0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Луис де камоэнс стихи

Любимые стихи :: Луис де Камоэнс

Блажен, чья жизнь лишь тем омрачена,
Что он гоним красавицей надменной.
Он всё же мнит в надежде неизменной,
Что лучшие настанут времена.

Блажен, кому в разлуке суждена
Лишь боль о прошлом. Он в душе смиренной
Таит лишь страх пред новой переменой,
А боль уж в нём, и уж не так страшна.

Блажен и тот, кого грызёт досада,
В ком гнев кипит, бушует возмущенье,
И кто не знает, что такое смех.

Но жалок тот, чьё сердце было б радо
Любой ценою вымолить прощенье
За те дела, которых имя – грех.

Дожди с небес, потоки с гор мутят
Речную глубь. В волнах не стало брода,
В лесах не стало лиственного свода,
Лишь ветры оголтелые свистят.

Сменил весну и лето зимний хлад,
Всё унеслось в круговращенье года.
Сама на грани хаоса природа,
И умертвил гармонию разлад.

Лишь время точно свой блюдёт порядок.
А мир… а в мире столько неполадок,
Как будто нас отверг всевышний сам.

Всё ясное, обычное, простое,
Всё спуталось, и рухнули устои.
А жизни нет. Жизнь только снится нам.

Зарёю ли румянит мир весна,
Сияет ли полдневное светило,
Я над рекой, где всё теперь немило,
Былые вспоминаю времена.

Здесь убирала волосы она,
Здесь улыбнулась, тут заговорила,
Там отвернулась и лицо закрыла,
Моим вопросом дерзким смущена.

Там шла и тихо что-то напевала,
Тут села и ромашку обрывала
И уронила голову на грудь.

Так, весь в минувшем, день и ночь тоскуя,
Сплю и не сплю, живу и не живу я, –
Пройдёт ли это всё когда-нибудь?

Зачем Надежда лжёт мне, как всегда,
Зачем Судьба скликает беды снова?
Не может быть возврата для былого,
И вспять не обращаются года.

Так пусть идут, проходят без следа
Свидетелями жребия людского,
Один всегда отличен от другого,
Но и с мечтой не сходен никогда.

Что так любил я, с чем душа сроднилась,
Всё стало чуждым, всё переменилось,
Я постарел, утратил к жизни вкус.

Меня Судьба замкнула в круг проклятый,
Но Время – счастья злобный соглядатай –
Надежд убитых множит тяжкий груз.

Итак, судьбы узнал я благодать!
Лежу в пыли, и мне уж не подняться.
Всё изменилось, так чему ж меняться?
Всё потерял я, что ж ещё терять?

Расстался с лучшим – значит, с худшим ладь.
Жить прожитым я буду впредь пытаться.
Но в мире зла, где злу и не дивятся,
На что и жить, чего от жизни ждать?

Пускай же смерть приходит, торжествуя.
Надежды нет, желаний больше нет.
Так пусть умру, хоть сердцу легче будет.

Ведь от добра уже добра не жду я.
Но средство есть от этих зол и бед,
И за него пусть мир меня не судит.

Перевод Вл. Резниченко

Как лебедь умирающий поёт
На зыбкой глади озера лесного,
Когда впервые, скорбно и сурово,
На жизнь глядит уже с иных высот, –

О, если б он часов замедлил ход,
О, если бы расправил крылья снова!
Но славит он конец пути земного,
Освобожденье от земных забот, –

Так я, сеньора, здесь, в пути далёком,
Уже смирясь пред неизбежным роком,
Не в силах жить, берусь за лиру вновь

И снова славлю горькими словами
Мою любовь, обманутую вами,
И вашу изменившую любовь.

Любовь – огонь, пылающий без дыма,
Кровавая, хотя без крови, рана,
Слепая вера в истинность обмана,
Недуг незримый, но губящий зримо;

Любовь – глухая ненависть к любимой
И гнев на то, что есть, но нежеланно,
И жажда, всем владея невозбранно,
Всего себя отдать невозвратимо;

И добровольный плен, и служба той,
Кто губит нас, и всё-таки любима,
И всё-таки в душе царит одна.

Так можно ль сердцу дать единый строй,
Когда любовь сама неотвратимо
Вся из противоречий сплетена !

Перевод Вл. Резниченко

Любовь, меня питающая ядом,
Продли мне жизнь, чтоб я увидеть смог,
Как две звезды, чей свет мне сердце сжёг,
Взирают на меня померкшим взглядом,

Как годы, пронесясь над вешним садом,
Иссушат свежий розовый цветок,
Как в пышных косах золотой поток
Серебряным прольётся водопадом.

Всему перемениться суждено,
И чувства переменятся, сеньора,
Но запоздавшая любовь смешна.

Рыдайте – вас отвергну всё равно;
Так месть моя свершится – пусть не скоро,
Но всё-таки настигнет вас она.

Перевод Вл. Резниченко

Мучительно за годом год идёт,
А дней уже осталось так немного.
Но чем их меньше, тем длинней дорога,
Тем больше в сердце горестных забот.

Мой дар слабеет, и который год
Не знает радость моего порога.
И только опыт, всё измерив строго,
Порой обман грозящий узнаёт.

Гонюсь за счастьем – вот оно! Попалось!
Увы! Рванулось и опять умчалось.
Я падаю. Встаю: пропал и след.

Бегу опять, зову, – оно далёко.
Вперяю в даль отчаянное око…
Оно исчезло, и надежды нет.

Надежды я лишён, но если вдруг
Амур, меня преследующий яро,
Мне даст, за день до нового удара,
Миг радости в оплату прежних мук,

Чего б он ни сулил, такой недуг
Мне душу истерзал, что от кошмара
Уже не пробудиться ей, и дара
Я не приму из вероломных рук.

Минуты счастья, пусть и скоротечной,
Не испытав в плену любовных уз,
Я прожил жизнь в печали бесконечной,

И до того был тяжек этот груз,
Что радость мной утрачена навечно
И к радости утрачен всякий вкус.

Перевод Вл. Резниченко

Не верь обману, клятвопреступленью!
Но как забыть Надежду, свой оплот?
Увы, любовь не разумом живёт,
Она зовёт к страданию, к терпенью.

Легла на жизнь измена чёрной тенью,
И сердце с жизнью кончило расчёт.
А смерть ? Хотящий смерти не умрёт,
И смерть могу ли приравнять к спасенью?

Я беспокойством сердца обречён
Надеяться, листая жизни главы.
Так повелел Любви слепой закон.

Но для чего мне призрак зыбкой славы,
Когда живу истерзан, удручён,
В плену надежд, исполненных отравы?

Перевод Вл. Резниченко

Неужто я неровня вам, и мне
Всю жизнь страдать придётся терпеливо?
Но кто достоин вас? Такое диво,
Пожалуй, встретишь разве что во сне.

К тому же, раз я заслужил вполне
Всё то, чего прошу, несправедливо
За щедрость чувств и высоту порыва,
Скупясь, по низкой воздавать цене.

Награда причитается без спора
Тому, кто вынес столько горьких мук
И столько ради вас стерпел позора,

А вы достоинств ищете – коль скоро
Отсутствуют они у ваших слуг,
Влюбитесь в самое себя, сеньора!

Перевод Вл. Резниченко

Ни кознями, ни сотней разных бед
Никак любовь меня убить не может,
Никак надежд моих не уничтожит, –
Ведь не отнимешь то, чего и нет.

Я шёл за счастьем – потерял и след,
А жизнь удары гибельные множит.
Но страх мой челн остановить не может,
Я с бурями боролся много лет.

И сердце безнадежное гордится
Спокойствием. Но враг непобеждённый,
Любовь – опять готовит месть ему

И мне недуг, что здесь в груди гнездится,
Не знаю как, не знаю где рождённый,
Не знаю, чем грозит и почему.

Перевод Вл. Резниченко

Я за обман вас строго не сужу,
Хотя о нём давно имею вести,
И не прошу вознаградить по чести
Ту преданность, с которой вам служу.

Читать еще:  Стих мне бога есть за что благодарить

Но больно мне, когда воображу,
Кто на моём обосновался месте –
Выходит стал я жертвой вашей мести,
Виновны вы, а я ответ держу.

Хотя, сеньора, справедливо, чтобы
Обидчик был обиженным наказан,
Когда к тому весомый повод есть,

Но всё же я, решив в порыве злобы,
Что за коварство ваше мстить обязан,
Столь низкую бы не назначил месть.

ЛУИС ДЕ КАМОЭНС — воскресные стихи

— Знаете, мне было безмерно страшно, что Вы не придете.
— Вы такой одинокий?
— Как Вам сказать. Воспоминания горькие, Вы вновь врываетесь в мой опустелый дом.
— Вы сочинили?
— Нет, это Камоэнс, португальский поэт, он уже умер.
— Ах, боже мой.
— В 16-м веке.
— В 16-м веке.
— Да, представьте себе, на редкость грустная биография. Сражался, страдал, потерял глаз, впоследствии умер нищим.
— Надо же.
— Боже, какая у вас душа!

О НЕСПРАВЕДЛИВОМ УСТРОЙСТВЕ МИРА
.
Видел в мире я одно:
Добрым-мука да терзанья,
Злым же все разрешено,
Все доступно, все дано,
И не видно наказанья.
Горький жребий свой кляня,
Стал я злым, чтоб жить счастливо,-
Был наказан, всем на диво.
Видно только для меня
Мир устроен справедливо.

МАЛЫЕ УТЕХИ
Малые утехи прочь!
Утешать других летите,
Я вам чужд, вы мне претите!
В горе вечном, в скорби злой
Цену радость потеряла,
И во век не примет малой
Тот, кто не знавал большой.
Вашей милостью пустой
Вы меня не обольстите,
Я вам чужд, вы мне претите!
Слух и зренья благодать
Я утратил, но спокоен,-
Если многого достоин,
Низко милостыни ждать,
Вас не стану призывать.
Утешать других летите,
Мне ж потерь не возместите.

Мучительно за годом год идет,
А дней уже осталось так немного.
Но чем их меньше, тем длинней дорога,
Тем больше в сердце горестных забот.
Мой дар слабеет, и который год
Не знает радость моего порога.
И только опыт, все изменрив строго,
Порой обман грозящий узнает.
Гонюсь за счастьем-вот оно! Попалось!
Увы! Рванулось и опять умчалось.
Я падаю, встаю, пропал и след.
Бегу опять, зову,-оно далеко,
Вперяю в даль отчаянное око.
Оно исчезло, и надежды нет.

Блажен, чья жизнь лишь тем омрачена,
Что он гоним красавицей надменной.
Он все же мнит в надежде неизменной,
Что лучшие настанут времена.
Блажен, кому в разлуке суждена
Лишь боль о прошлом. Он в душе смиренной
Таит лишь страх пред новой переменой,
А боль уж в нем и уж не так страшна.
Блажен и тот,кого грызет досада,,
В ком гнев кипит, бушует возмущенье,
И кто не знает, что такое смех.
Но жалок тот, чье сердце было б радо
Любой ценою вымолить прощенье
За те дела, которых имя-ГРЕХ.

Чего еще желать? Я с юных дней
Раздаривал любовь, но не всегда ли
Мне злобой и презреньем отвечали?
А вот и смерть — что требовать у ней?

Жизнь хочет жить — нет правила верней.
Страданья никого не убивали,
А там, превыше всей земной печали,
Прибежище нам есть от всех скорбей.

Но смерть не спросит о моем желанье:
Ни слез, ни горя нет в ее стране.
Все потерял я в горьком ожиданье,

Зато враждой пресытился вполне.
До смерти мне осталось лишь страданье.
Для этого ль пришлось родиться мне?

Перевод В. Левика

Воображенье! — средь пустых забот
Ужель тебе моих несчастий мало,
Ужель тому страданий не хватало,
Кто весь свой век дорогой бед идет?

Зачем измучен вымыслами тот,
Чей взор глядит так скорбно, так устало?
Ведь и мечтать о счастье не пристало
Тому, кто знал одних лишений гнет.

Хоть объясните, мысли, убегая,
Что гонит вас, какое колдовство
Вас путает, бесовщина какая?

Не отрекайтесь в гневе от того,
Кто сам себя готов убить в печали,
Когда и впрямь вы на него восстали.

Перевод В. Левика

Зачем Надежда лжет мне, как всегда,
Зачем Судьба скликает беды снова?
Не может быть возврата для былого,
И вспять не обращаются года.

Так пусть идут, проходят без следа
Свидетелями жребия людского,
Один всегда отличен от другого.
Но и с мечтой не сходен никогда.

Что так любил я, с чем душа сроднилась,
Все стало чуждым, все переменилось,
Я постарел, утратил к жизни вкус.

Меня Судьба замкнула в круг проклятый,
Но Время — счастья злобный соглядатай —
Надежд убитых множит тяжкий груз.

Перевод В. Левика

Те очи светлые, что в час прощанья
Все о разлуке плакали со мной,
О чем теперь грустят? И облик мой
Лелеют ли в своих воспоминаньях?

И помнят ли годину расставанья
И час моих страданий роковой?
И день свиданья нашего благой
Им грезится в заветных ли мечтаньях?

Считают ли мгновенья и часы?
Для них минуты тянутся, как годы?
Взывают ли к ветрам в ночной тиши?

Обман счастливый страждущей души!
Когда печальным думам нет исхода,
Хоть ты терзанья сердца приглуши.

Перевод О. Овчаренко

Противница и друг! В твоих руках
Вся жизнь моя и все блаженство было!
Нет, стала не земля твоей могилой,
Чтоб на земле от горя я исчах.

Волна морская твой скрывает прах,
Одна красою обладает милой,
Но, сколько бы ни длился век унылый,
Твой образ будет жить в моих мечтах.

И если мне дано в строках сонета
Любви кристально чистой посвятить
Рассказ пусть грубый, но правдоподобный,

Ты будешь мной в стихах всегда воспета,
И если память вечно может жить,
Да будет стих мой надписью надгробной!

Перевод М. Талова

Как смерть в глаза видавший мореход,
Добравшись вплавь до берега чужого, —
Пускай «забыть о море» дал он слово,
Пусть он и ветер, и волну клянет, —

Уже назавтра, с сердца сбросив гнет,
Он золота, он бури жаждет снова
И вот воспрял, и длань его готова
Направить парус в гибельный поход, —

Так я от бури сладостного взора
Хотел бежать, я изменил отчизне,
Я слал проклятья ветру и волне,

Но возвращаюсь к Вам, моя сеньора,
Чтоб снова там найти источник жизни,
Где лишь недавно смерть грозила мне.

Перевод В. Левика

Находясь в китайском городе Макао, нельзя оставить без внимания парк с гротами Луиша де Камоэнса. Это красивейшее место, не только самое большое в городе, но и самое старинное, и, вдобавок, имеет весьма любопытную историю. Особого внимания заслуживает грот, внутри которого установлена скульптура Луиша де Камоэнса.
В первое время существования данный парк являлся собственностью обеспеченного португальского купца. А так как он был любителем птиц, то в парке он соорудил несколько построек, которые внешне имели много сходства с птичьими гнездами.
В 13-ом веке парк перешел в собственность британской компании, и лишь спустя 100 лет, он стал принадлежать властям города Макао. Как только парк приобрел государственный статус, ему дали имя португальского поэта Луиша де Камоэнса, который на протяжении нескольких лет жизни жил в этих местах. И именно местные гроты были его излюбленным местом. В начале 20-го века в одном из гротов и был установлен бюст поэта. Ежегодно местные жители собираются у памятника, чтобы выразить свое уважение к нему и его творчеству. В парке растут многовековые деревья, установлены фонтаны и скамьи из камня, и созданы все условия, чтобы местные жители и гости города могли наслаждаться прогулками. Источник

Читать еще:  Вопросы к рассказу как незнайка сочинял стихи

Амур, никак тебя я не пойму:
Ведь прежде чем войти в твои чертоги,
Я долго шел по гибельной дороге,
Проклятья множа твоему ярму.

Я опыту вверялся и уму,
Считал, что знаю, сколь уловки многи
Коварные твои, — и вот, в итоге,
Служу теперь тебе лишь одному.

Тебе мое приютом сердце было,
Где ты незримо коротал года,
До времени твоя дремала сила —

И для меня открылся ты, когда
С особою тоскою наступило
Чередованье скорби и стыда.

Перевод Е. Витковского

Когда мое страданье — искупленье
За все ошибки, сделанные мною,
Как видно, мне назначена судьбою
Двойная мука за мое терпенье.

И если вздохи, бледность, униженье
Напрасны и пощады я не стою,
Сеньора, ляжет тяжкою виною
На совесть Вашу все мое мученье.

Но если вновь, вооруженный луком,
Слепец грозит меня подвергнуть мукам
За верность, не нарушенную мной,

Поскольку Вас никто ведь не накажет,
Пускай навек Амур меня обяжет
Страдать за то, в чем только Вы виной.

Перевод В. Левика

Владычица, подайте мне устав,
Чтоб за любовь я пребывал в ответе:
Поскольку Вас одну люблю на свете —
Я выполню его, не возроптав.

Лишь видеть Вас не отнимайте прав —
А все иное будет пусть в запрете.
О данном не посетую обете,
Не оскорблю Ваш несравненный нрав.

Когда для Вас такие просьбы тяжки —
Тогда подайте, рассудивши здраво,
Тому, чтоб умер я, устав любой.

Но коль и этой не найду поблажки —
То буду жить и доле без устава,
Одною счастлив горькою судьбой.

—>Соло Одинокой Волчицы —>

«ДА СГИНЕТ ДЕНЬ, В КОТОРЫЙ Я РОЖДЕН. «

Рождение на свет титана, чудовища, героя в мифах

всегда происходит при необычных обстоятельствах,

сопровождается землетрясением, солнечным затмением,

бурей, вселенским пожаром-таким видел день своего

появления на свет создатель АДАМАСТОРА:

» Да сгинет день, в который я рожден!

Пусть не вернется в мир, а коль вернется,

Пусть даже Время в страхе содрогнется,

Пусть на небе потушит солнце он. «

И судьба, при жизни столь враждебная к поэту, распорядилась

исполнить его отчаянное пожелание: мы не знаем ни дня, ни даже года

рождения Камоэнса. Можно предположить, что родился он в конце

1524- начле 1525 года в Лиссабоне. Там же и умер: датой смерти

поэта принято считать 10 июня 1580 года.

Чем были заполнены годы его жизни? Сложившаяся к началу нашего

века биография Камоэнса в своей большей части-плод восторженного

фантазирования почитателей, в меньшей-результат исследователей:

слишком мало документально зафиксированных фактов, удивительно

скупы сообщения современников. И тем не менее ,его стихи , вернее,

томики его стихов, стоят на наших книжных полках, и, уж поверьте

мне, это вовсе не дань моде-это любовь., не смотря н а то, что в

стихах Камоэнса многократно, навязчиво, заклинающе звучат имена

его преследователей: Судьба, Случай, Рок, Звезды. Нередко на их

месте или в одном ряду с ними появляется слово «Фортуна»-образ-

символ: именно она, а не благое Провидение, управляет ходом

событий в мире, который в своих внешних, доступных человеческому

опыту и разуму проявлениях, предстает как всеобщий раз лад, распад,

хаос, как торжество бессмыслицы и несправедливости.

Вам же , я хочу представить, некоторые из стихов, которые, что

» Отважны будьте те, что влюблены!

Решимость льстит Фортуне сумасбродной;

А малодушье-склеп, где ум свободный

И счастье навсегда погребены.

Смельчак достиг небесной вышины,

Обласканный звездою путеводной;

Трус, расточавший жизнь в мечте бесплодной,

Разбитыми свои увидел сны.

Будь каждый сам судьбы своей радетель;

К победе нужно прорубать дороги;

Без храбрости удача терпит крах.

Быть дерзким -не порок, а добродетель;

Позор тому, кто, встретив вас, в итоге

Оставит вас, не пересилив страх».

О НЕСПРАВЕДЛИВОМ УСТРОЙСТВЕ

Видел в мире я одно:

Добрым-мука да терзанья,

Злым же все разрешено,

Все доступно, все дано,

И не видно наказанья.

Горький жребий свой кляня,

Стал я злым, чтоб жить счастливо,-

Был наказан, всем на диво.

Видно только для меня

Мир устроен справедливо. *

* Малые утехи прочь!

Утешать других летите,

Я вам чужд, вы мне претите!

В горе вечном, в скорби злой

Цену радость потеряла,

И во век не примет малой

Тот, кто не знавал большой.

Вашей милостью пустой

Вы меня не обольстите,

Я вам чужд, вы мне претите!

Слух и зренья благодать

Я утратил, но спокоен,-

Если многого достоин,

Низко милостыни ждать,

Вас не стану призывать.

Утешать других летите,

Мне ж потерь не возместите. *

* Мучительно за годом год идет,

А дней уже осталось так немного.

Но чем их меньше, тем длинней дорога,

Тем больше в сердце горестных забот.

Мой дар слабеет, и который год

Не знает радость моего порога.

И только опыт, все изменрив строго,

Порой обман грозящий узнает.

Гонюсь за счастьем-вот оно! Попалось!

Увы! Рванулось и опять умчалось.

Я падаю, встаю, пропал и след.

Бегу опять, зову,-оно далеко,

Вперяю в даль отчаянное око.

Оно исчезло, и надежды нет.*

* Блажен, чья жизнь лишь тем омрачена,

Что он гоним красавицей надменной.

Он все же мнит в надежде неизменной,

Что лучшие настанут времена.

Блажен, кому в разлуке суждена

Лишь боль о прошлом. Он в душе смиренной

Таит лишь страх пред новой переменой,

А боль уж в нем и уж не так страшна.

Блажен и тот,кого грызет досада,,

В ком гнев кипит, бушует возмущенье,

И кто не знает, что такое смех.

Но жалок тот, чье сердце было б радо

Любой ценою вымолить прощенье

За те дела, которых имя-ГРЕХ.*

Имя Камоэнса давно стало достоянием русского культуного

сознания: первым о нем во всеуслышание заговорил М.В. Ломоносов-

в «Кратком руководстве к красноречию» (1748), а сорок лет спустя

появился, сделанный А.И. Дмитриевым, полный прозаический пересказ

«Лузиад»-поэмы, в которой Камоэнс воспел плавание своего предка

Васко да Гамы в Индию.

В России, как и в других запиринейских странах, Камоэнс был и

оставался долгое время известным только как один из самых

пославленных создателей стихотворного эпоса Нового времени-в

одном ряду с Данте, Тассо, Мильтоном. Величие, возвышенность,

монументальность-слова, которые чаще применяются к эпосу.

Действительно, герои «Лузиад»-люди, совершившие большее, нежели

позволяют человеческие силы, дерзнувшие нарушить «заповедные

пределы»-познавшие запредельность мира и своих собственных сил

чрезмерность («мера» и «предел» очень близки по смыслу). Они-

«полубоги», участвующие в действе поэмы наряду с богами, титаны,

пользуясь распространенной метафорой. Но есть среди персонажей

поэмы и доподлинный гигант- Адамастор, существо ужасающего вида,

обращенное в наказание за любовь к морской нимфе Фетиде в

прибрежную гору-Мыс Бурь (мыс Доброй Надежды). Трагическая

участь Адамастора-свидетельство того, что в поэзии Камоэнса с

понятиями «безграничность», «величие», «безмерность» соединены не

только «деяния», «слава», «империя», «бессмертие», «гордость», но и

«страдание», «боль», «одиночество», «тоска». Причина мук, на которые

обречен Адамастор,-он сам, его «безобразная величина» (телесно

воплощенное «величие»), его чрезмерные, превосходящие пределы

осуществимого желания, ибо нет такой нимфы, любовь которой могла

бы насытить страсть гиганта! Превращение великана в гору-

образный аналог смерти в мифопоэтической вселенной Камоэнса-не

освобождает Адамастора от страданий: бессильно-недвижный,он

видит, как, умножая его тоску, плещется возле его скал недоступная

нимфа. Великое страдание, безмерная боль, неутолимая любовь,

безграничная тоска- все это постоянные мотивы лирической поэзии

Камоэнса, вложившего в уста гиганта повесть и о самом себе,

Читать еще:  Стихи у кого день рождения

писавшего о самом себе в канцоне «Амур мне повелел воспеть

«Такую месть мне уготовил он.

Что вдруг обрел я вместо свойств природных

Недвижность скал холодных. «

ОДИНОКАЯ

Луис де камоэнс стихи

ЛУИС ВАЖ ДЕ КАМОЭНС — ПОЭТ ПОРТУГАЛЬСКОГО НАРОДА

Луис Важ де Камоэнс — великий поэт Португалии, ставший символом этой страны и ее народа, создатель португальского литературного языка, писатель, чье творчество, по словам Августа Вильгельма Шлегеля, «стоит целой литературы».

Поэма Камоэнса «Лузиады» — национальная эпопея Португалии — оказала существенное воздействие на литературу многих стран Европы и пережила свое время. Лучшие умы человечества: Пушкин, Вольтер, Монтескье, Гюго, Сервантес, Байрон, Гумбольдт — отдавали дань уважения португальскому гению. Голос Камоэнса стал голосом его Родины, его успехи прославили Португалию и донесли эту славу до самых отдаленных уголков мира.

Более четырехсот лет Камоэнс считается непревзойденным классиком португальской литературы; как классика чтут его также народы других стран португальского языка. День памяти поэта — 10 июня — является национальным праздником его страны.

Камоэнс — великий представитель литературы Возрождения, имевшего в Португалии ряд особенностей. Португалия — морская держава, и главная отличительная черта португальского Ренессанса — связь его с географическими открытиями, стимулировавшими быстрое развитие науки и техники.

Португальское Возрождение выдвинуло таких выдающихся деятелей, как мореплаватель Васко да Гама, географ, мореплаватель и полководец Дуарте Пашеку Перейра, названный Камоэнсом «лузитанским Ахиллом»; астроном, математик и географ Педру Нунеш; географ, литератор и государственный деятель Жуан де Каштру, медик Гарсия де Орта.

Один из новейших исследователей португальского Возрождения пишет, что знаменитого инфанта Генриха (Энрике) Мореплавателя (1394-1460), организатора блистательных португальских экспедиций вдоль побережья Африки, можно считать «более чем предшественником — истинным лидером Ренессанса»1 в Португалии, наметившим перспективы дальнейших географических открытий.

Эти открытия во многом обусловили идейное, тематическое и жанровое своеобразие португальской литературы эпохи Возрождения. Неотъемлемой частью этой литературы стали произведения, не заключающие в себе, строго говоря, установки на художественное начало: «Подлинные сведения о Пресвитере Иоанне из Индии» Франсишку Алвареша, представителя португальского короля в Абиссинии, письмо королю секретаря экспедиции Кабрала Перу Важ де Каминьи об открытии Бразилии; «История открытия и завоевания Индии португальцами» Фернана Лопеша де Каштаньеды, «Легенды Индии» Гашпара Куррейи.

В 1614 г. была издана книга, которой долгое время зачитывалась вся Европа — «Странствия»2 Фернана Мендеша Пинту, произведение, повествующее о приключениях автора в Индии, Эфиопии, Аравии, Китае, «Татарии», Японии.

Характерной чертой Возрождения в Португалии является также его сравнительная непродолжительность, что связано с трагическими событиями в истории страны и наступлением политической реакции. Считается, что португальский Ренессанс охватывает XVI в., но если в первой его половине развитие гуманизма пользуется поддержкой королевского двора, то в дальнейшем Португалия активно включается в движение контрреформации. В 1547 г. в стране прочно обосновывается инквизиция, регулярно составляющая списки запрещенных книг. Если раньше португальские короли уделяли большое внимание гуманистической перестройке университетского образования и отправляли стипендиатов в лучшие университеты Европы, то в 1555 г. король передал иезуитам знаменитый Коллегиум искусств в Коимбре, центр гуманистического образования и культуры. После смерти короля Жуана Третьего главной фигурой в Португалии становится его брат Генрих, великий инквизитор, кардинал-инфант. Инквизиция обрушивает репрессии на крупнейших представителей Возрождения. В 1547 г. гибнет замученный бесконечным процессом друг Эразма, писатель Дамиан де Гойш. Инквизиция провела посмертный процесс над доктором Гарсией де Ортой (1505-1570), другом Камоэнса и автором европейски знаменитого труда по фармакологии, и, обвинив ученого в тайной приверженности иудаизму, сожгла его кости.

Из университетов были изгнаны лучшие преподаватели-гуманисты. Цензура запрещала и урезывала произведения многих видных писателей португальского Возрождения, в том числе и крупнейшего португальского драматурга Жила Висенте.

Поэтому в произведениях португальских гуманистов появляется трагическое ощущение мира, осознание неосуществимости идеалов Ренессанса, неудовлетворенность только начавшимися складываться буржуазными отношениями.

Трагизм в отношении к миру и человеку еще более углубился после событий 1578 г., когда на марокканской земле в битве при Алкасер-Кибире погиб молодой португальский король Себастиан, одержимый идеей завоевания мавританских владений в Африке. Наследника король не оставил, и Португалия на долгие годы перешла под власть Испании, утратив национальную независимость в 1580 г. и восстановив ее лишь в 1640 г.

Контрреформация, исчезновение лиссабонского двора, вокруг которого в течение долгого времени группировались португальские гуманисты, переход в руки иезуитов важнейших очагов просвещения, безрадостное положение угнетенной страны вызвали глубокий кризис ренессансной культуры в Португалии.

Не случайно исследователи пишут о том, что в Португалии второй половины XVI в. происходит поворот от Ренессанса к «готическим тенденциям»3, и сравнивают настроения Камоэнса и его современников с настроениями многих деятелей культуры эпохи кризиса Ренессанса — Тассо, Кальдерона, Эль-Греко.4

Во второй половине XVI в. португальское Возрождение постепенно уступает свои позиции маньеризму; в первой половине XVII в. в Португалии наблюдается расцвет культуры барокко.

Поэзия Камоэнса — целая эпоха в развитии португальской литературы. Она связана с лучшими традициями средневековья: с галисийско-португальской лирикой и народной португальской поэзией, хрониками Фернана Лопеша, рыцарскими романами. Вместе с тем в поэзии Камоэнса воплотились все сильные и слабые стороны португальского Возрождения, отразились различные его этапы.

В мировой науке о литературе можно встретить разные концепции творчества Камоэнса.

Ряд исследователей связывает поэта исключительно с рыцарским средневековьем и представляет его выразителем интересов португальской аристократии. Другие считают Камоэнса певцом нарождающейся буржуазии и апологетом колониальной экспансии. Отголоски вульгарно-социологической трактовки, существовавшей и в советском литературоведении, когда «Лузиады» были названы «настоящей поэтической экономгеографией эпохи, весьма ценной для торговой буржуазии»5, встречаются и в португальской критике наших дней.6

Ф. Шлегель причислял Камоэнса к тем классикам Возрождения, у которых «дух и жизнь рыцарства и средневековья были еще слишком сильными и живыми».7 Действительно, образцами для подражания в поэме Камоэнса «Лузиады» предстают португальские короли и рыцари; в качестве исторической перспективы для Португалии поэт выдвигает идею войны с неверными. Но этим не исчерпывается творчество Камоэнса. Сложность и масштабность поэмы «Лузиады» делают это произведение одним из значительнейших памятников мировой литературы. Связь Камоэнса с традициями литературы средневековья не помешала ему создать произведение, в котором воплотился расцвет португальского Возрождения.

Не будем забывать, что политическая ситуация португальского Ренессанса была весьма сложной. Воспеваемые Камоэнсом географические открытия проводились под эгидой королевской власти и при активном участии дворянства, и это не могло не отразиться в поэме. Но сама королевская власть еще с событий 1383-1385 гг., именуемых португальскими историками революцией, во многом опиралась на финансовое могущество буржуазии, и в этом отношении Португалия не отличалась от других развитых стран Западной Европы.

В 1383 г. в Португалии произошел династический кризис, и над страной нависла угроза кастильского порабощения. Мощное народное движение, охватившее всю Португалию, фактически отстояло национальную независимость. При его поддержке португальский претендент на престол магистр Ависский стал королем под именем Жуана Первого и одержал над кастильцами решающую победу при Алжубарроте (1385). Жуан Первый опирался на буржуазию в своей борьбе против феодальной аристократии, почти полностью перешедшей в 1383-1385 гг. на сторону Кастилии. Жуан и его наследники предоставили буржуазии некоторые политические права, и характерно, что Камоэнс в «Лузиадах» считает началом эпохи великих географических открытий взятие португальцами Сеуты в 1415 г. — то есть событие, происшедшее в царствование Жуана Первого. Этот король, кстати сказать, был отцом «лидера Ренессанса» Генриха Мореплавателя.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector