0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кому посвящал стихи байрон

Байрон Джордж: стихи о любви

Мы в соцсетях

Сервисы

Станьте автором

Добавьте стихи

Стихи знаменитых поэтов о любви

Джордж Байрон занимает почетное место в английском романтизме, а его мрачный эгоизм, которым были наполнены его стихи, придали его личности особую известность. Байрон всегда был очень тонким, чувствующим человеком, недаром любовная лирика Байрона считается одной из наиболее ярких и проникновенных во всей английской литературе.

Поэтическое слово Байрона звучит очень взвешенно и продуманно, ведь его задача – воссоздать человеческое чувство, прояснить его, открыть его во всем многообразии и глубине. Чувствуя, что должен писать искренне, а значит, максимально точно, Байрон старается воспроизводить мельчайшие детали, подчеркивая степень своей откровенности и силу чувств.

Любовная лирика Байрона обогатила английскую и мировую литературу, привнеся в них необыкновенную мощь и силу, тесно переплетенную с нежностью и трепетностью величайшего чувства – любви, а байроновские поэтические традиции были продолжены и развиты лириками последующих поколений.

Сонет к Дженевре

Ты так бледна и так мила в печали,
Что, если вдруг веселье воспалит
Румянцем розы белые ланит,
Я грубый цвет их вынесу едва ли.

Еще молю, чтоб очи не сверкали,
Не то мой дерзкий взор познает стыд
И, обессилев, робость обнажит,
Как после бури — трепетные. Читать далее

Не вспоминай тех чудных дней

Не вспоминай тех чудных дней
Что вечно сердцу будут милы, —
Тех дней, когда любили мы.
Они живут в душе моей.
И будут жить, пока есть силы —
До вечной — до могильной тьмы.
Забыть… Все, что связало нас?
Как слушал я стук сердца страстный,
Играя. Читать далее

Пора настала — ты должна
С любовником проститься нежным.
Нет больше радостного сна —
Одна печаль пред неизбежным,

Пред мигом горестным, когда,
Оковы страсти расторгая,
В страну чужую навсегда
Уйдет подруга дорогая…

Кому посвящал стихи байрон

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Recent Entries
  • Archive
  • Friends
  • Profile
  • Memories

Джордж Гордон Байрон и свободная любовь

Джон Гордон Байрон родился 22 января 1788 года. Как по линии отца, так и по линии матери, он происходил из старинной аристократии Великобритании – английской и шотландской. Ко времени рождения Джорджа семья, однако, уже сильно обеднела. Родители вскоре разошлись, отец уехал во Францию, где спустя несколько лет умер. До 10 лет Байрон жил с матерью в Шотландском городе Эбердине, где учился в пятиклассной грамматической школе.

В 1798 г. пришло известие о смерти двоюродного деда Уильяма Байрона, вследствие чего титул лорда, шестого барона из рода Байрона, переходил к молодому Джорджу Гордону. Кроме того, он получил в наследство поместье, расположенное Ноттингемшире. Владение деда, правда, оказалось в полном запустении, денег на его восстановление не было, и Кетрин, матери Джорджа, пришлось сдать поместье в аренду, а самой поселиться с сыном неподалеку, в городке Саутвелле.
На молодого Байрона, ставшего лордом уже в 10-летнем возрасте, отрицательно повлияли два фактора: психически неуравновешенная мать и настолько изуродованная собственная нога, что он однажды даже попросил врача ампутировать ее. Он, тем не менее, стал великолепным пловцом на длинные дистанции и легко проплывал по 5 миль и больше. Плаванием Байрон занимался еще и потому, что таким способом он всю жизнь пытался бороться с лишним весом, от чего он страдал с юных лет. В 17 лет он поступил в Кембриджский университет. При росте в 172 сантиметра Байрон весил 102 килограмма. По этой причине всю свою жизнь Байрон сидел на очень жесткой диете, регулярно постился и употреблял всевозможные лекарства. Лишь изредка Байрон позволял себе употребление небольшого количества мяса или картофеля, когда он уже просто не мог устоять перед таким искушением. Результатом такой слабости моментально становилось расстройство желудка и прибавление некоего дополнительного количества килограммов собственного веса, обычно в области талии. Кроме того, Байрон надеялся, что его спартанский образ жизни также «. остудит его страсти, но этого не произошло.
В 1801 г. Байрон поступил в Харроу, школу закрытого типа, где обучались дети из богатых и знатных семей, где усердно изучали латынь, греческий язык и английскую литературу. В атмосфере ханжества, угодничества, царивших в школе, Джорджу было не легко. Болезненно самолюбивый, вспыльчивый и гордый, он чувствовал себя, несмотря на титул, «Захудалым дворянином». И ему пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать внимание и уважение товарищей по школе.
Байрона познакомила с сексуальной стороной жизни Мей Грей, служившая нянькой в семье будущего лорда. Три года подряд эта молодая шотландка использовала любой шанс, чтобы забраться к мальчику в постель и «играть с его телом». Она возбуждала мальчика известными ей способами и позволяла ему наблюдать за тем, как она занимается сексом со своими многочисленными любовниками. Байрон, надлежащим образом подготовленный и желающий продолжать свое образование в этой области, с легкостью вошел в мир сексуальных забав во время своей четырехлетней учебы в Хэрроу.
Там он обычно предпочитал компанию блестящих юношей: графа Клэра, герцога Дорсета и других. Возможно, Байрон был бисексуален, но сама мысль о сексе с взрослыми мужчинами была ему отвратительна. Когда, например, Байрон приехал домой из Хэрроу на каникулы, к нему с весьма недвусмысленным предложением обратился 23-летний лорд Грей де Рутин. Это предложение заставило Байрона в ужасе бежать.
В 1803 г. Во время каникул пятнадцатилетний Байрон со всей юношеской страстью влюбился в юную Мери Чаворт, имя которой сохранилось в истории лишь благодаря тому, что ей был посвящен ряд стихотворений поэта и поэма «Сон».
В течение трех лет Байрон совмещал не очень напряженную учебу с бурной сексуальной жизнью в Лондоне, что едва не погубило его. Лишь постоянное употребление настойки опия поддерживало его силы. У него в Лондоне было две постоянных любовницы и, кроме этого, через его квартиру прошло великое множество безвестных проституток. Байрон очень любил, когда одна из его любовниц наряжалась в мужскую одежду. Этот маскарад окончился, когда, к неожиданному ужасу служащих отеля, где эта любовница в то время проживала, «у юного джентльмена прямо в гостиничном номере случился выкидыш».
В Октябре 1805 г. Лорд Байрон поступил в кембриджский Колледж Св. Троицы высшее учебное заведение тогдашней Англии. , Там, наряду с изучением серьезных наук, Байрон присоединил к своим спортивным увлечениям карточную игру и «Искусство непомерного поглощения алкоголя».
Шалости молодого лорда поражали и восхищали многих его друзей. Однажды, узнав, что в правилах распорядка есть запрет держать в колледже собак, он привел в лекторий огромного ручного медведя и вступил в пререкание с университетской прислугой на тему, имеет ли право этот «благонамеренный и честный медведь получить образование в самом лучшем колледже в свободной Англии», и сослался на то, что в правилах не содержится запрет держать медведей.
В Кембридже Байрон начал писать стихи. Уже в 1806 г. В печати появилось 38 стихотворений под названием «Мелкие произведения». Этот сборник в последствии был скуплен и уничтожен самим поэтом. Через год, ко дню бракосочетания его сводной сестры Августы Байрон с полковником Ли, вышел второй сборник под названием «Стихи на разные случаи», где было уже 48 стихотворений. Стихи из этих сборников составили книгу «Часы досуга». Хотя автор и заверял в предисловии к ней, что это его «первая и последняя попытка», стихами заинтересовался влиятельный журнал «Эдинбургское обозрение» и откликнулся на них резкой анонимной рецензией, буквально уничтожающей начинающего поэта. Байрон не остался в долгу, и его ответом стала сатирическая поэма «Английские барды и шотландские обозреватели», вышедшая в марте 1809 г., в которой он развенчал злобные выпады рецензента, а заодно досталось и всем критикам.
В 1809 году он отправился в двухлетнее путешествие по Европе с Джоном Хобхаузом, а вернувшись, анонимно опубликовал 10 марта 1812 «Путешествие Чайлд Гарольда», в котором рассказал об этой поездке. Поэма моментально сделала его знаменитым. За короткий срок было распродано 14 тысяч экземпляров. Читатели были склонны видеть в Чайлд Гарольде самого автора. Байрон писал издателям: «Я в никоем случае не намерен отождествлять себя с Гарольдом; я отрицаю всякое родство с ним».

Позже Байрон подсчитал, что почти половина всех денег, потраченных им за год проживания в Венеции, ушла на удовлетворение его сексуальных страстей с более чем 200 женщинами. Он писал: «Эта цифра, возможно, неточна. Я их последнее время перестал считать». Оргии приносили и некоторые издержки: Байрону досаждала гонорея, «проклятие Венеры», как он ее называл.
Италия стала для Байрона и страной, в которой воплотились в реальности многие его творческие и жизненные замыслы. Здесь в 1818 году была написана и опубликована песнь четвертая «Паломничества Чайльд Гарольда». Через три года Байрон завершил мистерию «Каин», ставшую высшим достижением поэтической драмы в истории драматизма. В Италии он продолжал работу над и над поэмой « Дон Жуан», которая, к сожалению, осталась незаконченной. Было написано шестнадцать песен и начало семнадцатой. В этой поэме, как точно отметил Вальтер Скотт, « он охватывал все стороны человеческой жизни.…Едва ли найдется такая страсть или такая ситуация, которая ускользнула бы от его пера».
В апреле 1818 года, растолстев и устав от бесконечных любовных приключений и сексуальных излишеств, Байрон познакомился с Терезой Гикколи, 19-летней замужней графиней. Они полюбили друг друга. Байрон резко изменился. Он писал другу в письме: «Вот уже почти полгода, как у меня не было ни одной женщины, кроме Терезы». В конце концов, Тереза сумела добиться развода. Байрон прожил с Терезой четыре года до июля 1823 года, когда он уехал в Грецию. Эти четыре года круто изменили характер Байрона. Он стал очень домовитым и полностью отказался от любовных похождений. Друзьям Байрон писал, что считает себя «примером человека, познавшего супружеское счастье».
Из-под пера Байрона в итоге вышли «Манфред» (1818), «Беппо» (1818) и «Дон Жуан» (1818—1824). Его заинтересовала политическая ситуация на Балканах, и Байрон отправился в Грецию, чтобы сражаться там против турецкого владычества. Пробыл в Греции Байрон, однако, недолго. Еще в 1801 году матери Байрона нагадали, что он умрет на тридцать седьмом году жизни. Весной 1824 года Байрон, будучи, в экспедиции, пробыл несколько часов под проливным дождем. Сильная простуда сменилась лихорадкой, от которой он умер 19 апреля 1824 года.
Временное правительство западной Греции распорядилось дать 37 выстрелов из орудий, «Какое количество совпадает с возрастом покойного лорда Байрона, почетного гражданина Миссолонги, смерть которого будет оплакивать вся Греция». Гроб с телом поэта был отправлен на родину, где Байрона похоронили неподалеку от Ньюстеда, в небольшой церкви.

Гессен А. И.: «Все волновало нежный ум. «. Пушкин среди книг и друзей
Джордж Байрон

Джордж Байрон

Имя Байрона было одним из самых значительных для Пушкина. В годы южной ссылки он от Байрона «с ума сходил», называл его гением, а произведения его бессмертными.

Получая новые непереплетенные книги, Пушкин обычно не полностью разрезал их, а выбирал для ознакомления лишь отдельные, интересовавшие его главы и страницы. Но тома Байрона разрезаны им от начала до конца. В опубликованных Томасом Муром в 1830 году мемуарах Байрона им отмечены на полях отдельные фразы и целые абзацы.

В библиотеке Пушкина было пятитомное Собрание сочинений Байрона и несколько томов мемуаров и переписка английского поэта.

посвятил очерк, в котором между прочим писал: «Говорят, что Байрон своею родословного дорожил более, чем своими творениями. Чувство весьма понятное! Блеск его предков и почести, которые наследовал он от них, возвышали поэта: напротив того, слава, им самим приобретенная, нанесла ему и мелочные оскорбления, часто унижавшие. «

Читать еще:  Стихи рубальской я хуже чем была но лучше чем буду

Этот очерк Пушкин закончил словами: «В самую минуту его рождения нога его была повреждена — и Байрон остался хром на всю свою жизнь. Физический сей недостаток оскорблял его самолюбие. Ничто не могло сравниться с его бешенством, когда однажды мистрис Байрон выбранила его хромым мальчишкою. Он, будучи собою красавец, воображал себя уродом и дичился общества людей, мало ему знакомых, опасаясь их насмешливого взгляда».

Имя Байрона часто упоминается в переписке Пушкина с друзьями. И когда начали выходить из печати отдельные главы «Евгения Онегина», современники сравнивали его с «Чайльд-Гарольдом» и «Дон Жуаном» Байрона.

«Слышал от Дельвига и о следующих песнях «Онегина», но по изустным рассказам судить не могу. Как велик Байрон в следующих песнях «Дон Жуана»! Сколько поразительных идей, какие чувства, какие краски! Тут Байрон вознесся до невероятной степени. Пушкин, ты приобрел уже в России пальму первенства. тебя ждет завидное поприще: ты можешь быть нашим Байроном, но, ради бога, ради Христа, ради твоего любезного Магомета, не подражай ему. Твое огромное дарование, твоя пылкая душа могут вознести тебя до Байрона, оставив Пушкиным. Если б ты знал, как я люблю, как я ценю твое дарование. Прощай, чудотворец. Рылеев«.

Сам Пушкин высоко ценил «Дон Жуана». «Что за чудо «Дон Жуан»! — пишет он в ноябре того же 1825 года П. А. Вяземскому,- я знаю только пять первых песен; прочитав первые две, я сказал. что это Chef d’oeuvre Байрона».

Но поэт решительно не согласен с своим другом А. А. Бестужевым (Марлинским), который сравнивает «Евгения Онегина» с «Дон Жуаном», «. ты смотришь,- пишет он ему,- на «Онегина» не с той точки, все-таки он лучшее произведение мое. Ты сравниваешь первую главу с «Дон Жуаном». — Никто более меня не уважает «Дон Жуана». но в нем ничего нет общего с «Онегиным». Ты говоришь о сатире англичанина Байрона и сравниваешь ее с моею, и требуешь от меня такой же! Нет, моя душа, многого хочешь. Где у меня сатира? о ней и помину нет в «Евгении Онегине». если уж и сравнивать «Онегина» с «Дон Жуаном», то разве в одном отношении: кто милее и прелестнее (gracieuse), Татьяна или Юлия?»

«Дон Жуана» «чудом», Пушкин, однако, критикует трагедии и драмы Байрона. Сравнивая Байрона и Шекспира, он пишет своему другу Н. Н. Раевскому-сыну письмо на французском языке: «Как мелок по сравнению с ним Байрон-трагик! Байрон, который создал всего-навсего один характер. этот самый Байрон распределил между своими героями отдельные черты собственного характера; одному он придал свою гордость, другому, свою ненависть, третьему — свою тоску и т. д., и таким путем из одного цельного характера, мрачного и энергичного, создал несколько ничтожных — это вовсе не трагедия».

Пушкин находился в Одессе, когда, приняв участие в борьбе за освобождение Греции, 36-летний Байрон погиб в Мисолонгах. Узнав об этом, Пушкин коротко записал: «1824 19/7 avr. mort de Byron» * .

Друзья были уверены, что Пушкин отзовется на смерть замечательного английского поэта. «. Смерть его, в виду всей возрождающейся Греции, конечно, завидная и поэтическая. Пушкин, верно, схватит момент сей и воспользуется случаем»,- писал по этому поводу Вяземскому А. Тургенев.

И Вяземский дважды напоминал Пушкину, что ждет «его надгробной песни Байрону». Но Пушкин в это время уже переоценивал творчество Байрона. Он ответил Вяземскому: «Гений Байрона бледнел с его молодостию. В своих трагедиях, не выключая и Каина, он уж не тот пламенный демон, который создал «Гяура» и «Чильд-Гарольда». Первые две песни «Дон Жуана» выше следующих. Его поэзия видимо изменялась. Он весь создан был навыворот; постепенности в нем не было, он вдруг созрел и возмужал — пропел и замолчал; и первые звуки его уже ему не возвратились — после 4-ой песни Child-Harold Байрона мы не слыхали, а писал какой-то другой поэт о высоким человеческим талантом».

Покидая вскоре после этого Одессу, Пушкин, однако, вспомнил в стихотворении «К морю» «одну скалу», где угасал Наполеон, и посвятил в нем Байрону строки:

Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.

Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,

В годовщину смерти Байрона, 7 апреля 1825 года, находясь в михайловской ссылке, Пушкин заказывает священнику села Вороничи Лариону Раевскому, по прозвищу «Шкода», обедню «за упокой раба божия боярина Георгия».

На фасаде Вороничской церкви позже была прикреплена мемориальная доска в память об отслуженной в ней по Байрону обедне.

В декабре 1825 года Пушкин получил от Анны Керн неожиданный подарок — последнее издание Байрона на английском языке.

«снились милые черты», еще звучал «голос нежный».

«Русский Байрон», как называли Пушкина друзья, ответил Анне Керн 8 декабря 1825 года письмом, в котором благодарил за присылку в деревню Байрона и писал: «Байрон получил в моих глазах новую прелесть — все его героини примут в моем воображении черты, забыть которые невозможно. Вас буду видеть я в образах и Гюльнары и Лейлы — идеал самого Байрона не мог быть божественнее. «

Примечания

* ( 1824 19/7 апреля умер Байрон (фр.).)

Байрон

СТИХИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ЛЕДИ, ПОСЛАВШЕЙ АВТОРУ ЛОКОН ЕГО И СВОИХ ВОЛОС ПЕРЕВЯЗАННЫХ ВМЕСТЕ, А ТАКЖЕ НАЗНАЧИВШЕЙ ЕМУ СВИДАНИЕ В СВОЕМ САДУ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧЬЮ

Уж позади все испытанья.
Обеты, слезы расставанья.
Зачем же попусту стенать нам,
Зачем друг друга ревновать нам
С одной лишь мыслью фантастической
Любовь представить романтической?

Есть персонаж у Шеридана,
Как вы, дитя самообмана.
Тут вы могли бы состязаться
В уменьи пламенно терзаться.

Свой ум опасной пищей потчуя,
Вы пожелали, чтобы ночью я,
Окоченевший на морозе,
Вас долго ждал в смиренной позе
Под обнаженной сенью сада,
За что винить Шекспира надо,
Пославшего при лунном свете
Ромео в сад к его Джульетте.

Как жаль, что барды нам доселе
Страсть у камина не воспели!

Зима под рождество Христово
В Британии весьма сурова.
Другое дело — жить в Италии.
Там ночью нега и так далее.

Влечет любовь и нас, и все ж она
Всегда изрядно подморожена.
Поскольку дело в нашем климате,
Вы мой совет, быть может, примете:
Свиданье в полдень мы назначим
Под солнцем, хоть и не горячим.

А если привлекает ночь вас,
Я вовсе посетить не прочь вас
В покоях, где, таясь от стужи,
Любить могли бы мы не хуже,
Чем летом, под листвой зеленой
В садах Аркадии хваленой.
И если бы затем — о Боже!—
Я вами был отвергнут все же,
То уж тогда, на пальцы дуя,
Всю ночь томился бы в саду я.

СТАНСЫ К ЛЕДИ ПРИ ПОСЫЛКЕ СТИХОВ КАМОЭНСА

Лишь дуракам и старым девам
Она чужда. И все они,
Сгорая завистью и гневом,.
Бесславно завершатот дни.

Читайте же! С душой читайте!
(Ведь Вы не станете такой!)
И чистым сердцем сострадайте
Поэта участи крутой.

В нем яркое горело пламя,
Святого дара торжество.
Любовь, как с ним, пусть будет с Вами,
Храни Вас бог от мук его.

ИТАК, ТЫ СЧАСТЛИВА

Я твоего увидел мужа —
Мне душу груз тоски сдавил.
Но нет, не надо, было б хуже,
Когда б тебя он не любил.

К ребенку взор мой обернулся —
И душу ревность стала рвать.
Когда же мне он улыбнулся,
Поцеловал его — за мать.

Мелькнули за его чертами
Лица отцовского черты.
Смолчал я — и его глазами
Вдруг на меня взглянула ты.

Но мне с тобой прощаться надо.
Ты счастлива, я не ропщу.
Но, если я останусь рядом,—
Тебе я сердце посвящу.

Я думал — гаснет он с годами,
Огонь мальчишеских страстей.
И вот — в душе все то же пламя,
Но нет теперь надежды в ней.

Я внутренней не выдал дрожи.
Я был спокоен. Я смолчал.
Мы снова встретились — так что же?
Ведь я себя не выдавал.

С тобой я повстречался взором,
Ты разглядела лишь одно:
Мое спокойствие, в котором
Отчаянье заключено.

Мечта мальчишеская, где ты?
Воспоминание, уймись!
Где воды легендарной Леты?
Спи, сердце— или разорвись!

К ВРЕМЕНИ

Меня ты наделило, Время,
Судьбой нелегкою — и все ж
Гораздо легче жизни бремя,
Когда один его несешь!

Я тяжкой доли не пугаюсь
С тех пор, как обрели покой
Все те, чье сердце, надрываясь,
Делило б горести со мной.

Да будет мир и радость с ними!
А ты рази меня и бей!
Что дашь ты мне и что отнимешь?
Лишь годы, полные скорбей.

Удел мучительный смягчает
Твоей жестокой власти гнет;
Одни счастливцы замечают,
Как твой стремителен полет!

Пусть быстротечности сознанье
Над нами тучею висит:
Оно темнит весны сиянье,
Но скорби ночь не омрачит!

Как ни темно и скорбно было
Вокруг меня — мой ум и взор
Ласкало дальнее светило,
Стихии тьмы наперекор.

Но луч погас — и Время стало
Пустым мельканьем дней и лет:
Я только роль твержу устало,
В которой смысла больше нет!

Но заключительную сцену
И ты не в силах изменить:
Лишь тех, кто нам придет на смену,
Ты будешь мучить и казнить!

И, не страшась жестокой кары,
С усмешкой гнев предвижу твой,
Когда обрушишь ты удары
На хладный камень гробовой!

ВСЕ СУЕТА, СКАЗАЛ УЧИТЕЛЬ

Но тщетно я искал на дне
Всего пережитого
Того мгновения, что мне
Прожить хотелось снова.
Мой каждый день уже с утра
Был горечью отмечен,
И золотая мишура
Давила мне на плечи.

Удержит дикую змею
Заклятий наших сила,
Но как сдержать змею свою.
Что душу мне сдавила?
Ни музыка ей не слышна,
Ни мудрость не подвластна,—
И сердце скорбное она
Сжимает ежечасно.

СТАНСЫ К АВГУСТЕ

Не пугают тебя передряги,
И любовью, которой черты
Столько раз доверял я бумаге,
Остаешься мне в жизни лишь ты.

Оттого-то, когда мне в дорогу
Шлет природа улыбку свою,
Я в привете не чую подлога
И в улыбке тебя узнаю.

Когда ж вихри с пучиной воюют,
Точно души в изгнанье скорбя,
Тем-то волны меня и волнуют,
Что несут меня прочь от тебя.

И хоть рухнула счастья твердыня
И обломки надежды на дне,
Все равно: и в тоске и унынье
Не бывать их невольником мне.

Сколько б бед ни нашло отовсюду,
Растеряюсь — найдусь через миг,
Истомлюсь — но себя не забуду,
Потому что я твой, а не их.

Ты из смертных, и ты не лукава,
Ты из женщин, но им не чета.
Ты любовь не считаешь забавой,
И тебя не страшит клевета.

Ты от слова не ступишь ни шагу,
Ты в отъезде — разлуки как нет,
Ты на страже, но дружбе во благо,
Ты беспечна, но свету во вред.

Я ничуть его низко не ставлю,
Но в борьбе одного против всех
Навлекать на себя его травлю
Так же глупо, как верить в успех.

Слишком поздно узнав ему цену,
Излечился я от слепоты:
Мало даже утраты вселенной,
Если в горе наградою — ты.

Гибель прошлого, все уничтожа,
Кое в чем принесла торжество:
То, что было всего мне дороже,
По заслугам дороже всего.

Читать еще:  Фет стих как беден наш язык

Есть в пустыне родник, чтоб напиться,
Деревцо есть на лысом горбе,
В одиночестве певчая птица
Целый день мне поет о тебе.

СТАНСЫ

Такого плена
Самозабвенно
И вдохновенно
Душа б ждала,

Но торопливы
Любви приливы,
Любовь на диво,
Как луч, быстра.

Блеснет зарница —
И мгла ложится,
Но как прекрасна лучей игра!

Простись с любимой,
Мы нелюдимы,
Тоской томимы
И смерть зовем.

Но год излечит
Души увечья,
И мы при встрече
Едва кивнем.

В минуту счастья
Своею властью
Мы рвем на части
Любви плюмаж.

Плюмаж утрачен —
Мы горько плачем,
И сколь безрадостен жребий наш!

Как вождь в сраженье,
Любовь — в движенье
И подчнненья
Не признает.

Завидев путы,
Пришпорит круто
И в гневе лютом
Стремглав уйдет.

К желанным благам
Под бранным стягом
Победным шагом
Идет она.

Победы ради
Назад — ни пяди!
На шаг отступит— и сражена!

Любви утрата
Тоской чревата.
Но виноватых
Нельзя найти.

Коль станет ясно,
Что чувства гаснут,
То безучастно
Конца не жди.

Любовь споткнется —
И нить порвется,
И тихо скажем: «Любовь, прости!»

Все было гладко,
Но стало шатко,
Когда украдкой
Вошел разлад.

Поклон прощальный —
Н беспечально
Первоначальный
Восторг избыт.

Спокойны взгляды,
И слов не надо,
И только неясность в зрачках горит.

Честней расстаться
Без ламентаций,
Чем улыбаться
И делать вид,

Что все — как было.
Союз постылый
Сердец бескрылых
Не обновит.

Любовь пуглива
И прихотлива.
Она игрива,
Как детвора.

В ней ужас пытки
И боль в избытке,
Но вечно манит ее игра.

Кому посвящал стихи байрон

“ПУШКИН И БАЙРОН”

Но он не лгал – гонимый, угнетенный,
Не унижал таланта, ибо тот,
Кто не клевещет, кто не льстит, не гнется,
Всю жизнь тираноборцем остается.

Я иду по закованной серебряным инеем аллее . . . Сквозь рваные облака дерзкие солнечные лучи льют свой слепящий свет на бриллиантовую дорогу. Как очаровательны березы в своем зимнем одеянии! Бессильное перед этой красотой сердце бешено колотится, готовясь, кажется, выпрыгнуть из моей груди . . . “I love not Man the less, but Nature more . . .” – с тихой нежностью вторит оно этой сказке. “Мороз и солнце . . .” – тут же отзывается ветер. Очарованная, я слушаю музыку январских холодов . . . Она льется где-то высоко в небе, наполняя таинственным великолепием звуков все мое существо . . .

Имя Александра Сергеевича Пушкина свято хранится в душе каждого из нас. Он горячо любим многими поколениями. Но читая истинно русские по духу произведения гениального поэта, мы порой забываем, что его высокий талант был воспитан не только на русской, но и на европейской литературе, в том числе и на английской, которую он прекрасно знал и высоко ценил.

Известно, что Александр Сергеевич обладал прекрасными лингвистическими способностями. Он блестяще владел французским языком, за что в лицее получил прозвище “француз”. “Живя в Михайловском, он изучал латинский, греческий, итальянский, немецкий, английский, испанский, цыганский, арабский, турецкий, древнееврейский языки . . . И то, как он ими занимался, – просто чудо. Никто из исследователей на это как-то не обращал внимания, но я вам скажу, что такое убыстренное изучение языков – явление удивительное”. Эти слова принадлежат крупнейшему пушкинисту Семену Семеновичу Гейченко.

С английским языком, английской литературой связано имя одного из современников Пушкина – лорда Джорджа Гордона Байрона. Пожалуй, сейчас трудно представить себе, что значил для современников этот загадочно разочарованный паломник, избранник и изгнанник, идол и демон в одном лице. Обаяние его граничило с магнетизмом, его образ легендарен. Под знаком Байрона развивались литература, музыка и искусство романтизма, складывались убеждения, образ мыслей, манера поведения. Он был наряду с Наполеоном кумиром своей эпохи.

То было начало нового века во всех смыслах этого слова. Годы Великой французской революции . . . Парижане, взявшие в 1789 году Бастилию, дали наглядный урок всем народам: вековые традиции можно изменить. Но жизнь оказалась сложнее, чем это представлялось . . . “Свобода, Равенство и Братство” были потоплены в крови наполеоновских войн, попраны восстановленными тронами монархий. И неизбежно наступило разочарование. Разброд и смятение царили в умах. И поэзия Байрона, поэзия мировой скорби и душевного разлада, была созвучна времени. Насилие было чуждо поэту, он ненавидел войну и показывал героизм русского народа в борьбе с наполеоновской армией в своих стихотворениях:

Moscow! thou limit of his long career;
For which rude Charles had wept his frozen tear
To see in vain – he saw thee – how? with spire
And palace fuel to one common fire.

To this the soldier lent his kindling match,
To this the peasant gave his cottage thatch,
To this the merchant flung his hoarded store,
The prince his hall – and Moscow was no more!
Sublimest of volcanoes! Enta’s flame

Pales before thine, and quenchless Helca’s tame;
Vesuvius shows his blaze, an usual sight
For gaping tourists, from his hackney’s height:
Thou stand’st alone unrivall’d, till the fire
To come, in which all empires shall expire!

Творчество Байрона имело огромное значение для его эпохи и передовых людей того времени. Вот как сказал об этом Ф. М. Достоевский: “В его (Байрона) звуках зазвучала тогдашняя тоска человечества и мрачное разочарование его в своем назначении и в обманувших его идеалах. Это была новая и неслыханная еще тогда муза мести и печали, проклятия и отчаяния. Дух байронизма вдруг пронесся как бы по всему человечеству, все оно откликнулось ему . . . Как было не откликнуться на него и у нас, да еще такому великому, гениальному и руководящему уму, как Пушкин?”

Надо отметить, что увлечение поэзией Байрона началось в России в 1819 году, когда его произведения стали известны широким слоям русского общества. В глазах молодых оппозиционно настроенных литераторов Байрон был кумиром, который играл их умами и очаровывал их сердца. Настроение эпохи передалось и юному Пушкину. Пик увлечения творчеством поэта падает на период Южной ссылки (1820 – 1824 годы).

Что же привлекало Александра Сергеевича и его современников в творчестве Байрона?

Во-первых, умение лорда давать блестящие описания природы:

And gentle winds, and waters near,
Make music to the lonely ear.

Второй чертой, пленившей современников, было умение Байрона правдиво изображать весьма сложные душевные переживания:

My soul is dark – Oh! quickly string
The harp I yet can brook to hear.

И, наконец, третья особенность творчества Байрона – поразительное умение рисовать пленительные женские образы:

She walks in Beauty, like the night
Of cloudness climes and starry skies.

Все это было чрезвычайно близко Пушкину. Восторженные отзывы о произведениях Байрона мы находим во многих его письмах: “Что за чудо ‘Дон Жуан’! Я знаю только пять первых песен; прочитав первые две, я сказал тотчас Раевскому, что это Chef d’onte oeuvre Байрона, и очень обрадовался после, видя, что Walter Scott моего мнения”.

В апреле 1824 года мир узнал о кончине Байрона. Пушкин откликнулся на эту трагедию стихотворением “К морю”:

. . . Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.
Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Судьба английского поэта интересовала и глубоко волновала Александра Сергеевича. Необходимо заметить, что Пушкин сначала читал произведения Байрона во французском пе реводе. Затем он постепенно овладел английским языком и смог до конца оценить форму байроновской поэзии, постичь прелесть языка, гармонию и силу стиха.

Особое внимание изучению английского языка Пушкин уделяет во время южной ссыпки. В дальнейшем изучение продолжается, но в конце 1825 года его познания были еще недостаточными. Об этом Пушкин пишет в своем письме Вяземскому: “Мне нужен английский язык – и вот одна из невыгод моей ссылки: не имею способов учиться, пока пора. Грех гонителям моим!”

Пушкин выписывает в Михайловское книги на английском и нередко вводит цитаты в свои произведения. Так, эпиграфом к поэме “Полтава” являются слова Байрона:

The power and glory of the war,
Faithless as their vain votaries, men,
Had pass’d to triumphant Czar.

Глава VIII романа “Евгений Онегин” также имеет эпиграфом слова великого английского романтика:

Still for ever fare thee well.

Цитаты из произведений английских писателей, отдельные слова и выражения на английском языке органично входят в ткань многих творений Пушкина. Использование английского языка характерно и для переписки поэта: “Тяжело мне быть перед тобой виноватым, тяжело и извиняться, тем более, что я знаю твою delicacy of gentlemen”.

Таким образом, знание английского языка, толчок к изучению которого дало творчество Байрона, помогло Пушкину познакомиться с английской литературой и по достоинству оценить ее.

Пушкин и Байрон. Два современника, два гения. Они никогда не встречались. Более того, Пушкин не опубликовал ни одной строчки своих переводов Байрона. В их творчестве отразилась одна и та же эпоха, но каждый показал ее по-своему.

Переводчик с английского донес до нас следующие слова Байрона:

Но нечто есть во мне, что не умрет,
Чего ни смерть, ни времени полет,
Ни клевета врагов не уничтожит,
Что в эхо многократном оживет . . .

Вспомним “Памятник” Пушкина:

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Сбылись пророчества поэтов. В январе 1998 года весь мир отметил 210-ю годовщину со дня рождения Байрона, а в июне 1999 года будет отмечаться двухвековой юбилей Пушкина. Два гения, русский и британский, стали гениями общечеловеческими, потому что в своем творчестве с необыкновенной силой воспели чувства и мысли, присущие всем народам.

Предлагаю вашему вниманию стихи собственного сочинения в двух языковых вариантах (русский, английский). Признаюсь, что это мой первый опыт написания стихов на английском языке. Но я дерзну адресовать их Александру Сергеевичу от лорда Байрона.

My dear friend, my Lord!

Immortal light of your creations . . .
The image of your muse is gracefully devine.
It sharpens my imagination,
I find love in the heart and soul of mine.

The being is an awful anguish
For blind man in this crafty world . . .
The pain of mine . . . My hurtful separation . . .
Make Heaven cry for beauty even cold.

Where do they run? Perchance to dream?
Blast scattered the reveries that once were mine . . .
All stars are yours to give eternal meaning
To this strange world, – just show us who we are!

And yes, love is a dramatic power
Within your words; Your heart is overfilled with
What we call “a magic colour”:
Your love, your Genius, your hopes . . .

The lines of your magnificent creations
Were born to cut all lies like knife,
To make the feelings
and sensations to fly out in the blue –
Let them just for the night!

The Sun and you are very much the same –
Both shine your light for every howling soul.
However, you are the quintessence
Of all what angels call “a pearl”!

That’s it, my friend! I must end the letter. I wish you all the best in life. First, to avoid enforced retirement and gaze upon grey skies above; not to forget the soothing accents of your ideals. Keep looking for the world esteems! And don’t forget to hold fast to dreams!

Читать еще:  Как сделать комплимент в стихах

All my respect and love,
N.B.

P.S. There are only two men in the world who sign their papers with “N.B.” They are Napoleon Bonaparte and me.

P.P.S. The sweet hello, the sad good-bye . . . Long did your poems hunt my mind? Please, read another one of mine . . .

Твои стихи, твои творенья,
Твой образ Музы неземной
Нам всем даруют вдохновенье:
Сердцам – любовь, душе – покой.

Когда невзгод земных груз бренный
Нам не дает открыть глаза,
Когда в разлуке и томленье
Боль сотрясает небеса,

Средь суеты неверных судеб
Ты Солнцем в небе воссиял
И, дав понять, что все мы – люди,
Ты вечность мира даровал.

Ты гимн воспел любви безмолвной
С томленьем сладостным в душе,
Ты сердце отдал жизни вольной,
Надежде о прекрасном дне.

Твоей строки незыблем смысл
Сквозь время эхом пролетит,
И меткость слова, сила мысли
Огнем неправду опалит.

Твоя Звезда огнем пылает
И сил дает для бытия.
Тебе все разумы внимают!
Тебе подвластны чудеса!

Юлия Розова,
ученица 11“А” класса

Кому посвящал стихи байрон

Новогреческое выражение любви. Если я переведу его, то обижу тем мужчин, которые могут принять это за недоверие к их способности перевести приведенную фразу самим, а если не переведу, то обижу дам. Боясь недоразумения со стороны последних, я решаюсь дать перевод, прося извинения у ученых. Зоэ му, зас агапо значит: «Жизнь моя, люблю тебя!», что звучит очень мило на всех языках. Фраза эта теперь так же часто употребляется в Греции, как употреблялись ее первые два слова римлянками, эротические выражения которых перешли к грекам (Прим. Байрона)

В настоящий сборник вошли стихотворения из числа написанных Байроном во время двухлетнего путешествия (1809–1811) и из написанных им на родине с 1812 года по 25 апреля 1816, то есть до того, как поэт навсегда покинул Англию. В этот период шло становление Байрона как поэта-романтика.

Девушка из Кадикса

Впервые — Собрание сочинений в 17 томах, Лондон, Меррей, 1832–1833.

Первоначально Байрон предполагал включить стихотворение в первую песнь «Чайльд-Гарольда», но затем заменил его другим — «Инесе», более отвечающим по своему настроению строфам, между которыми оно помещено (84–85).

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Стихи посвящены Флоренс Спенсер Смит, вдове английского дипломата, с которой Байрон познакомился на Мальте. Биография Флоренс Смит была богата событиями и приключениями, и Байрон в письме к матери от 15 сентября 1809 года называет ее «совершенно необыкновенной женщиной».

Стансы, написанные при проходе мимо Амвракийского залива

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Стихи посвящены Флоренс Смит. См. прим. к предыдущему стихотворению.

Стихи, написанные после пересечения вплавь Дарданелл между Сестосом и Абидосом

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

3 мая 1810 г. Байрон переплыл пролив Дарданеллы. В примечании к стихотворению он пишет: «…лейтенант Экенхед и автор этих стихов переплыли с европейского берега на азиатский, впрочем, правильней будет сказать из Абидоса в Сестос».

Леандр — имя юноши из древнегреческого мифа, в котором говорится о том, как Леандр переплывал Геллеспонт (древнее название Дарданелл) из Абидоса в Сестос, чтобы видеться со своей возлюбленной Геро. Геро зажигала огонь маяка, на свет которого плыл Леандр. Но однажды огонь погас, и Леандр утонул.

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Стихотворение, вероятно, посвящено Терезе — старшей дочери вдовы английского вице-консула в Афинах Теодоры Макри. Байрон жил у нее в доме во время пребывания в Афинах.

Эпитафия самому себе

Впервые — Томас Мур. «Жизнь, письма и дневники лорда Байрона», т. 1, 1830.

В письме к поэту Ходжсону от 3 октября 1810 года Байрон писал, что в результате лечения Романелли он был близок к тому, чтобы «испустить дух», и «в этом состоянии написал эпитафию», и добавлял: «Но природа и Иов в отместку за мои сомнения побороли Романелли…».

Песня греческих повстанцев

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

В примечании к песне Байрон указывает, что это — «перевод песни греческого поэта Рига, который стремился сделать Грецию революционной, но потерпел неудачу». Ригас Велестинлис Фереос Констандинос (ок. 1757–1798) — греческий революционный демократ, поэт. Ригас организовал в Вене тайное революционное общество «Этерия», развивал идею братства и равенства всех балканских народов и идею создания демократического государства «Греческая республика». В 1797 году был арестован австрийской полицией, выдан турецким властям, в 1798-м — казнен.

Стихи, написанные при расставании

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Прощание с Мальтой

Впервые — сб. стихотворений Байрона, изданный У. Хоуном под названием «Стихотворения об обстоятельствах его домашней жизни», Лондон, шестое издание, 1816.

…миссис Фрейзер… — Сьюзен Фрейзер, автор книги «Камилла де Флориан и другие стихотворения. Соч. жены офицера», вышедшей в 1809 году.

Перевод греческой песни

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

К стихотворению дано примечание автора: «Переведенная песня пользуется большой популярностью среди молодых афинских девушек всех слоев населения. Каждый куплет они поют по очереди, а припев подхватывают все вместе. Я часто ее слушал на наших «xopoi» (хоровое пение. — Р. У.) зимой 1810/11 года. Напев ее грустный и красивый».

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Личность женщины по именеи Тирза, которую знал Байрон, достоверна неизвестна. В рукописи стихотворение названо «На смерть Тирзы».

Решусь, пора освободиться

Впервые — «Чайльд-Гарольд», первое издание, 1812.

Ода авторам билля, направленного против разрушителей станков

Впервые — газ. «Морнинг кроникл», 1812, 2 марта.

Строки к плачущей леди

Впервые — газ. «Морнинг кроникл», 1812, 7 марта.

…дочь несчастных королей… — принцесса Шарлотта, дочь принца-регента, будущего английского короля Георга IV.

Адрес, читанный на открытии театра Дрюри-Лейн в субботу 10 октября 1812 года

Впервые — газ. «Морнинг кроникл», 1812, 12 октября.

Забыть тебя! Забыть тебя!

Впервые — Т. Медвин. «Разговоры с лордом Байроном», 1824.

Стихотворение посвящено Каролине Лэм, жене Уильяма Лэма, политического деятеля. Роман Байрона с леди Каролиной Лэм относится к 1812 году.

Впервые — «Чайльд-Гарольд, седьмое издание, 1814.

Сонет к Дженевре

Впервые — «Корсар», второе издание, 1814.

Предполагается, что стихи посвящены Френсис Уэддербери Уэбстер.

Впервые — «Чайльд-Гарольд», седьмое издание, 1814.

На посещение принцем-регентом королевского склепа

Впервые — Собрание сочинений в 6 томах, Париж, 1819 (на англ. языке).

Стихотворение до публикации распространялось в списках в различных кругах читателей. В письме к Муру от 12 марта 1814 года Байрон писал: «Не могу понять, как принимается Склеп, но он таков, каков есть. Он слишком угрюмый, но, если говорить правду, мои сатиры не очень забавны…» На что Мур отвечал: «Ваши строки о телах Карла и Генриха расхватываются с удивительной жадностью…»

Безглавый Карл — Карл I, английский король (1600–1649). Во время английской буржуазной революции был низложен и казнен (обезглавлен).

Генрих бессердечный — Генрих VIII.

Король некоронованный — принц-регент Англии в 1811–1820 гг., с 1820 года английский король Георг IV.

Ода к Наполеону Бонапарту

Впервые, неполностью (16 строф), — отдельным изданием, без указания автора, 1814. Полностью в Собрании сочинений

(17-томное издание). Ода была написана сразу же после того, как пришло известие об отречении Наполеона от престола.

Сын Рима — Сулла (138-78 до н. э.), римский полководец, консул в 88 г. до н. э.

Испанец, властью небывалой… — Карл V (1500–1558), император Священной римской империи (1519–1556), испанский король под именем Карлоса I (1516–1556). Отрекся от престола и удалился в монастырь.

…древний «Дионисий…» — Дионисий Младший (395–335 до н. э.), тиран Сиракуз (Сицилия), изгнанный в 344 г.; бежал в Коринф и открыл там школу.

Сын Япета — Прометей.

Впервые — Томас Мур. «Жизнь, письма и дневники лорда Байрона», т. 1, 1830. В подлиннике название стихотворения — «Стансы для музыки».

Сочувственное послание Сарре, графине Джерсей…

Впервые — газ. «Чемпион», 1814, 31 июля. Стихи были напечатаны без ведома Байрона.

Джерсей (Джерси), Сарра — близкий друг Байрона.

Ми, Анна (1775?-1851) — английская художница, писавшая портреты известных красавиц по заказу принца-регента.

Впервые — «Еврейские мелодии», текст Байрона, музыка И. Брегема и И. Натана. Лондон, 1816. В этом же году отдельным изданием (Лондон, Меррей).

Цикл «Еврейские мелодии» состоит из 24 стихотворений, из них «У вод вавилонских…» дано в двух вариантах. В наст. сборник включен вариант 1813 года.

Валтасар — сын последнего царя Вавилонии Набонида. Погиб в 539 году до н. э. при взятии Вавилона персами. По библейскому преданию, во время пира во дворце Валтасара таинственная рука начертала на стене слова, которые пророк Даниил растолковал как предсказание гибели Валтасару.

Сеннахериб — ассирийский царь (705–681 до н. э.).

Впервые — сб. «Стихотворения», Лондон, Меррей, 1816. В подлиннике название стихотворения «Стансы для музыки».

На бегство Наполеона с острова Эльбы

Впервые — Томас Мур. «Жизнь, письма и дневники лорда Байрона», т. 1, 1830.

Ода с французского

Впервые — газ. «Морнинг кроникл», 1816, 15 марта.

Лабэдойер, Шарль (1786–1815), граф, один из первых перешел со своим полком на сторону Наполеона во время «Ста дней». После падения Наполеона был предан суду и казнен.

«Отважнейший из храбрых» — Ней, Мишель (1769–1815), маршал Франции. После «Ста дней» расстрелян Бурбонами.

А ты, в плюмаже снежно-белом… — Имеется в виду маршал Франции Иоахим Мюрат (1767–1815), сподвижник Наполеона, участник всех наполеоновских войн. Расстрелян Бурбонами.

Звезда Почетного легиона

Впервые — газ. «Экзаминер», 1816, 7 апреля, с подзаголовком «С французского».

Звезда Почетного легиона — французский орден Почетного легиона, учрежденный Наполеоном 19 мая 1802 г.

Впервые — газ. «Экзаминер», 1815. 30 июля.

С целью отвести от газет обвинение в нелояльности к правительству стихотворению был дан подзаголовок «С французского» и предпосланы следующие строки: «Нам нет необходимости объяснять читателям, что наша точка зрения не вполне совпадает с этими вдохновенными строками. Да и сам автор говорил нам, что они скорее выражают чувства того, кто их произносит, а не его собственные».

Впервые — сборник стихотворений Байрона, изданный У. Хоуном под названием «Стихотворения об обстоятельствах его домашней жизни», первое издание, Лондон, 1816.

Написано в период разрыва с женой и посвящено поэтом леди Байрон.

Стихотворение было перепечатано 14 апреля 1816 года торийской газетой «Чемпион». Издатель газеты, публикуя стихотворение, писал, что при оценке политических сочинений поэта необходимо иметь в виду его отношение к своему «моральному и семейному долгу». Газета дала ход травле поэта и вместе с тем раскрыла ее политический характер. Стихотворение стали перепечатывать другие газеты.

Впервые — сб. «Стихотворения», Лондон, Меррей, 1816.

Надпись на обороте разводного акта в апреле 1816 г.

Впервые — Собрание сочинений в 6 томах, Лондон, Меррей, 1831.

Стансы к Августе

Впервые — сб. «Стихотворения», Лондон, Меррей, 1816.

Это последнее стихотворение, написанное поэтом в Англии. Байрон вручил его своему издателю Меррею 12 апреля 1816 года.

Новогреческое выражение любви. Если я переведу его, то обижу тем мужчин, которые могут принять это за недоверие к их способности перевести приведенную фразу самим, а если не переведу, то обижу дам. Боясь недоразумения со стороны последних, я решаюсь дать перевод, прося извинения у ученых. Зоэ му, зас агапо значит: «Жизнь моя, люблю тебя!», что звучит очень мило на всех языках. Фраза эта теперь так же часто употребляется в Греции, как употреблялись ее первые два слова римлянками, эротические выражения которых перешли к грекам (Прим. Байрона)

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector