1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ив де гри стихи

Ив Де Гри

Автор о себе

Ив Де Гри

Произведения

  • Весна— без рубрики, 16.03.2008 23:26
  • Воздушный замок— без рубрики, 16.03.2008 23:26
  • Я пью прокисшее вино.— без рубрики, 25.11.2007 19:36
  • Железнодорожная лирика— без рубрики, 13.11.2007 22:50
  • Русская рулетка — 2— без рубрики, 27.10.2007 16:52
  • Время — вода в горсти.— без рубрики, 27.10.2007 16:50
  • сетевое четверостишье— без рубрики, 08.10.2004 23:12
  • стандарты судеб— философская лирика, 14.08.2004 12:50
  • Вечер в поезде— без рубрики, 27.05.2004 14:57
  • Игры кончились— без рубрики, 06.12.2004 23:21
  • Бросить все, зарыться в книги.— без рубрики, 27.10.2007 15:43
  • Деструктивное— без рубрики, 02.07.2004 12:14
  • мне надоело.— без рубрики, 27.05.2004 15:43
  • Сдохнуть— без рубрики, 21.06.2004 22:38
  • Вороненая сталь— без рубрики, 27.10.2007 15:14
  • Небо с отливом стали— без рубрики, 09.08.2004 23:58
  • Русская рулетка— без рубрики, 11.09.2004 14:53
  • Я хочу потеряться в глухих коридорах.— без рубрики, 27.10.2007 15:42
  • Фонарь— без рубрики, 27.05.2004 15:02
  • Холодно.— без рубрики, 21.06.2004 22:40
  • Волки— без рубрики, 06.03.2006 22:55
  • Мы уходим— без рубрики, 27.05.2004 14:59
  • Чезаре— без рубрики, 19.11.2007 20:24
  • Предчувствие смуты— без рубрики, 15.11.2007 23:15
  • Разговор в таверне— без рубрики, 27.10.2007 16:53
  • Музыкант— без рубрики, 14.08.2004 12:51
  • Приходя.— без рубрики, 27.05.2004 15:39
  • Невинных пули не секут.— без рубрики, 28.02.2005 21:26
  • Огнем и кровью— без рубрики, 23.11.2005 23:12
  • Хватит рвать небо в клочья.— без рубрики, 27.10.2007 16:40
  • Я не пьян — а хотел бы напиться.— без рубрики, 27.10.2007 15:44
  • Нам нет побед.— без рубрики, 19.12.2004 23:26
  • Городу— городская лирика, 12.11.2007 23:40
  • прощай!— любовная лирика, 21.06.2004 22:36
  • Ночь— без рубрики, 12.08.2004 20:28
  • Рассвет— без рубрики, 21.06.2004 22:35
  • Вечер— без рубрики, 09.09.2004 23:10
  • На скорости— без рубрики, 27.05.2004 15:00
  • не рай.— без рубрики, 27.05.2004 15:40
  • Муза— без рубрики, 27.05.2004 15:41
  • Приговор— без рубрики, 15.06.2004 17:27

Читатели

ЧитательПроизведениеДатаВремяИсточник
неизвестный читатель 7На скорости16.09.202115:20не определен
неизвестный читатель 6Ночь16.09.202104:28не определен
неизвестный читатель 5Небо с отливом стали15.09.202102:54не определен
неизвестный читатель 4На скорости13.09.202116:45не определен
неизвестный читатель 3не рай.13.09.202103:23не определен
неизвестный читатель 2Небо с отливом стали13.09.202102:09не определен
неизвестный читатель 1На скорости11.09.202123:55не определен

Рецензии

Гpи, пpoдoлжaйте в тoм жe дyxе

Всё потерять невозможно! Стихотворение- крик из души!? Понравился плэйкаст = стих + картинка + песня!

Какая же боль терзает Вашу душу,талантливый человек?Я желаю Вам добра и счастья.От всей души.
Вита.

Вы знаете,а пишутся-то у Вас стихи довольно складно.И впечатляет,честно.Только совет,может не стоит так мрачно?Добавьте капельку тепла.Кусочек надежды.Без обид,ок?
Вита.

Мне понравилось.
Коротко и красиво.
А если с выражением вслух это прочитать, так вообще замечательно будет.

Вам спасибо за такой отзыв.

наши тексты похожи. по ощущениям.
я также отбрасывая лишнее, утежеляюсь.
но также теряю чувственность, заменяя осмысленностью. лучше, чем у многих, но.

Я бы не сказал, что теряю чувственность — нельзя терять то, чего не имеешь 🙂
Но Вы правы — по ощущением что-то общее есть.

Драйф! Клевая песня может получиться, в стиле Led-Zeppelin, на манер Black Dog! Рад, что очутился на страничке, буду к Вам заглядывать.

С уважением,
Джек

«ночь с переитым хребтом». Звучит 🙂

сорри хотел сказать с перебитым хребтом. :))

Собственно, с этой фразы все и началось. А остальное потом понемногу прибавилось.

«МАГИЯ»АА
поиск загадок

Пламя цепляет и тянет за собой. Очень нравится.

Волчья верность (17 стр.)

ГЛАВА 5

Холодно. Пахнет непролитой кровью,

Пулей в стволе и заснувшим металлом,

Смертью, застывшей у изголовья,

И топором, от работы усталым.

Итак, Мессар. Центр материка. Конунгат Нермесс – одно из самых больших государств восточной части континента. Севернее Нермесса лежит Ничья земля (теперь-то известно, чья она), южнее – Хелонр, некогда колония Ниторэй и Эстремады, а нынче – приемный конунгат Ям Собаки. Осиное гнездо. Кругом шефанго.

Тир ничего не имел против шефанго вообще. Он на Лонгвийца смотрел криво, ну так ведь и Лонгвиец поглядывал на него выжидающе: временное перемирие не отменяло обещания убить, а неожиданная помощь не означала, что можно расслабиться. А против других шефанго Тир ничего не имел, и все же тот факт, что Катрин решила прятаться в одном из конунгатов, заставлял нервничать. Так. Самую малость.

Честно говоря, он уже так влип, что нервничать просто не имело смысла. Рано или поздно количество его ошибок превысит критическую массу, и тогда все равно убьют.

Каким чудом Батпыртау удалось выяснить, где находится Катрин, он не вникал. Краткого контакта с начальником разведки оказалось достаточно, чтобы навсегда уяснить: чем дальше ты от Мечников, тем лучше. Если тебе дорог рассудок, не пытайся забирать их эмоции. Если тебе дорога жизнь, не забирай их посмертных даров. Если тебе дорого спокойствие – не задавай им лишних вопросов.

Так что, получив всю необходимую информацию, Тир ограничился благодарностью, и даже традиционная вальденская формула «буду рад оказать ответную услугу» далась ему с некоторым трудом. Он не думал, что монстрам, в течение трех дней препарировавшим его память, понадобятся когда-нибудь услуги наемного убийцы. Но если понадобятся… страшно предположить, кого же придется прикончить.

– Я немедленно отправлю за ней людей, – пообещал Эрик.

Тир ничего не сказал, только поморщился. Люди его величества уже спугнули Катрин в Лонгви и в Оскланде, скорее всего, в Нермессе произойдет то же самое.

– Суслик, если я отпущу за ней тебя, ты снова устроишь бойню. Ссору с Оскландом мы еще как-нибудь переживем, но ссориться с конунгатом себе дороже.

– Не будет бойни, – сказал Тир. – Я могу не убивать.

– Если не будут убивать меня. В любом случае, ваше величество, я могу не убивать так, как в Оскланде.

– Трудно поверить. – В голосе Эрика слышался очень неприятный сарказм.

– Я не буду убивать без крайней необходимости, – Тир терпеливо смотрел на императора, – такая формулировка подходит?

– Добавишь слово «никогда»?

– Понятно. Ладно, отправляйся в Нермесс и, сделай милость, позаботься о том, чтобы Катрин Зельц осталась жива.

– Она еще год будет необходима, – буркнул Тир. – Понял. Позабочусь.

Катрин сбежала в земли шефанго. Почему? Скорее всего, потому что надеялась, что там защитят ее ребенка. Она имела бы больше оснований надеяться, если бы была отцом, а не матерью. И если бы идиотская идея о том, что Тир принесет сына в жертву дьяволу, была хоть чуточку менее идиотской. Нет, в Нермессе Катрин не на что было надеяться. Эрик не верил в то, что Тир фон Рауб убьет своего сына. И Лонгвиец не верил в это. Скорее всего, в это не поверит и конунг Нермесса… хотя в любом случае будет лучше, если до конунга дело не дойдет.

Христиане, впрочем, верили в этот бред безоговорочно. Слова «дьяволопоклонник» и «жертвоприношение» были для них синонимами, а о том, что первенцев в жертву предпочитал получать Бог, а отнюдь не дьявол, все как будто позабыли.

Эрик велел не убивать. Ладно, нет, значит, нет. А Катрин повела себя неожиданно умно для такой соплюхи. Она крестила Риддина в одном из самых многолюдных приходов Орена, столицы Ниторэй. Искать ее первым делом начали бы именно там, среди восьмисот тысяч горожан… Конечно, не каждая из обитательниц столицы три недели назад родила сына, и все же поиск занял бы время, а для Катрин это стало бы сигналом о том, что ее все еще разыскивают.

Она тянула время. Рассчитывала на то, что рано или поздно поиски прекратятся. И у нее хватило ума не прятаться в каком-нибудь монастыре, чьи стены могли защитить от Тира фон Рауба. Защитить-то они могли, но монастыри принадлежат христианской церкви, а церковь – это организация. Там все учтено, каждый человек сосчитан, информация сохранена в архивах, а архивы доступны любому, кто проявит достаточно терпения и сноровки.

После того что случилось в Оскланде, Катрин передумала прятаться среди людей. Она обосновалась в одном из нермесских лесничеств, на заимке, в глухом лесу, воспользовавшись гостеприимством лесничего.

Еще один христианин, мать его, поразвелось же их – никакого спасения нет. Почему бы не придумать какой-нибудь полезный закон, запрещающий христианам в языческих странах поступать на государственную службу. Надо как-то ограничивать их количество!

В третьем часу ночи Тир вылетел из ворот телепорта в центре Мирена, столицы Нермесса. Сразу «прыгнул» на восемь харрдарков вверх. Выход из телепорта охранялся, но Тир исчез раньше, чем человеческий глаз успел заметить его машину, а датчики сигнализации (в Нермессе пользоваться магией не стеснялись) сообщили лишь о помехах. Ничего, достойного внимания.

До места он добирался вслепую. Батпыртау указал ему ориентиры, но было облачно, а Блудница шла над облаками, так что полагаться пришлось на компас да на особое старогвардейское чутье. Чутье, к слову, не считалось магией, и Старая Гвардия не стеснялась использовать его в военных действиях. Да толку-то! Авиация войну не выиграет, тем более не выиграют войну шесть человек…

К черту! Не сейчас!

Он не промахнулся – посадил Блудницу в подлеске, всего в полусотне метров от большого деревянного дома. Не сломал ни одной веточки… правда, особого смысла в этом не было. Он войдет в дом, а когда выйдет оттуда, искать или преследовать его будет некому… Никого не убить. Да-да, он прекрасно помнит это условие. Но про то, что нельзя обезвредить, разговора не было. Запас посмертных даров невелик, так что нельзя рисковать собой больше, чем необходимо.

В доме было шестеро людей. Трое мужчин, две женщины и ребенок… Лесничий с женой, их батраки и Катрин с сыном. Теперь его зовут Гуго: Катрин назвала его в честь своего отца.

В хлеву спали лошадь, коровы и свиньи. В сарае дремал крохотный шлиссдарк. Шефанго богаты, их подданные – тоже не бедствуют. Аж завидно.

Тир неслышно выскользнул из леса, перемахнул через частокол, прислушался снова. Дворовая собака насторожила было уши, но почуяла, кто пришел, тихо заскулила и убралась в конуру.

Окна забраны решетками – от зверья, а вот дверь не заперта. Люди-люди, о чем вы только думаете? Прячете у себя воровку и не беспокоитесь о том, что за ней придут? Тир обошел дом вокруг, обнаружил вторую дверь, просунул в скобу дверной ручки толстый кол, вытащенный из изгороди. Теперь изнутри не откроют.

Он вернулся к «парадному», приоткрыл дверь и сквозняком просочился в узкую щель. В этот момент Риддин… Гуго услышал его и радостно, басовито загудел.

Почти сразу в сенях вспыхнул свет:

Тир, не глядя, метнул нож. Вопрос оборвался удивленным вскриком. С той же стороны молча набежал большой парень. Получил удар ногой, грохнулся на пол со сломанной челюстью, сокрушив по дороге какой-то предмет мебели.

Это батраки, они спали в сенях. Оба живы. Тот, который с ножом, еще и двигаться может. Черт с ним! Он пока что в шоке…

Дверь, ведущая в жилую часть дома, приоткрылась, оттуда шарахнуло леденящим разрядом. Мимо!

Хрен там, мимо! Минус посмертный дар…

Из-за двери выстрелили очередью, не беспокоясь о том, чтобы попасть. И то сказать, о чем там беспокоиться? Ледяной холод мгновенно вытянул жизнь из парня на полу, вскрикнул и умер второй раненый. Тир забрал посмертные дары, метнулся вперед, чувствуя, как замерзает в жилах кровь. В буквальном смысле…

Он разбил толстые доски двери, истратив еще одну жизнь. Упал на спину, пропуская над собой еще один разряд, оттолкнулся руками, ударил обеими ногами в грудь бородача с оружием. Под каблуками хрустнуло. В потолок ушла короткая очередь.

Читать еще:  Как выучить стих с помощью магии

Он охренел, что ли, в доме стрелять?! Убьет же всех!

Тир погрузил длинный нож в живот бородатого, резанул снизу вверх, оттолкнул падающее тело, вырвав из рук разрядник. Добивать было некогда – в помещении сильно похолодало. Дальше по коридору двое женщин, замерзая, крича от страха, пытались открыть вторую дверь.

Риддин был там! Он не боялся.

Тир рванулся через коридор, почти забыв об осторожности. Если дверь сейчас же не открыть, они тут все замерзнут насмерть. На входе во вторые сени его догнал посмертный дар бородача. И встретили безжалостные, стальные, заговоренные арбалетные шарики. Сразу два. Больше, чем нужно. Больше, чем…

Еще два следом. От одного он успел увернуться. Второй ударил в плечо. Развернул.

– Не двигаться! – рявкнул Тир.

Одна из женщин замерла. Вторая – Катрин! – попыталась, не выпуская из рук ребенка, забрать у нее арбалет. Тир рявкнул матерно. Уже не считая уходящие жизни, прорвался к дверям, со всей своей нечеловеческой, сверхчеловеческой силой ударил, выворачивая петли, в щепу разнеся косяк.

«Сколько у нее осталось зарядов в обойме?!»

Это была последняя мысль перед тем, как по глазам ударило багровое пламя.

Любимая поэзия


Сообщения : 1860
Очки : 1886
Репутация : 4
Дата рождения : 1995-12-24
Дата регистрации : 2011-06-12
Возраст : 25
Откуда : Мир, где время подчиняется тебе
Настроение : Выпускник стайл

Ночь.
Я люблю тебя, ночь с перебитым хребтом,
За упорство и ярость, и отточенный нож,
Перерезавший горло закату; за то, что потом
Оскорбленья как звезды ты в лица швырнешь

Палачам, когда будешь платить по счетам.
Я люблю тебя ночь. Доползи до рассвета,
Не подняться уже на востоке, но там
Рассмеешься в лицо палачам, восстающим из света.

Я люблю тебя ночь, в покрывале из тьмы,
В вечном трауре по неродившимся песням,
Я люблю тебя, ночь. Ты бежишь из тюрьмы,
Для тебя этот мир слишком тесен.

Я люблю тебя ночь, за сверкнувший клинок,
И за кровь, захлестнувшую землю,
За разбитое солнце, за то, что твой рок…
Это смерть. Повторенье. И с неба на землю.

Я люблю тебя, ночь. И страдание глаз,
И последние стоны покрышек по крови.
Я люблю тебя. Только слова не для нас,
И не нам развлекаться любовью.

Холодно.
Холодно. Пахнет непролитой кровью,
Пулей в стволе и заснувшим металлом,
Смертью, застывшей у изголовья,
И топором, от работы усталым.

Холодно. Вечность тягучая длится
Между концом и моментом начала.
И застывают холодные лица
На отражении в стали кинжала.

Холодно. Рвутся последние нити,
Холодно. Вечность взрывается криком,
Холодно, холодно. Остановите
Пулю в полете последнем и диком

Холодно. Пахнет непролитой кровью.
Миг до конца — не свернуть назад.
Холодно. Пахнет непролитой кровью,
над черным дулом — стальные глаза.

Я хочу потеряться в глухих коридорах.
Я хочу потеряться в глухих коридорах,
В слепых катакомбах вчерашнего дня,
Пустых коридорах, гнилых коридорах,
И там никогда не ищите меня,

В безумии прошлом, в бездумии пошлом,
В тупых повтореньях заученных фраз,
В напрасных метаньях, в мечтаньях о прошлом,
В стране помертвевших и вытекших глаз.

Я буду там принцем в дворце вечномертвых,
Я буду там грязью под сталью копыт,
Обрывками тьмы на портьерах истертых,
Я буду убийцей и буду убит.


Сообщения : 1860
Очки : 1886
Репутация : 4
Дата рождения : 1995-12-24
Дата регистрации : 2011-06-12
Возраст : 25
Откуда : Мир, где время подчиняется тебе
Настроение : Выпускник стайл

Понравился этот сонет (№21)
Шекспир Уильям

Не соревнуюсь я с творцами од,
Которые раскрашенным богиням
В подарок преподносят небосвод
Со всей землей и океаном синим.

Пускай они для украшенья строф
Твердят в стихах, между собою споря,
О звездах неба, о венках цветов,
О драгоценностях земли и моря.

В любви и в слове — правда мой закон,
И я пишу, что милая прекрасна,
Как все, кто смертной матерью рожден,
А не как солнце или месяц ясный.

Я не хочу хвалить любовь мою, —
Я никому ее не продаю!

Лично я обожаю Анну Ахматову. Здесь помещу несколько самых любимых ее произведений

А ты думал — я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок —
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенным чадом —
Я к тебе никогда не вернусь.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина.
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко.
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.

Круг от лампы желтый.
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю.

Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.

Ты совсем устало,
Бьешься тише, глуше.
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.

Ты письмо мое, милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —

В этом сером будничном платье,
На стоптанных каблуках.
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо мое, милый, не комкай
Не плачь о заветной лжи.
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.

А еще люблю Белянина.

Как маленький кусочек янтаря,
Держу твою ладонь в своей ладони.
А за окном вечерняя заря
И облака кудрявые, как кони.
А за окном такой далекий мир
Течет, переливается, струится
И, разноцветьем разливаясь вширь,
Вдруг преломляется в твоих ресницах.
И сам я отражаюсь в полный рост,
И чувствую себя сильней и выше.
Так отраженный свет далеких звезд
Порой нам ближе, чем звезда над крышей.

***
Мне одиноко в небе без тебя.
И облака вздыхают, теребя
Край горизонта перышком лебяжьим.
А ты бесцельно бродишь в Эрмитаже
Среди холстов, портьер, скульптур, картин,
Старинных ваз, свисающих гардин,
Лепнины потолочной, стройных стен,
Диан, не преклоняющих колен
Перед мужчиной. Смотришь, не дыша,
На серебристый свет карандаша
Буше или Гольбейна. А паркет
Хранит твой шаг, как сохраняет след
Прозрачность неба, где сегодня нет
Тебя. И кажется, меж строк,
Я таю в небе. Пуст и одинок.

***
Меж нами шесть часов.
Не шесть веков, не шесть вселенных,
Что до чисел Зверя.
Не я придумал нам с тобой любовь,
Но признаю, что я — в нее поверил.
Рассудок, как нетленный Парацельс,
Рекомендует быть сильней и суше.
И грязно-серый бинт холодных рельс
Наматывает на больную душу.
Ты виновата.
Но твоей вины
Не смоет кровь, не спишет смерть, а время,
Святым лучом скользнув из вышины,
Сияньем нимба озарило темя.
Ты далеко.
Ты мыслишь об ином.
Чего-то ждешь и так боишься встречи.
Но время перевернуто вверх дном,
И мне земля могильно давит плечи.
Река судьбы необратима вспять.
Я выдохнусь, изверюсь и устану.
Я без тебя не захочу дышать
И. перестану.

***
Вкус медной денежки во рту под языком.
Харон весло обмакивает в Лету.
Я сам с собой сегодня не знаком
И в каждой песне путаю куплеты.
Мороз, мороз!
Ты не морозь меня.
Чего стараться? Ни жены, ни дома.
Никто не ждет, а белого коня
И след простыл.
Ночная глаукома
Навеки ограничивает взор
Одним пятном безлико-грязной формы.
Лишь зодиак чеканит свой узор,
Да Норны плавно переходят в нормы.
Нормально.
Отдышавшись до петли
Простить, смешав, потери и утраты,
Всеядности кладбищенской земли
Пожертвовав тупой удар лопаты.
За все мои высокие грехи
Мне денег в рот досыпят сами боги,
Чтоб я молчал и не читал стихи
Мешая перевозчику в дороге.


Сообщения : 1860
Очки : 1886
Репутация : 4
Дата рождения : 1995-12-24
Дата регистрации : 2011-06-12
Возраст : 25
Откуда : Мир, где время подчиняется тебе
Настроение : Выпускник стайл

Даа, Насть, тебя все любят, просто эта тема действительно классикам посвящена, а твои творения мы всегда читаем в теме «Конкурс стихов»)

Итак, Александр Блок
Спойлер:

* * *
Мы встречались с тобой на закате.
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.

Были странны безмолвные встречи.
Впереди — на песчаной косе
Загорались вечерние свечи.
Кто-то думал о бледной красе.

Приближений, сближений, сгораний —
Не приемлет лазурная тишь.
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.

Ни тоски, ни любви, ни обиды,
Всё померкло, прошло, отошло..
Белый стан, голоса панихиды
И твое золотое весло.
13 мая 1902

***
ОСЕННИЙ ДЕНЬ
Идем по жнивью, не спеша,
С тобою, друг мой скромный,
И изливается душа,
Как в сельской церкви темной.

Осенний день высок и тих,
Лишь слышно — ворон глухо
Зовет товарищей своих,
Да кашляет старуха.

Овин расстелет низкий дым,
И долго под овином
Мы взором пристальным следим
За лётом журавлиным.

Летят, летят косым углом,
Вожак звенит и плачет.
О чем звенит, о чем, о чем?
Что плач осенний значит?

И низких нищих деревень
Не счесть, не смерить оком,
И светит в потемневший день
Костер в лугу далеком.

О, нищая моя страна,
Что ты для сердца значишь?
О, бедная моя жена,
О чем ты горько плачешь?
1 января 1909

Пожалуй, самый мой любимый автор, это Ив Де Гри . Хоть он и не классик. Преклоняюсь перед его талантом.

1. Я люблю тебя, ночь с перебитым хребтом,
За упорство и ярость, и отточенный нож,
Перерезавший горло закату; за то, что потом
Оскорбленья как звезды ты в лица швырнешь

Палачам, когда будешь платить по счетам.
Я люблю тебя ночь. Доползи до рассвета,
Не подняться уже на востоке, но там
Рассмеешься в лицо палачам, восстающим из света.

Я люблю тебя ночь, в покрывале из тьмы,
В вечном трауре по неродившимся песням,
Я люблю тебя, ночь. Ты бежишь из тюрьмы,
Для тебя этот мир слишком тесен.

Я люблю тебя ночь, за сверкнувший клинок,
И за кровь, захлестнувшую землю,
За разбитое солнце, за то, что твой рок…
Это смерть. Повторенье. И с неба на землю.

Я люблю тебя, ночь. И страдание глаз,
И последние стоны покрышек по крови.
Я люблю тебя. Только слова не для нас,
И не нам развлекаться любовью.

2. Я хочу потеряться в глухих коридорах,
В слепых катакомбах вчерашнего дня,
Пустых коридорах, гнилых коридорах,
И там никогда не ищите меня,

В безумии прошлом, в бездумии пошлом,
В тупых повтореньях заученных фраз,
В напрасных метаньях, в мечтаньях о прошлом,
В стране помертвевших и вытекших глаз.

Я буду там принцем в дворце вечномертвых,
Я буду там грязью под сталью копыт,
Обрывками тьмы на портьерах истертых,
Я буду убийцей и буду убит.

3. Холодно. Пахнет непролитой кровью,
Пулей в стволе и заснувшим металлом,
Смертью, застывшей у изголовья,
И топором, от работы усталым.

Холодно. Вечность тягучая длится
Между концом и моментом начала.
И застывают холодные лица
На отражении в стали кинжала.

Холодно. Рвутся последние нити,
Холодно. Вечность взрывается криком,
Холодно, холодно. Остановите
Пулю в полете последнем и диком

Холодно. Пахнет непролитой кровью.
Миг до конца — не свернуть назад.
Холодно. Пахнет непролитой кровью,
над черным дулом — стальные глаза.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Змееборец

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 87

— Так что она сказала, если твоему господину нужна эта книга, пусть он сам за ней явится.

— Ты разговаривал с ее величеством лично?

Читать еще:  Стихи как слова

— Ее величество, ее хреничество… Лично. И красивая же, доложу я вам дамочка.

— Значит, побывал в жилой части дворца. Сможешь добраться до библиотеки?

— Простите уж, мастер Серпенте, но я туда не полезу. Не по зубам мне эта работка. Вот, подходы к библиотеке, а вот тут, значки видите, это усиленное охранение. Ну, так я вам скажу, мастер, что в этом охранении не лохи дежурят. И не по пять человек оно, как мне божились. Пять — это те, кто на виду. За книгой, я так понял, еще кто-то охотится, но кто, я не знаю, и выяснить не смог. А ежели еще что надо будет — всегда пожалуйста. Где меня искать вы знаете.

Глядя в закрывшуюся дверь барабанить пальцами по столешнице. С полминуты. А потом поймать себя на хождении по кабинету. Двадцать шагов до стены. Двадцать — до окон. Круг за кругом. Привычка. И думается лучше.

Значит, продать посреднику отказалась. Выкрасть вряд ли получится. Кто-то еще пытается составить конкуренцию. И придется самому ехать в Загорье. Это перед самой распутицей — вот уж удовольствие.

Но ехать надо. Книга нужна. Позарез.

Мастер Серпенте, несмотря на богатство и высокое положение, облениться еще не успел, и на сборы был легок. Так что он выехал из Квириллы в тот же день. Один. По обыкновению, пренебрегая охраной. Десятиградский купец ехал с визитом к Удентальской Вдове, королеве Загорья. Видит Бог, ему не хотелось видеться с ее величеством, влезать в чужую игру, не зная ни игроков, ни правил. Совсем не хотелось. Но ничего умнее пока не придумалось.

А в Загорье было неспокойно. Так всегда бывает в государствах, созданных недавно, объединенных войной и кровью, не понявших еще, что новая власть, она надолго. Для кого-то, может, и навсегда.

Железный кулак Удентальской Вдовы сжимался все плотнее. Верхушку старого дворянства убрали от власти лет пять назад. Молодые да ранние, вошедшие в силу, королеву боготворили. Появившаяся у населения за время войны привычка уклоняться от уплаты податей была, как водится, объявлена вредной. Королева — праведная анласитка, и в языческое Загорье валом повалили проповедники с Запада. Что тоже было на руку новой власти. Вера Анласа — вера порядка. Мир лучше войны.

И все-таки в Загорье было неспокойно.

Еще на границах нового королевства, ночуя в трактире, что воткнулся невдалеке от Северного Перевала, Серпенте услышал рассказы про неуловимых и безжалостных разбойников, изрядно портящих кровь ее величеству.

Да, королева была магом. Но даже магия ее не выручала. Пробовала ее величество и террор. Увы. Любви к новой власти это не прибавляло, что, собственно, разбойникам и требовалось.

— Так и живем, — рассказывал десятиградскому купцу его загорский коллега, что шел с караваном в Готскую империю. — Один обоз из трех провести, считай, повезло. И ведь мимо не пройдешь. Как ни изворачивайся, а если сушей идешь, Загорья не миновать. Ходим на удачу… охраны больше, чем товару. Скоро в убыток себе торговля встанет. Вот скажите мне, мастер, разбойники это? Не-ет. Это что-то похуже.

— Что ж они, только обозы отлавливают?

— Да если бы! В Удентале, вы знаете, уже лет двадцать как ярмарки заведены. Селяне сами приезжают, товар привозят, за деньги продают, да тут же деньги и тратят. Одна только польза от таких порядков, и купцам, и воеводе. Сами посудите, селяне, получается, податей никаких не платят, на себя работают, они и рады. Ну, а то, что с нас деньги берут в казну, так торговля на ярмарке того стоит. Всем хорошо было, да, — загорец вздохнул, — я ведь помню еще, при отце-то моем, иначе все было, совсем другая жизнь. Так лиходеи эти лесные что учиняют? Они ждут, понимаете, пока торг закончится, а потом нас же и грабят. Когда прямо на ярмарку нападают, склады жгут… вы представьте себе, мастер, жгут со всем товаром. Ни себе, ни людям. Один убыток получается. Ну, а бывает, если охрана им не по зубам, или что, так они обозы по дорогам вылавливают. И там уж охрана, не охрана. Еще людишек режут королевиных. Но это нас, сами понимаете, задевает редко. А вот на ярмарки сезон от сезона все меньше купцов едет. Венеды уже третий год как не приходят. И джэршэитов давно не видно. Опасно стало. В море у них свои разбойники, на суше — наши донимают, нигде покоя нет.

Обмакнув в густую пену длинные усы, загорский купец пригорюнясь потягивал пиво. На гладких, запотевших от холода боках глиняной кружки собирались капельки влаги.

Мастер Серпенте молчал, попыхивая трубкой. Ожидал продолжения. Дела в Загорье не слишком его беспокоили: до тех пор, пока Удентальская Вдова не дотянется до какого-нибудь океана, интересов Серпенте Квирилльского она не затронет, однако идея в одиночку проехать по кишащим разбойниками землям теперь казалась не такой уж удачной.

— Ходят слухи, — вновь заговорил его собеседник, — что скоро Вдова удентальским селянам велит подати платить, как в прежние времена. И в ополчение их нынче силой набирают, хочешь, не хочешь — иди служить, кровь за королеву проливать. Ей войска нужны, и, вроде, деньги есть, чтобы наемникам платить, только наниматься немного нашлось охотников. А из тех, что нашлись, через леса наши до Надерны хорошо, если треть добралась. Поговаривают, — купец перешел на шепот, — что Карталь из-за разбойников не взяли до сих пор. Но тут уж я не знаю. Не знаю. Слухи о войне ходили, конечно, не один купец на этом деле погорел. Но я с Карталем дел не вожу. Меня и не коснулось.

С утра пораньше мастер Серпенте двинулся дальше. Через перевал, в Гиень. Вчерашний купец был одним из последних гостей традиционной Рыженьской ярмарки, богатой и многолюдной, на семь дней занимавшей красивую долину в предгорьях. Видимо, ужасные разбойники не так уж и нарушили привычный порядок вещей, раз никаких слухов об убитых или ограбленных купцах не дошло до Квириллы за две недели, прошедшие после ярмарки.

А раз купцов не тронули, то на одинокого путешественника тем более внимания не обратят.

Мастер Серпенте передвинул подальше из-под руки притороченный к седлу длинный меч. Ну, его к бесам, оружие. Всегда есть соблазн схватиться за него, даже когда можно решить дело переговорами. А когда доходит до драки, тут уж и захочешь, а не договоришься. Кому это надо? Кондотьерам, что до Уденталя так и не добрались, может, и предпочтительнее было мечом помахать, вместо того, чтобы как люди поговорить, но уж не почтенному человеку, не мастеру Первого дома Десятиградья.

Столицей Уденталя, а теперь и всего Загорья был город Надерна. Именно там располагалась резиденция Удентальской Вдовы. Разумной дамы, ничего не скажешь. Опасной. Но в торговых делах честной. Кто ж, интересно, мешает ей так старательно? И, главное, зачем? Только, чтобы спасти Карталь? Может статься. Может.

Разбойники. А если уж называть вещи своими именами, то не разбойники, а самые настоящие партизаны. Борьба между ними и властью шла с переменным успехом. Иной раз, целые области выпадали из-под контроля ее величества. Потом войска возвращали население под руку королевы, наводили порядок, жизнь, вроде, налаживалась, но почти сразу где-нибудь на другом конце королевства поднимались в мятеж сразу несколько деревень. И беспорядки вновь распространялись по Загорью, как степной пожар.

Нашла коса на камень. Почти пять лет ни та, ни другая сторона не могла взять верх. Серпенте мог поклясться, что партизаны получают поддержку из-за границы. Деньги, люди, оружие. Может статься, что и продовольствие. Но кто занимается обеспечением? Карталь? Маловероятно. Не настолько богато и сильно этот сравнительно небольшое воеводство. Венедия? Это походило на правду… Объединенные воеводства,

Форум литературного общества Fabulae

Приглашаем литераторов и сочувствующих!

  • Сайт
  • Форум
  • Форум Дебюта
  • Пользователи
  • Правила
  • Поиск
  • Регистрация
  • Зайти
  • Помощь

Навигация по сайту

Страниц: 1

#1 2006-05-27 02:14:27

Стихи

http://sherrylin.ru/ — очень много чего интересного, хочется всё сразу разместить.

#2 2006-05-27 02:23:58

Re: Стихи

Круто. Моя однофамилица. Но здесь всё же лучше размещать стихи, а не ссылки

#3 2006-05-29 20:20:53

Re: Стихи

Как тесно под этой кожей,
как много я жизней прожил
за всех, кто не смог,
за всех, кого нет,
за тысячи солнц
и мильоны планет.

За что же, шепчу я, Боже,
Ты счастье мое умножил,
со мною быть надо строже,
ведь я нарушил обет.

И слышу в ответ: не может
никто свою жизнь итожить,
а счастье на луч похоже,
прорвавшийся сквозь портрет.

Уходя, не гасите свет.

#4 2006-06-19 17:46:23

Re: Стихи

Невинных пули не секут — невинных нет.
А прошлое — оно прошло — прошло, как бред.
И в этом небе тишина погасших звезд,
Горит ущербная луна — горбатый мост.

На сердце пеплом — боль потерь. и боль разлук.
Ушел — куда-то или в смерть — вчерашний друг.
Пылает праздничным костром забытый дом,
Забыто все. Проклято все. Гори огнем.

На сердце выжженным клеймом — моя вина,
Но боль — пустяк. Не до нее — идет война.
Потерь цена, цена побед — тоскливый бред.
Невинных пули не секут — невинных нет.

Баллада судьбы

Я не знаю, какая строка обернется последней,
На каком из аккордов ударит слепая коса,
Это вы – короли; я – наследник, а, может, посредник,
Я – усталое эхо в горах. Это вы – голоса.

Перекрестки дорог – узловатые пальцы старухи,
Я не знаю, какой из шагов отзовется бедой,
Это вы – горсть воды; я – лишь руки, дрожащие руки,
И ладони горят, обожженные этой водой.

У какого колодца дадут леденящей отравы,
Мне узнать не дано, и глоток будет сладок и чист,
Это вы – соль земли; я – лишь травы, душистые травы,
Вы – мишень и стрела, я – внезапно раздавшийся свист.

От угрюмых Карпат до младенчески-сонной Равенны
Жизнь рассыпалась под ноги звоном веселых монет,
Вы – горячая кровь; я — ножом отворенные вены,
Вы – июльское солнце, я – солнечный зайчик в окне.

День котомкой висит за спиной, обещая усталость,
Ночь укроет колючим плащом, обещая покой,
Это вы – исполины; я – малость, ничтожная малость,
Это вы – гладь реки; я – вечерний туман над рекой.

Но когда завершу, упаду, отойду в бездорожье,
Замолчу, допишу, уроню, откажусь от всего,
Вас – великих! Могучих! – охватит болезненной дрожью:
Это он, это мы, и какие же мы без него…

Русское кантри

Я в вязанку собираю дрова,
На траве хрустит сентябрьский лед,
Может, в чем-то жизнь была не права,
Только пусть уж все идет, как идет.

Я входил без приглашенья к царю,
И твердил ему про голод и гнет,
Стал жить севернее, но говорю:
Хорошо, что все идет, как идет.

Временами, возвращаясь с войны,
Я сердился на покорный народ:
Все в полоне, не осталось страны…
Наплевать. Пусть все идет, как идет.

Пусть блядуют бабы, пьют мужики,
Пусть садится на иглу детвора,
И от голоду мрут фронтовики,
У которых ни кола, ни двора.

И резвится стихотворная знать
Возле гульфика хозяев весны,
Лишь бы шекелей успела подать
Шестиперстая ладонь сатаны.

Я в печурку побросаю дрова,
Как под пули побросали наш сброд,
Может, в чем-то жизнь была не права,
Только пусть уж все идет, как идет.

Текст книги «Змееборец»

Автор книги: Наталья Игнатова

Боевая фантастика

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

– Отличная компания, – сказал он, – вы, ребята, похоже, все со странностями. И где же искать остальных?

– Тебе одного мало? – Эльрик криво улыбнулся, – не знаю, командор. С книгой что-то происходит.

– Ну-ка, пойдем, – Йорик решительно встал на ноги… и чуть снова сел.

Читать еще:  Почему есенин начал писать стихи

Ну, ничего себе, отдача у заклинания. А он еще хотел сегодня же открыть второй портал, чтобы не тянуть, чтобы вернуться домой побыстрее. Просто – чтобы вернуться. Хотя знал ведь, уже тогда знал, что вернуться не суждено.

Что же Эльрик сделал с книгой? Запустил какое-то заклинание, сработавшее на тень Звездного? Ну, и книжка, лясны дзед, врагам такие подсовывать!

Он подумал, что Легенда примерно так и поступила. Хотя, конечно, она не собиралась «подсовывать» ему книгу, просто не уследила, и Йорик ее украл.

– Ты чего веселишься? – сердито и чуть виновато спросил Эльрик.

– Так, – Йорик отмахнулся, – мы с тобой стоим в начале подвига. Великих, что б их, свершений. Ты это чувствуешь?

– Я под это заточен. Но, боюсь, великие свершения предполагают, что спокойной жизни у нас не будет. По крайней мере, какое-то время. А меня задолбало жить в гостиницах…

– И выслушивать комментарии по поводу наших отношений, – Йорик снова улыбнулся, – тебе повезло, у тебя слух похуже.

– Убью на хрен всех, – пообещал Эльрик в пространство.

Что ж, Йорик мог предположить, что примерно этим им и придется заняться.

А с книгой действительно «происходило». Страницы ее перелистывались сами собой, окруженные мерцающим, алым ореолом, по которому пробегали призрачные, темные змейки. Книга излучала Силу, но не рассеивала вокруг, а скручивала в тугой, черно-алый узел. И Йорик, даже не взглянув на текст, подумал, что вот на этот портал ему не придется тратить себя. Тут все получится само. Нужно лишь… что? Дать силе развернуться. И Эльрик, кстати, прекрасно сможет сделать это сам, просто разрубив узел.

Значит ли это, что Йорик Хасг выполнил свою миссию? Да хрен там. Эльрик прав, еще ничего и не начиналось. Или – началось только что. Когда они оба вошли в библиотеку.

Столько силы! Чуждой этому миру, но уже вросшей в его ткань – не распутать, не выплести нитей, без риска повредить узор, исказить настройку будущего портала. И другой портал не открыть. Технически – пожалуйста, отдохнуть немного и – вперед, по уже проторенной тропке, только с другими временными координатами. Реально же, портал домой точно так же собьет настройки книги, как и попытка унести ее из этого мира.

– Считается, что мы выбираем, – прошептал Йорик, – прямо сейчас выбираем между возвращением домой и своим богом. И выбрать мы можем лишь что-то одно.

– Считается? – переспросил де Фокс.

– А мы выбираем? – удивился Йорик.

– Знаешь, командор, мне всегда казалось, что в таких ситуациях как-то больше пафоса.

– Принеси выпить, – попросил Йорик, и, сосредоточившись, заставил страницы остановиться.

Эльрик бесшумно исчез. И вернулся так же бесшумно, когда Йорик уже погрузился в чтение. Мягко поставил на стол бутыль и пузатый кубок для карвалло.

– Выпить, дэира, – мягко улыбнулся Йорик, не отрываясь от текста, – а не напиться в хлам. Спасибо.

Он не нашел там ничего интересного. Ничегошеньки! Сплошь угрозы. Рукописные буквы жгли глаза, множеством крохотных клейм отпечатывались на мозге: потеряешь себя, – шептала книга, – забудешь себя, перестанешь быть…

Надо думать, автор знал, о чем говорил. Он называл имена ступивших на Путь, и не дошедших до конца. Вернувшихся. Изменившихся. Безумных.

– Ты видишь? – спросил Йорик, зная, что де Фокс по-прежнему здесь.

– Вижу, – отозвался неожиданно близкий голос, Эльрик, оказывается, стоял прямо за спиной, – мне это не грозит, командор, я и так сумасшедший. А ты, когда сказал, что пойдешь со мной, был явно не в себе, так что…

– Забудь о том, что я сказал, – велел Йорик. – Я не пойду с тобой, я пойду по Пути. Там наш бог, ты не забыл, умник? Кого ты там хотел убить?

– Угу. А я – только эльфа какого-нибудь. Ну, вот когда мы войдем в портал, нам представится такая возможность. В самом портале… зеш! Хоть бы оглядеться дали.

– Это и должно быть в самом начале, – сказал Эльрик, и на плечо командору Хасгу легла горячая, твердая ладонь, – я – керват, а мы с тобой еще ни разу не дрались вместе. Ты дрался за меня, это было. Но вместе – никогда. Эфа не в счет, Эфа была всего лишь тенью. Если мы выйдем из этого боя вместе – мы пойдем дальше вместе, и тебе больше не придется ожидать от меня удара. Если мы не выйдем из него – это тоже неплохо. Значит, тебя убью не я. А если…

– Не продолжай. Знать не желаю, что ты учинишь в этом случае.

– И не узнаешь. Я же тебя убью. Вот что, командор, раз уж нам предстоит драться, я думаю, тебе стоит сначала отдохнуть. И мне.

– Отдохнуть, – повторил Йорик задумчиво, – хорошая мысль, отдохнуть хотя бы денек.

– Десять дней, – отрезал Эльрик. – Все-таки, это не гостиница. Это мой дом, и здесь никто, никогда и ничего не комментирует.

Танец смерти

Нам нет побед и нет наград
Но только ты со мной, мой брат,
на бой, как на парад.
И ты герой, и я герой,
и наша рать стоит горой —
пчелиный рой.

Эти десять дней им обоим напомнили время, проведенное на Острове. Время перед походом на Цошэн. Тогда они были в рабстве у свихнувшихся демонов, и все же, оставались свободными, знали, что скоро пойдут на смерть, и все же верили, что вернутся живыми, почти не знали друг друга, и все же чувствовали безусловное и безотчетное родство тянущихся друг к другу душ. Все объяснялось просто: они пришли из одного мира. Все было еще проще: они уже тогда любили друг друга. Правда, сами еще не подозревали об этом.

А сейчас… сейчас они были в рабстве у собственного выбора, и собственной веры. Они вольны были переменить решение. Они не стали этого делать. Просто жили так, словно в десять дней нужно было вместить все отпущенные им века. Всю вечность, которой не будет.

Будут походы, сражения, боль, страх и безумие. Будет рвущийся с цепи зверь. Будет цель, ради которой стоит пожертвовать всем… и, возможно, придется принести эту жертву. Но все это – потом. Позже. Когда закончатся десять коротких, звонких, до предела насыщенных дня. Когда Тресса станет Эльриком, и войдет в библиотеку, впервые за эти дни, вынув из ножен свой меч.

Чтобы одним ударом разрубить запутанный клубок сил, сдерживающих черно-алое жерло портала.

Ты был, я был среди врагов,
В кромешном аде городов,
И был на все готов.
Но скоро все сгорит в огне,
Победы нет в чужой войне,
Нет ни тебе, ни мне,
Ты был один, я был один,
своей свободы господин,
с тобой един.

– Дхис не уходит, – сказал Эльрик, разглядывая свое отражение в глади клинка. – Я его увез подальше, в тварный мир, и там выкинул. Вернулся сюда, а он на столбе у крыльца висит и ругается. Матом.

– Я бы тоже ругался, – без сочувствия сообщил Йорик, – любой бы ругался, если бы его увезли подальше и там выкинули. Сам подумай.

– Готов? – спросил Эльрик.

– Да. Шаххэ гратт,[73] 73
Шаххэ грат (заролл.) – традиционное прощание

Эльрик кивнул, показав клыки в напряженной, но искренней улыбке:

Тэшта шаххиссен тэш керре.[74] 74
Тэшта шаххиссен тэш Керре (заролл.) – пусть Путь твой будет прям. Так прощаются, с теми, к кому испытывают особое уважение, либо с уходящими в смертельно-опасный поход. Также это пожелание погибшему.

И рассек мечом тугой силовой узел.

И нет пути – вперед, назад,
Как в зеркало глаза глядят
В кипящий ад.
Ты знаешь сам —
нет счастья нам,
отдайся снам,
Сыграй на нервах от тоски
И сжав покрепче кулаки
Веди на смерть свои полки.[75] 75
Стихи Ива де Гри

Портал распахнулся, оглушив их пронзительным, голодным воем, в котором злоба мешалась с отчаянием. Жажда крови, смерти, уничтожения захлестнула волной, и, кажется, зверь в душе тоже взвыл, услыхав знакомые голоса. Он рванулся на волю. Навстречу ринувшимся из портала тварям, чудовищным рожам, химерам, призракам, воплощениям инфернального ужаса.

Эльрик дернул прочную цепь, осаживая безумие, вздымая хрипящего от ярости зверя на дыбы. Йорик с двух рук выстрелил по первой волне чудовищ, а Эльрик шагнул в образовавшуюся брешь, мечом пластая тех, кто не успел убраться с дороги и сразу услышал за спиной свист сабель, прерывающийся хрустом рассекаемой плоти.

Они шли вперед, сражаясь с потерянными душами. С теми, кто когда-то выступил в такой же поход. Ради той же великой цели. С теми, кто навеки остался в холодном, алом мраке портала.

Меч то сиял белым, ясным огнем, то наливался густой тьмой, зверь бесновался, пытаясь сорваться с цепи. А под лезвием чавкало, лязгало и хрипело. Эльрик расчищал путь. Йорик убивал тех, кто избежал удара меча.

Вперед. Шаг за шагом.

Их окружили, и пришлось остановиться, спиной к спине встретить чудовищ, налетевших со всех сторон. Рубиться, шалея от крови, боли, предсмертных криков, осколков разрушенных жизней… Скользя по грани экстаза, Эльрик слышал свой рык, понимал, что теряет разум, но меч его творил смерть, творил ее здесь, где не было места ни для смерти, ни для жизни. И Смерть явилась. Во плоти. Прекрасная и всемогущая.

Последним, что он услышал и осознал, был крик Йорика:

– Эльрик! Выход там! Иди!

И удар ладонью в спину. Развернувший, направивший туда, где в просвете алого и черного сверкнуло небо.

Синее. Как взгляд Смерти.

Смерть улыбнулась. И зверь рассмеялся в ответ.

Йорик услышал, как рык превратился в смех. В яростное веселье вырвавшегося на свободу безумия. И чуть не остановился, ожидая гибельного удара. Но не остановился, отмахнулся саблей от очередного крыла или когтя, или бес его поймет, чего еще. Другой саблей срезал – брызнуло грязным – чью-то голову. Они больше не стояли на месте – Эльрик рванулся вперед, позабыв о защитах, он уворачивался от ударов, пропускал их мимо, гнулся, как стебель травы, танцевал языком белого пламени, и безоглядно, безудержно разил, кромсал, рубил своим мечом. С каждым ударом по клинку пробегали все цвета спектра.

А Йорик едва успевал принимать на сабли удары, которые иначе неизбежно достались бы его дэира. Он уже не атаковал – только защищал, не себя – Эльрика, и никак не мог поверить, что лезвие меча, пляшущего яростный танец безумия, ни разу не обрушилось на него. Ни разу. Хотя временами проносилось так близко, что Йорика обдавало ветром.

Хвала богам, шефанго прорубался к выходу. К синему пятнышку неба, которое становилось все шире, виделось все отчетливей.

Когда они приблизились, выход запульсировал, сжимаясь, стягивая края. А убивать было уже некого. Эльрик развернулся, спиной к небу, лицом к оставшимся позади, собирающимся для новой атаки проклятым душам, и Йорик, помянув всех недобрых богов, что было сил толкнул шефанго, вышибая за край портала.

Его самого отбросило назад. И Йорик даже успел подумать, что снова получилось, как когда-то на «Гончей». Успел подумать, что снова не смог уйти.

Когтистые пальцы схватили его за шиворот, и дернули за собой.

Сквозь чавкнувшую алую муть. На волю. Под синее небо.

– Тийсашкирх! – прошипел, прорычал Эльрик, все богатство интонаций зароллаша умудрившись вложить в одно ругательство, – ты что, решил сбежать в самом начале?

Задумался, хмуря длинные брови. В глазах еще плясало, не спешило растаять, страшное веселье, но голос уже был серьезным. Без притворства.

– Командор, – произнес он с искренним огорчением, – ты меня обманул. Там не было ни одного эльфа.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector