3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто переводил стихи расула гамзатова

Не перевод, а отсебятина. Как журавли в стихах Гамзатова стали аистами

В России возрождают школу перевода с национальных языков. После 30-летнего перерыва сотрудники литинститута им. Горького вернулись к этой работе. Познакомиться с авторами поближе они смогли на семинаре в КБР. В каком состоянии сегодня национальные литературы и с какими трудностями сталкиваются переводчики, узнавал «АиФ-СК».

30 лет спустя

Два дня московские переводчики общались с кавказскими поэтами: за круглым столом обсуждали состояние национальных литератур, на мастер-классах учились грамотно составлять авторские подстрочные переводы, слушали разноязыкую поэзию, а потом в горах вдохновлялись первозданной природой Кавказа.

В 1990-е старая школа перевода в России рухнула, те, кто её представлял, ушли в мир иной. Никто последовательно не пытался донести национальную литературу до русского читателя.

Интерес к творчеству местных писателей разбудила программа поддержки национальных литератур народов России, которую в 2016 году инициировал главный редактор «Объединённого гуманитарного издательства» Максим Амелин.

С тех пор в свет вышло три фундаментальные антологии национальных литератур России. Сейчас готовится четвёртая.

Заветная же цель авторов программы — издать отдельные антологии каждой из национальных литератур. Последний раз их составляли и выпускали ещё при советской власти. С тех пор написано много новых произведений.

Слишком много вольностей

У антологии «Современная литература народов России. Поэзия», по словам одного из участников семинара в КБР, доцента литинститута Виктора Куллэ, не было аналогов даже в советские годы. Стихи в ней опубликованы параллельно на русском и национальном языках. Так издавали разве что западноевропейских классиков и фольклор.

«Это дисциплинирует переводчика, потому что рядом оригинальный текст и можно их сопоставить, — говорит Виктор Альфредович. — Мы старались привлекать переводчиков мировой классики, которые более ответственно относятся к авторскому стиху, без отсебятины. Почему-то в нашей стране было принято считать, что перевод национальных литератур — что-то типа собственного сочинения, приправленного этнографической экзотикой. Хотя были замечательные творческие тандемы, когда, например, Наум Гребнев, Яков Козловский переводили поэтов Кавказа, и благодаря им Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев воспринимались как национальные русские поэты. В их переводах была большая степень вольности. А вот передачи особенности национальной поэзии не было».

«Гребнев за сорок лет дружбы с Гамзатовым так и не попытался выучить аварский и не заботился о воспроизведении аварской поэтики, просто писал на основе гамзатовских текстов хорошие русские стихи. В конечном счёте это пошло на пользу делу. Может, это и есть старая переводческая школа?» — размышляет ещё один участник семинара, переводчик Михаил Липкин.

Надо ли было Гамзатова переводить в рифму, если в аварском языке её в принципе нет, критики спорят до сих пор. А вот составители антологий решили быть «максимально честными и внимательными к оригиналу».

Не всегда это удаётся: мешает разный менталитет, особенности речи. Не зря же «журавлей» Расула Гамзатова при переводе на иврит заменили на «аистов», потому что журавли в Израиле воспринимаются негативно: они наносят ущерб урожаю.

«Перевод всегда условен. Некоторые языки приспособлены к русской силлаботонике (чередование ударных и безударных слогов — ред.), а некоторые построены на мелодии, в них нет ударений, но есть разная длительность и певучесть слогов, — говорит Виктор Куллэ. — У бурят, тувинцев, калмыков развита анафора: рифмуется начало строк, а не конец. Но на русском языке это плохо звучит. В тюркском стихосложении не принято рифмовать первую и третью строки, но когда я толмачил (переводил. — ред.) татарскую поэзию, меня сами татары просили рифмовать всё, потому что иначе стихи выглядели неряшливо».

Банк подстрочников

На семинар в Нальчике авторы пришли со своими подстрочниками, и им на реальных примерах объясняли, чего не хватает переводчикам, а что, напротив, лишнее.

«Грамотно сделанных подстрочников при работе с антологией было мало. Ставишь перевод рядом с оригиналом и понимаешь, что в нём вместо строчки — целый абзац, — рассказал Виктор Куллэ. — Тогда скачиваешь в интернете старые советские словари, если для этого языка ещё не создали сайт с переводом, читаешь вводную статью в учебнике и пытаешься разобраться. Оказывается, написано: «Вчера вечером я вышел в горы, посмотрел на звёзды», а в подстрочнике: «Вчера, преисполненный смутных томлений, я вышел в наши прекрасные горы», и всё в таком духе. Потом автор удивляется: «Что же вы не сказали, что вы лезгинский знаете?» А я не знаю, просто потратил на несколько строк день, чтобы разобраться».

Виктор Куллэ переводил для антологии лезгинских, табасаранских, цахурских, дербентско-азербайджанских, аварских, даргинских, кумыкских, чеченских, карачаевских и балкарских поэтов. Приходилось вникать в детали быта народов. Так он узнал, что в Махачкале северо-восточный ветер называют Иваном, южный — Магомедом, а с моря — Моряной, а в стихах всё это было не понять.

Переводчик старался передать звучание оригинала, просил авторов присылать не только подстрочники, но и аудиозаписи своих стихов. Так родилась идея создать интернет-базу данных, в которой будут дословные переводы и аудиофайлы на родных языках. Банком подстрочников смогут пользоваться переводчики на любые языки. Балкарского поэта можно будет транслировать на китайский, а абазинского — на итальянский.

Умереть не дадут?

В новых антологиях прозы и поэзии представлены 58 литератур России. В сборнике для детей — на десяток меньше. В драматургии имён и вовсе будет мало, потому что в этих жанрах на некоторых языках уже никто не пишет.

Чтобы национальные литературы развивались, мало переводить их на русский, считает редколлегия антологии. Нужно переводить мировую и русскую классику на местные языки.

«Отвечая на такой вызов, язык и литература осваивают новые темы, стили и образные системы, вовлекаются в мощные глобальные культурные процессы, а если этого нет, то национальные литературы тонут в собственной ограниченности», — считает Михаил Липкин.

Сейчас местные писатели-энтузиасты иногда переводят мировую классику на родные языки, но, чтобы такие книги появлялись чаще, нужна господдержка.

«Если никто не пишет на родном языке, рано или поздно он умрёт, и это чрезвычайно болезненно, — предупреждает Виктор Куллэ. — Наша страна уникальна тем, что сохранила культуры, которые когда-то вошли в состав империи. Чиновники должны это принимать как непременный закон выживания нашей страны».

Точка зрения

Зампредседателя Союза писателей Северной Осетии, главный редактор литературно-художественного журнала «Ираф» Эльбрус Скодтаев:

«Задача переводчика максимально приблизиться к оригиналу, но она практически не выполнима. На семинаре в Нальчике я сказал, что переводчик должен быть сильнее автора. Но мне грех жаловаться. Максим Амелин меня перевёл прекрасно. Я объяснял ему некоторые устойчивые фразы, при буквальном переводе которых получается несуразица.

За свой счёт я иногда издаю переводы своих произведений на русский язык. А на осетинском языке меня печатают в государственном книжном издательстве «Ир» за счёт республиканского бюджета, как и других осетинских авторов. Мы стараемся сохранить осетинский язык, развивать литературу. Говорят, единство в многообразии, и в нём же наше богатство.

Литература способствует объединению народов. К юбилею классика и основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова у нас в республике побывала делегация писателей из Ставропольского края. До этого три года подряд ставропольские коллеги приглашали нас на фестиваль в Курском районе края. У нас хорошие связи с КБР. Там переводят осетинских авторов на кабардинский и балкарский языки, а мы их — на осетинский. Недавно мы ездили в Махачкалу на заседание секретариата Союза писателей России. Общаясь с писателями других регионов, мы взаимообогащаемся».

Комментарий

Глава Общества книголюбов КБР Наталья Шинкарёва:

«Семинар в республиканской библиотеке Кязима Мячиева прошёл очень живо. Писатели обсуждали технику и точность перевода, спорили. Первый день завершился вечером поэзии. А на следующий день мы повезли гостей в горы. Михаил Липкин, который переводил стихотворение нашего Мухтара Табаксоева «Синее озеро» признался, что, увидев их воочию, написал бы немного иначе.

Кавказские авторы очень довольны тем, как их творчество представили в антологии. Возможность переводить и издавать книги на русском имеют немногие. Литературные связи между регионами и с Москвой в 1990-е были утрачены. Каждый выживал как мог. Переводить было неинтересно с коммерческой точки зрения. Сейчас это делается на средства гранта, но на самом деле это необходимо. Ведь о какой толерантности можно говорить, если не будем знать культуру друг друга?»

Поэт Расул Гамзатов

gamzatov feltsman magomaev silantiev w.jpg

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Эта песня, впервые прозвучавшая в 1969 году — а пел ее Марк Бернес, стала символом памяти о погибших в Отечественную войну. Расул Гамзатов, ее автор, принадлежал к немногочисленному народу, который жил в горах Кавказа, имея своей столицей Махачкалу. Его отцом был народный сказитель Гамзат Цадаса, а сам Расул последовал, еще юношей, поэтической тропой отца. После педагогического училища он какое-то время преподавал в школе, а в 1945 году отправился в Москву, в Литературный институт им. Горького, где радушно привечали молодежь из ранее угнетенных дальних народов.

В институте студенчество подобралось интересное и талантливое. Молодые ребята, среди которых были и его сверстники-фронтовики, захотели узнать, что пишет этот кавказец, а писал он на своем, мало известном в Москве аварском языке, — стихи. Звучали они непривычно, но некая мелодия в них слышалась.

Naum_Grebnev_w.jpg

Читателям полюбились его «Журавли». Знатоки поэзии (этих было поменьше) хвалили небольшие, в несколько строк, и очень образные стихи — такие, как например:

Пить можно всем,

Знать, где и с кем,

За что, когда и сколько.

Публиковался Гамзатов широко на русском, и продолжали его переводить те же институтские друзья: одному из них ближе была лирика и «восточные мотивы», а другому — гражданские темы и «двустишия». Иногда к переводам подключалась Юнна Мориц и другие поэты.

Затем явились на свет гамзатовские эпиграммы, не щадившие никого. Вот одна из них:

Организуем юбилей поэту,

Ведь у него чины, награды, звания.

Одна беда: стихов приличных нету

Для юбилейного издания.

Читающий народ знал, о ком тут идет речь. Дошла очередь и до стихотворных «Автографов», предназ­начавшихся друзьям и разным уважаемым лицам: поэту из его краев Кайсыну Кулиеву, литератору-рассказчику Ираклию Андроникову, композитору Яну Френкелю. Стали «Журавли» (в переводе Питера Темпеста) известны и загранице. Американец Темпест аварского языка не знал, не знал он также, что в оригинале никакой рифмы нет, а имеется только «напев». Он пользовался русским текстом Гребнева.

Впоследствии Расул Гамзатов занимал пост председателя Союза писателей Дагестана, жил большей частью в Москве, временами наезжая в родной аул Ахвах, — и продолжал славить свой маленький народ. Не без его помощи в Гунибе был воздвигнут обелиск в честь погибших на Отечественной войне, и назвали обелиск «Белые журавли».

Свою долю известности, а также награды (на последнее расщедрились Дагестан и Кабардино-Балкария) получили и переводчики. Они имели теперь возможность публиковать и что-то свое: так, в огоньковской серии вышла книжечка Козловского. Приведу несколько строк из напечатанного там стихотворения «Князь»:

Из Золотой Орды был родом

Слегка раскосый этот князь.

И в бой не раз, как шли походом,

Бросал свой полк, перекрестясь.

В отставку выйдя, он и зиму

Любил в именье проводить.

В письме жена его кузину

Не преминула известить:

«Нам к Рождеству была отрада,

Приехал Пушкин — звездный гость.

И объяснять тебе не надо,

Что без стихов не обошлось».

Другой переводчик, Гребнев (в 30-е годы, еще мальчиком, семья привезла его в Союз из китайского Харбина) мог теперь взяться и за переводы старинных поэтов Азии, а также особенно любимого им Омара Хайама.

А сейчас давайте немного отойдем в сторону. Дело в том, что недавно, в 2009 году, в России появилась очередная книга Михаила Веллера, названная «Легенды Арбата». Среди прочего, имелась там и новая байка о том, как в московском ресторане встретилось трое друзей-писателей (автор именует их «Нюма и два Яши). За скромной выпивкой-закуской они жаловались на свою судьбу: «Печататься совершенно невозможно. Стихи никому не нужны, а издательские планы забиты на шесть лет вперед», причем, отбрасывая всех иных, «маститые прут как танки!» И вот одному из собеседников приходит в голову интересная идея: а что если найти поэта из малого народа (на них в издательстве план) и, изготовив перевод его стихов на русский, продвинуть в печать? Ему будет хорошо — и переводчикам тоже.

kozlvosky w.jpg

Снова цитирую Михаила Веллера: «Вот так появилась на свет знаменитая некогда книга аварца Расула Гамзатова «Высокие звезды», получившая в 1963 году Ленинскую премию, а сам Гамзатов — орден Дружбы народов и скорую мировую славу». (Подтверждаю: книгу действительно издали в Москве, и она удостоилась премии, а автор — ордена.) Веллер продолжает: «Переводчики Козловский и Гребнев стали состоятельными и вошли в реестр поэтического мира, а националы стояли к ним в очередь со своими подстрочниками подмышкой». — Но это еще не все! — «К юбилею Гамзатова редактор дагестанской многотиражки сдуру решил сделать сюрприз: он раздобыл аварский текст последней поэмы Гамзатова и напечатал его во весь разворот в один день с публикацией на русском в «Известиях». Сравнение было не в пользу. Отдел культуры райкома партии гасил скандал, а разъяренный Гамзатов гонялся по улицам за редактором, вопя о кровной мести».

Михаил Веллер — выдумщик блестящий. Это он сочинил байку о военном подвиге Моше Дайана в Отечественную войну (Дайан в Союзе ни разу не был) — но подвиг, описанный в байке, он вполне мог совершить! Сочинил Веллер и байку о «сером кардинале» Михаиле Суслове: как тот ухитрился увидеть в архитектурном проекте Нового Арбата контуры еврейского «Пятикнижия» (про Суслова — тоже выдумка, но весьма близкая характеру этого советского правителя). В том же ряду находилась и байка с участием «ресторанных друзей аварского стихотворца. »

Нет, недаром в одном из стихотворений Гамзатова были строчки:

Обронил слезу, а клин усталый

Отозвался горестно вдали.

Музыка, когда б не ты, пожалуй,

И мои б забылись «Журавли».

Да, если бы не музыка, которую привнесли в поэзию русские его соавторы Гребнев и Козловский.

«Прислушайтесь к журавлиному крику…»

В Дагестане вот уже почти 30 лет подряд проходит литературный фестиваль «Белые журавли», посвященный памяти всех, кто погиб за Родину на полях сражений. Идея этого праздника принадлежит великому аварскому поэту Расулу Гамзатову, он же был и его первым организатором. Его творческое наследие стало в наши дни культурным достоянием не только Дагестана, но и всей России, стран бывшего СССР и даже многих стран мира. На «Белые журавли» в разное время приезжали писатели и деятели культуры из Турции, Китая, Кореи, Японии, Ирака и многих государств бывшего СССР и Европы. Президент России Владимир Путин на открытии памятника Расулу Гамзатову в Москве сказал: «Будучи настоящим национальным народным поэтом, он стал поэтом всей нашей огромной державы. Понятным и близким всем. Расул Гамзатов всей душой любил свой родной Дагестан, своей второй матерью называл великую Россию. Гамзатов был убежден: народам России будет хорошо только в том случае, если они будут вместе».

Читать еще:  Анализ стиха кулиева каким бы малым ни был мой народ

В программу фестиваля всегда включаются самые разные мероприятия: возложение цветов на могилу поэта на горе Тарки-Тау, к его памятнику возле Русского театра, встречи, круглые столы, торжественные митинги, выступления, поездки в горные селения, связанные с именем Расула Гамзатова. И почти все они непременно сопровождаются печальной и прекрасной песней на стихи Расула Гамзатова «Журавли». Песня-реквием, песня-молитва, она посвящена павшим на «кровавых полях» и близка любому человеку, чьи родные погибли на войне – не только Великой Отечественной. «Белые журавли летят во все континенты и выкликивают имена погибших. Их можно встретить и у нас в республиках, и в Азербайджане, в Армении, в Грузии, в Литве, в Фергане, в Ливане, в Палестине, в Чили, в Никарагуа, в Анголе, в Кувейте, в Ираке, в Иране – во всех странах», – писал сам Расул Гамзатов в своей статье «Зов белых журавлей».

И в аварской, и в общемировой, и в русской культуре журавли – символ светлой печали, уходящей жизни, вестники небес

Ведь и в аварской, и в дагестанской, и в общемировой, и в русской культуре, с которой Гамзатов был очень хорошо знаком, журавли – символ светлой печали, уходящей жизни, вестники небес:

«Два крыла, как два огромных горя,
Обняли холодную волну,
И, рыданью горестному вторя,
Журавли рванулись в вышину»
(Николай Заболоцкий);

«Большие дети неба и земли,
Здесь ночевали, спали журавли…»
(Владимир Соколов);

«Полюбил я седых журавлей
С их курлыканьем в тощие дали…» (Сергей Есенин);

«Летят, летят косым углом,
Вожак звенит и плачет…»
(Александр Блок);

«Это выразят всё, как сказанье, небесные звуки,
Далеко разгласит улетающий плач журавлей…»
(Николай Рубцов);

«Здесь под небом чужим я как гость нежеланный,
Слышу крик журавлей, улетающих вдаль»
(Алексей Жемчужников).

Вспоминаются и «Ивиковы журавли» Василия Жуковского, и много других прекрасных примеров.

У великих песен, таких как «Журавли», всегда есть своя, особая история возникновения.

“Когда я стоял в толпе, в центре человеческого горя, в небе появились вдруг настоящие журавли. Говорили, что они прилетели из Сибири…”

Мало кто знает, что в изначальном варианте первые строки звучали так: «Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие полей, в могилах братских не были зарыты, а превратились в белых журавлей…» Эти слова пришли к поэту в августе 1965 года, на борту самолета, когда Расул Гамзатов возвращался из Японии: тогда советская делегация деятелей культуры посетила японский город Хиросиму через 20 лет после страшной трагедии, унесшей жизни сотен тысяч людей: в 1945-м американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Расул Гамзатов вместе со всеми возложил цветы к памятнику японской девочки Садако Сасаки, которая заболела лейкемией вследствие атомного взрыва. Садако надеялась, что вылечится, если смастерит тысячу бумажных «журавликов» – есть такое японское поверье. Дети и взрослые из разных уголков земного шара слали девочке сделанных собственноручно журавликов, но она всё же умерла. Тогда, у памятника Садако, Гамзатов увидел впечатляющее зрелище: тысячи и тысячи женщин в белом – в трауре японки носят белое одеяние, а не черное, как у нас. «Когда я стоял в толпе, в центре человеческого горя, в небе появились вдруг настоящие журавли. Говорили, что они прилетели из Сибири. Их стая была небольшая, и в этой стае я заметил маленький промежуток. Журавли с нашей Родины – в японском небе, откуда в августе 1945 года американцы сбросили атомную бомбу!»

Эта история произвела сильное впечатление на поэта. Из Японии Расул Гамзатов вынужден был срочно вернуться тоже по печальному поводу – на похороны матери, которой не стало в его отсутствие. В самолете он думал о ней, о своем старшем брате Магомеде, погибшем в боях под Севастополем, о другом старшем брате, без вести пропавшем, – военном моряке Ахильчи, обо всех близких, погибших во время Великой Отечественной войны. Поначалу в стихотворении говорилось именно о них:

Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня.
Они летят, свершая путь свой длинный,
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

На аварском последние строки звучат так: «Гьезул тIелалда гъоркь цо бакI бихьула – Дун вачIине гьаниб къачараб гурищ?» Кто слышал, как читает «Журавлей» сам Гамзатов (записи выложены в интернете), безусловно, согласится, что «с кличем журавлиным речь аварская сходна».

Гамзатов написал стихотворение «Журавли» на родном языке, но весь мир знает его в замечательном переводе на русский Наума Гребнева, известного переводчика восточной поэзии, ее классиков и фольклора: в его переводах вышло более 150 книг. Он вместе с Гамзатовым учился в Литературном институте, с той поры и начались их дружба и сотрудничество. Гребнев переводил и стихи отца поэта – Гамзата Цадасы.

О войне Наум Исаевич знал не понаслышке: прошел с самого ее начала, поскольку в 1941-м служил на границе под Брестом. Отступал вместе с Красной армией, попал в знаменитое Харьковское (Изюм-Барвенковское) окружение, где немцы взяли в плен 130 тысяч красноармейцев. Выбрался оттуда – один из немногих, форсировал Северский Донец, воевал под Сталинградом, был трижды ранен. Последнее ранение получил 12 января 1944 года – и война для него закончилась. Воспоминания свои о тех годах он озаглавил «Война была самым серьезным событием моей биографии». В стихотворение «Журавли» он вложил и свою часть души, свой опыт войны.

Переводчик Наум Гребнев, фронтовик, говорил о стихотворении “Журавли”: “Этот стих обо мне и моих друзьях”

О мастерстве переводчика можно судить по тому, с какой точностью Гребнев воспроизвел стихотворение Гамзатова:

Дида ккола, рагъда, камурал васал – Мне кажется, что погибшие на войне солдаты
Кирго рукъун гьечIин, къанабакь лъечIин – нигде не похоронены,
Доба борхалъуда хъахIил зобазда – а высоко в синем небе
ХъахIал къункърабазде сверун ратилин – превратились в белых журавлей.

Гребнев сделал несколько вариантов перевода, итоговым стал столь полюбившийся нам, мгновенно западающий в память и в сердце:

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей…

Стихи поразили Бернеса. Он сразу же позвонил Гребневу и сказал, что слышит это стихотворение как песню

Впервые стихотворение Расула Гамзатова «Журавли» было опубликовано в 1968 году, в № 4 журнала «Новый мир». Случилось так, что через год оно попалось на глаза легендарному артисту Марку Бернесу, тогда уже смертельно больному: у него был неоперабельный рак легкого. Стихи поразили Бернеса. Он сразу же позвонил Гребневу и сказал, что слышит это стихотворение как песню. Гребнев поговорил с Гамзатовым, текст сократили – из оригинальных 24 строк оставили 16. На сохранившемся в архиве Бернеса экземпляре журнала – его вопросы и правка. Гамзатов вспоминал: «Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми и вместо “джигиты” написали “солдаты”. Это расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».

В сотрудничестве с замечательным композитором Яном Френкелем возникла прекрасная, задушевная мелодия. Но «Журавли» не сразу дались композитору – только через два месяца он написал вступительный вокализ, потом работа пошла легче. И вот музыка была готова. Френкель вспоминал: «Я позвонил Бернесу. Он сразу же приехал, послушал песню и… расплакался. Он не был человеком сентиментальным, но нередко случалось, что он плакал, когда ему что-либо нравилось». Сам Бернес во время Великой Отечественной войны не участвовал в боях, но он постоянно ездил выступать с концертами на передовую, великолепно сыграл роли простых солдат в фильмах военного времени. В его исполнении песни, посвященные войне («Темная ночь» в фильме «Два бойца» 1943 года, «Враги сожгли родную хату», «Хотят ли русские войны» и другие) обретали бессмертие. И тема войны была ему близка так же, как и всем людям, пережившим то роковое время. А вот Ян Френкель воевал: отучившись в 1941–1942 годах в зенитном училище, он ушел на фронт и был тяжело ранен.

Марк Бернес записывал «Журавлей» будучи тяжело больным. Он уже с трудом передвигался, но тем не менее 8 июля 1969 года сын отвез его в студию, где артист записал песню. С одного дубля.

Эта запись стала последней в его жизни.

Бернес попросил смонтировать на кассете четыре песни – к «Журавлям» добавить «Три года ты мне снилась», «Романс Рощина» и «Я люблю тебя, жизнь». Он хотел, чтобы именно эти песни в его исполнении звучали на его похоронах. И на гражданской панихиде в Доме кино звучали печальные слова – как близкое предощущение самого артиста:

Настанет день – и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле…

Марк Бернес умер 16 августа 1969 года. Через 20 лет, в 1989 году, эта же песня провожала в последний путь Яна Френкеля. А 4 ноября 2003 года звучала и на похоронах самого Расула Гамзатова…

А «Журавли» начали свой победный полет по всему миру. В исполнении военного ансамбля им. А.В. Александрова песня прозвучала и в Японии – возле памятника Садако Сасаки, судьба которой так тронула Расула Гамзатова, а затем хор «Поющие голоса Японии» сделал ее знаменитой по всей стране.

Кстати, Расул Гамзатов «возложил венок своих горестных стихов у памятника жертвам большой беды века – написал поэму “Колокол Хиросимы”, который ежедневно звонит о погибших, написал о рояле Хиросимы, чьи сгоревшие клавиши играли во мне музыку страшной трагедии, написал о хиросимских часах, которые навечно остановились августовским утром, в 8 часов 15 минут, сорок пятого года», – это запись из его личного дневника.

Через несколько лет после появления песни «Журавли» в СССР на местах кровопролитных боев 1941–1945 годов стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли. Птицы из песни превратились в символ памяти и славы: памятник «Журавли» в Саратове, мемориал «Журавли» в Санкт-Петербурге… – их десятки в России и на Украине, в Узбекистане и на Алтае, в горах Кавказа и в аулах Дагестана.

А песня обрела огромную популярность, зазвучала на разных языках мира, есть и ее версия на аварском языке, где музыка Френкеля адаптирована под звучание аварской речи. Множество артистов разных стран исполняли и исполняют «Журавлей» на своих концертах: Муслим Магомаев, Юрий Гуляев, Иосиф Кобзон, Дмитрий Хворостовский, Олег Погудин, Ренат Ибрагимов, Дмитро Гнатюк, Боян Кодрич (Югославия), Герман ван Вен (Нидерланды), Марк Алмонд (Великобритания) и др. Очень задушевно пел ее Ян Френкель. Но лучшим общепризнанно является исполнение Марка Бернеса.

“Разноплеменные, мы гораздо скорее нашли бы понимание, если бы слушали павших. А павшие не молчат. Прислушайтесь к журавлиному крику…”

В свете сегодняшних событий на Украине, в Израиле, Сирии, в других странах мира, где горит пожар войны, и эта песня, и заложенный в нее Расулом Гамзатовым глубокий смысл необычайно актуальны, даже почти через 55 лет после ее создания.

Услышим же голос великого поэта: «…и я подумал: ведь и мои журавли тоже зовут всех нас, живущих на земле, к миру и братству, ведь мы все – Божьи дети. Разноплеменные, мы гораздо скорее нашли бы понимание, если бы слушали павших. А павшие не молчат. Прислушайтесь к журавлиному крику…»

История одной песни. Журавли

В программу фестиваля всегда включаются самые разные мероприятия: возложение цветов на могилу поэта на горе Тарки-Тау, к его памятнику возле Русского театра, встречи, круглые столы, торжественные митинги, выступления, поездки в горные селения, связанные с именем Расула Гамзатова.

И в аварской, и в общемировой, и в русской культуре журавли – символ светлой печали, уходящей жизни, вестники небес.

Ведь и в аварской, и в дагестанской, и в общемировой, и в русской культуре, с которой Гамзатов был очень хорошо знаком, журавли – символ светлой печали, уходящей жизни, вестники небес:

«Два крыла, как два огромных горя,
Обняли холодную волну,
И, рыданью горестному вторя,
Журавли рванулись в вышину»
(Николай Заболоцкий);

«Большие дети неба и земли,
Здесь ночевали, спали журавли…»
(Владимир Соколов);

«Полюбил я седых журавлей
С их курлыканьем в тощие дали…» (Сергей Есенин);

«Летят, летят косым углом,
Вожак звенит и плачет…»
(Александр Блок);

«Это выразят всё, как сказанье, небесные звуки,
Далеко разгласит улетающий плач журавлей…»
(Николай Рубцов);

«Здесь под небом чужим я как гость нежеланный,
Слышу крик журавлей, улетающих вдаль»
(Алексей Жемчужников).

Вспоминаются и «Ивиковы журавли» Василия Жуковского, и много других прекрасных примеров.Расул Гамзатов

У великих песен, таких как «Журавли», всегда есть своя, особая история возникновения.

“Когда я стоял в толпе, в центре человеческого горя, в небе появились вдруг настоящие журавли. Говорили, что они прилетели из Сибири…”

Мало кто знает, что в изначальном варианте первые строки звучали так: Эти слова пришли к поэту в августе 1965 года, на борту самолета, когда Расул Гамзатов возвращался из Японии: тогда советская делегация деятелей культуры посетила японский город Хиросиму через 20 лет после страшной трагедии, унесшей жизни сотен тысяч людей: в 1945-м американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Расул Гамзатов вместе со всеми возложил цветы к памятнику японской девочки Садако Сасаки, которая заболела лейкемией вследствие атомного взрыва. Садако надеялась, что вылечится, если смастерит тысячу бумажных «журавликов» – есть такое японское поверье. Дети и взрослые из разных уголков земного шара слали девочке сделанных собственноручно журавликов, но она всё же умерла. Тогда, у памятника Садако, Гамзатов увидел впечатляющее зрелище: тысячи и тысячи женщин в белом – в трауре японки носят белое одеяние, а не черное, как у нас. «Когда я стоял в толпе, в центре человеческого горя, в небе появились вдруг настоящие журавли. Говорили, что они прилетели из Сибири. Их стая была небольшая, и в этой стае я заметил маленький промежуток. Журавли с нашей Родины – в японском небе, откуда в августе 1945 года американцы сбросили атомную бомбу!»Эта история произвела сильное впечатление на поэта. Из Японии Расул Гамзатов вынужден был срочно вернуться тоже по печальному поводу – на похороны матери, которой не стало в его отсутствие. В самолете он думал о ней, о своем старшем брате Магомеде, погибшем в боях под Севастополем, о другом старшем брате, без вести пропавшем, – военном моряке Ахильчи, обо всех близких, погибших во время Великой Отечественной войны. Поначалу в стихотворении говорилось именно о них:

Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня.
Они летят, свершая путь свой длинный,
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

На аварском последние строки звучат так: «Гьезул тIелалда гъоркь цо бакI бихьула – Дун вачIине гьаниб къачараб гурищ?» Кто слышал, как читает «Журавлей» сам Гамзатов (записи выложены в интернете), безусловно, согласится, что «с кличем журавлиным речь аварская сходна».

Читать еще:  Стих когда усталый ты придешь домой

Гамзатов написал стихотворение «Журавли» на родном языке, но весь мир знает его в замечательном переводе на русский Наума Гребнева, известного переводчика восточной поэзии, ее классиков и фольклора: в его переводах вышло более 150 книг. Справа фото Наума Гребнева в 1943 году

Он вместе с Гамзатовым учился в Литературном институте, с той поры и начались их дружба и сотрудничество. Гребнев переводил и стихи отца поэта – Гамзата Цадасы.

О войне Наум Исаевич знал не понаслышке: прошел с самого ее начала, поскольку в 1941-м служил на границе под Брестом. Отступал вместе с Красной армией, попал в знаменитое Харьковское (Изюм-Барвенковское) окружение, где немцы взяли в плен 130 тысяч красноармейцев. Выбрался оттуда – один из немногих, форсировал Северский Донец, воевал под Сталинградом, был трижды ранен. Последнее ранение получил 12 января 1944 года – и война для него закончилась. Воспоминания свои о тех годах он озаглавил «Война была самым серьезным событием моей биографии». В стихотворение «Журавли» он вложил и свою часть души, свой опыт войны.

«Мой друг Наум Гребнев превосходно перевел “Журавлей” на русский язык, – вспоминал Расул Гамзатов. – Он был не просто переводчиком, а почти соавтором. Оно оказалось ему ближе всех других стихов, ибо он сам – израненный воин, потерявший на войне своих близких и друзей. Оно стало для него и собственной болью. Он говорил: “Этот стих обо мне и моих друзьях”. Теперь я горюю и о нем – и он нашел место в журавлиной стае…»

О мастерстве переводчика можно судить по тому, с какой точностью Гребнев воспроизвел стихотворение Гамзатова:

Дида ккола, рагъда, камурал васал – Мне кажется, что погибшие на войне солдаты
Кирго рукъун гьечIин, къанабакь лъечIин – нигде не похоронены,
Доба борхалъуда хъахIил зобазда – а высоко в синем небе
ХъахIал къункърабазде сверун ратилин – превратились в белых журавлей.

Гребнев сделал несколько вариантов перевода, итоговым стал столь полюбившийся нам, мгновенно западающий в память и в сердце:

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей…

Впервые стихотворение Расула Гамзатова «Журавли» было опубликовано в 1968 году, в № 4 журнала «Новый мир». Случилось так, что через год оно попалось на глаза легендарному артисту Марку Бернесу, тогда уже смертельно больному: у него был неоперабельный рак легкого. Стихи поразили Бернеса. Он сразу же позвонил Гребневу и сказал, что слышит это стихотворение как песню. Гребнев поговорил с Гамзатовым, текст сократили – из оригинальных 24 строк оставили 16. На сохранившемся в архиве Бернеса экземпляре журнала – его вопросы и правка. Гамзатов вспоминал: «Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми и вместо “джигиты” написали “солдаты”. Это расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».В сотрудничестве с замечательным композитором Яном Френкелем возникла прекрасная, задушевная мелодия. Но «Журавли» не сразу дались композитору – только через два месяца он написал вступительный вокализ, потом работа пошла легче. И вот музыка была готова. Френкель вспоминал: «Я позвонил Бернесу. Он сразу же приехал, послушал песню и… расплакался. Он не был человеком сентиментальным, но нередко случалось, что он плакал, когда ему что-либо нравилось». Сам Бернес во время Великой Отечественной войны не участвовал в боях, но он постоянно ездил выступать с концертами на передовую, великолепно сыграл роли простых солдат в фильмах военного времени. В его исполнении песни, посвященные войне («Темная ночь» в фильме «Два бойца» 1943 года, «Враги сожгли родную хату», «Хотят ли русские войны» и другие) обретали бессмертие. И тема войны была ему близка так же, как и всем людям, пережившим то роковое время. А вот Ян Френкель воевал: отучившись в 1941–1942 годах в зенитном училище, он ушел на фронт и был тяжело ранен.

Марк Бернес записывал «Журавлей» будучи тяжело больным. Он уже с трудом передвигался, но тем не менее 8 июля 1969 года сын отвез его в студию, где артист записал песню. С одного дубля.

Эта запись стала последней в его жизни.

Бернес попросил смонтировать на кассете четыре песни – к «Журавлям» добавить «Три года ты мне снилась», «Романс Рощина» и «Я люблю тебя, жизнь». Он хотел, чтобы именно эти песни в его исполнении звучали на его похоронах. И на гражданской панихиде в Доме кино звучали печальные слова – как близкое предощущение самого артиста:

Настанет день – и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле…

Марк Бернес умер 16 августа 1969 года. Через 20 лет, в 1989 году, эта же песня провожала в последний путь Яна Френкеля. А 4 ноября 2003 года звучала и на похоронах самого Расула Гамзатова…Марк Бернес поёт «Тёмную ночь» в фильме «Два бойца», после премьеры которого он проснулся знаменитым

А «Журавли» начали свой победный полет по всему миру. В исполнении военного ансамбля им. А.В. Александрова песня прозвучала и в Японии – возле памятника Садако Сасаки, судьба которой так тронула Расула Гамзатова, а затем хор «Поющие голоса Японии» сделал ее знаменитой по всей стране.

Кстати, Расул Гамзатов «возложил венок своих горестных стихов у памятника жертвам большой беды века – написал поэму “Колокол Хиросимы”, который ежедневно звонит о погибших, написал о рояле Хиросимы, чьи сгоревшие клавиши играли во мне музыку страшной трагедии, написал о хиросимских часах, которые навечно остановились августовским утром, в 8 часов 15 минут, сорок пятого года», – это запись из его личного дневника.

Через несколько лет после появления песни «Журавли» в СССР на местах кровопролитных боев 1941–1945 годов стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли. Птицы из песни превратились в символ памяти и славы: памятник «Журавли» в Саратове, «Журавли» в Дагестане, в Красноярске, Кисловодске,мемориал «Журавли» в Санкт-Петербурге… – их десятки в России и на Украине, в Узбекистане и на Алтае, в горах Кавказа и в аулах Дагестана.

А есть еще памятник в виде журавлей семи братьям, погибшим на полях сражения.Семь братьев Газдановых, погибшие в разное время в сражениях Великой Отечественной войны. Все братья родились в селе Дзуарикау и были призваны на фронт из родного села. Их мать — Тассо Газданова — умерла после третьей похоронки. Отец Асахмат дожил до конца войны, но умер после получения последней похоронки.

А песня обрела огромную популярность, зазвучала на разных языках мира, есть и ее версия на аварском языке, где музыка Френкеля адаптирована под звучание аварской речи.

Множество артистов разных стран исполняли и исполняют «Журавлей» на своих концертах: Муслим Магомаев, Юрий Гуляев, Иосиф Кобзон, Дмитрий Хворостовский,

Олег Погудин, Ренат Ибрагимов, Дмитро Гнатюк, Боян Кодрич (Югославия), Герман ван Вен (Нидерланды), Марк Алмонд (Великобритания) и др. Очень задушевно пел ее Ян Френкель.

Но лучшим общепризнанно является исполнение Марка Бернеса.Песня «Журавли» стала лейтмотивом многих документальных фильмов о войне, а также художественного фильма «Белые журавли». Редчайший случай: песня «Журавли» даже упоминается в другой песне! Вспомним «Журавлиную песню» Г. Полонского и К. Молчанова из фильма «Доживем до понедельника»: «Помню, как любил он у Бернеса / Песню всё про тех же журавлей…»

“Разноплеменные, мы гораздо скорее нашли бы понимание, если бы слушали павших. А павшие не молчат. Прислушайтесь к журавлиному крику…”

В свете сегодняшних событий на Украине, в Израиле, Сирии, в других странах мира, где горит пожар войны, и эта песня, и заложенный в нее Расулом Гамзатовым глубокий смысл необычайно актуальны, даже почти через 55 лет после ее создания.

Услышим же голос великого поэта: «…и я подумал: ведь и мои журавли тоже зовут всех нас, живущих на земле, к миру и братству, ведь мы все – Божьи дети. Разноплеменные, мы гораздо скорее нашли бы понимание, если бы слушали павших. А павшие не молчат. Прислушайтесь к журавлиному крику…»

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Русские журавли аварца Гамзатова

Побывав в минувшем году в Дагестане на XXXIII Международном Гамзатовском литературном фестивале «Дни Белых Журавлей», который всегда приурочен ко дню рождения поэта, свидетельствую, что сердечным преклонением перед Расулом проникнута вся дагестанская жизнь: и памятник поэту в Махачкале не один, и стихи его – на родном аварском и на русском – звучат повсеместно. Разумеется, и песни.

В этом году 8 сентября отмечается 97 лет со дня рождения Расула Гамзатовича, из них 17 поэт покоится на склоне горы Тарки-Тау близ столицы Дагестана Махачкалы – рядом с супругой Патимат.

Могила Расула Гамзватова

Если говорить о гамзатовских песнях, то нам напомнили в те дни и «Есть глаза у цветов…», которую исполнял в 1970-х ансамбль «Цветы» Стаса Намина на музыку Оскара Фельцмана, и «Исчезли солнечные дни…» на музыку Раймонда Паулса, хит Валерия Леонтьева и магомаевски-кобзонские «Разве тот мужчина», и «Берегите друзей», и другие.

К слову, «Есть глаза у цветов…» исполняли и Магомаев, и Лещенко, и в наши дни уроженец Запорожья Александр Панайотов, один из финалистов телепроекта Первого канала «Голос».

Все эти песни, разумеется, звучали и звучат на русском языке, в прекрасных авторизованных переводах мастеров, в первую очередь Якова Козловского и Наума Гребнева.

В нашем автобусе водитель каждое утро включал «триптих» знаменитых «Журавлей» композитора Яна Френкеля в исполнении Дмитрия Хворостовского, Муслима Магомаева, Марка Бернеса. И всегда это было впечатляюще – и у могилы поэта в поселке Тарки, и у Вечного огня, у памятника Неизвестному Солдату в Махачкале, и на серпантине аула Гуниб, где высоко в небеса «улетает» самый монументальный из всех клин «Белых журавлей».

Гуниб. Стела «Белые журавли»

Маленький аварский народ, живущий в горах юго-западного Дагестана, послал Расула Гамзатова в мир, чтобы высказать огромной стране и миру какие-то очень важные слова. Такое было дарование-поручение. Яблоко, как помним, от яблони падает недалеко, стихотворец Расул опирался на плечи своего отца, тоже народного дагестанского поэта Гамзата Цадаса. Аварский аул Цада подарил двух поэтов – отца и сына.

Расула уже нет на Земле, но почти в каждом из трёхсот миллионов граждан СССР была запечатлена и остаётся теперь его великая песня «Журавли». Ян Френкель окрылил стихи Расула, перед тем переведенные Наумом Гребневым, поэтом-фронтовиком, изрядно потрудившимся на ниве перенесения в русское культурное пространство также и произведений Гамзата Цадаса.

Памятник Р. Гамзатову у здания Русского театра в центре Махачкалы

Прекрасен памятник Расулу возле большого здания Русского театра в Махачкале, а у входа в Театр поэзии он стоит справа, а слева от крыльца – Пушкин. И два барельефа с портретами этих поэтов венчают фасад Театра поэзии, единственного в России. Можно удивиться, но только если не знать, с каким огромным пиететом в Дагестане относятся к поэтам, лучших из которых тут именуют народными. Их чествуют и при жизни, а по кончине ставят им памятники; памятников поэтам в Махачкале немало.

Русская речь в Махачкале везде звучит прекрасная, у молодёжи – без акцента, что свидетельствует, видимо, о понимании здесь роли русского языка как объединительного, как ракеты-носителя, выводящей языки малых народов на большую всероссийскую орбиту и далее. Не случайно в постсоветские годы, когда тиражи книг в одночасье упали с миллионов и сотен тысяч экземпляров просто до сотен, Расул Гамзатов сокрушался: «Я снова стал поэтом одного ущелья!» А ныне переводчики в Махачкале констатировали, что наиболее распространённый тираж переводных книг – всего лишь 300 экземпляров.

Мне уже раз не приходилось высказываться, что пример Расула Гамзатова убедительно свидетельствует, сколь умножаются культуры, достигая порой кумулятивного, космического эффекта, когда взаимодействуют. Настаиваю: в советский период мы находили внятные формы и способы счастливого взаимообогащения народов. Можно скептически ухмыляться по поводу реальности или пропагандистского характера формулировки «единая общность – советский народ», однако песню «Журавли» создали аварец и три еврея (Гребнев, Френкель, Бернес), а в результате мы получили шедевр русской (если угодно, советской, что, на мой взгляд, в данном случае не меняет дела) культуры, отозвавшийся эмоционально-смысловым эхом во всём мире. Диву даёшься, сколь много сделали русские поэты-переводчики для того, чтобы поэты советских республик стали вровень с русскими отечественными классиками, да и европейскими.

Также замечу, что качество новейших переводов, на мой взгляд, уступает работам лучших переводчиков советского периода. В чём причина, можно дискутировать, но как одну из них отмечу, что в Советском Союзе дело переводов с языков народов СССР на русский было поставлено на мощный поток как интеллектуально-творческий, так и финансовый. Мы все это прекрасно помним. И лучшие поэты в этом участвовали (порой не скрывая тяжести этих трудов): Арсений Тарковский переводил туркменского классика Махтумкули и Семен Липкин – киргизский эпос «Манас», и Олег Чухонцев – современников…

В уникальном московском Литинституте было отделение национальных литератур. Которое закончил, к слову, преемник Гамзатова, аварский поэт Магомед Ахмедов, ныне глава Дагестанской писательской организации, устроитель гамзатовских праздников.

Мы и в горном ауле Гуниб возложили цветы к памятнику «Белые журавли». Именно этот монумент в возлюбленном Гамзатовым селении поэт выделял и сам, а также говорил, что Гуниб — живая краса Дагестана, посвятил аулу множество стихотворений.

Гуниб. Митинг у стелы «Белые журавли»

Четыре строфы из шести изначальных остались в песне «Журавли», но строки этого произведения помнит любой наш современник, и всякий наш человек обязательно подпоёт:

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Памятник Неизвестному Солдату в Луганске открыт в 2000 г.

«Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна?» – была такая строка в изначальном варианте стихотворения в гребневском переложении. И рифма в первой строфе поначалу была другой. Не памятная нам теперь «солдаты – когда-то», а «джигиты – убиты». Гамзатов пояснил: «Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми, и вместо “джигиты” написали “солдаты”. Это как бы расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».

Образ журавлей в стихотворении Гамзатова появился после посещения поэтом в 1965 году разбомблённого американской военщиной японского города Хиросимы, в котором аварец побывал у памятника девочке Садако Сасаки, поражённой лейкемией. Садако хотела сложить тысячу оригами – бумажных «журавликов», что, по поверью, должно было привести к исполнению желания, то есть исцелению.

Гамзатов писал потом:

«Стихи о девочке были написаны до “Журавлей”. Последние родились позже, но тоже в Хиросиме. А потом, уже у памятника японской девочке с белым журавлём, я видел впечатляющее зрелище – тысячи и тысячи женщин в белой одежде. Дело в том, что в трауре японки носят белое одеяние, а не чёрное, как у нас. Случилось так, что когда я стоял в толпе в центре человеческого горя, в небе появились вдруг настоящие журавли. Говорили, что они прилетели из Сибири. Их стая была небольшая, и в этой стае я заметил маленький промежуток. Журавли с нашей родины в японском небе, откуда в августе 1945 года американцы сбросили атомную бомбу!

И надо же было такому случиться: как раз в это же время мне вручили телеграмму из нашего посольства в Японии, в которой сообщалось о кончине моей матери. Я вылетел из Японии через Пакистан. … На всей воздушной трассе я думал о журавлях, о женщинах в белых одеяниях, о маме, о погибших двух братьях, о девяноста тысячах погибших дагестанцев, о двадцати миллионах (а теперь выясняется, что их значительно больше), не вернувшихся с войны, о погибшей девочке из Освенцима и её маленькой кукле, о своих журавлях. О многом думал… но мысли возвращались к белым журавлям…»

Читать еще:  Стихи про то что все проходит

В «Журавлях» сошлось многое. Певец и актер Марк Бернес, по свидетельству биографов, уже неизлечимо больной, услышав музыку Френкеля и расплакавшись, торопился записать песню в предчувствии своего ухода. (И сам Френкель пел её замечательно.) Запись была для исполнителя весьма тяжела физически и стала последней песней его жизни. Так своей судьбой Бернес закольцевал две великих русских песни: «Враги сожгли родную хату» Михаила Исаковского (муз. Матвея Блантера) и гамзатовские «Журавли»; вместив в это кольцо и другое важное для нас – скажем, песни «Тёмная ночь», «Серёжка с Малой Бронной и Витька с Моховой…».

Расул не раз подчеркивал, что текст посвящён павшим в Великой Отечественной.

«По мотивам песни сняты картины, воздвигнуты памятники, – делился в 1990-м поэт с читателями своими размышлениями и впечатлениями. – Их десятки – в России и на Украине, в Узбекистане и на Алтае, в горах Кавказа и в аулах Дагестана… у подножия памятников горит Вечный огонь – сердце павших, а на самой вершине журавлиного клина – душа павших. Ежегодно 22 июня, в день начала войны, 9 мая, в День Победы, 6 августа, в день атомной катастрофы в Хиросиме, люди собираются почтить память погибших. Песни, как люди, приходят и уходят. У “Журавлей” особая судьба: одних они провожают, других встречают. Они не ищут тёплых краев, не портятся от повторения, а те, кто не поёт, хранят их в душе как молитву».

Это сочинение в самом деле имеет молитвенный характер. И мы уже знаем, что, опираясь на общую человеческую память, кровью и болью связанную с нашей Великой войной, песня «Журавли» стала частью и нашего общенационального духовного кода – своим философским лиризмом, размышлением о частной человеческой судьбе, а также о судьбе Отечества.

Вот ещё воспоминание Гамзатова, тоже сегодня весьма нужное нам:

«Это было во время афганских событий. Я сидел в кругу друзей в ресторане в Москве. Мне принесли записку от незнакомых людей с другого стола, в которой они спрашивали, не собираюсь ли я написать “Журавлей” о наших погибших парнях в войне на афганской земле? Я ответил, что мои “Журавли” и о них, хотя написаны раньше, что и их имена теперь звучат в голосах моих птиц. Белые журавли летят во все континенты и выкликивают имена погибших. Их можно встретить и у нас в республиках, и в Азербайджане, в Армении, в Грузии, в Литве, в Фергане, в Ливане, в Палестине, в Чили, в Никарагуа, в Анголе, в Кувейте, в Ираке, в Иране — во всех странах. Но это не значит, что “Журавли” не останутся песней, посвящённой погибшим на полях Отечественной войны. В журавлином клине найдется промежуток малый для каждого из нас».

Памятник в Лос-Анджелесе в честь советских воинов, погибших во время Великой Отечественной войны, открыт 8 мая 2005 г.

Песня вышла за рамки аула Цада Хунзахского района Дагестана и разлилась по планете.

Но её русский текст, понятный людям, живущим на территории одной шестой части земной суши, продолжает и теперь скреплять нас в непостижимое уму целое, даже спустя тридцать лет раздора, которому мы преступно поддались и предались. Верю: мы остаёмся людьми, в том числе, пока помним и поём великие стихи аварца Расула на русском языке. И сегодня, как и всегда, только русский язык способен вывести голоса наших малых и немалых народов на многолюдное пространство.

Образ гамзатовских журавлей живёт. Весьма впечатляюще он воплощён во Ржевском мемориале Советскому Солдату, открытом 30 июня сего года президентами В. Путиным и А. Лукашенко в честь 75-летия Великой Победы.

Открытие мемориала во Ржеве. Фото Г. Сысоева

LiveInternetLiveInternet

  • Регистрация
  • Вход

Рубрики

  • «ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ». (42)
  • АВИАЦИЯ (322)
  • АКТЕРЫ (134)
  • АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ (12)
  • АРМИЯ (180)
  • БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК (2045)
  • ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА (3109)
  • ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА (11)
  • ГЕРОИЗМ (2529)
  • ГОРОДА,ГОРОДА-ГЕРОИ,ГОРОДА ВОИНСКОЙ СЛАВЫ (121)
  • ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ (14)
  • ДОБРОТА (7)
  • ЖЗЛ (895)
  • ЖИВОТНЫЕ (25)
  • ЗА ДОНБАСС! (22)
  • ЗАГОТОВКИ (31)
  • ЗДОРОВЬЕ (13)
  • ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ СОБЫТИЯ (2233)
  • ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ (516)
  • ИСКУССТВО (25)
  • ИСТОРИЯ (434)
  • ИСТОРИЯ «ПАРТНЕРОВ» (94)
  • ИСТОРИЯ ЛЮБВИ (20)
  • ИСТОРИЯ ПОБЕД И ПОРАЖЕНИЙ РОССИИ (830)
  • ИСТОРИЯ РСФСР-СССР (1439)
  • ИСТОРИЯ РУСИ — РОССИИ (1847)
  • ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ (902)
  • Кавалеры ордена Славы (11)
  • КАЛЕНДАРЬ (397)
  • КАТАСТРОФЫ (71)
  • КОСМОС (192)
  • КРЫМСКИЙ (26)
  • ЛАБИРИНТЫ ИСТОРИИ (16)
  • ЛИКБЕЗ (13)
  • ЛИЧНОЕ (9)
  • ЛЮДИ И СУДЬБЫ (1118)
  • МЕЖДУНАРОДНЫЕ И РОССИЙСКИЕ ПРАЗДНИКИ (372)
  • МИФЫ ИСТОРИИ (63)
  • МОСКВА (88)
  • МУДРОСТЬ (75)
  • НАРОДНЫЙ КАЛЕНДАРЬ (508)
  • НОВИНКИ РОССИИ (13)
  • НОВОСТНЫЕ СТАТЬИ (265)
  • ОРДЕНА И МЕДАЛИ (129)
  • ОРДЕНОНОСЦЫ (82)
  • ПАМЯТЬ (1509)
  • ПОБЕДА (94)
  • ПОЭЗИЯ ,ПОЭТЫ (177)
  • ПРАВОСЛАВИЕ (326)
  • ПРЕДАТЕЛЬСТВО — КОЛЛАБОРЦИОНИЗМ (130)
  • ПРЕЗИДЕНТ (10)
  • ПРИРОДА (46)
  • ПУТИН (24)
  • РАЗВЕДКА (37)
  • РЕЦЕПТЫ (114)
  • РОССИЯ-РОДИНА МОЯ (56)
  • РУСОФОБИЯ (46)
  • РУССКАЯ КРАСОТА (6)
  • СОВЕТЫ (5)
  • СОВЕТЫ ДЛЯ ДАЧНИКОВ (33)
  • СТАЛИН (205)
  • СТАТЬИ (614)
  • ТЕРАКТЫ (26)
  • УКРАИНА (112)
  • ФАШИЗМ-НАЦИЗМ (159)
  • ФИЛЬМЫ (99)
  • ФЛОТ (142)
  • ФОТО (55)
  • ФОТО-ИСТОРИЯ (266)
  • ХУДОЖНИКИ (90)
  • ЦИТАТЫ (174)
  • ЭХО ВОЙНЫ (23)
  • ЮМОР (37)

Метки

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Расул Гамзатович Гамзатов — советский , аварский поэт, писатель, публицист, переводчик.

( 8 сентября 1923 г., Цада , Хунзахский район , Дагестанская АССР , РСФСР , СССР — 3 ноября 2003 г. (80 лет), Москва , Россия )

Расул Гамзатович Гамзатов — знаменитый аварский поэт, писатель, публицист, политический деятель. Народный поэт Дагестанской АССР (1959). Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Ленинской (1963) и Сталинской премии третьей степени (1952). Член ВКП(б) с 1944 года.

Расул Гамзатов родился 8 сентября 1923 года в ауле Цада Хунзахского района Дагестана в семье Гамзата Цадасы (1877—1951) — народного поэта Дагестана. Учился в Аранинской средней школе. Окончил Аварское педучилище в 1939 году. До 1941 года работал школьным учителем, затем — помощником режиссёра в театре, журналистом в газетах и на радио. С 1945 по 1950 годы учился в Литературном институте им. А. М. Горького в Москве. Избирался депутатом ВС Дагестанской АССР, заместителем Председателя ВС ДАССР, депутатом и членом президиума ВС СССР. Несколько десятилетий был делегатом писательских съездов Дагестана, РСФСР и СССР, членом бюро солидарности писателей стран Азии и Африки, членом Комитета по Ленинской и Государственной премиям СССР, членом правления Советского комитета защиты мира, заместителем Председателя Советского комитета солидарности народов Азии и Африки.

Депутат ВС СССР 6-8-го созывов с 1962 года. В 1962—1966 годах и с 1971 года был членом Президиума Верховного Совета СССР. Действительный член Петровской академии наук и искусств.

Скончался 3 ноября 2003 года в ЦКБ в Москве. Похоронен на старом мусульманском кладбище в Махачкале у подножья горы Тарки-Тау, рядом с могилой жены.

Творческая деятельность

Расул начал писать стихи в 1932 году, печататься — в 1937 году, в республиканской аварской газете «Большевик гор». Первая книга на аварском языке вышла в 1943 году. Он переводил на аварский язык классическую и современную русскую литературу, в том числе А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, В. В. Маяковского и С. А. Есенина.

В Литературном институте им. А. М. Горького Гамзатов познакомился и подружился с молодыми поэтами, в том числе с Н. Гребневым, которые начали переводить стихи Расула Гамзатова на русский язык. Поэту-переводчику Н. Гребневу принадлежит перевод особенно широко известных «Журавлей», которые стали песней по инициативе и в исполнении М. Н. Бернеса в 1969 году.

Ряд других стихов Расула Гамзатова тоже стали песнями, например, «Исчезли солнечные дни». С Гамзатовым тесно работали многие композиторы, в том числе Дмитрий Кабалевский, Ян Френкель, Раймонд Паулс, Юрий Антонов, Александра Пахмутова; среди исполнителей песен на его стихи — Анна Герман, Галина Вишневская, Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Валерий Леонтьев, София Ротару, Вахтанг Кикабидзе, Марк Бернес.

Р. Гамзатов был членом редколлегии журналов «Новый Мир», «Дружба народов», газет «Литературная газета», «Литературная Россия», других газет и журналов. С 1951 года и до конца жизни возглавлял писательскую организацию Дагестана.

Изданы десятки его поэтических, прозаических и публицистических книг на аварском и русском языках, на многих языках Дагестана, Кавказа и всего мира.

Семья

Жена Патимат (скончалась в 2000 году), три дочери и четыре внучки, среди которых известная Шахри Амирханова.

Отец умер в 1951 году, а мать — в 1965 году.

Двое старших братьев пали в сражениях Великой Отечественной войны.

Младший брат Гаджи Гамзатов — академик Российской академии наук.

  • Герой Социалистического Труда (27 сентября 1974)
  • Орден Святого Андрея Первозванного (8 сентября 2003) — за выдающийся вклад в развитие отечественной литературы и активную общественную деятельность
  • Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (18 апреля 1999) — за выдающийся вклад в развитие многонациональной культуры России
  • Орден Дружбы Народов (6 сентября 1993) — за большой вклад в развитие многонациональной отечественной литературы и плодотворную общественную деятельность
  • четыре ордена Ленина
  • Орден Октябрьской Революции
  • Три ордена Трудового Красного Знамени
  • орден Петра Великого
  • Орден «Кирилл и Мефодий» (НРБ)
  • Медали СССР
  • Ленинская премия (1963) — за книгу «Высокие звёзды»
  • Сталинская премия третьей степени (1952) — за сборник стихов и поэм «Год моего рождения»
  • Государственная премия РСФСР имени М. Горького (1980) — за поэму «Берегите матерей»
  • Народный поэт Дагестана
  • Международная премия «Лучший поэт XX века»
  • Премия писателей Азии и Африки «Лотос»
  • Премия Джавахарлала Неру
  • Премия Фирдоуси
  • Премия Христо Ботева
  • Международная премия имени М. А. Шолохова в области литературы и искусства
  • Премия Лермонтова
  • Премия Фадеева
  • Премия Батырая
  • Премия Махмуда
  • Премия С. Стальского
  • Премия Г. Цадасы и другие

Афоризмы и истории

Про Расула Гамзатова ходило множество анекдотов, которые он любил пересказывать, уверяя, что это — правда.

На своём 70-летнем юбилее (в 1993 году) он заявил Джохару Дудаеву: «Почему грузин должен быть независим от армянина, а чеченец — от аварца? Независимых людей и наций нет!» — и тот, не найдя что ответить, незаметно уехал.

В начале 1990-х годов, в разгар сепаратистских настроений в Дагестане, Гамзатов с присущей ему афористичностью отрезал: «Дагестан никогда добровольно в Россию не входил и никогда добровольно из России не выйдет».

В разгар антиалкогольной кампании и запрещения продажи спиртных напитков на съезде Союза писателей сказал: «Ну что ж. Будем приносить в себе».

Во время учёбы в институте, Гамзатов стоял в очереди в буфете и многие его товарищи-будущие литераторы, просили у буфетчицы дать им «одно кофе», на что буфетчица не могла не реагировать. Когда очередь дошла до Гамзатова, он сказал: «Дайте один кофе». А потом добавил: «И один булочка».

Произведения и публикации

  • 1943 Сборник стихов «Пламенная любовь и жгучая ненависть»
  • «Наши горы» 1947
  • Р. Гамзатов. ЗЕМЛЯ МОЯ. Стихи. Перевод Н. Гребнева, Я. Козловского. Даггосиздат 1948
  • Р. Гамзатов. ПЕСНИ ГОР. Перевод Н. Гребнева, Я. Козловского, В.Бахнова. Молодая гвардия, М., 1948.
  • 1950 Сборник «Родина горца»
  • «Год моего рождения». Сборник стихов и поэм, 1950. Сталинская премия- 1952 г.
  • Сборник «Слово о старшем брате» 1952
  • 1953 Поэма «Разговор с отцом»
  • 1955 Сборник «Дагестанская весна»
  • 1958 Поэма «Горянка»
  • 1959 Сборник «В горах моё сердце»
  • Р. Гамзатов «Высокие звёзды». Стихи и поэма. Авторизованный перевод с аварского Н. Гребнева, Я. Козловского. Советский писатель. 1963, 1964 (Ленинская премия 1963 г.)
  • Сборник «3арема» 1963
  • Р. Гамзатов. «Письмена». Восьмистишия, эпиграммы, надписи. Авторизованный перевод* с аварского Н. Гребнева. Молодая гвардия, М., 1963, 1964, 1969
  • Р. Гамзатов. Избранное в двух томах. Том I, Перевод Н. Гребнева и Я. Козловского. Художественая литература 1964
  • Р.Гамзатов. Библиотека избранной лирики. Перевод Н. Гребнева, Я. Козловского. Молодая Гвардия, 1965
  • «И звезда с звездою говорит» 1964
  • Р. Гамзатов. «Мулатка». Стихи. Авторизованный перевод* с аварского Н. Гребнева, Я. Козловского. Сов. Писатель. 1966
  • 1967 Для детей: «Мой дедушка»
  • Р. Гамзатов «Мой Дагестан». Лирическая повесть (кн. 1)1968
  • Р. Гамзатов. А ЧТО ПОТОМ? Перевод Н. Гребнева и Я. Козловского. Библиотека «Крокодила», Москва 1969
  • Р. Гамзатов. ТРЕТИЙ ЧАС. Авторизованный перевод* с аварского Н. Гребнева и Я. Козловского, Советский писатель 1971
  • Р. Гамзатов. БЕРЕГИТЕ ДРУЗЕЙ. Перевод Н. Гребнева и Я. Козловского. Современник 1972
  • Р. Гамзатов. ВЫСОКИЕ ЗВЕЗДЫ. Перевод Н. Гребнева и Я. Козловского. Худож. лит. 1972
  • Р. Гамзатов. ПИСЬМЕНА, перевод с аварского Н. Гребнева. Художественная литература, М., 1973
  • Р. Гамзатов. СОНЕТЫ, авторизованный перевод* с аварского Н. Гребнева Советский писатель, 1973
  • Расул Гамзатов. ЖУРАВЛИ. Песня. Перевод Наума Гребнева, музыка Я. Френкеля. Комплект из двадцати листовок. Изд-во «Планета», М.,1975
  • Расул Гамзатов. ИЗБРАННЫЕ СТИХИ. На русском и английском языках. Перевод на англ. Питера Темпеста. Перевод на русский Н. Гребнева и Я. Козловского. «Прогресс» М., 1976.
  • Расул Гамзатов. Берегите матерей. Поэма. Перевод Ю.Нейман, М., 1978
  • Расул Гамзатов. Времена и дороги. Перевод и предисловие Шапи Казиева. Дружба Народов, 2004, №8
  • Расул Гамзатов. Завещание: Избранные стихотворения.– Махачкала: Дагестанский писатель, 2009. – 414 с.

Статьи о Расуле Гамзатове

  • В. Ф. Огнев Расул Гамзатов, Москва, 1964
  • Казбек Султанов «Снова мучаюсь, снова пишу…» О некоторых творческих уроках Р. Гамзатова // Дагестан. 2003. № 4-5
  • Шапи Казиев «Я просто писал стихи о любви» Предисловие к книге Р.Гамзатова «Суди меня по кодексу любви» М.: Молодая гвардия, 2004

Оценки

Всегда был любим и народом, и властью.

Кроме премий и наград, власть одаривала его загранпоездками. Книги выходили миллионными тиражами на десятках языков мира. Брежнев не мог слушать «Журавлей» без слез.

Однако, в отличие от множества номенклатурных поэтов, Гамзатова любили и уважали не только власти. В последние годы жизни он оставался едва ли не единственным человеком, чей авторитет на Кавказе был непререкаем.

Увековечение памяти

Указом Государственного Совета Республики Дагестан имя Гамзатова было присвоено Буйнакскому педагогическому колледжу и Дагестанской республиканской библиотеке. Также была учреждена премия и стипендия имени Расула Гамзатова за создание наиболее талантливых произведений в области поэзии.

В столице Дагестана, городе Махачкале, центральный проспект Ленина после смерти Гамзатова был переименован в проспект Р. Гамзатова.

В Дагестане каждый год в сентябре проводятся памятные дни «Белые журавли».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector