0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какое впечатление производят стихи бродского

Конспект урока литературы на тему «И.Бродский. От впечатления — к личности поэта»

подготовила учитель русского языка и литературы

ГБОУ Школа № 1078 г. Москвы

Тема урока: «И.Бродский. От впечатления — к личности поэта»

Цели и задачи урока : воспитать внимательное отношение к слову, закрепить навыки работы с лирическим произведением, на основе прочитанного создать представление о личности поэта и особенностях его поэтики, вызвать интерес к поэзии И.Бродского.

Ход урока:

Биография писателя в покрое его языка.

… Бродский поэт очень неудобный, он все время вас беспокоит. Нельзя его читать, чтобы быть счастливым. Он тормошит, заставляет думать…

Организационный момент.

Постановка целей и задач. Запись в тетради темы урока.

— Сегодня мы откроем для себя новое имя — И.Бродский. Это поэт, родившийся в Ленинграде, умерший в Нью-Йорке и нашедший последний приют в Венеции, среди любимой им «водички».

а). Обсуждение 1-ого эпиграфа.

— Обратите внимание на 1 эпиграф к сегодняшнему уроку, запишите его в тетрадь и выделите ключевые слова. Как вы поняли высказывание поэта? («Биография», «в покрое языка». Биография поэта — в его произведениях.)

— В этом И. Бродский был убежден. Поэтому незадолго до смерти он просил своих друзей и родственников не сотрудничать с изданиями, занимающимися биографическими исследованиями, ибо для него любая строка, отмеченная талантом, в не меньшей мере отмечена и автобиографической полнотой. Он был уверен, что люди литературы говорят о себе в своих сочинениях гораздо больше, чем могут сказать о них самые дотошные биографы. Уважая мнение И.Бродского, мы начнем разговор о нем не с биографической справки, как это делаем часто, а с его произведений. Попытаемся увидеть в «покрое его языка» личность поэта, его мироощущение, жизнь.

б). Обсуждение 2 эпиграфа.

— Прочитайте и запишите высказывание В. Полухиной, выделите в нём ключевые слова, которые помогут нам настроиться на работу с текстами поэта. Какова, по мнению Полухиной, особенность творчества И.Бродского? (Он заставляет думать, тормошит.)

Исходя из этих двух эпиграфов, делаем вывод: личность поэта, его жизненный путь постараемся увидеть в творчестве И. Бродского, но для того чтобы выполнить эту задачу, чтобы понять поэта, нам нужно настроиться на внимательное отношение к слову.

Работать мы будем с лирическими текстами. Кто является героем лирического стихотворения?

-Что знаем о лирическом герое стихотворения? (Лирический герой – поэтизированный, художественный образ автора.)

— Если учесть замечание Бродского, что его стихи лучше всего расскажут о нем, то судьба героя — судьба автора.

II .Основная часть:

Анализ стихотворения «Я входил вместо дикого зверя в клетку…»

Предварительное задание перед чтением стихотворения «Я входил вместо дикого зверя в клетку…», написанного в день 40-летия И. Бродского: во время чтения стихотворения отметьте ключевые слова, которые помогут нам представить личность поэта, увидеть страницы его биографии. В тетради начертите таблицу, одну часть которой озаглавьте «Страницы биографии», а другую – «Психологический портрет (личность поэта)». В ходе работы с текстами мы будем заполнять эту таблицу.

Фрагмент фильма «Прогулки с Бродским» (Чтение поэтом стихотворения «Я входил …»).

Обсуждение прочитанного .

— Какое впечатление на вас произвело стихотворение? Какое настроение передано автором? В чем особенность предложений данного стихотворения? (Короткие, рубленые фразы, напоминающие язык анкеты.)

-Как вы думаете, почему поэт прибегает к таким фразам? (Такой приём позволяет автору в небольшом стихотворении многое рассказать.)

— В чем особенность лексики? (Слова низкого и высокого стилей: «кликуха», «жрал», «чёрт знает с кем»; «солидарность», «благодарность», «изгнание»…)

-Как можно объяснить соседство слов разных стилей? ( С одной стороны, это своего рода отражение жизни, в которой соседствуют возвышенное и низменное, а с другой – словом поэт выражает свои чувства, переживания, суть которых надо понять.)

— За какими ключевыми словами, на ваш взгляд, скрываются страницы биографии Бродского? («Я входил вместо дикого зверя в клетку», «срок и кликуху» -1964 год, тюрьма и осуждение за тунеядство, принудительные исправительные работы в Архангельской области; «жил у моря» – родился и вырос в Ленинграде; «с высоты ледника озирал полмира» — геологические экспедиции, 1960 год экспедиция на Тянь-Шань; «слонялся в степях» — геологические экспедиции в Казахстан; «дважды распорот» — перенес две операции на сердце; «бросил страну», «жрал хлеб изгнанья» — вынужденный отъезд из СССР в 1972 году.) Сведения записываются в тетрадь.

-Какими словами автор передаёт чувства, переживания, отношение к происходящему? (Выводы записываются в тетрадь.)

« Входил вместо дикого зверя в клетку » («Вместо…зверя» — за зверя, подобно зверю, как зверь…клетка и для зверя противоестественна, а для человека тем более. Слово «входил» у некоторых литературных критиков вызвало споры: с точки зрения Коржавина, Бродский не нашел нужного слова, чтобы передать им действительность – «вталкивали, сажали, запихивали», то есть использовали силу. А он не действительность отражал, а передавал состояние души.)

— Давайте подумаем, что хотел выразить поэт этим словом? (Люди, не имея сил физически воспротивиться доставке в тюрьму – клетку, сопротивлялись унижению своего достоинства хотя бы тем, что сохраняли силу духа, не давая волочить себя, «вталкивать», «запихивать».)

Это штрих к портрету Бродского – чувство собственного достоинства (запись в тетрадь).

«Обедал чёрт знает с кем во фраке» ( Порой поступал не так, как хотелось, шёл на компромисс; не кривя душой, поэт признаёт это. )

«Бросил страну, что меня вскормила…»

— О чем говорит слово «бросил», если поэта выслали из СССР? (В этом слове, видимо, чувство вины, признания собственного бессилия. Перед отъездом в открытом письме Л.И. Брежневу он говорил о своем возвращении на родину «во плоти или на бумаге»: «…даже если моему народу не нужно мое тело, душа моя ему пригодится». Эти слова стали пророческими.)

— Еще одна деталь к портрету поэта: ощущение своей вины от бессилия что-либо изменить (запись в тетрадь).

«Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя… » (Казалось бы, сны – это то, что невозможно контролировать, в этом и ужас положения, ощущение постоянной несвободы.)

Ещё штрих к портрету Бродского — ощущение постоянной несвободы (запись в тетрадь).

«Жрал хлеб изгнания » — ненужность, затерянность (запись в тетрадь).

-Почему «жрал»? ( Обострённое чувство униженности : обошлись, как со скотом, вышвырнули из страны, из жизни) (тетрадь)

— Почему лирический герой стихотворения позволял любые звуки, «помимо воя»? Ведь так понятно: зверь – вой. Давайте попробуем построить логическую цепочку, назовите известные вам словосочетания с глаголом «выть»: выть от одиночества, выть от боли, выть волком … Эти словосочетания передают слабость, а лирический герой не сломлен духом. Вспомните М. Цветаеву: «С волками площадей отказываюсь — выть». Бродский – мастер реминисценций. ( Реминисценция – напоминание о других литературных произведениях через использование характерных для них образов, мотивов, речевых оборотов.) Найдите примеры реминисценций в этом тексте («сеял рожь» — у Некрасова: «Сейте разумное, доброе, вечное»; у Пушкина: «Свободы сеятель пустынный», «выжигал» — у Пушкина: «Глаголом жги сердца людей»)

Ещё одна деталь к портрету И.Бродского : сила духа (запись в тетрадь)

«Что сказать о жизни? Что оказалась длинной».

— Для И. Бродского эта фраза звучит парадоксально: он утверждал, что жизнь кажется длинной, если глядеть на нее в начале пути, и короткой, если оглядываться, если большая часть уже позади. Бродский в разговорах замечавший, что жизнь «коротка и печальна», в итоговом стихотворении говорит, что жизнь «оказалась длинной». Почему? (Вероятно, это ощущение связано с тем, что так много выстрадано и пережито. Хотя люди, хорошо знавшие Бродского, задавались вопросом: « Откуда он смотрит? Где его «точка взгляда»? Может быть, сверху? Тогда дорога из прошлого устремляется в будущее.)

« Только с горем чувствую солидарность» (Сколько боли, страдания, муки в этих словах!)

Еще одна деталь к портрету Бродского: «солидарность» с горем (запись в тетрадь)

— А теперь обратите внимание на последние две строки стихотворения:

Но пока мне рот не забили глиной,

Из него раздаваться будет лишь благодарность.

— Ожидали вы такого окончания стихотворения? Обратимся к речи И. Бродского, сказанной им при вручении в 1987 году Нобелевской премии: «Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная стихотворение, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он рассчитывал.»

— Как поняли высказывание И.Бродского? ( Поэт пишет то, что чувствует, что подсказывает ему сердце, он искренен в том, что говорит. А значит, он действительно чувствует благодарность, «он благодарит эту жизнь даже в варианте «срока» и «кликухи»)

-Он благодарен судьбе за всё , ведь боль, страдание, изгнание, борьба и смирение – это жизнь (запись в тетрадь)

— Стихотворение «Я входил …» небольшое для Бродского, но в нем – целая жизнь. Слово, нужное, резкое, помогло поэту передать глубину его чувств и переживаний. В этом стихотворении прозвучали практически все темы и мотивы лирики Бродского. Назовите их. (Несвобода, родина, изгнание, жизнь, болезнь, время, поэт и общество, горе, благодарность .)

Читать еще:  Кто молитвы ему шлет стихи святому николая

Работа со стихотворением И. Бродского «Стансы».

— Сейчас прозвучит еще одно стихотворение И. Бродского, «Стансы», выделите в нем ключевые слова и определите тему.

а). Чтение стихотворения «Стансы»

б). Обсуждение прочитанного, работа с ключевыми словами («Ни страны, ни погоста», «на Васильевский остров я приду умирать», «на асфальт упаду», «услышу голос: до свиданья, дружок», «равнодушной отчизне», «из непрожитых лет»)

Звучит тема смерти, мотив ненужности, «непрожитых лет». Обратите внимание на дату написания стихотворения (1962 год). И. Бродскому — 22 года. Как характеризует поэта заявленная в стихотворении тема? (Зрелый поэт, которого волнуют философские темы: он говорит о смерти, памяти, скоротечности жизни, стремлении ее прожить, чтобы не было «непрожитых лет»)

— Еще одна деталь к характеру И. Бродского – мысли о смерти, о скоротечности жизни (запись в тетрадь).

«Ни страны, ни погоста не хочу выбирать» ( Нет необходимости выбирать. Выбор закономерен – Васильевский остров, родной Ленинград. )

-Как поняли слова поэта: «К равнодушной отчизне прижимаясь щекой» ? (В них столько желания быть понятым, но «равнодушная отчизна» не способна на это.)

5. Работа с эпизодом фильма «Прогулки с Бродским».

— Смерть…Жизнь…Я в этой жизни. Сейчас вы услышите отрывок из стихотворения И.Бродского «С видом на море». В нём прозвучит ещё одна тема, характерная для творчества поэта.

-Определите, какая тема заявлена, какие слова являются ключевыми. («В особенности горя», «поддержки…не жди», «высадись у моря», «превосходство не слишком радостное», «чувство сиротства», «волнует, нежели язвит».)

В стихотворении звучит тема сиротства, одиночества, горя.

Еще один штрих к портрету И. Бродского – сиротство, одиночество (запись в тетрадь)

Работа с эпизодом фильма «Прогулки с Бродским».

— Подходя к заключительному этапу разговора об И.Бродском, одном из крупнейших поэтов 20 века, признанном во всем мире, лауреате Нобелевской премии (1987 год), ученом, прозаике, мы должны понять, как поэт в конце жизненного пути воспринимал себя, что считал самым важным и ценным. Ответит на эти вопросы сам Бродский, а мы должны его услышать.

а). Просмотр фрагмента фильма.

б). Обсуждение увиденного.

— Посмотрите в глаза человеку, произнесшему эти слова. Что в них? (Грусть, боль.)

— В чём причина грусти такого успешного, всемирно известного человека?

— Какие слова, сказанные И. Бродским, помогут нам ответить на поставленные вопросы? («Моя кошачья милость» — подчёркнутая независимость, «Нобелевки, не Нобелевки» — здесь нет неуважения к премии, но для Бродского не это было главным, всеобщее признание не было его самоцелью; «на отшибе» — в стороне.)

Знаменательно, что одним из самых любимых мест И. Бродского в Венеции была набережная Неисцелимых, получившая свое название давным-давно: когда-то сюда приносили приговоренных к смерти больных чумой, чтобы здесь они испустили дух. Вот таким «неисцелимым», верным своим идеалам, всегда стремящимся к свободе был И. Бродский, который еще в 1965 году писал: «Независимость — лучшее качество, лучшее слово на всех языках». Он этого добился, но, к сожалению, не стал счастливым. Может, положение «на отшибе» не для него? Скорее всего, да.

7. Обсуждение иллюстраций «Мой Бродский», выполненных к уроку . ( Иллюстрации комментируют сами учащиеся.)

Обобщение пройденного

Сегодня на уроке мы от впечатлений, полученных от стихов Бродского и его высказываний, сделали шаг к пониманию личности поэта. Каким вы увидели И. Бродского?

Домашнее задание:

Прочитать и прокомментировать стихотворение Бродского «Только пепел знает, что значит сгореть дотла…», одно стихотворение (по выбору учащихся) выучить наизусть. (Учитель читает стихотворение, данное для комментария.)

«Прогулки с Бродским» (документальный фильм)

Какое впечатление производят стихи бродского

Говоря официальным языком, выдающемуся русскому поэту, эссеисту, драматургу, переводчику, завтра (24 мая 2010 г.) исполнилось бы семьдесят. Уже кажется, что это человек из другой эпохи, но нет, он мог бы и сегодня быть нашим современником.

Однако Бродский ушёл от нас в 1996 году и навсегда остался 55-летним — поэтом, вышедшим далеко за рамки русской литературы. Он долго жил в США, адаптировался там, как никто другой из русских поэтов, может быть, за исключением Набокова; также писал не только по-русски, но и по-английски.

Он был признан за рубежом, стал почетным членом американской Академии искусств, из которой, кстати, вышел в знак протеста против приема в нее Евгения Евтушенко. Бродский — обладатель одной из самых престижных на западе премий: премии Макартура — так. простенько: «за гениальность». И пятый российский Нобелевский лауреат по литературе — «за многогранность творчества, проникнутого остротой мысли и глубокой поэтичностью» (1933 г. — И.А. Бунин,
1958 г. — Б.Л. Пастернак,
1965 г. — М.А. Шолохов,
1970 г. — А.И. Солженицын,
1987 г. — И.А. Бродский).

Не могу сказать, что Иосиф Бродский — «мой» поэт, он дидактичен, назидателен, тяжеловат, несентиментален, в его стихах нет пушкинской прозрачности, воздушности, распахнутости, свойственной другим нашим поэтам, они наполнены абстрактыми эмоциями, логическими рассуждениями, изощрёнными метафорами.

Но у него есть собственный стиль, афористичность, есть безмерный талант, о чём, в частности, говорила и Анна Ахматова , «королева-бродяга» (как она себя называла), в чью свиту, или в «волшебный хор» входил Иосиф Бродский вместе с Рейном, Найманом и Бобышевым.

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать, — писал поэт. А получилось наоборот: и страну выбрал — США, и погост — в Венеции, и никогда больше после эмиграции не возвращался на Васильевский остров. Хотя было время, когда настойчиво звали.

Одним из аргументов не-приезда поэта было:»Лучшая часть меня уже там — мои стихи». На мой взгляд, это — замечательный и очень убедительный аргумент.

Привожу здесь редкое стихотворение Иосифа Бродского, написанное для детей, — «Баллада о маленьком буксире» . Что-то в нём есть очень трогательное, философское и чуть сентиментальное.

* * *

Это — я.
Мое имя — Антей.
Впрочем,
я не античный герой.
Я — буксир.
Я работаю в этом порту.
Я работаю здесь.
Это мне по нутру.
Подо мною вода.
Надо мной небеса.
Между ними
буксирных дымков полоса.
Между ними
буксирных гудков голоса.

Я — буксир.
Я работаю в этом порту.
Это мой капитан
с сигаретой во рту.
Он стоит у штурвала
(говорят — за рулем).
Это мой кочегар —
это он меня кормит углем.
Это боцман,
а это матросы.
Сегодня аврал.
Это два машиниста —
два врача, чтобы я не хворал.
Ну, а кто же вон там,
на корме,
в колпаке?
Это кок
с поварешкой прекрасной в руке.

Я — буксир.
Все они — это мой экипаж.
Мы плывем.
Перед нами прекрасный пейзаж:
впереди синева,
позади синева,
или кранов подъемных
вдалеке кружева.
На пустых островках
зеленеет трава,
подо мною залив
и немножко Нева.

Облака проплывают
в пароходных дымках,
отражаясь в воде.
Я плыву в облаках
по прекрасным местам,
где я был молодым,
возле чаек и там,
где кончается дым.

На рассвете в порту,
когда все еще спят,
я, объятый туманом
с головы и до пят,
отхожу от причала
и спешу в темноту,
потому что КОРАБЛЬ
появился в порту.

Он явился сюда
из-за дальних морей,
там, где мне никогда
не бросать якорей,
где во сне безмятежно
побережья молчат,
лишь на пальмах прибрежных
попугаи кричат.

Пересек океан —
и теперь он у нас.
Добрый день, иностранец,
мы приветствуем вас.
Вы проделали путь
из далекой страны.
Вам пора отдохнуть
у причальной стены.
Извините, друзья,
без меня вам нельзя.
Хоть, собравшись на бак,
вы и смотрите вниз,
но нельзя вам никак
без меня обойтись.
Я поставлю вас здесь,
средь других кораблей,
чтоб вам было в компании
повеселей,
слева — берег высокий,
а справа — Нева.
Кран распустит над вами
свои кружева.

. А потом меня снова
подкормят углем,
и я вновь поплыву
за другим кораблем.

Так тружусь я всегда,
так тружусь и живу,
забываю во сне,
чем я был наяву,
постоянно бегу,
постоянно спешу,
привожу, увожу,
привожу, увожу.
Так тружусь я всегда,
очень мало стою.
То туда, то сюда.
Иногда устаю.

. И, когда я плыву
вдоль причала домой,
и закат торопливый
все бежит за кормой,
и мерцает Нева
в серебристом огне,
вдруг я слышу слова,
обращенные мне.
Словно где-то вдали,
собираясь в кружок,
говорят корабли:
— Добрый вечер, дружок.
Или просто из тьмы,
обработавший груз,
«бон суар, мон ами»
тихо шепчет француз.
Рядом немец твердит:
«гутен абенд, камрад».
«О, гуд бай!» — долетит
от английских ребят.

Читать еще:  Что делать нам с бессмертными стихами

До свиданья, ребята,
до свиданья, друзья.

Не жалейте, не надо,
мне за вами нельзя.

Отплывайте из дому
в белый утренний свет,
океану родному
передайте привет.

Не впервой расставаться,
исчезайте вдали.

Кто-то должен остаться
возле этой земли.

Это я, дорогие,
да, по-прежнему я.
Перед вами другие
возникают края,
где во сне безмятежно
побережья молчат,
лишь на пальмах прибрежных
попугаи кричат.

И хотя я горюю,
что вот я не моряк,
и хотя я тоскую
о прекрасных морях,
и хоть горько прощаться
с кораблем дорогим,
Но я должен остаться
там,
где нужен другим.

И когда я состарюсь
на заливе судьбы,
и когда мои мачты
станут ниже трубы,
капитан мне скомандует
«право руля»,
кочегар мне подбросит
немного угля,
старый боцман в зюйд-вестке
мой штурвал повернет
и ногой от причала
мне корму оттолкнет, —
— и тогда поплыву я
к прекрасному сну
мимо синих деревьев
в золотую страну,
из которой еще,
как преданья гласят,
ни один из буксиров
не вернулся назад.
1962

Англоязычник

Еду в Лондон. Меня ждет лучший на сегодняшний день исследователь творчества Иосифа Бродского и непревзойденный знаток его биографии, профессор Килского университета Валентина Платоновна Полухина.

Мы уже давно договорились, что погуляем по Лондону Бродского, и я запишу ее рассказ. И вот три дня в ее строгом расписании найдены, все формальности соблюдены и я наконец-то вручаю ей букет цветов у выхода из метро в лондонском Хэмстеде. Здесь, в этом районе, где издавна селились художники и поэты, тихом, уютном Хэмстеде, где и сам Бродский предпочитал жить, снимая квартиры или поселяясь у друзей, мы и встретились. Полухина, как никто знает, где он бывал, у кого гостил, почему любил приезжать сюда.

Мы начали нашу прогулку, я спрашивал, она рассказывала. Но теперь, я думаю, что важнее для вас услышать ее рассказ, нежели мои вопросы. Время от времени я буду вмешиваться в это путешествие. Ну а пока — Лондон, Хэмстед, Валентина Полухина о Бродском.

Ле Карре

Обычно Иосиф, приезжая в Лондон, останавливался здесь, в Хэмстеде, у Альфреда и Рене Бренделей, иногда у Дианы Майерс. Но в тот день, о котором я хочу вам рассказать, он как раз жил у Бренделей. 22 октября 1987 года Иосиф созвонился с Ле Карре, с которым был хорошо знаком, и предложил пообедать. Они выбрали китайский ресторанчик, здесь же, в Хэмстеде, неподалеку от дома Бренделей, встретились, сделали заказ (оба любили китайскую кухню) и, как всегда, принялись болтать о том о сем. Ле Карре очень ценил эти минуты общения с Бродским, он считал Иосифа очень интересным собеседником.

Вот в этом месте они и обедали тогда. Правда, теперь здесь другой ресторан, тот, китайский, закрылся. Все остальное осталось неизменным, так что нам с вами легко представить себе, как они тут беседовали. Джон рассказывал мне, что в доме Бренделей не принято было выпивать спиртное, во всяком случае в тех количествах, которые устраивали Бродского. И за обедом Иосиф с удовольствием выпил два или три двойных виски. В таком расслабленном состоянии их и застала Рене Брендель, появившаяся на пороге ресторана. Увидев Иосифа, она тут же громким голосом сообщила: «Вам следует немедленно идти домой!» «Это еще зачем?» — отозвался Бродский. «Иосиф, — с нажимом сказала Рене Брендель, — вам только что присудили Нобелевскую премию по литературе, у нашего подъезда вас поджидает шведское телевидение». Ле Карре тут же заказал бутылку шампанского, они позвонили издателю Бродского Роджеру Страусу, который по случаю оказался в Лондоне, и тот подтвердил факт присуждения Иосифу Нобелевки. По свидетельству Ле Карре, выглядел Иосиф совершенно растерянно. Когда они вышли на улицу, Бродский абсолютно по-русски обнял Джона и успел ему шепнуть: «Итак, начинается год трепотни». Но, конечно же, он был рад.

Роман с английским языком

Лондон — город триумфов Бродского. Здесь он узнал о присуждении ему Нобелевской премии, сюда он прилетел в 91-м году на церемонию присуждения ему звания почетного профессора Оксфорда. За два года до этого я говорила с сэром Исайей Берлиным о том, что Бродский мог бы получить эту степень к своему пятидесятилетию. Берлин отнесся к идее с огромным энтузиазмом. Помогло и то обстоятельство, что в Оксфордском университете профессором поэзии был в ту пору Джерри Смитт, который занимался ритмикой в стихах Бродского. И вот через два года после этого разговора почетная степень профессора Оксфорда была присуждена Иосифу.

Для него это было событием не меньшим, чем присуждение Нобелевской премии. Из русских писателей этого звания удостоились только Анна Ахматова и Корней Чуковский. Для Иосифа — это было признанием прежде всего эссеистики, написанной им по-английски. Признанием на родине языка, который он так любил.

Его роман с английским языком был настолько бурным и глубоким, что во многом изменил его ментальность и даже внешность. Как бы подтверждая эту мысль, я напомнил Полухиной одно из любопытных свидетельств питерского поэта Кушнера. Александр Кушнер писал в своих заметках о Бродском, что, когда они встретились в Нью-Йорке после десятилетней разлуки, в лице Иосифа появилось что-то новое. Кушнер предположил, что постоянная жизнь в английском языке заставила развиться группу лицевых мышц Иосифа, которые раньше были неразвитыми.

— Не знаю, так ли это, — продолжила Полухина, — но вот то, что он с удовольствием подражал Уистену Хью Одену, которого считал величайшим поэтом двадцатого века, — совершенно точно. Он перенял оденовскую интонацию «королевского английского». По замечанию лучшего переводчика Бродского Алана Майерса, он с удовольствием использовал псевдоаристократические выражения Одена типа «это было бы чрезвычайно мило. «. Алан рассказывал мне, как Бродский выпросил у него какое-то старое мешковатое пальто с капюшоном и деревянными пуговицами и с удовольствием носил его, только чтобы походить на Одена. Луи Макнис как-то угрюмо заметил об Одене: «Все, до чего он дотрагивался, оказывалось сигаретой». Как и Оден, Бродский курил непрерывно до самой смерти. Как и Оден, он предпочитал «LM».

Ну, конечно, как и Оден, он обожал музыку настоящего английского. Он очень любил эту оденовскую отстраненность, точность наблюдения, английскую беспристрастность. Старался избегать горячей эмоциональности, столь свойственной русской и французской поэзии. Вслед за Оденом он исповедовал равнодушие поэта, точность и беспристрастность наблюдения, глубину и лаконичность размышления. То же можно сказать и об отношении к собственному лирическому герою, к личности автора в поэзии. Иосиф и тут следует за Оденом: облик автора стерт, присутствие его «я» сведено к минимуму — «совершенно никто, человек в плаще». Сам сравнивал себя с буквой «г» в слове «ого» или говорил, что его «Я» пятится, как английское «R». Любой другой поэт на такой биографии, на такой личности построил бы все. Но не Иосиф.

Это то, что свойственно английской поэзии, и то, что он постигал и впитывал, осваивая пространство английского языка.

Однако, освоив это пространство, он стал использовать английский по своему усмотрению. Например, Иосиф упорно настаивал на сохранении метра в поэзии. В любом языке есть пятистопный ямб. И почему бы его не сохранить в английском, если он есть в английском. Для английской поэзии, современной Бродскому, это было нонсенсом. Но самое удивительное в том, что он настаивал на сохранении рифмы. Современная английская поэзия рифмует крайне редко. Она старше русской примерно на двести пятьдесят лет и за это время успела превратить все свои рифмы в поэтические штампы. Тот же Алан Майерс писал, что природа английского языка сопротивляется рифме, что любая схема рифмовки выглядит в английском языке как ловкий трюк, привлекая внимание читателя к технике автора в ущерб содержанию стихотворения.

Иосиф не желал этому подчиняться. Он переводил на английский собственные стихи, сохраняя метр и рифму, он писал по-английски, исповедуя те же правила. В результате он перессорился со многими переводчиками и навлек на себя безжалостную ругань английских поэтов и критиков. С эссеистикой дело обстояло иначе. Она не рифмовалась, не подчинялась типичным поэтическим метрам, однако он сумел сохранять в эссе ритм, которому подчинялось повествование. Его эссе сравнивали с шагами виртуозного танцора на паркете. Это-то как раз англоязычной публике нравилось, это ее завораживало и покоряло.

Так или иначе, но Бродскому удалось сделать то, что не удавалось никому со времен Пушкина, сделавшего прививку французского русской поэзии. Он сделал русской поэзии прививку английского, а британской ментальности прививку русского.

Диана Майерс

В какой-то момент нашей прогулки мы подошли к солидному особняку на тихой тенистой улочке в южном Хэмстеде. «Здесь, — сказала Полухина, — живет Диана Майерс. Они познакомились с Иосифом еще в Ленинграде. Тогда она была Дианой Владимировной Абаевой. Но потом вышла замуж за Алана Майерса — одного из лучших переводчиков Бродского. Иосиф помог Диане купить квартиру в этом доме (к тому времени они с Аланом уже разошлись). В последние годы Иосиф останавливался здесь, в этом доме, когда приезжал в Лондон. К сожалению, я вижу, что жалюзи на окнах закрыты. Значит, хозяйки нет дома. Ну что ж, вы можете сфотографировать этот дом для вашей фотоколлекции, посвященной Бродскому».

Читать еще:  40 лет совместной жизни какая свадьба стихи

Я покорно достал фотокамеру, и ровно в этот момент дверь дома отворилась и на пороге возникла Диана Майерс с большой хозяйственной сумкой. Немая сцена прервалась взаимными приветствиями, моим знакомством и последующим приглашением зайти в дом. И поскольку хозяйка собралась идти за хлебом, с меня было взято торжественное обязательство сопроводить ее потом до ближайшей булочной.

В конце концов мы уместились на заднем дворике дома в маленьком саду с качелями и столом, на котором сам собой появился чай. Я принялся расспрашивать о Бродском Диану Майерс, а Валентина Платоновна просто отдыхала в этом маленьком саду: мы прошли с ней довольно много по улочкам Хэмстеда.

— Как вы познакомились с Бродским?

— Это случилось довольно давно. Еще в Ленинграде. Я училась в аспирантуре и жила в общежитии Академии наук. Почему-то так случилось, что в том же общежитии было много литовцев. Мы частенько собирались вместе и просто разговаривали: об искусстве, о литературе, просто о жизни. Среди них был Ромас Катилюс, с которым я была особенно дружна. Это Ромас рассказал мне, что однажды к ним в Вильнюс приехал потрясающий поэт из Ленинграда. Они подружились, и поэт стал приезжать в Вильнюс. Недавно он вернулся оттуда, потрясенный знакомством с Томасом Венцловой. Короче, Ромас решил познакомить и меня с этим замечательным поэтом.

— Конечно же это был Бродский?

— Вы удивительно проницательны: это был Бродский. И вот однажды вечером Ромас привел его в наше общежитие. Иосиф просидел у нас всю ночь. Мы говорили обо всем, он читал свои стихи.

— Какое впечатление он произвел на вас?

— Довольно сильное. Особая, только ему присущая манера говорить, вообще весь стиль поведения. Ничего подобного я раньше не встречала.

— Стихи его я знала и раньше, до знакомства с ним. Мне нравились его ранние стихи — «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. «. Но на этот раз он читал стихи, написанные в Норенской, в ссылке. Это был год, когда он вернулся из ссылки. Стихи были сильными, мощными, это была настоящая, большая поэзия.

— Впервые после вашей эмиграции вы встретились в Лондоне?

— Нет. Я ездила из Англии в Советский Союз, в Тбилиси. И он приезжал ко мне туда из Ленинграда. Мы гуляли по старому городу, ели хинкали, которые ему сразу понравились, потому что напоминали ему его любимые пельмени.

— А когда встретились в Лондоне, заметили ли вы какие-то перемены в нем?

— Нет, скорее нет. Он был все тем же Иосифом, мягким, деликатным, остроумным. Пожалуй, там, в Советском Союзе, особенно в последние годы перед эмиграцией, он был напряжен, задерган. Здесь он чувствовал себя абсолютно расслабленным. Они приехали сюда, в этот дом, с Марией, когда поженились в Швеции. Они жили здесь, и Иосиф довольно много работал в тот приезд.

— Что вам особенно нравится из его эссеистики?

— «Набережная Неисцелимых»?

— Да-да. Мы ведь были там вместе с ним однажды. Даже встречали там Новый год. Жили в его любимом пансионе «Академия» в Дорсодуро.

— Приходилось ли вам помогать Алану в переводе стихов Бродского на английский?

— Нет, он замечательно справлялся сам. Иногда, впрочем, я растолковывала ему значение каких-то идеоматических или сленговых выражений, которыми Иосиф очень любил пользоваться.

— Правда ли, что именно в этом доме состоялась вечеринка по случаю присуждения ему Нобелевской премии?

— Он позвонил мне и сказал только: собери своих. Я пригласила Машу Слоним, с которой дружила, пришла Фейс Вигзелл, кто-то еще.

— Что ели, что пили?

— Что пили, уже не помню, а вот ели приготовленные специально для него люля-кебабы. Он обожал всякие котлеты, особенно домашние, которые делала его мама — Мария Моисеевна. Люля-кебаб хоть чем-то мог напомнить ему эти котлеты.

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— В ноябре 95-го, по-моему. За два месяца до смерти. У меня было такое чувство, что он приехал прощаться. Был слаб, тих.

— Можно ли сказать, что вам его не хватает?

-Да-да. Знаете, Алан как-то сказал: «Все, кто близко его знал, почитали за привилегию жить с ним на одной планете».

За несколько дней до этой публикации я получил письмо от Валентины Платоновны Полухиной. Она просила напечатать в день рождения Бродского стихи незнакомого ей поэта Игоря Царева. Стихи она нашла в Интернете. Мне тоже был неизвестен этот автор, но стихи показались хорошими. Осталось только получить разрешение cамого поэта на публикацию, о чем я и написал Полухиной. И вот два дня спустя мне позвонил мой коллега из «Российской газеты», с которым мы были знакомы довольно давно. Я и есть Царев, — сказал коллега. — Это мой псевдоним. Ну, бывает же такое.

Игорь Царев

Не красками плакатными был город детства выкрашен,

А язвами блокадными до сердцевины выкрошен,

Ростральными колоннами, расстрелянною радугой

Качался над Коломною, над Стрельною и Ладогой.

И кто придет на выручку, когда готовит Родина

Одним под сердцем дырочку для пули и для ордена,

Другим лесные просеки, тюремные свидания,

А рыжему Иосику — особое задание.

Лефортовские фортели и камеры бутырские

Не одному испортили здоровье богатырское.

Но жизнь, скользя по тросику, накручивая часики,

Готовила Иосику одну дорогу — в классики.

Напрасно метил в неучи и прятался в незнание,

Как будто эти мелочи спасли бы от изгнания!

И век смотрел на олуха с открытой укоризною:

Куда тебе геологом с твоею-то харизмою.

Проем окошка узкого, чаёк из мать-и-мачехи.

Откуда столько русского в еврейском этом мальчике?

Великого, дурацкого, духовного и плотского.

Откуда столько братского? Откуда столько Бродского?

Отзыв: Книга «Избранное» — Иосиф Бродский — У каждого возраста свои поэты?

У каждого, наверное, в этой жизни случается предубеждение («имеющееся изначально, заранее, предвзятое (обычно отрицательное) мнение, отношение к кому-либо, чему-либо»), когда по какой-то причине не нравится тебе тот или иной писатель, композитор, художник. И сам себе ты не можешь объяснить, почему так, но читать, смотреть или слушать его ты просто не хочешь. Идет время, меняются вкусы, кумиры, настроение, но есть предубеждения, которые не хотят уходить даже спустя много лет.

Одним из таких нелюбимых имен до определенного времени было для меня имя Иосифа Бродского. Ни раз мне приходилось рассказывать о нем, но происходило это очень тяжело, через «не хочу». Труднее всего было цитировать его, ибо не было у моей памяти его стихов, которые бы она любила, не было строк, которые приходили бы на ум по поводу и без него. Так бывает, теперь знаю, что бывает. Даже тот факт, что творчество Бродского любил Высоцкий, ничего не менял во мне в плане его принятия.

И вот совсем недавно в руках у меня оказалась эта книга, совсем произвольно я открыл ее на стихотворении «Почти элегия» «В былые дни и я пережидал
холодный дождь под колоннадой Биржи. «, прочитал и вдруг внутри зазвучала музыка, так же, как это случается с любимыми поэтами.

Перечитал еще раз: музыка прозвучала еще отчетливее, каждый инструмент был слышен по-отдельности, и была эта музыка поистине прекрасна. Я стал наугад раскрывать сборник стихов Иосифа Бродского, читал хорошо мне известные и совсем никогда нечитанные стихи, почти все они, за редким исключением, зазвучали по-иному-пронзительно и трепетно, и все вызывали звучание музыки. Мелодии были очень разные, знай я нотную грамоту, некоторые обязательно записал бы.
Вот перечитал сейчас стихотворение- мелодия по-прежнему звучит. Мне не позволили процитировать стихотворение полностью, попробуйте прочитать сами.

На какие размышления навела меня произошедшая «история»? На то, что у каждого времени свои поэты и своя музыка? Вполне возможно, но я знаю совсем молодых людей, читающих всего Бродского наизусть, в то же время знаком с людьми в возрасте, так и не сумевшими принять его творчество. Поэтому утверждать ничего не буду, кроме того, что поэзия начинается там, где кончаются слова и очень часто предстает она пред нами в музыкальной форме. Для меня «музыка» Иосифа Бродского очень похожа на «музыку» Бориса Пастернака. А как у Вас ? Попробуйте.

И конечно советую эту книгу для прочтения, для меня она оказалась счастливой, так как помогла услышать поэта.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector