жизнь при королевском дворе, Малерб твердо придерживался линии неучастия в политических делах. Он даже сформулировал свою позицию в посвящении господину де Люину, которому поэт преподнес томик его перевода сочинений Тита Ливия. На книге Малерб написал: «Не надобно вмешиваться в управление кораблем, на котором ты всего лишь пассажир».

Малерб произвел реформу французского языка и стиха. Суть ее заключалась в том, что поэт требовал очищения французского языка от греческих и латинских заимствований, архаизмов, провинциализмов (гасконских примесей) и предлагал ориентироваться на живую речевую норму широких слоев парижского населения. Иными словами, Малерб предлагал считать правильной речь жителей столицы государства и бороться против региональных диалектов. Критикуя поэтов «Плеяды», стремившихся к защите, прославлению и обогащению родного языка всеми доступными способами, Малерб выдвинул три требования к поэтическому языку – чистота, ясность, точность. В дальнейшем они будут перенесены на французский литературный язык в целом, а позже на ряд других языков, в том числе в начале XIX века и на русский язык. «Чистота» означала, что в литературный язык нельзя вводить какие угодно слова, как это думали в XVI веке. Малерб утверждал, что богатство языка определяется не простым количеством слов, а тем, насколько эти слова оправданы и необходимы. Введенные без достаточной дифференциации и строгости слова могут противоречить другому необходимому условию – «ясности» языка. Наконец, третье условие – «точность» – означало, что на родном языке надо писать так, чтобы все понимали, более того, «чтобы не могли не понимать».

В области метрики Малерб сформулировал правила, ставшие обязательными для поэзии классицизма, в том числе для русской поэзии. Малерб отвергал неточные, бедные механические рифмы; запрещал рифмовать имена собственные, слова одного корня и так далее. Поэт преследовал неблагозвучие, перенос слова с одной строки в другую. Он требовал логической ясности и разумной гармонии.

Реформы Малерба были с одобрением приняты королевским двором, но они встретили протест со стороны некоторых поэтов. Прежде всего это были так называемые либертины. Вождь либертинов Теофиль де Вио настаивал на том, что каждый имеет право писать по-своему. Он отказывался чистить стиль, добиваться ясности и пытался утверждать красоту ощущения трудной, смутной мысли. В 1622 году де Вио был осужден за свой очередной сборник и отправлен в изгнание, где умер.

Иное дело представляла собой салонная поэзия, где властвовал культ изысканной условности – прециозности. Центром этой культуры был во времена Малерба салон маркизы де Рамбуйе. В 1610 году маркиза объявила, что тяжко больна, и покинула королевский двор. Чтобы не заскучать и не быть забытой, она организовала свой салон.

Частым гостем де Рамбуйе стал Малерб, осуждавший поэзию прециозности. Его принимали с радостью, но кумиром салона был поэт Винсент Вуатюр, заполнявший своими эпиграммами и стихами альбомы прециозных красавиц. Конец культу прециозности положила комедия Мольера «Смешные жеманницы». После ее постановки быть прециозным стало стыдно.

К концу жизни Малерб подружился с королевой Маргаритой Валуа, известной современному читателю по романам Александра Дюма-отца как королева Марго. Вдовствующая королева к тому времени постарела, растолстела, но по-прежнему оставалась кокетливой интеллектуалкой. При дворе Маргариты де Валуа был основан поэтический кружок. Постоянный его участник, Малерб организовал подобный кружок для своих юных учеников. На основе этих кружков, уже после кончины их организаторов, кардинал Ришелье создал в 1636 году Французскую академию.

До конца своих дней оставался верен Малерб реформам французского языка. Известно, что, будучи при смерти, он выгнал косноязычного священника за коверканье французских слов и фраз.

Умер великий поэт и реформатор 16 ноября 1628 года в Париже.

Имя Малерба стало нарицательным. Так называют тех, кто оказался певцом государственной идеи и национальной славы. В России впервые А. П. Сумароков назвал нашим Малербом М. В. Ломоносова.

На русский язык произведения Франсуа Малерба переводили М. Квятковская, А. Ревич, М. Донской.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Франсуа Мориак

Франсуа Мориак Помню, что в годы моего детства и отрочества, проведенные в провинции, мы говорили о «трагизме будней». Это и есть чеховский театр. И не являюсь ли я сам одним из персонажей Чехова, вовремя переселившимся из Таганрога в Москву? (Указ. соч. С.

53. Святая Тереза — Небесным Вратам (1555 г.)

53. Святая Тереза?— Небесным Вратам (1555 г.) Закат — ничто в сравнении с экстазом, Когда в моей убогой келье щель Бежит по стенам, и душа отсель К Вратам летит, к пылающим топазам; В той вышине, где слабосилен разум, Ныряет в золотистую купель; Там ангелы кружатся, как

68. Герцогиня Сальвьяти — Катерине Каначчи (1628 г.)

68. Герцогиня Сальвьяти — Катерине Каначчи (1628 г.) Супруг мой любит коротать часы У ног твоих, и, позабыв о скуке, Он душу тешит, окуная руки В златой ручей распущенной косы. Мои смолисто-черные власы, И голоса мечтательного звуки, И зубы, что белей зубов гадюки, Твоей не

1628 год

1628 год Пакетт Леклерк восхищенно смотрела на двух маленьких существ, лежавших около нее на широкой деревянной кровати, и говорила мужу:— Смотри, Пьер, какие голубые глазки у Франсуа, какой аккуратный носик, а улыбка-то, улыбка какая добрая…— Франсуа, Франсуа… — шутливо

ДЮВАЛЬЕ ФРАНСУА

ДЮВАЛЬЕ ФРАНСУА (род. в 1907 г. – ум. в 1971 г.) Диктатор Гаити, известный своим репрессивным режимом.В 1804 г. на острове Эспаньола, открытом еще Колумбом, вспыхнуло восстание рабов, приведшее к образованию первой в мире черной республики. Затем остров оказался разделенным на

БЕКИНГЭМ ДЖОРДЖ (1592-1628)

БЕКИНГЭМ ДЖОРДЖ (1592-1628) Английский государственный деятель, фаворит Якова I и Карла I Стюартов. Деятельность Бекингэма вызывала недовольство в армии. Он был убит офицером Фельтоном.28 августа 1592 года в семье провинциального дворянина Джорджа Вильерса и горничной Мэри

Побег из Руайо на бульвар Малерб

Побег из Руайо на бульвар Малерб Коко с грустью повесила бежевую габардиновую юбку в шкаф. Элегантная вещица всегда нравилась ей, но ведь она не ее… Примерно год назад она появилась в этом доме с маленьким саквояжем в руках, с ним она и уйдет…Завершилась еще одна

И тогда пришел Малерб

И тогда пришел Малерб В 1600 году эра Плеяды, когда царили Ронсар и дю Белле, уже практически закончилась. Поэты отказываются от ненужных дерзостей, грамматических фантазий, греко-латинских неологизмов — все это кажется теперь чрезмерным и доведенным до крайности.После

Мантуанское наследство (1628–1629 гг.)

Мантуанское наследство (1628–1629 гг.) Винченцо II Гонзага, герцог Мантуанский, умер 26 декабря 1627 года, пока Людовик XIII и Ришелье были заняты осадой Ла-Рошели. Его ближайший родственник мужского пола — один из его кузенов, глава французской ветви Гонзагов — Карл, герцог де

X КРУПНАЯ ИГРА (1626–1628)

X КРУПНАЯ ИГРА (1626–1628) Через неделю после того, как Рубенс отправил Пьеру Дюпюи письмо, восхваляющее его покойную жену, он снова пишет этому же французскому корреспонденту. Через неделю — опять. Он пишет ему постоянно и регулярно. Удается ли художнику так хорошо скрывать

XI НА ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ ЕВРОПЫ (1628–1630)

XI НА ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ ЕВРОПЫ (1628–1630) Рубенс пересек территорию Франции с молниеносной быстротой. Он позволил себе только небольшой крюк — проехал через Ла-Рошель. Вот уже целый год героическая крепость сопротивляется жестокой осаде. Однако конец близок. Весной по

Глава III. Открытие кровообращения (1616–1628)

Глава III. Открытие кровообращения (1616–1628) Учение о «конечных причинах» и его роль в открытии Гарвея. – Что навело его на мысль о кровообращении. – «Исследование о движении сердца и крови». – Значение этой книги. – Падение древней физиологии. – Метод Гарвея. – Гарвей

Глава V. Последние годы жизни Гарвея (1628–1657)

Глава V. Последние годы жизни Гарвея (1628–1657) Придворные отношения Гарвея. – Его путешествия. – Начало английской революции. – Бегство короля. – Гарвей в Оксфорде. – Гарвей на покое. – Его отношения с братьями. – Книга о рождении животных. – Ее значение и

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector