8 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какие стихи писал микеланджело

Стихи, сонеты и самые известные произведения Микеланджело Буонарроти

В ком тело — пакля, сердце — горстка серы,
Состав костей — валежник, сухостой,
Душа — скакун, не сдержанный уздой,
Порыв — кипуч, желание — без меры,
Ум — слеп и хром и полн ребячьей веры,
Хоть мир — капкан и стережет бедой,
Тот может, встретясь с искоркой простой,
Вдруг молнией сверкнуть с небесной сферы.

Так и в искусстве, свыше вдохновлен,
Над естеством художник торжествует,
Как ни в упор с ним борется оно;
Так, если я не глух, не ослеплен
И творческий огонь во мне бушует, —
Повинен тот, кем сердце зажжено.


По благости креста и божьих мук
Я, Отче, жду, что удостоюсь рая;
И все ж, пока во мне душа живая,
Земных утех все будет мил мне круг.

Пускай лежит меж нами путь разлук,
Моря и горы, — мысль, не замечая
Лесов, озер, летит, крыла ширяя,
Как мчится дух поверх дождей и вьюг.

Так мчусь и я упрямой думой к вам
Скорбеть о смерти моего Урбино,
Который был бы, мнится, здесь со мной,
Когда бы жил. Теперь из гроба сам
Меня зовет он взвиться над низиной
Туда, где ждет обоих нас покой.

И радостны и скорбию убиты
Все праведные души, что за них
Ты принял смерть, чтоб для сынов земных
Врата Эдема были б вновь открыты.

Им радостно, что дети зла омыты
От первородных, жалких скверн своих;
Им горестно, что от мучительств злых,
Как раб рабов, угас в своей крови Ты.

Кто Ты? откуда? — Небо, в изъясненье,
Смежило взор, разверзло зев земли,
Шатнуло горы, всколебало море;

Коснеют злые ангелы в позоре,
В обитель мрака праотцы ушли, —
Но весел человек, приняв крещенье.

Соблазны света от меня сокрыли
На божье созерцанье данный срок, —
И я души не только не сберег,
Но мне паденья сладостней лишь были.

Слеп к знаменьям, что стольких умудрили,
Безумец, поздно понял я урок.
Надежды нет! — Но если б ты помог,
Чтоб думы себялюбие избыли!

Сравняй же путь к небесной высоте,
Затем что без меня мне не по силам
Преодолеть последний перевал;

Внуши мне ярость к миру, к суете,
Чтоб недоступен зовам, прежде милым,
Я в смертном часе вечной жизни ждал.

Верните вы, ручьи и реки, взорам
Поток не ваших и соленых вод,
Чей быстрый бег сильней меня несет,
Чем вы своим медлительным напором.

И ты, туман, верни глазам, которым
От слез невидим звездный небосвод,
Их скорбь, и пусть твой хмурый лик блеснет
В мой жадный зрак яснеющим простором.

Верни, земля, следы моим стопам,
Чтоб встать траве, примятой мной сурово,
И ты, глухое эхо, — ропот мой;

И взгляды, вы, — святой огонь очам,
Чтоб новой красоте я отдал снова
Мою любовь, не взятую тобой.

Не встретит в небе красота благая,
Как не нашла средь мерзости земной
Себе подобных, хоть ее Левшой
Кощунственно звала толпа слепая.

Но кисть с доской, скалу с резцом смыкая,
Лишь попусту б я труд потратил свой, —
Я исказил бы лик ее живой,
Все упованья ваши разрушая.

И ежели, как солнце блеск светил,
Она победно ум наш затмевает,
То знак для вас: безмерна прелесть в ней;
Ваш помысел Господь осуществил:
Он ныне вновь красу ее ваяет,
Но это в божьей власти, — не в моей!

Высокий дух, чей образ отражает
В прекрасных членах тела своего,
Что могут сделать Бог и естество,
Когда их труд свой лучший дар являет.

Прелестный дух, чей облик предвещает
Достоинства пленительней всего:
Любовь, терпенье, жалость, – чем его
Единственная красота сияет!

Любовью взят я, связан красотой,
Но жалость нежным взором мне терпенье
И верую надежду подаёт.

Где тот устав иль где закон такой,
Чьё спешное иль косное решенье
От совершенства смерть не отведёт?

Как дерево не может свой росток,
Покинувший приют пласта земного,
Скрыть от жары иль ветра ледяного,
Чтоб он сгореть иль вымерзнуть не мог, –

Так сердце в узах той, кто столь жесток,
Кто поит скорбью, жжёт огнём сурово,
Лишённое и родины и крова,
Не выживет средь гибельных тревог.

Единственной его любовью была Виктория Колонна, маркиза Пескара. Она приехала в Рим в 1536 году. Ей было 47 лет, она была вдовой. Маркиза была очень образованной женщиной для своего времени. Она была поэтессой, глубоко интересовалась наукой, философией. В её салоне велись живые разговоры о современных событиях, науке и искусстве. Микеланджело принимали здесь, как царственного гостя. В то время ему было уже 60 лет.
Скорее всего, это была платоническая любовь. Виктория по прежнему была предана своему умершему в бою мужу, а к Микеланджело питала только великую дружбу.
Биограф художника пишет: «Особенно велика была любовь, которую он питал к маркизе Пескара. До сих пор хранит он множество её писем, наполненных самого чистого сладчайшего чувства. Сам он написал для неё множество сонетов, талантливых и исполненных сладостной тоски. Он со своей стороны любил её так, что как он говорил, его огорчает одно: когда он пришёл посмотреть на неё уже неживую, то поцеловал только её руку, а не в лоб или в лицо. Из-за этой смерти он долгое время оставался растерянным и как бы обезумевшим».
Дерзну ль, сокровище моё,
Существовать без вас, себе на муку,
Раз глухи вы к мольбам смягчить разлуку?
Унылым сердцем больше не таю
Ни возгласов, ни вздохов, ни рыданий,
Чтоб вам явить, мадонна, гнёт страданий
И смерть уж недалёкую мою;
Но дабы рок потом моё служенье
Изгнать из вашей памяти не мог, –
Я оставляю сердце вам в залог.

Живу в грехе, погибелью живу я,
И правит жизнью грех мой, а не я;
Мой спас – Господь; я сам – беда моя,
Слаб волею и воли не взыскуя.

Свободу в плен, жизнь в смерть преобразуя,
Влачатся дни. О темень бытия!
Куда, к чему ведёшь ты, колея?

Скажи, Любовь, воистину ли взору
Желанная предстала красота,
Иль то моя творящая мечта
Случайный лик взяла себе в опору?

Тебе ль не знать? – Ведь с ним по уговору
Ты сна меня лишила. Пусть! Уста
Лелеют каждый вздох, и залита
Душа огнём, не знающим отпору.

Ты истинную видишь красоту,
Но блеск её горит, всё разрастаясь,
Когда сквозь взор к душе восходит он;

Там обретает божью чистоту,
Бессмертному творцу уподобляясь, –
Вот почему твой взгляд заворожён.

Скорбит и стонет разум надо мной,
Как мог в любви я счастьем обольститься!
И доводом и притчею живой
Меня корит и молит вразумиться:

«Что черпаешь в стихии огневой?
Не только ль смерть? Ведь ты же не жар-птица?»
Но я мочу: нельзя чужой рукой
Спасти того, кто к смерти сам стремится.

Мне ведом путь и блага и страстей,
Но втайне мной другое сердце правит;
Его насилье слаб я побороть.

Мой властелин живёт меж двух смертей:
Одна – страшна, другая же – лукавит,
И вот томлюсь, и чахнут дух и плоть.

Есть истины в реченьях старины,
И вот одна: кто может, тот не хочет;
Ты внял, Синьор, тому, что ложь стрекочет,
И болтуны тобой награждены;

Я ж – твой слуга: мои труды даны
Тебе, как солнцу луч, – хоть и порочит
Твой гнев всё то, что пыл мой сделать прочит,
И все мои страдания не нужны.

Я думал, что возьмёт твоё величье
Меня к себе не эхом для палат,
А лезвием суда и гирей гнева;

Но есть к земным заслугам безразличье
На небесах, и ждать от них наград –
Что ожидать плодов с сухого древа.

Кто создал всё, тот сотворил и части –
И после выбрал лучшую из них,
Чтоб здесь явить нам чудо дел своих,
Достойное его высокой власти.

Нет радостней весёлого занятья:
По злату кос цветам наперебой
Соприкасаться с милой головой
И льнуть лобзаньем всюду без изъятья!

И сколько наслаждения для платья
Сжимать ей стан и ниспадать волной,
И как отрадно сетке золотой
Её ланиты заключать в объятья!

Ещё нежней нарядной ленты вязь,
Блестя узорной вышивкой своею,
Смыкается вкруг персей молодых.

А чистый пояс, ласково виясь,
Как будто шепчет: «не расстанусь с нею. »
О, сколько дела здесь для рук моих!

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

«А с кисти на лицо течёт бурда»: какие стихи Микеланджело писал о своих страданиях во время работы в Сикстинской капелле

Вероятно, это стихотворение было написано тогда, когда Микеланджело был вне себя от тщетности своей работы: он заметил, что на каких-то участках потолка, которые он уже разрисовал, начала появляться плесень.

Читать еще:  Как поздно встретила тебя стихи

Заказчиком росписи капеллы был папа Римский Юлий Второй. Микеланджело прославился как скульптор, он считал, что роспись потолка площадью 1115 квадратных метров выходит за рамки его возможностей. Он, конечно, ошибался, но такая тревога причинила ему немалые страдания. Микеланджело даже позаботился о том, чтобы первая часть потолка, «Потоп», была спрятана и по большей части скрыта от глаз на случай, если он всё испортит. Художник, как известно, работал на высоте 20 метров на нестандартных строительных лесах. В течение четырёх лет Микеланджело постоянно трудился, задирая голову вверх — он не рисовал, как иногда думают, лёжа.

Чтобы снять часть эмоционального напряжения, Микеланджело занялся поэзией. В 1509 году он написал итальянский сонет, в котором выразил разочарование по поводу такого грандиозного проекта, которому предстояли годы тяжёлого труда. И вот что он отправил в письме своему другу Джованни Пистойя:

Я получил за труд лишь зоб, хворобу
(Так пучит кошек мутная вода,
В Ломбардии — нередких мест беда!)
Да подбородком вклинился в утробу;
Грудь — как у гарпий; череп, мне на злобу,
Полез к горбу; и дыбом — борода;
А с кисти на лицо течёт бурда,
Рядя меня в парчу, подобно гробу;
Сместились бедра начисто в живот,
А зад, в противовес, раздулся в бочку;
Ступни с землею сходятся не вдруг;
Свисает кожа коробом вперед,
А сзади складкой выточена в строчку,
И весь я выгнут, как сирийский лук.
Средь этих-то докук
Рассудок мой пришел к сужденьям странным
(Плоха стрельба с разбитым сарбаканом!):
Так! Живопись — с изъяном!
Но ты, Джованни, будь в защите смел:
Ведь я — пришлец, и кисть — не мой удел!
(Сонет переведён Абрамом Эфросом)

Вероятно, это стихотворение было написано тогда, когда Микеланджело был вне себя от тщетности своей работы: он заметил, что на каких-то участках потолка, которые он уже разрисовал, начала появляться плесень. Скульптор был готов бросить эту затею, но папа Римский его отговорил и прислал на помощь инженера. Тот быстро расправился с плесенью, и Микеланджело продолжил рисовать.

Какие стихи писал микеланджело

[Стихотворения Микеланджело в переводе и с комментариями А.М.Эфроса были впервые изданы в 1964 году, см.: Поэзия [Микеланджело]. Перевод и комментарии А.М.Эфроса. — В кн.: Микеланджело. Жизнь. Творчество. Сост. сб. В.Н.Гращенков. М., «Искусство». 1964, с. 123 — 180 (Поэзия), с. 358 — -372 (Комментарии А.М.Эфроса). Переиздано: Поэзия [Микеланджело]. Перевод и примечания А.М.Эфроса. — В кн.: Микеланджело. Поэзия. Письма. Суждения современников. Сост. В.Н.Гращенков. Изд. 2-е, доп. М., «Искусство», 1983, с. 39 — 74 (Поэзия), с. 75 — 81 (Примечания).]

Перевод стихотворений Микеланджело, приводимых в настоящем сборнике, сделан по изданию К.Фрея: Die Dichtungen des Michelagniolo Buonarroti. Herausgegeben und mit kritischem Apparate versehen von C.Frey. Berlin, 1897. Для примечаний, наряду с перепиской Микеланджело и обширной литературой о его жизни и творчестве, в первую очередь было использовано названное издание Фрея. Хронология и интерпретация стихотворений уточнены В.Н.Гращенковым по критической публикации Э.Н.Джирарди: Michelangiolo Buonarroti. Rime. A cura di Enzo Noe Girardi. Bari, 1960.

В примечаниях одновременно с нашей нумерацией стихотворений дается нумерация по изданиям Фрея и Джирарди.

(Frey, I; Girardi, appendice 3, 4)

Эти несколько строк — наиболее ранние из дошедших до нас стихотворных опытов Микеланджело, который, видимо, писал стихи и прежде, но те черновики пропали или он уничтожил их. Внешний вид листа (Лувр, Париж) типичен: стихи находятся возле рисунков, сделанных пером. Это набросок для статуи бронзового «Давида» и этюд правой руки для мраморного «Давида». Датировка стихотворного наброска, надо полагать, тождественна с датой рисунка — 1501 — 1502 гг. Микеланджело было в ту пору двадцать семь лет; он находился во Флоренции, работал над мраморным «колоссом», статуей Давида, а в августе этого, 1502 г. заключил договор с французским маршалом Пьером Роганом на бронзовый вариант той же темы. Нижняя строчка нанесена отдельно и едва ли имеет связь с тремя верхними; она представляет собой цитату из Петрарки, начало знаменитого сонета: «Rotta e l’alta colonna e’l verde lauro. » [«Повергнута высокая колонна и зеленый лавр. «]. Смысл трех верхних строк может быть расшифрован так: поскольку итальянское выражение «con l’arco della schiena» или «con l’arco dell’osso» метафорически означает «изо всех сил», то Микеланджело уподобил творческие усилия осуществить замысел героическому напряжению Давида, одолевшего Голиафа.

(Frey, XXII; Girardi, 2)

Четверостишие написано на листе с разными набросками на лицевой и оборотной стороне (Британский музей, Лондон). Фрей считает прототипом стихотворения канцону Петрарки: «Nella stagion che’l ciel rapido inchina» [«В те дни, когда мрачнеет быстро небо. «], и ее реминисценции у поэтов Полициано и Боярдо на ту же тему о мучениях влюбленного, не знающего покоя даже ночью, когда все отдыхает. Микеланджело начал, но не развил свой вариант., оставив своего рода обломком, как мраморные торсы. Фрей датирует рисунки и четверостишие 1523 г.; К.Тольней относит наброски к 1503 — 1506 гг., но один рисунок (этюд ноги) и стихотворение — к 1520 — 1525 гг.; И.Вильде и Э.Н.Джирарди датируют все 1503 — 1504 гг., считая, что стихотворные строки написаны ранним почерком мастера.

(Frey, II; Girardi, 3)

Пять стихотворений (3 — 7) написаны вместе на обороте листа (Эшмолеан-музей, Оксфорд), содержащего зарисовки и эскиз композиции: борьба всадника с пехотинцами. Соответственно этому наброску стихи могут датироваться не раньше 1504 г., когда Микеланджело был занят мыслями об эскизах композиции «Битва при Кашине». Асканио Кондиви сообщает, что в такую пору он иногда писал стихи: «. он любил читать творения писателей, стихи и прозу. иногда он и сам писал стихи. » Однако названная группа разнообразна: частью это чисто литературные опыты, частью вызванные жизнью. Сонет 3 своим риторическим использованием темы любви показывает, что он был, видимо, стихотворным упражнением ходового порядка.

(Frey, III; Girardi, 6)

Сонет в противоположность предыдущему стихотворению явно вызван конкретными жизненными обстоятельствами. Его тема — недовольство сложившимися отношениями с носителем государственной власти — видимо, с папой. Вернее всего, это относится к папе Юлию II, который вызвал Микеланджело в Рим и с которым вскоре же начались столкновения, чередующиеся с доказательствами благоволения и новыми взрывами неприязни с обеих сторон; эти чередования взаимных тяготений и отталкиваний, характерные для положения Микеланджело при Юлии II, и отразились в сонете; на Юлия II намекает и выражение «сухое древо» в последней строке; в родовом гербе делла Ровере (имя Юлия II принял после избрания папой кардинал Джулиано делла Ровере) было изображение мраморного дуба. Датируется сонет, соответственно вышесказанному, примерно 1506-м и следующими годами — начальной порой непосредственного общения с папой.

(Frey, IV — VI; Girardi, 9, 7, 8)

Набросок является началом непродолжительного сонета, тема которого — неодолимая власть любви — получила иную обработку в мадригалах 6 и 7. Датируются эти вещи теми же, 1506-м и следующими годами, что и сонет 4.

(Frey, VII, VIII; Girardi, 4, appendice 17)

Сонет 8 написан на обороте письма брата Буонаррото к Микеланджело из Флоренции в Болонью, где художник находился с конца 1506 г., вызванный папой Юлием II, заказавшим ему свою фигуру в бронзе. Письмо датировано 24 декабря 1507 г.; тем самым и стихотворение предположительно написано в последние дни декабря этого года или в начале января 1508 г. Несмотря на наличие реминисценций из Петрарки, сонет носит отпечаток живого впечатления от встречи или общения с некоей болонской женщиной, явно привлекшей любовное внимание Микеланджело. Кто она, остается неизвестным. На том же обороте письма 1507 г. находится и стихотворная строка (9), не получившая продолжения, но с превосходной краткостью варьирующая тему мадригалов 6 и 7. Это ставит вопрос, не вызваны ли эти мадригалы болонской незнакомкой и не надо ли их также датировать более определенно — тем же концом 1507 — началом 1508 г.?

(Frey, IX; Girardi, 5)

Сонет любопытен как отражение самочувствия Микеланджело во время росписи потолка Сикстинской капеллы: сквозь шутливо-грубоватую форму отчетливо проступает утомление техническими трудностями работы, раздражение сложившимися отношениями с капризным заказчиком, папой, творческое недовольство собой, а в итоге все же горделивое сознание того, что созданное является произведением огромной новизны и совершенства. Границы для датировки сонета определяются временем работы над первой половиной росписей — с января 1509 г. по начало сентября 1510 г., скорее всего, наиболее близки к этой последней дате, поскольку заключительные слова сонета, с просьбой защитить произведение от нападок, могли быть направлены к Джованни из Пистойи лишь тогда, когда работа была уже близка к окончанию и о ней можно было судить. Кто был адресатом сонета? Чезаре Гуасти, редактор первого критического издания микеланджеловских стихов, предположил, что это канцлер или член Accademia degli Umidi — Джованни да Пистойя; это представляется, вопреки сомнениям Фрея, правдоподобным, поскольку для исполнения пожеланий Микеланджело нужно, чтобы адресат был не только вообще понимающим искусство человеком, но и признанным авторитетом, каковым числился Джованни; вместе с тем он считался довольно известным поэтом, и обращение к нему, выраженное в модной поэтической форме, было как нельзя более уместным. Действительно, стихотворение по форме представляет собой удлиненный сонет, с риторнелем или сложной кодой, а по трактовке темы — это отголосок площадной, бурлескной поэзии, как она интерпретирована прославленным стихотворцем этой школы Франческо Берни, знакомцем Микеланджело, перебрасывавшимся с ним стихотворными посланиями; в той же манере писал и Джованни да Пистойя, бывший подражателем Берни.

Читать еще:  Мои стихи легки как блохи

(Frey, X; Girardi, 10)

Сонет отражает другого рода настроения Микеланджело — не художественно-творческие, а общественно-политические. Он стоит в непосредственной связи с личным положением Микеланджело в папском Риме; сонет, видимо, написан при папе Юлии II, в конце его понтификата, вероятно весной 1512 г., в тяжелое время, когда после неудачной битвы при Равенне можно было ждать дальнейшего наступления французов и примкнувших к ним противников Юлия II, и папа подчинил делу обороны своей власти все — и дела земные и дела небесные, превратив Рим в военный лагерь и созвав Латеранский конгресс. Для Микеланджело это была трудная пора и внутренне и внешне: гениальный проект гробницы Юлия II встречал все возрастающие препятствия к осуществлению. Сикстинский потолок был почти кончен, отношения с папой, нелегкие вообще, в это время усложнились сугубо: «. времена неблагоприятны для нашего искусства», — пишет художник отцу; а кругом — ненавистная Микеланджело усобица, терзавшая тело Италии и приносившая дела совести в жертву делам корысти. Все это получило несколько прикрытое отражение в сонете; третья строка первого терцета нарочито шифрует высказывание о Юлии II: «Мантия. » — папа, которого-де художник боится, как мифологический Мавр, то есть Атлас, царь Мавритании, испугался головы Медузы, показанной ему Персеем и превратившей его в скалу. Видимо, уничижительный смысл имеет и указание на Турцию как на якобы местопребывание Микеланджело: Рим и Италия уподобились-де стране неверных.

СТИХИ МИКЕЛАНДЖЕЛО

Ответ Микеланджело

Поэзия Микеланджело

Человек эпохи Возрождения

«Постыдный век»

ОТВЕТ МИКЕЛАНДЖЕЛО

(Перевод А.М.Эфроса)

ПОЭЗИЯ МИКЕЛАНДЖЕЛО

Поэзия была младшей из микеланджеловских муз, и он держал ее на положении Золушки. Он не любил пускать свои стихи в свет.

Никакая сторонняя сила, ничьи требования, ничье соперничество не заставляли его писать стихи, а он писал их всю жизнь, до самых преклонных лет. Если он делал это, то по внутреннему побуждению. Он был поэтом, но не был цеховым литератором. Еще менее он был светским дилетантом, удовлетворяющим требованиям высокого общежития.
Поэзия была для него делом сердца и совести, а не забавой и не ключом в свет.

В той мере, в какой Микеланджело выполнял обязательства приличий и применялся к навыкам общежития, он тоже при случае отдавал дань такому ремеслу, – отвечал рифмованным комплиментом на комплимент и рифмованной бранью на брань, благодарил обязательными стихами за обязательные подарки, удовлетворяют любезными строфами женское тщеславие и т. п. Он становился тут в общий ряд. Подобных стихов у него немного или их мало сохранилось, но они есть.
Но даже и здесь, в этих произведениях светской музы, Микеланджело искал возможности ухватиться за что-нибудь, позволяющее перевести стихи из плоского мира житейских условностей в большой мир человеческой мысли и чувства. Микеланджело свершал свой прыжок гиганта…

Тому пример – знаменитый ответ на стихи в честь его статуи «Ночь» с гробницы Джулиано Медичи: на традиционно-приветственное, подражательно-антологическое четверостишие Джовании Строцци Микеланджело отозвался стихами совсем иной природы – великолепными строчками поэта-мыслителя, поэта-гражданина, звучащими так по-дантовски:

Это определительно для всего его отношения к своим стихам, каковы бы они ни были. Он обращался со словом с той же непреклонностью, как с мрамором, с красками, со строительным камнем, и ощущал свой стих так же весомо и плотно.

Титанизм («tembilita») образов находит в этом свое пластическое выражение. «Pietra dura» («жесткий камень»), «pietra alpestra e dura» («камень дикий и жесткий»), преобразуемый молотком и резцом скульптора, – излюбленнейшая метафора Микеланджело для выражения своего отношения к жизни и к людям.

Первобытную нетронутость мраморной глыбы, свежесть пустой плоскости стены, потолка, свода он чувствовал, – как никто до него и никто после него. То же сохранил он в своих стихах. Читая их, кажется, что в этом человеке Высокого Возрождения повторился библейский Адам, впервые дающий имена вещам и отражающий звуком их приметы и свойства. В микеланджеловском слове есть дикая свежесть – не просто тяжесть, но даже стихийность; в сравнении с ней архаика дантовского стиха представляется как бы уже чуть тронутой изнеженностью. Микеланджело ворочает словом, как глыбой; стачивает одно, наращивает другое, пригоняет стих-камень к другому такому же, плотным швом к шву. Он воздвигает из слов-плит строфу, терцину, сонет, которые держатся силой тяжести, стойким взаимодействием тяжестей-смыслов и тяжестей-звуков.

ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Почему же во вступлении использован стих эпохи Возрождения, который стал эпиграфом и «припевом» (учитывая опенинг) всего сериала?

После «мрачного Средневековья», когда человек считал себя «рабом божьим» и всё в его жизни подчинялось воле Господа, наступило время, когда человек осознал себя по-новому. Приходит понимание того, что в человеке есть силы (таланты), которые приближают его к Богу – умение творить. Философ Пико делла Мирандола выступает с «Речью о достоинствах человека», в которой размышляет о выборе, который должен сделать человек, ведь из всех существ ему одному дано обладать свободой воли.
Таким образом, человек сам решает, переродиться ли ему в низшие, неразумные существа, или по велению собственной души вознестись в высшие, божественные.

Вспомним «бедного» Винсента, который мечется между неуверенным добродушным обывателем и волевым божественным Прокси. И только от него самого зависит, кем он станет впоследствии.

«ПОСТЫДНЫЙ ВЕК»

Этот стих, написанный от имени скульптуры «Ночи», имел злободневную социально-политическую направленность.

Сами фигуры «Утра» и «Вечера», «Дня» и «Ночи», безвольны, в них нет и следа целеустремленности ранних героев скульптора.
Особенно остро чувствуется исчерпанность душевных и физических сил в «Ночи».

Такое нарастание трагизма в образах Микеланджело связано с бессилием Италии, которая стала объектом борьбы между сильными соседними государствами, с крушением свободолюбивых чаяний, а позднее – нарастанием католической реакции, с осознанием невозможности «превзойти природу» – границы человеческих возможностей – все это нашло свое отражение в произведениях последних десятилетий его жизни.

Это стихотворение эпохи Возрождения органично подошло к произведению ХХI века.
В Ромдо всё искусственно: кругом роботы-помощники (рабы), дети «из пробирки», а реклама призывает к конформизму. Чем не постыдный век? Те, кто не чувствует – это автолейвы, возможно, им повезло в этом.
Но просьба «не смей меня будить» не выполнена. Роботы «проснулись» – и стали чувствовать как люди, что опять влечет определенные проблемы. Так Игги, влюбленного в Рил, обуревает ревность, в порыве которой он готов убить Винсента.

Эта тема (душа и машина/ чувства и бесчувственность) не нова: «Бегущий по лезвию», «Эквилибриум» и другие фантастические фильмы и книги подобного рода. Собственно, жанр кибарпанка посвящён этой теме и тому, что настоящий человек – это всегда единство чувства и разума, что ведет как к радостям, так и горю, но при этом важно поддерживать гармонию.

10 стихотворений, написанных великими художниками

Дюрер начал писать стихи в 38 , а Пикассо — в 55. Микеланджело сам подготовил свой стихотворный сборник к печати , а сонеты Рафаэля почти случайно нашлись среди его набросков. Россетти зарыл черновики своих поэм в могиле жены , а у Чюрлёниса обычные письма жене — высокая поэзия… Артхив собрал поэтические опыты знаменитых графиков и живописцев.

Микеланджело Буонарроти

Микеланджело обладал феноменальной памятью и знал наизусть едва ли не всю « Божественную комедию» Данте. Его собственные стихи — сонеты и мадригалы — были популярны у современников. 70-летний Микеланджело лично отобрал для печати 93 своих лучших стихотворения , но при его жизни они напечатаны не были и увидели свет лишь спустя три столетия. Градус отчаяния и накал мятежа в стихах — именно Микеланджеловские.

Я нищая падаль. Я пища для морга.
Мне душно , как джину в бутылке прогорклой,
как в тьме позвоночника костному мозгу!

В каморке моей , как в гробнице промозглой,
Арахна свивает свою паутину.
Моя дольче вита пропахла помойкой.

Я слышу — об стену журчит мочевина.
Угрюмый гигант из священного шланга
мой дом подмывает. Он пьян , очевидно.

Полно на дворе человечьего шлака.
Дерьмо каменеет , как главы соборные.
Избыток дерьма в этом мире , однако.

Я вам не общественная уборная!
Горд вашим доверьем. Но я же не урна…
Судьба моя скромная и убогая.

Теперь опишу мою внешность с натуры:
Ужасен мой лик , бороденка — как щетка.
Зубарики пляшут , как клавиатура.

Читать еще:  Стихи есенина о родине которые легко учатся

К тому же я глохну. А в глотке щекотно!
Паук заселил мое левое ухо,
а в правом сверчок верещит , как трещотка.

Мой голос жужжит , как под склянкою муха.
Из нижнего горла , архангельски гулкая,
не вырвется фуга плененного духа.

Где синие очи? Повыцвели буркалы.
Но если серьезно — я рад , что горюю,
я рад , что одет , как воронее пугало.

Большая беда вытесняет меньшую.
Чем горше , тем слаще становится участь.
Сейчас оплеуха милей поцелуя.

Дешев парадокс , но я радуюсь , мучась.
Верней , нахожу наслажденье в печали.
В отчаянной доле есть ряд преимуществ.

Пусть пуст кошелек мой. Какие детали!
Зато в мочевом пузыре , как монеты
три камня торжественно забренчали.

Мои мадригалы , мои триолеты
послужат оберткою в бакалее
и станут бумагою туалетной.

Зачем ты , художник , парил в эмпиреях,
к иным поколеньям взвивал свой треножник?!
Все прах и тщета. В нищете околею.
Таков твой итог , досточтимый художник.

Рафаэль Санти

Рафаэль Санти. Автопортрет. 1506.

Рафаэль не примерял на себя лавры поэта , и всё же на некоторых из его эскизов находят записанные неразборчивым почерком сонеты. В XIX веке биограф художника Франческо Лонгена собирался опубликовать их , но столкнулся с сопротивлением коллег-филологов. « Умоляю вас , — писал один из них, — отбросьте в сторону мысль напечатать два сонета , являющихся украденными… Подобную безвкусицу могли сочинить разве что бродячие сицилийские трубадуры ». Были и те , кто не сомневался в авторстве Рафаэля. Но и они называли его сонеты поэтическими каракулями. Есть и третья точка зрения: раз эти строки написал Рафаэль — значит , они заслуживают внимания. На русский сонеты перевёл итальянист Александр Махов.

Я потерял звезду в житейском море,
Познав немало сладостных мгновений,
Несбыточных надежд и потрясений,
Из-за чего с Амуром ныне в ссоре.

Его я обвинил в открытом споре
В обмане и коварстве обольщений.
Хоть промолчал мой шаловливый гений,
А я обрёл врага себе на горе.

Шестой уж пробил , солнце в тучку скрылось,
Взошла на небе бледная луна.
От горечи , что в сердце накопилась,

Бессвязна речь , душа уязвлена.
Но я не сдамся , что б там ни случилось,
В надежде огнь страстей познать сполна.

Альбрехт Дюрер

Альбрехт Дюрер. Автопортрет в меховой шубе. 1500.

В 38 лет Дюрер вдруг начал писать религиозные стихи. Он так увлёкся , что за пару лет , несмотря на сокрушительную критику друзей-поэтов , сочинил около 600 стихотворений. Посвящались они Христу и Пресвятой Деве , святым Екатерине и Варваре , святому Мартину и добрым друзьям. Поэзию Дюрер называл своим новым способом умственного и нравственного совершенствования.

« Дюрер писал не стихи , а проповеди , наставления , — объясняет литератор Игорь Шестков в книге „Меланхолия Дюрера глазами русского“, — Его рифмованные тексты неуклюжи и назидательны. Назидательны и его графические аллегории — только мы этого не замечаем из-за их красоты. Стихи эти сами по себе не интересны. Но они протоколируют страхи и надежды великого художника. Обнажают его внутренний мир ».

Будьте Богу верны!
Обретете здоровье
И вечную жизнь на небесах,
Как пречистая дева Мария.
Говорит вам Альбрехт Дюрер —
Покайтесь в грехах
До последнего дня поста,
И заткнете дьяволу пасть,
Одолеете нечистого.
Да поможет вам Господь Иисус Христос
Утвердиться в добре!
Чаще думайте о смерти ,
О погребении ваших тел.
Это устрашает душу ,
Отвлекает от зла
И греховного мира ,
От гнета плоти
И наущений дьявола…

Уильям Блейк

Т омас Филлипс. Портрет Уильяма Блейка. 1807

Трудно сказать , кем был Блейк « в первую голову» — художником или поэтом. Он не получил признания при жизни , критики считали Блейка почти безумным , но со времени его смерти становилось всё яснее: гениальный иллюстратор Данте , Мильтона и Библии был одновременно и гениальным поэтом-романтиком , автором « Песен невинности» и «Песен опыта».

В час , когда листва шелестит , смеясь,
И смеется ключ , меж камней змеясь,
И смеемся , даль взбудоражив , мы,
И со смехом шлют нам ответ холмы,

И смеется рожь и хмельной ячмень,
И кузнечик рад хохотать весь день,
И вдали звенит , словно гомон птиц,
«Ха-ха-ха! Ха-ха!» — звонкий смех девиц,

А в тени ветвей стол накрыт для всех,
И , смеясь , трещит меж зубов орех, —
В этот час приди , не боясь греха,
Посмеяться всласть: «Хо-хо-хо! Ха-ха!»

Данте Габриель Россетти

Уильям Холман Хант. Портрет Данте Габриэля Россетти в возрасте 22 лет. 1883.

Жена Россетти , поэтесса Элизабет Сиддалл , в 32 года умерла от туберкулеза. Мучимый чувством вины , что уделял искусству больше времени , чем любимой , Россетти положил в гроб рукописи своих поэм. Семь лет спустя он получил предложение от издателя напечатать эти ранние стихи. В 1870 году была произведена эксгумация трупа Элизабет. Из стихов , извлеченных из могилы , но не успевших обратиться в прах , сложился сборник « Дом жизни». Поэзии Россетти , отмечают литературоведы , свойственны смелые метафоры , замысловатость языка и образного строя , пронзительная эротичность. Так же , как и в его живописи , в поэзии Россетти преобладают трагические и мистические мотивы.

Я думал про ушедшую туда,
Где забывают о земле и тлене.
Ей наша жизнь , как духу — вожделенье ,
Как райским высям — солнце и звезда.
Любовь нас разделила навсегда ,
И в здешней непрестанной перемене
Любимые черты — лишь наважденье,
Лишь призраков туманных череда.

Когда глаза я поднял на тебя,
Сидящую у горнего портала,
На пряди кос , на руки — в тот же час
Растаяла , чернея и скорбя,
Безжалостная тень: хоть и стояла,
Как Божий гнев , разъединяя нас.

Эдгар Дега

Эдгар Дега. Автопортрет в мягкой шляпе. 1858.

Дега жаловался другу-поэту Стефану Малларме , что никак не может найти свежих идей для своих стихов. Ответ Малларме стал афоризмом. « Стихи , дорогой Дега, — сказал он, — создают не из идей — их делают из слов ». Поэзию Дега Малларме , тем не менее , очень ценил. Говорил: « Я не сомневаюсь , что этот любитель , который может так сокрушаться по поводу своего же творения, — один из самых примечательных поэтов нашего времени ». Другой приятель Дега Алесис Руар издал его сонеты отдельным сборником ( тираж , правда , был всего 20 экземпляров). Позднее стихи Дега появлялись в литературных журналах , сопровождаемые его же эскизами. В сонетах Дега тоже часто размышлял о балете.

Природа , знавшая , что ей к лицу покой ,
Спала , подобная красавице из сказки.
Но запыхавшийся , счастливый голос пляски
Ей звонко возвестил , что час пришел другой.

Пересеченье рук или ноги с ногой ,
Движенье , полное желанья , гнева , ласки ,
Ритм , уводящий в плен , дающий танцу краски, —
Всё будоражило , во всем был новый строй.

Пляшите , красотой не обольщая модной ,
Пленяйте мордочкой своей простонародной ,
Чаруйте грацией с бесстыдством пополам.

Вы принесли в букет бульваров обаянье ,
Отвагу , новизну. Вы показали нам ,
Что создают цариц лишь грим и расстоянье.

Казимир Малевич

Казимир Малевич. Автопортрет. 1933.

Малевич сочинял стихи на протяжении почти всей творческой жизни. Не только шутливо-ироничные , посвященные друзьям ( например , художнику Василию Клюну), но и серьёзные , несколько тяжеловесные , полные метафизических вопросов. Малевич-теоретик размышлял о том , что поэзия улавливает и фиксирует нечто неуловимое , то , что , как он выражался , «потоньше мысли и легче и гибче». « Это „нечто“, — писал Малевич, — каждый поэт и цветописец-музыкант чувствует и стремится выразить , но когда соберется выражать , то из этого тонкого , легкого , гибкого — получается „она“, „любовь“, „Венера“, „Аполлон“, Наяды Не пух , а уже тяжеловесный матрац , со всеми его особенностями ».

Взяли пилы топоры веревки , и пошли войною.
На леса. Вошли одетые подпоясанные,
И распоясались и разделись , размеряли тело леса.
Зарубили пометки на старших
И молча , подходили к дереву люди и у самих пальцев
Корней начали пилить. Молча , переносило дерево
боль свою , и смотрело в синий простор.
Оно имело надежду на свои сучья и корни.
Оно думало , что никто не вырвет его с земли.

И стихийным бурям противостанут ветви,
и защитят ствол его.
Для этого с каждым годом рождало все новые
и новые сучья.
Ждало бури , а потому глубоко вошли его корни.
И вдруг незаметно в тихий солнечный день,
подошел человек , с ужасной пилой , и спилил
дерево. Закинул веревку и повалил огромное тело
к ногам своим.
Так победил дерево хитрый человек и из тела
срубил себе защиту , добыл огонь и пепел использовал в поля
для овощей.
Вспомнить о дереве побудил меня стук в дверь
«дрова привезли».
Вышли , посмотрели куски тела.
Взял топор колун и эти куски дробил , куски еще боролись
держали крепко тело свое не хотели без боя сдавать ни куска.
Но руки мои вгоняли все больше и дальше
железо-колун , и распалось в щепы полено
Так гордый с победой вошел в жилище
свое нагретое деревом.

(Пунктуация , деление на строфы и кавычки в названии — авторские)

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector