0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто написал стихи бабий яр

13. Поэма Евгения Евтушенко Бабий Яр

На снимке: Евгений Евтушенко (1961 г.)

Евгений Евтушенко. Поэма «Бабий Яр»

По просьбе Виктора Некрасова Анатолий Кузнецов привел молодого поэта Евгения Евтушенко в Бабий Яр. Это был уже август 1961 год. После окончания войны прошло 16 лет. Вместо памятников погибшим людям, он увидел свалку мусора и запустение.
Евгений Евтушенко пишет:

– Когда мы [с Анатолием Кузнецовым. МК] пришли на Бабий Яр, то я был совершенно потрясен тем, что увидел. Я знал, что никакого памятника там нет, но ожидал увидеть какой-то знак памятный или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем не повинных людей: детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора.

Евтушенко не мог даже намекнуть о Куренёвской трагедии, – этот материал никто бы не пропустил, а сам он был бы обвинен в клевете и еще, бог знает, в чем. Да и мысли его были о расстрелянных в Бабьем Яре.

Кузнецов впоследствии напишет об этом дне: “Евтушенко, с которым мы дружили и учились в одном институте, задумал свое стихотворение в день, когда мы вместе однажды пошли к Бабьему Яру. Мы стояли над крутым обрывом, я рассказывал, откуда и как гнали людей, как потом ручей вымывал кости, как шла борьба за памятник, которого так и нет”.

И Евгений Евтушенко написал о том, что поразило его в самое сердце – о памяти людской, и нравственная сила его поэмы начала ломать черствость и бездушие правящей власти.

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас –
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне – следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус –
это я.
Мещанство –
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.

Мне кажется –
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.

О, русский мой народ! —
Я знаю –
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!

Мне кажется –
я – это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много –
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.

Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны –
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет – это ледоход.

Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.

И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я –
каждый здесь расстрелянный старик.
Я –
каждый здесь расстрелянный ребенок.

Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.

Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому –
я настоящий русский!
1961

Поэт прочел «Бабий Яр» со сцены Политехнического музея. Вот, что рассказывает очевидец (взято у Дмитрия Цвибеля «Бабий яр». Киев еврейский. На сайте:
«В середине сентября 1961 г. поэт Евгений Евтушенко впервые прочел свое стихотворение «Бабий Яр», сделавшее его всемирно известным.

Мне посчастливилось быть в этот день на творческом вечере поэта, который проходил в Москве в Политехническом музее. Задолго до начала вся площадь перед музеем была заполнена людьми, жаждущими билетов. Порядок обеспечивала конная милиция. Несмотря на наличие билета, я долго пробирался к зданию музея и с трудом попал на балкон третьего яруса.

Евтушенко опоздал на 40 минут, он сам не смог пробиться через плотную толпу людей. Помогли милиционеры, буквально на руках внеся его в музей. В зале были
заполнены не только все проходы, но и сцена, где вплотную стояли стулья, а там, где их не было, люди просто садились на пол. Для поэта была оставлена площадь не более одного квадратного метра.

Евтушенко читал свои уже известные стихи и новые, написанные после недавней поездки на Кубу. Однако чувствовалось, что публика ожидает чего-то необычного. И вот в конце второго отделения Евтушенко объявил: «А сейчас я вам прочитаю стихотворение, написанное после моей поездки в Киев. Я недавно вернулся оттуда, и вы поймете, о чем я говорю». Он вынул из кармана листки с текстом, но, по-моему, ни разу в них не заглянул.

И раздалось в замершем зале медленное чеканное: «Над Бабьим Яром памятников нет. ». В мертвой тишине слова поэта звучали, как удары молота: стучали в мозг, в сердце, в душу.
Мороз ходил по спине, слезы сами текли из глаз. В зале в мертвой тишине послышались всхлипывания.

В середине стихотворения люди начали, как завороженные, подниматься и до конца слушали стоя. И когда поэт закончил стихотворение словами: «Я всем антисемитам, как еврей, и потому — я настоящий русский», — зал еще какое-то время молчал. А потом взорвался. Именно «взорвался». Тому, что произошло, я не могу найти другого слова. Люди вскакивали, кричали, все были в каком-то экстазе, необузданном восторге. Раздавались крики: «Женя, спасибо! Женя, спасибо!» Люди, незнакомые люди, плакали, обнимали и целовали друг друга.

И это делали не только евреи: большинство в зале были, естественно, русскими. Но сейчас не было в зале ни евреев, ни русских. Были люди, которым надоела ложь и вражда, люди, которые хотели очиститься от сталинизма. На дворе 1961 год, наступила знаменитая «оттепель», когда народ после многих лет молчания получил возможность говорить правду. Ликование продолжалось долго. Образовался коридор, по которому десятки людей подносили поэту букеты цветов, затем их стали передавать по цепочке. Цветы клали прямо на сцену к ногам поэта.

«Женя, еще! Женя, еще!» — кричали люди, а он стоял, оглушенный и растерянный. Наконец Евтушенко поднял руку, зал затих. Никто не садился: стихотворение слушали стоя.
И после второго раза «Бабий Яр» звучал и как память о погибших евреях, и как осуждение антисемитизму, и как проклятье прошлому. Впервые во весь голос было сказано, что в Бабьем Яре были расстреляны не просто «мирные советские люди», а евреи. И только потому, что они были евреями».

Бабий Яр

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.
Мне кажется, что Дрейфус —
это я.
Мещанство —
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ! —
Я знаю —
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!
Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход…
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому —
я настоящий русский!

Вор ли Евтушенко при авторстве Влодова — Бабий яр?

Мною получено письмо следующего содержания:

«Украл, но с какой пользой для увековечивания памяти о замученных и убитых евреях. Украл, доработал, прославился.

Читать еще:  Стихи про папе который болеет

Именно Влодов автор Бабьего Яра и во время публикации он был в лагере.
поэт Юрий Александрович Влодов, по рождению — Левицкий, (1932 – 2009).
Сколь же причудливы переплетения судеб..
Не слишком молодые уже харьковчане помнят, что Евтушенко они выдвинули в депутаты последнего, горбачёвского съезда Совета СССР.. вместе с Коротичем.
Оба эти талантливые борцы за свободу слиняли за бугор, даже не попрощавшись с Харьковом..
Ну и, конечно, не слишком распространяясь о Юрии Влодове..
А о нём, о Юрии Влодове, нужно бы знать !
Уверен, что нет среди вас, тех, кто не знаком с крылатым двустишием:
«Прошла зима, настало лето.
Спасибо партии за это!».
Их автор – поэт Юрий Александрович Влодов, по рождению — Левицкий, (1932 – 2009).
А вот и сама «Ода партии», строчки которой обрели небывалую известность и популярность:

«Прошла зима, настало лето —
Спасибо партии за это!
За то, что дым идет в трубе,
Спасибо, партия, тебе!

За то, что день сменил зарю,
Я партию благодарю!
За пятницей у нас суббота —
Ведь это партии забота!

А за субботой выходной.
Спасибо партии родной!
Спасибо партии с народом
За то, что дышим кислородом!

У моей милой грудь бела —
Всё это партия дала.
И хоть я с ней в постели сплю,
Тебя я, партия, люблю!»

В начале пятидесятых молодой поэт объявился в писательском поселке Переделкино – решил познакомиться… с классиками. Встречался с Ильей Сельвинским, Корнеем Чуковским, Борисом Пастернаком. И мэтры, признав в Юрии Влодове коллегу по цеху, прочили ему большое литературное будущее.
С предисловием Сельвинского подборка его стихов вышла в журнале «Смена». Пастернак напутствовал его так: «Каждое стихотворение поэта Юрия Влодова есть кирпич, заложенный в основание современной русскоязычной поэзии. Доброго пути, брат мой Юрий!» А вот мнение Александра Солженицына: «Мощь этого поэта в том, что он идёт не от книг, а от самой жизни, и поэтому, несмотря на вневременные темы, всегда современен».
В советские годы литературная карьера у Юрия Александровича не сложилась, он не публиковался, слишком острыми и необычными для того времени его стихами нередко интересовались гебешники. Да и вообще, в судьбе поэта – немало темных пятен, начиная с тесных связей с криминальным миром в молодости…;
Лев Новоженов вспоминает: «Богохульник. Не стремился публиковаться. Было безразлично, напечатают — не напечатают. Не видел в этом трагедии. Писал, как бог. Думаю, можно поставить вровень с Бродским».
Но во время и после перестройки стихи Ю.Влодова мощно выплеснулись на страницы журналов, сборников, альманахов. А первая его книга «Крест» увидела свет в 1996 году, когда поэту исполнилось 64 года…;
И еще пара интересных фактов. Кроме «Прошла зима, настало лето…», перу поэта принадлежат не менее знаменитые строки: «Под нашим красным знаменем гореть нам синим пламенем». Стихи Юрий Александрович сочинял по 8-12 строчек, а то и меньше, нередко — одно- и двустишия.
«Веду по жизни, как по лезвию,
Слепую девочку – Поэзию»
Война распяла детство.
Оставила наследство:
Сухую емкость фраз,
Почти звериный глаз,
Сверхбдительный рассудок,
Отравленный желудок,
Горячий камень сердца
И дух единоверца…;
И нет моей вины,
Что я — поэт войны!

Талант, по сути, толст.
А гений тощ, как щепка.
Неважно, что там: холст,
Поэма, фуга, лепка.
Судьба, как дышло в бок, —;
Что дали, то и схавал…;
Талант по духу — Бог,
А гений — сущий Дьявол!

* * *
Я вижу Ахматову Анну:
Безумные чётки в руках,
И розы открытую рану
На чёрных житейских шелках.

А в медленном взгляде – бравада
И страсти тягучая мгла…;
А в царственном жесте – блокада,
В которой до гроба жила.

* * *
Я думаю: Исус писал стихи,
Плел сети из волшебной чепухи…;
А жизнь Христа — была душа поэта…;
Иначе — как?! — откуда бы все это?!

В кругу слепых болезненных племен
Он, как слепец, питал себя обманом…;
И не был ли Иуда графоманом,
Неузнанным Сальери тех времен?!

Друг друга предали…;
И сразу — легче стало.
Иуда — горяч и смугл —
Шагал из угла в угол,
Шагал из угла в угол,
Терзал запотелый ус.
А мысль долбила по нервам:
«Успеть бы предать первым!
Суметь бы предать первым.
Пока не предал Иисус…»

Скажу, что слишком тяжело мне –;
Почти солгу:
Как каторжник в каменоломне
Я жить могу.
Мигнет из каменного праха
Глазок цветка…;
И на весу дрожа от страха
Замрет кирка.

Был послушным послужником —
Шел по жизни за посохом.
Стал мятежным ослушником —
Восхитительным ослухом!…;
Ждет смутьяна-художника
Путь нежданный, нечаянный…;
И зовет его Боженька —
Сам такой же отчаянный!…;

Слаще заоблачных манн
Сладкий наркотик творений.
Гений – всегда наркоман.
Но наркоман – не гений.
Жаркий туман и дурман
Жарче суданов и кений.
Гений – всегда графоман,
Но графоман – не гений!

Увидел я себя со стороны
В предательском свечении луны:
Стою – прижат к распятию спиной,
Две бездны – надо мной и подо мной…;
И призрак ночи с отблеском дневным
Дух опалил дыханьем ледяным…;
Наверно, это вовсе и не я,
А лишь судьба заблудшая моя…;
* * *

Я заглянул в зерцало Бытия…;
Прозрачный звон слегка коснулся слуха…;
Чу! – за спиной стояла побируха!
«Ты – Смерть моя?» – едва промолвил я.
«Я – Жизнь твоя…» – прошамкала старуха.

А вот это стихотворение — ведь тоже харьковчанину Влодову принадлежит..
Юрий Влодов. Бабий Яр
ЮРИЙ ВЛОДОВ
(1932-2009)

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.
Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.

Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.
Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход.
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.

Еврея кровь бурлит в душе моей
И, ненавистен злобой заскорузлой,
Для всех антисемитов я – еврей! –;
И потому — я настоящий русский!

Авторство Влодова Евтушенко признавал.. и оборонялся тем, что, мол, ему всё равно было сидеть, а я — вывел поэму в люди.. Хотя вписанное Евтушенкой не слабее оригинала — мне это не симпатично.
. ..Да и вся жизнь и приключения Евтушенки выглядят иначе.. Если знаешь, что он вор».

Вор ли Е.Евтушенко? Моё мне — однозначно нет! Осуждать его возможно по разным основаниям, которые в данном письме не приведены. Но ставить вопрос столь категорично нельзя!
Интересно узнать ваше мнение и прочее, имеющее отношение к жизни и творчеству Влодова.

Кто автор «Бабьего Яра»?

Что ж, обвинения в плагиате — явление довольно распространенное. Иногда эти обвинения справедливы. Но не менее часто они голословны, а то и попросту лживы, и используются как безотказное и поистине «смертельное оружие» против литературных оппонентов. Поэтому к такого рода обвинениям следует подходить с сугубой осторожностью, памятуя о том, что ярлык «плагиатор» приклеивался ко многим достойным людям, которым это порою стоило репутации, а то и жизни.

После этой необходимой преамбулы перехожу к изложению озадачившего и даже изумившего меня материала, послужившего поводом для этого поста. На днях я получил по почте текст статьи, посвященной творчеству поэта Юрия Влоддова. Исключительно моим невежеством можно объяснить тот факт, что это имя доселе мне было неизвестно. Между тем выяснилось, что я, как, впрочем, и все жившие в СССР люди, был знаком с маленьким «осколком» его творчества — со знаменитым двустишием: «Прошла весна, настало лето — спасибо партии за это». В тексте приводятся некоторые стихотворения автора (на мой вкус — неплохие).
Но, разумеется, подлинная «бомба» находится в самом конце статьи, с которой желающие могут ознакомится ниже(см. под катом).

Итак, в самом конце утверждается, что подлинным автором евтушенковской поэмы «Бабий Яр», ставшей «знаковым» событием и чуть ли не символом хрущевской оттепели, был именно Юрий Влодов. А Евтушенко, дескать, воспользовался тем, что Влодов находился в то время «в местах не столь отдаленных» и опубликовал поэму под своим именем. После чего, как говорится, проснулся знаменитым. Как пишет Википедия, поэма была переведена на 72 языка, а Шостакович написал для нее музыку (13 симфония). Автор статьи (кстати, в самом полученном мною письме его имя не указано) утверждает следующее: «Авторство Влодова Евтушенко признавал.. и оборонялся тем, что, мол, ему всё равно было сидеть, а я — вывел поэму в люди. «

Читать еще:  Пушкин стихи зима что делать нам в деревне

«Признавал» ли Евтушенко авторство Влодова — не мне судить. Пусть это заявление останется полностью на совести безымянного (для меня) автора текста. В результате беглых «изысканий» на просторах интернета мне удалось лишь установить, что сама версия о том, что «Бабий Яр» был «позаимствован» Евтушенко у Влодова, принадлежит вдове поэта Людмиле Осокиной, которая не отрицает, что никаких иных доказательств этой версии, кроме слов самого Влодова, у нее нет. Лично у меня эта версия с привкусом «нездоровой сенсации» вызывает большие сомнения, но я все же решил поделиться ею с теми читателями, которым, как и мне, она была ранее неизвестна.

(под катом — текст самой статьи о Влодове)

«Для тех, кто не знал, а кто знал, тоже может вспомнить!

..Сколь же причудливы переплетения судеб..
Не слишком молодые уже харьковчане помнят, что Евтушенко они выдвинули в депутаты последнего, горбачёвского, съезда Совета СССР.. вместе с Коротичем.
Оба эти талантливые борцы за свободу слиняли за бугор, даже не попрощавшись с Харьковом..
Ну и конечно не слишком распространяясь о Юрии Влодове..
А о нём, о Юрии Влодове, нужно бы знать !

Уверен, что нет среди вас, тех, кто не знаком с крылатым двустишием:

«Прошла зима, настало лето.
Спасибо партии за это!».

Их автор – поэт Юрий Александрович Влодов, по рождению -Левицкий,(1932 – 2009).
А вот и сама «Ода партии», строчки которой обрели небывалую известность и популярность:

«Прошла зима, настало лето, —
Спасибо партии за это!
За то, что дым идет в трубе,
Спасибо, партия, тебе!

За то, что день сменил зарю,
Я партию благодарю!
За пятницей у нас суббота —
Ведь это партии забота!

А за субботой выходной.
Спасибо партии родной!
Спасибо партии с народом
За то, что дышим кислородом!

У моей милой грудь бела —
Всё это партия дала.
И хоть я с ней в постели сплю,
Тебя я, партия, люблю!»

В начале пятидесятых молодой поэт объявился в писательском поселке Переделкино – решил познакомиться… с классиками. Встречался с Ильей Сельвинским, Корнеем Чуковским, Борисом Пастернаком. И мэтры, признав в Юрии Влодове коллегу по цеху, прочили ему большое литературное будущее.
С предисловием Сельвинского подборка его стихов вышла в журнале «Смена». Пастернак напутствовал его так: «Каждое стихотворение поэта Юрия Влодова есть кирпич, заложенный в основание современной русскоязычной поэзии. Доброго пути, брат мой Юрий!» А вот мнение Александра Солженицына: «Мощь этого поэта в том, что он идёт не от книг, а от самой жизни, и поэтому, несмотря на вневременные темы, всегда современен».
В советские годы литературная карьера у Юрия Александровича не сложилась, он не публиковался, слишком острыми и необычными для того времени его стихами нередко интересовались гебешники. Да и вообще, в судьбе поэта – немало темных пятен, начиная с тесных связей с криминальным миром в молодости…
Лев Новоженов вспоминает: «Богохульник. Не стремился публиковаться. Было безразлично, напечатают — не напечатают. Не видел в этом трагедии. Писал, как бог. Думаю, можно поставить вровень с Бродским».
Но во время и после перестройки стихи Ю.Влодова мощно выплеснулись на страницы журналов, сборников, альманахов. А первая его книга «Крест» увидела свет в 1996 году, когда поэту исполнилось 64 года…
И еще пара интересных фактов. Кроме «Прошла зима, настало лето…», перу поэта принадлежат не менее знаменитые строки: «Под нашим красным знаменем гореть нам синим пламенем». Стихи Юрий Александрович сочинял по 8-12 строчек, а то и меньше, нередко — одно- и двустишия.

«Веду по жизни, как по лезвию,
Слепую девочку – Поэзию»

* * *
Война распяла детство.
Оставила наследство:
Сухую емкость фраз,
Почти звериный глаз,
Сверхбдительный рассудок,
Отравленный желудок,
Горячий камень сердца
И дух единоверца…

И нет моей вины,
Что я — поэт войны!

* * *
Талант, по сути, толст.
А гений тощ, как щепка.
Неважно, что там: холст,
Поэма, фуга, лепка.
Судьба, как дышло в бок, —
Что дали, то и схавал…
Талант по духу — Бог,
А гений — сущий Дьявол!

* * *
Я вижу Ахматову Анну:
Безумные чётки в руках,
И розы открытую рану
На чёрных житейских шелках.

А в медленном взгляде – бравада
И страсти тягучая мгла…
А в царственном жесте – блокада,
В которой до гроба жила.

* * *
Я думаю: Исус писал стихи,
Плел сети из волшебной чепухи…
А жизнь Христа — была душа поэта…
Иначе — как?! — откуда бы все это?!

В кругу слепых болезненных племен
Он, как слепец, питал себя обманом…
И не был ли Иуда графоманом,
Неузнанным Сальери тех времен?!

* * *
Друг друга предали…
И сразу — легче стало.

Иуда — горяч и смугл —
Шагал из угла в угол,
Шагал из угла в угол,
Терзал запотелый ус.
А мысль долбила по нервам:
«Успеть бы предать первым!
Суметь бы предать первым.
Пока не предал Иисус…»

* * *
Скажу, что слишком тяжело мне –
Почти солгу:
Как каторжник в каменоломне
Я жить могу.

Мигнет из каменного праха
Глазок цветка…
И на весу дрожа от страха
Замрет кирка.

* * *
Был послушным послужником —
Шел по жизни за посохом.
Стал мятежным ослушником —
Восхитительным ослухом!…
Ждет смутьяна-художника
Путь нежданный, нечаянный…
И зовет его Боженька —
Сам такой же отчаянный!…

* * *
Слаще заоблачных манн
Сладкий наркотик творений.
Гений – всегда наркоман.
Но наркоман – не гений.

Жаркий туман и дурман
Жарче суданов и кений.
Гений – всегда графоман,
Но графоман – не гений!

* * *
Увидел я себя со стороны
В предательском свечении луны:
Стою – прижат к распятию спиной,
Две бездны – надо мной и подо мной…
И призрак ночи с отблеском дневным
Дух опалил дыханьем ледяным…
Наверно, это вовсе и не я,
А лишь судьба заблудшая моя…
* * *
Я заглянул в зерцало Бытия…
Прозрачный звон слегка коснулся слуха…
Чу! – за спиной стояла побируха!
«Ты – Смерть моя?» – едва промолвил я.
«Я – Жизнь твоя…» – прошамкала старуха.

А вот это стихотворение — ведь тоже харьковчанину Влодову принадлежит..
Юрий Влодов. Бабий Яр
ЮРИЙ ВЛОДОВ
(1932-2009)

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.
Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.
(Мне кажется, что Дрейфус —
это я.
Мещанство —
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо).
Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.
(О, русский мой народ! —
Я знаю — ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!)
Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход.
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Еврея кровь бурлит в душе моей
Но И, ненавистен злобой заскорузлой,
я всем антисемитам,
как еврей,
Для всех антисемитов я – еврей! –
И потому — я настоящий русский!

Авторство Влодова Евтушенко признавал.. и оборонялся тем, что, мол, ему всё равно было сидеть, а я —
вывел поэму в люди.. Хотя вписанное Евтушенкой не слабее оригинала — мне это не симпатично.
..Да и вся жизнь и приключения Евтушенки выглядят иначе.. Если знаешь, что он вор.

Евгений Евтушенко ✏ Бабий Яр

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.
Мне кажется, что Дрейфус —
это я.
Мещанство —
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ! —
Я знаю —
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!
Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход…
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому —
я настоящий русский!

Читать еще:  Стихи когда no

Оцените, пожалуйста, это стихотворение.
Помогите другим читателям найти лучшие произведения.

«Бабий Яр» — поэма Евгения Евтушенко. Трагедия Бабьего Яра

«Бабий Яр» — поэма, написанная Евгением Евтушенко, который был потрясен не только этой трагедией жертв нацизма, но и абсолютным табуированием ее в советские времена. Недаром эти стихи сделались в какой-то степени протестом против политики тогдашнего правительства СССР, а также символом борьбы против дискриминации евреев и замалчивания Холокоста.

Трагедия Бабьего Яра

Девятнадцатого сентября 1941 года войска нацистской Германии вошли в столицу Украины, город Киев. Через десять дней, после взрыва в штаб-квартире немецкого командования, который совершила партизанская диверсионная группа, было принято решение обвинить в этом евреев. Но, конечно, это послужило только поводом, а не настоящей причиной массовых убийств. Все дело было в политике «окончательного решения», которую одним из первых испытал на себе Киев. Всех евреев столицы окружили, вывели на окраину, заставили раздеться догола и расстреляли в овраге под названием Бабий Яр. Поэма Евгения Евтушенко посвящена этому ужасному событию. Тогда около тридцати четырех тысяч мужчин, женщин и детей были умышленно уничтожены во время одной военной операции. Расстрелы продолжались и в последующие месяцы, и жертвами становились уже и пленные, и психические больные люди, и партизаны. Но проблема была даже не в этом злодействе, вернее, не только в нем. Уже много лет как советское правительство отказывалось признавать, что трагические события в Бабьем Яре были частью геноцида еврейского народа – Холокоста. Это и потрясло поэта.

История написания

Евтушенко Евгений Александрович имеет неоднозначную репутацию. Его биографию и творчество критикуют и хвалят с разных сторон. Одни полагают, что во времена Советского Союза он пользовался любовью властей, которые его обласкали. Другие пытаются вычитывать чуть ли не в каждом его произведении скрытые протестные нотки и намеки. Но как бы там ни было, поэт заинтересовался этой темой еще в ранние годы. Он читал стихотворение Эренбурга, посвященное Бабьему Яру. Но там, как и предписывалось советской пропагандой, ничего не говорилось о национальной принадлежности жертв. Они назывались «советскими гражданами». И Евтушенко, как сам он писал позже, давно хотел посвятить стихи проблеме антисемитизма в СССР.

Путешествие в Киев

В 1961 году Евтушенко Евгений Александрович посещает столицу Украины. Он едет на место трагедии и с ужасом видит, что там нет не только памятника жертвам, но даже какого-нибудь упоминания о них. На том месте, где производились расстрелы людей, находилась свалка. На то место, где лежали кости невинно убитых, приезжали грузовики и сбрасывали отвратительный мусор. Поэту показалось, что тем самым власти словно смеются над расстрелянными. Он вернулся в гостиницу и там, в номере, в течение нескольких часов написал «Бабий Яр». Поэма начиналась строками о том, что на месте трагедии нет памятника.

Смысл

Когда поэт видит, во что превратился Бабий Яр, он испытывает страх. И это словно роднит Евтушенко со всем многострадальным еврейским народом. В строках стихотворения он проживает вместе с ним ужасную историю изгнания и преследований, в том числе и в России, где вместо признания памяти этих людей только оплевывают. Он пишет о погромах и их жертвах, о фашизме и бездушии – об антисемитизме во всех его обличьях. Но самую большую его ненависть заслужила бюрократическая машина современного поэту тоталитаризма – против нее направлено главное острие этой поэмы.

Первое публичное выступление

Кому же первому прочитал Евтушенко «Бабий Яр»? Еще в номере киевской гостиницы эти стихи впервые услышали украинские поэты Виталий Коротич и Иван Драч. Они попросили его прочитать поэму на выступлении перед публикой, которое должно было состояться на следующий день. Слухи о стихотворении дошли до местных властей, которые попытались помешать встрече поэта с общественностью. Но было уже слишком поздно. Так была сломана стена молчания, которая возникла вокруг трагедии в Бабьем Яре. Стихотворение долгое время кружило в самиздате. Когда Евтушенко прочитал его в Москве в Политехническом музее, вокруг здания собралась толпа, которую с трудом сдерживала милиция.

Публикация

В сентябре того же года «Бабий Яр», — поэма Евтушенко, – был впервые напечатан в «Литературной газете». Как признался сам автор, написать эти стихи было намного легче, чем опубликовать их. Главный редактор «Литературки» предполагал, что он, скорее всего, будет уволен, если решится напечатать поэму. Но он все же сделал этот смелый шаг, посвятив эту публикацию годовщине взятия немцами Киева. К тому же стихотворение было напечатано на первой полосе газеты, что, естественно, привлекло к нему всеобщее внимание. Этот выпуск «Литературки» стал таким шоком, что все экземпляры расхватали в один день. Впервые на страницах официального советского издания высказывалось сочувствие трагедии еврейского народа, да еще и признавалось наличие антисемитизма в СССР. Для многих это прозвучало как обнадеживающий сигнал. Но к сожалению, этому не суждено было сбыться. С другой стороны, времена были уже не сталинские, и особых гонений и репрессий все же не последовало.

Резонанс

Предполагал ли такой поворот событий Евтушенко? «Бабий Яр» вызвал страшный скандал в верхах советского руководства. Поэму сочли «идеологически ошибочной». Но не только правительственные и партийные чиновники были недовольны. Некоторые писатели и поэты публиковали статьи, стихи и памфлеты, направленные против Евтушенко. Они говорили о том, что он выпячивает еврейские страдания, забывая о миллионах убитых русских. Хрущев заявил, что автор поэмы проявляет политическую незрелость и поет с чужого голоса. Тем не менее «Бабий Яр», автор которого сделался центром всех этих скандалов, стал переводиться на иностранные языки. Стихи были изданы в семидесяти двух государствах. В конце концов эти публикации сделали Евтушенко всемирно известным. Но редактора газеты, который напечатал поэму, все-таки уволили.

Трагедия расстрела евреев в Киеве и ее отражение в искусстве

По примеру Евтушенко, написавшего «Бабий Яр», стихи об этих событиях стали сочинять и другие авторы. К тому же те поэты, которые написали посвященные расстрелу строки ранее, решили не держать больше их в «столе». Так мир увидел стихи Николая Бажана, Моисея Фишбейна, Леонида Первомайского. Об этом событии стали говорить. В конце концов известный советский композитор Дмитрий Шостакович первую часть своей Тринадцатой симфонии написал именно на текст поэмы Евтушенко. Еще за десять лет до этих стихов он тоже приезжал на место расстрелов и стоял там над обрывом. Но когда разразились громы и молнии над головой поэта после публикации «Бабьего Яра», он встретился с ним и решил написать симфонию как на эти, так и на другие произведения автора.

Евтушенко, первым услышавший музыку, был потрясен тем, насколько точно Шостакович сумел отразить его чувства в звуках. Но после этого у композитора тоже начались неприятности. Певцы отказались исполнять вокальные партии симфонии (особенно после настоятельных советов тогдашних украинских властей). Тем не менее премьера произведения состоялась и вызвала аншлаг и овации. А пресса зловеще молчала. Это привело к тому, что исполнение симфонии стало невольной демонстрацией настроений, направленных против советской власти.

Сила искусства

В 1976 году в символическом месте все же поставили памятник. Бабий Яр к тому времени был уже засыпан после экологической катастрофы, когда прорвало дамбу, и на частный сектор выплеснулась смешанная с водой глина. Но на табличке ни словом не говорилось о жертвах Холокоста. Памятник был посвящен гибели пленных советских солдат и офицеров. Но сама его установка была все же связана с поэмой Евтушенко. Сила искусства сыграла свою роль. Тогдашний глава украинского правительства попросил Москву разрешить соорудить памятный знак. Он был раскритикован в мировой прессе как не отражающий сути трагедии. А поэму Евтушенко было запрещено публично читать в Киеве вплоть до времен «перестройки». Но все же есть теперь памятник в урочище Бабий Яр. Украина, обретя независимость, поставила символический светильник-менору. А к еврейскому кладбищу от него вымощена плитами Дорога скорби. В современной Украине Бабий Яр стал историко-мемориальным комплексом национального значения. На сайте этого заповедника в качестве эпиграфа приводятся слова из поэмы Евтушенко. Когда в прошлом году отмечалось семидесятипятилетие этой трагедии, президент Украины заявил, что создание мемориала Холокоста в Бабьем Яре имеет значение для всего человечества, поскольку оно должно помнить об опасности ненависти, фанатизма и расизма.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector