0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Голос из хора о чем стихи

Александр Блок: голос из хора

Советская власть извратила Блока. Она забыла, что арестовывала его по делу левых эсеров и старательно превращала его то в квасного патриота, то в энтузиаста революции. Издевательство началось еще при жизни Блока. Фраза «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» стала расхожим лозунгом. Но «слушать революцию» совсем не означает «воспевать революцию». И только художники равного Блоку масштаба позволяли себе отступления от пропагандистского канона.

Трагический тенор

В 1963 году балетмейстер Леонид Якобсон задумал балет по поэме Блока «Двенадцать». Кировский театр заказал музыку молодому 25-летнему Борису Тищенко, который тогда еще учился в аспирантуре Ленинградской консерватории у Дмитрия Шостаковича. Премьера состоялась 31 декабря 1964 года, так что вьюга была вполне уместна. Но Христа во главе красногвардейского патруля зритель не увидел, хотя этот финал был написан.

В сентябре 1967 года Дмитрий Шостакович попал в больницу с переломом ноги. Ему исполнился тогда 61 год. Это был тяжелый период и в его личной жизни, и в жизни страны, связанный с концом хрущевской оттепели, крушением надежд на либерализацию режима. Шостакович впал в глубокий пессимизм. Из этой пропасти он, собственно говоря, так и выбрался до конца жизни. Именно на больничной койке он сочинил вокальный цикл на ранние стихи Блока — сюиту для сопрано, скрипки, фортепиано и виолончели. Завершает цикл стихотворение 1898 года «В ночи, когда уснет тревога».

Прими, Владычица вселенной,
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба —
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба!

Поет Галина Вишневская, фортепиано — Мечислав Вайнберг, скрипка — Давид Ойстрах, виолончель — Мстислав Ростропович. Запись 1967 года.

Александр Блок: голос из хора. (Часть вторая)
  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter

No media source currently available

  • 64 kbps | MP3

Мне всегда странно слышать вопрос: «Вы любите Блока?» Блока нельзя любить или не любить. Блок – это как Россия. Он есть, это судьба, от которой никуда не денешься. Мне кажется, с таким же фатализмом относился к Блоку Георгий Свиридов, положивший на музыку множество его стихов.

Он отделывал эти свои опусы с величайшей тщательностью. В декабре 1976 года он измучил Елену Образцову, с которой разучивал программу авторского концерта в Большом зале Московской консерватории.

Цитата из книги Ирэн Шейко «Елена Образцова»:

«Под Москвой, среди снегов и зимнего одиночества, живет на даче композитор Свиридов. Образцова уезжает к нему с утра и возвращается поздно вечером. Скоро у них концерт в Большом зале Московской консерватории. Мне хочется побывать у Свиридова, посмотреть, как они работают, но у него больна жена, и поехать туда неудобно. Образцова записывает на магнитофон свои занятия с композитором. Потом дома, разложив на коленях ноты, слушает эти записи. Нотные листы испещрены замечаниями. Свиридов строг. Чувствуется, человек этот не привык деликатничать, когда речь идет о поиске музыкальной истины, о поиске точной интерпретации. Их работа взрывчата, радостна, интимна. Иногда Свиридов сам поет свои песни. Голос его с хрипотцой, с раскатом в пении падает до тишайшей нежности, до шепота. Что не мешает ему в следующую же секунду кричать: «Вы спели не в моем ритме!»

Слыша это, я не без страха думаю, что все-таки одно дело, когда композитор пребывает в нотах, в клавире, и совсем другое, когда он вот так сидит за роялем. И Образцова подтверждает: «Миллион раз: не то, не то, не то…»

Ее лицо отемнено усталостью».

Образцова спела тогда и песню на стихи Блока «Невеста». У Блока другое название – «За гробом».

Читать еще:  Как выучить стих стрекоза и муравей

Божья матерь Утоли моя печали
Перед гробом шла, светла, тиха.
А за гробом — в траурной вуали
Шла невеста, провожая жениха.

Был он только литератор модный,
Только слов кощунственных творец.
Но мертвец — родной душе народной:
Всякий свято чтит она конец.

Есть предание, что уже на концерте Свиридов, который аккомпанировал Образцовой, дважды прерывал исполнение сердитым возгласом «Не то!» К сожалению, режиссер телепрограммы не счел нужным сохранить этот момент, но очевидцы клянутся, что так оно и было.

В 1995 году Свиридов закончил цикл «Петербург», над которым трудился почти 20 лет, и начал разучивать его с Дмитрием Хворостовским и пианистом Михаилом Аркадьевым для премьеры в Лондоне. От этих репетиций осталась уникальная запись, сделанная Аркадьевым, на которой Свиридов сам исполняет весь цикл. «Голос из хора». Это стихотворение входит в цикл «Страшный мир». На голос Свиридова наложен голос Хворостовского.

Как часто плачем — вы и я —
Над жалкой жизнию своей!
О, если б знали вы, друзья,
Холод и мрак грядущих дней!

Теперь ты милой руку жмешь,
Играешь с нею, шутя,
И плачешь ты, заметив ложь,
Или в руке любимой нож,
Дитя, дитя!

Лжи и коварству меры нет,
А смерть — далека…
Всё будет чернее страшный свет,
И всё безумней вихрь планет
Еще века…

Девочка пела в церковном хоре». Эти стихи все знают наизусть, и в этом сложность: такие шлягеры трудно спеть так, чтобы они стали открытием. У исполнительницы, которую мы сейчас услышим, это получилось. Музыка Евгении Смольяниновой, поет она же. Ей помогает хор Данилова монастыря. Зал Чайковского, декабрь 2006 года.

Расшифровка Блок. «Девушка пела в церковном хоре…»

Какие символы выбирал Блок, чтобы описывать газетные новости

В августе 1905 года Блок пишет стихотворение «Девушка пела в церков­ном хоре»:

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских врат,
Причастный Тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

О каких кораблях идет речь в этом стихотворении? В комментарии к нему легко прочитать, что речь идет о гибели русской эскадры в Цусимском сра­жении. Сражение это произошло 14–15 мая того же 1905 года, и это было незадолго до окончательного поражения России в Русско-японской войне.

Читать еще:  Михалков стихи вдруг какой то страшный зверь

Что поет хор — и девушка в этом хоре? Это ектения, это молитва — за плава­ющих и путешествующих. Царские врата — это вход в алтарь в православной церкви, а ребенок, причастный Тайнам, — это, , изображение Спасителя. И стихотворение заканчивается строчкой «Никто не придет назад».

Не надо забывать, что для Блока сражение при Цусиме, ход Русско-японской войны были вполне злободневными фактами, настолько же злободневными, насколько для нас злободневны сюжеты телевизионных новостей, или первые полосы газет, или интернет-новости.

Но как об этом пишет Блок? Стихотворение написано дольником, стихотвор­ным размером, который стал популярен в XX веке, в XIX веке мало кто рисковал к нему прибегать (можно его найти у Фета, например). Дольник — это стихо­творный размер, в котором на один слог нарушено правильное чередование ударных и безударных слогов В стихотворении «Девушка пела в церковном хоре…» между двумя ударными слогами иногда стоят два безударных, а иногда — только один. Например, схема ударений в первой строке выглядит так: . И он создает совершенно особый, индивиду­аль­ный ритм.

Блок очень много писал дольником, но здесь не только стихотворный размер любопытно работает, а еще и звук этого стихотворения. Блок однажды при­знал­ся: «Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов». Ключевые слова здесь — это и есть слова-символы. Нетрудно понять, что в этом стихотворении такими ключевыми словами являются слова «пел» или «пела», слово «белый» (это цвет святости, чистоты, молитвы), слово «луч», «свет». Причем очень важно направление света — сверху, и это стремление вверх, к небу, к младенцу над Царскими вратами — это и есть молитвенное состояние, которое в этом стихотворении, безусловно, передается.

Расстояние между этими ключевыми словами Блок заполняет звуком, му­зыкой. Ведь платье не поет — но строчка «Белое платье пело в луче» не очень царапает даже очень внимательных и чутких читателей. Потому что Блоку важно сохранить это сочетание губного «б» или «п» и звука «ль» на протя­же­нии всего стихотворения: «пело», «белое», «платье». И этот звуковой поток и создает музыку стихотворения. Это очень существенно, это очень важно.

«Радость будет» — это тоже цитата. Может быть, не сразу заметная сего­дняш­нему читателю, но современнику Блока — совершенно, конечно, ясная. Потому что это цитата из Евангелия от Иоанна: «Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна». «Радость будет» — слова Христа. Но посмотрите, как у Блока обрамлено это выражение, эта цитата: «И всем каза­лось». А младенец (Спаситель, ребенок у Царских врат) знает, что никто не придет назад.

Надо сказать, что в поэзии Блока 1905–1907 годов это очень устойчивый мо­тив — мотив ушедших и невернувшихся кораблей. Это есть в стихотворении «Взморье», это есть в стихотворении «Старость мертвая бродит вокруг», это есть в драме «Король на площади», где прямо сказано: «Корабли не придут. Их уничтожит буря».

Вообще, 1905–1907 годы для Блока очень трудные. Это годы, когда еще не про­шло, не улеглось, не преодолено отчаяние второго тома его лирики — то, что, собственно, сделало его второй том совершенно безнадежным, декадентским, упадочным. Но он сам говорил о том, что для него этот путь от первого тома к третьему, от стихов «О Прекрасной Даме» через падение, через отчаяние, через страшный мир — к циклу «Родина», к земному и обретенному им иде­алу, — это путь неотменимый. Этот путь нельзя переиграть, его нельзя пройти еще раз, и на этом пути важны абсолютно все станции, все вехи.

Читать еще:  Глаза как у кошки стихи

Очень любопытно, как перекликаются в этом стихотворении строчки из раз­ных строф. Первая строфа перекликается с третьей: усталые люди, корабли в тихой заводи, радость будет. Скажем, в первой строфе: «о всех усталых в чу­жом краю», а в третьей — «на чужбине усталые люди». В первой — «о всех кораблях, ушедших в море», а в третьей — «в тихой заводи все корабли». В первой — «о всех, забывших радость свою», в третьей — «и всем казалось, что радость будет».

А в четных уже своя перекличка. И если в нечетных главное пространство — это даль и горизонт, то в четных это вертикаль и устремленность к небу. И это важно.

Таким образом, мы оказываемся перед вопросом, как реальный факт осмыслен у Блока в его поэзии — поэзии, которую совершенно основательно называют симво­листской. И дело не в том, что Блок подписывал договор о своем участии в литературном направлении или литературном течении. Конечно, нет. Для Блока символ — это всегда земной знак иного, неземного мира. И это всегда знак высокой ценности, которую мы на Земле можем только угадать — а можем и не угадать, не заметить. Таким образом, для Блока сим­волом может, в принципе, стать многое из того, что встречается нашему взору. Это может быть корабль как знак путешествия в незнакомую, в дальнюю страну. У него есть совершенно потрясающее стихотворение:

Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зеленая вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.

Символом может стать луч. Это понятно, это общий поэтический символ: свет и высота — так же, как символом может стать звезда. Символом может стать буря. Символом может стать снежная метель. Все может стать символом — и все таким образом приобретает уже не только конкретный, а обобщенный, глубокий, историософский смысл (историософия — это философия истории).

Не случайно во второй главе поэмы «Возмездие» Блок скажет:

Раскинулась необозримо
Уже кровавая заря,
Грозя Артуром и Цусимой,
Грозя Девятым января…

То есть 1905 год как предчувствие катастрофы — это кровавая заря, обеща­ющая 9 января, расстрел мирной демонстрации 9 января 1905 года — дата Кровавого вос­кресенья, когда солдаты открыли огонь по мирной демонстрации рабочих, направ­лявшихся с петицией к Николаю II. Крова­вое воскресенье послужило началом рево­люции 1905 года. , обещающая Порт-Артур и Цусиму — крупнейшие поражения русской армии и русского флота в Русско-японской войне. И именно художник, поэт прозревает эту связь между кон­кретным фактом и его символическим значением.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector