0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какие стихи писал ленский ольге

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Евгений Онегин

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 28

Евгений Онегин

Petri de vanite il avait encore plus de cette espece d’orgueil qui fait avouer avec la meme indifference les bonnes comme les mauvaises actions, suite d’un sentiment de superiorite, peut-etre imaginaire.

Tire d’une lettre particuliere

Не мысля гордый свет забавить, Вниманье дружбы возлюбя, Хотел бы я тебе представить Залог достойнее тебя, Достойнее души прекрасной, Святой исполненной мечты, Поэзии живой и ясной, Высоких дум и простоты; Но так и быть – рукой пристрастной Прими собранье пестрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессониц, легких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

И жить торопится и чувствовать спешит.

‘Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил И лучше выдумать не мог. Его пример другим наука; Но, боже мой, какая скука С больным сидеть и день и ночь, Не отходя ни шагу прочь! Какое низкое коварство Полу-живого забавлять, Ему подушки поправлять, Печально подносить лекарство, Вздыхать и думать про себя: Когда же чорт возьмет тебя!’

Так думал молодой повеса, Летя в пыли на почтовых, Всевышней волею Зевеса Наследник всех своих родных. Друзья Людмилы и Руслана! С героем моего романа Без предисловий, сей же час Позвольте познакомить вас: Онегин, добрый мой приятель, Родился на брегах Невы, Где, может быть, родились вы Или блистали, мой читатель; Там некогда гулял и я: Но вреден север для меня (1).

Служив отлично- благородно, Долгами жил его отец, Давал три бала ежегодно И промотался наконец. Судьба Евгения хранила: Сперва Madame за ним ходила, Потом Monsieur ее сменил. Ребенок был резов, но мил. Monsieur l’Abbe , француз убогой, Чтоб не измучилось дитя, Учил его всему шутя, Не докучал моралью строгой, Слегка за шалости бранил И в Летний сад гулять водил.

Когда же юности мятежной Пришла Евгению пора, Пора надежд и грусти нежной, Monsieur прогнали со двора. Вот мой Онегин на свободе; Острижен по последней моде; Как dandy (2) лондонский одет — И наконец увидел свет. Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умен и очень мил.

Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава богу, У нас немудрено блеснуть. Онегин был, по мненью многих (Судей решительных и строгих) Ученый малый, но педант: Имел он счастливый талант Без принужденья в разговоре Коснуться до всего слегка, С ученым видом знатока Хранить молчанье в важном споре И возбуждать улыбку дам Огнем нежданных эпиграмм.

Латынь из моды вышла ныне: Так, если правду вам сказать, Он знал довольно по-латыне, Чтоб эпиграфы разбирать, Потолковать об Ювенале, В конце письма поставить vale , Да помнил, хоть не без греха, Из Энеиды два стиха. Он рыться не имел охоты В хронологической пыли Бытописания земли; Но дней минувших анекдоты От Ромула до наших дней Хранил он в памяти своей.

Высокой страсти не имея Для звуков жизни не щадить, Не мог он ямба от хорея, Как мы ни бились, отличить. Бранил Гомера, Феокрита; Зато читал Адама Смита, И был глубокий эконом, То есть, умел судить о том, Как государство богатеет, И чем живет, и почему Не нужно золота ему, Когда простой продукт имеет. Отец понять его не мог И земли отдавал в залог.

Всего, что знал еще Евгений, Пересказать мне недосуг; Но в чем он истинный был гений, Что знал он тверже всех наук, Что было для него измлада И труд и мука и отрада, Что занимало целый день Его тоскующую лень, — Была наука страсти нежной, Которую воспел Назон, За что страдальцем кончил он Свой век блестящий и мятежный В Молдавии, в глуши степей, Вдали Италии своей.

Читать еще:  Не забывай что я тебя люблю стихи

Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!

Как он умел казаться новым, Шутя невинность изумлять, Пугать отчаяньем готовым, Приятной лестью забавлять, Ловить минуту умиленья, Невинных лет предубежденья Умом и страстью побеждать, Невольной ласки ожидать, Молить и требовать признанья, Подслушать сердца первый звук, Преследовать любовь, и вдруг Добиться тайного свиданья. И после ей наедине Давать уроки в тишине!

Как рано мог уж он тревожить Сердца кокеток записных! Когда ж хотелось уничтожить Ему соперников своих, Как он язвительно злословил! Какие сети им готовил! Но вы, блаженные мужья, С ним оставались вы друзья: Его ласкал супруг лукавый, Фобласа давний ученик, И недоверчивый старик, И рогоносец величавый, Всегда довольный сам собой, Своим обедом и женой.

Бывало, он еще в постеле: К нему записочки несут. Что? Приглашенья? В самом деле, Три дома на вечер зовут: Там будет бал, там детский праздник. Куда ж поскачет мой проказник? С кого начнет он? Все равно: Везде поспеть немудрено. Покамест в утреннем уборе, Надев широкий боливар (3), Онегин едет на бульвар И там гуляет на просторе, Пока недремлющий брегет Не прозвонит ему обед.

Уж тёмно: в санки он садится. «Пади, пади!» – раздался крик; Морозной пылью серебрится Его бобровый воротник. К Talon (4) помчался: он уверен, Что там уж ждет его Каверин. Вошел: и пробка в потолок, Вина кометы брызнул ток, Пред ним roast-beef окровавленный, И трюфли,

Образ Ленского в романе «Евгений Онегин»

В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленский,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.

Такое описание своего героя дает Пушкин. Молодой помещик дворянского происхождения, Владимир Ленский не мог вызывать иных чувств, кроме симпатии, уважения, снисходительности к его молодости. Он был одним из самых выгодных женихов во всей губернии, и поэтому помещичьи семьи, где росли дочери, его охотно принимали и привечали. Вдобавок к своему богатству, он был красив собой. Его черные волнистые волосы, легкая гибкая фигура могли взволновать любое девичье сердце.

Но сердцем молодого человека успела овладеть Ольга Ларина, которую

…он любил, как в наши лета
Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена:

Ленский был умен, талантлив, писал лирические стихи. Не жених, а мечта. Он учился и получил образование в Германии, в Геттингене, где кроме знаний, набрался вольнолюбивых идеалистических идей, был сторонником философии Канта. Он не успел еще разочароваться в жизни, на которую смотрел сквозь розовые очки.

Ленский был по-юношески сентиментален. Любовь к Ольге была его первой и единственной любовью, она была чиста и светла, как лесной родник.

Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы
Друзья-соседи, их отцы.

Об Ольге Владимир говорит с восторгом неиспорченного юноши.

Да и сама Ольга никогда не давала повода ни для ревности, ни для тревог. Возможно, просто не возникало предпосылок и условий для этого.

Образ Ленского был необходим в романе, как антипод Онегину. И хотя они сблизились и сдружились, Ленский и Онегин совершенно разные люди.

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень.

Но дружба их не была той самой мужской дружбой, за которую люди готовы в огонь и в воду. По крайней мере, в душе Онегина не родилось такое чувство привязанности к Ленскому. Да и что это за дружба, если люди из-за недоразумения готовы стать врагами.

Читать еще:  Вера полозкова стихи что тебе ещё рассказать

От своего незнания и неопытности молодой поэт шутку, может быть и злую, воспринял как предательство и коварство. Но когда наутро встретился с Ольгой, все такой же милой и непосредственной, он понял, что погорячился. И не найдя в себе духа и повода, чтобы помириться с Онегиным,

Он мыслит: «Буду ей спаситель,
Не потерплю, чтоб развратитель
Огнем и вздохов и похвал
Младое сердце искушал;
Чтоб червь презренный, ядовитый
Точил лилеи стебелек;
Чтобы двухутренний цветок
Увял еще полураскрытый».
Все это значило, друзья:
С приятелем стреляюсь я.

Накануне поединка юноша всю ночь не спал. То ли это было волнение перед первой в его жизни дуэлью, то ли его угнетало предчувствие смерти. Скорее всего, второе. Это предчувствие вылилось в его элегические строчки:

А я, быть может, я гробницы
Сойду в таинственную сень,
И память юного поэта
Поглотит медленная Лета,
Забудет мир меня; но ты
Придешь ли, дева красоты,

В цитатных характеристиках, использованных в данной статье, Ленский показан со всех сторон, в строчках Пушкина ярко изображены его мысли, поступки, душевные порывы.

Литературные критики упрекают юношу в незнании жизни. О чем мог знать юноша в 18 лет? Разве это его вина, что Владимир Ленский рос, как тепличное растение, в закрытом учебном заведении, где была книжная теория, философия, искусства, но никто и никогда не говорил, с ним о жизни, о том, что в ней существуют и темные стороны: алчность, лицемерие, хитрость, подлость.

Пушкин нигде не описывает состояние его имения. Как оно управлялось? Кем? Как жили его крестьяне? А ведь этот факт мог показать, применял ли молодой человек свои знания на практике, или он их использовал лишь в спорах с Онегиным и ему подобными, если вдруг случалось встретить образованного человека.

Пушкин видит две перспективы для будущего Ленского: первая — обретя смысл в жизни, он мог развить свой литературный талант и превратиться в «животворящий глас», и вторая –

Прошли бы юношества лета:
В нем пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне, счастлив и рогат,
Носил бы стеганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей.

И почему именно скучал? Ведь Ленский, мог применить свои знания на практике, найти смысл жизни в развитии своего хозяйства, в применении прогрессивных технологий и экономических программ, воспитывал ты детей. Да, он мог бы быть счастлив, тем, что счастливы его люди, его семья. Что в том плохого?

Почему смысл жизни передовой молодежи должен заключаться в том, чтобы отстреливать царей? Правда, Белинский увидел портрет Ленского в горе-литераторах, осаждавших журналы.

«Ленские не перевелись и теперь; они только переродились. В них уже не осталось ничего, что так обаятельно прекрасно было в Ленском; в них нет девственной чистоты его сердца, в них только претензии на великость и страсть марать бумагу.»

id77

Здравствуйте уважаемые.
Сегодня среда, а значит продолжаем с Вами разбор замечательного произведения Александра Сергеевича Пушкина 🙂
Напомню, что в прошлый раз мы с Вами остановились вот тут вот: http://id77.livejournal.com/1468617.html
Итак, продолжим.

И вновь задумчивый, унылый
Пред милой Ольгою своей,
Владимир не имеет силы
Вчерашний день напомнить ей;
Он мыслит: «Буду ей спаситель,
Не потерплю, чтоб развратитель
Огнем и вздохов и похвал
Младое сердце искушал;
Чтоб червь презренный, ядовитый
Точил лилеи стебелек;
Чтобы двухутренний цветок
Увял еще полураскрытый».
Все это значило, друзья:
С приятелем стреляюсь я.

Читать еще:  Стихи как хобби

Все-таки Ленский дурак. Сам себя накрутил, сам себе все разъяснил и сам принял решение. Дурацкое.

Когда б он знал, какая рапа
Моей Татьяны сердце жгла!
Когда бы ведала Татьяна,
Когда бы знать она могла,
Что завтра Ленский и Евгений
Заспорят о могильной сени;
Ах, может быть, ее любовь
Друзей соединила б вновь!
Но этой страсти и случайно
Еще никто не открывал.
Онегин обо всем молчал;
Татьяна изнывала тайно;
Одна бы няня знать могла.
Да недогадлива была.

Весь вечер Ленский был рассеян,
То молчалив, то весел вновь;
Но тот, кто музою взлелеян,
Всегда таков: нахмуря бровь,
Садился он за клавикорды
И брал на них одни аккорды,
То, к Ольге взоры устремив,
Шептал: не правда ль? я счастлив.
Но поздно; время ехать. Сжалось
В нем сердце, полное тоской;
Прощаясь с девой молодой,
Оно как будто разрывалось.
Она глядит ему в лицо.
«Что с вами?» — Так.— И на крыльцо.

Горько. И глупо, глупо, глупо, глупо :-(((
А клавикорд — это небольшой клавишный струнный ударно-зажимной музыкальный инструмент, чем то похожий на маленькое пианино.

Домой приехав, пистолеты
Он осмотрел, потом вложил
Опять их в ящик и, раздетый,
При свечке, Шиллера открыл;
Но мысль одна его объемлет;
В нем сердце грустное не дремлет:
С неизъяснимою красой
Он видит Ольгу пред собой.
Владимир книгу закрывает,
Берет перо; его стихи,
Полны любовной чепухи,
Звучат и льются. Их читает
Он вслух, в лирическом жару,
Как Дельвиг пьяный на пиру.

Представил Ольгу в обнаженном виде. Попробовал бы подомагаться чуток — и то толк был бы. Горько опять. Эти ночные бдения с Шиллером в обнимку вон до чего доводят :-(( Кстати, Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (1759 — 1805) — немецкий поэт, философ, теоретик искусства и драматург, профессор истории и военный врач, представитель направлений романтизма в литературе. Крайне популярный тогда автор.
А вот с пьяным Дельвигом вовсе непонятки. Вообще Антон Дельвиг — лицеистский друг Пушкина был очень замкнутым человеком, и вообще особо не пил. Видимо, Пушкин помнит какого то другого Дельвига 🙂

Стихи на случай сохранились;
Я их имею; вот они:
«Куда, куда вы удалились,
Весны моей златые дни?
Что день грядущий мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит,
В глубокой мгле таится он.
Нет нужды; прав судьбы закон.
Паду ли я, стрелой пронзенный,
Иль мимо пролетит она,
Все благо: бдения и сна
Приходит час определенный;
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход!

Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день;
А я, быть может, я гробницы
Сойду в таинственную сень,
И память юного поэта
Поглотит медленная Лета,
Забудет мир меня; но ты
Придешь ли, дева красоты,
Слезу пролить над ранней урной
И думать: он меня любил,
Он мне единой посвятил
Рассвет печальный жизни бурной!.
Сердечный друг, желанный друг,
Приди, приди: я твой супруг. »

Это одни из самых известных строчек произведения. Это посмертная элегия Ленского с отсылками и аллюзиями на огромное количество различных произведений — от Шиллера до Вяземского и Кухельбекера.

Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут нимало
Не вижу я; да что нам в том?)
И наконец перед зарею,
Склонясь усталой головою,
На модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал;
Но только сонным обаяньем
Он позабылся, уж сосед
В безмолвный входит кабинет
И будит Ленского воззваньем:
«Пора вставать: седьмой уж час.
Онегин, верно, ждет уж нас».

Продолжение следует.
Приятного времени суток.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector