0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нас не нужно жалеть чьи стихи

LiveInternetLiveInternet

  • Регистрация
  • Вход

Метки

Рубрики

  • SOS! (466)
  • Детское (239)
  • Рисование (4)
  • Выпечка и десерты (5411)
  • видеоМК (764)
  • Вышивка (1407)
  • схемы (265)
  • швы (251)
  • Вышивка лентами (275)
  • Вязание крючком (761)
  • Вязание спицами (3277)
  • Декупаж (107)
  • Домашнее хозяйство (1766)
  • Животные (192)
  • Здоровье (3168)
  • коронавирус (69)
  • Интересное (2896)
  • история (989)
  • география и путешествия (680)
  • искусство (213)
  • Книги и журналы (1823)
  • Компьютер (930)
  • Красота (3354)
  • Кулинария (3824)
  • видеоМК (408)
  • ЛиРу для «чайников» (256)
  • Музыка (436)
  • Плетение из газет (132)
  • Поделки-самоделки (6016)
  • видеоМК (35)
  • Подушки (996)
  • Православие (346)
  • Прихватки (1573)
  • Пэчворк и квилтинг (6043)
  • стёжка (381)
  • видеоуроки (341)
  • Сад и огород (1643)
  • Учим языки (379)
  • Фильмы (1761)
  • для детей (16)
  • Цветы (545)
  • Шитье (7707)
  • видеоуроки (373)
  • швы (143)
  • выкройка-основа (64)
  • Шторы (441)

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Семён Гудзенко: «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели…»

Сегодня мы продолжим рассказ об удивительно талантливых поэтах предвоенного поколения, начатый статьёй о Павле Когане. Этому поколению, обожжённому революцией и войной, выпала недолгая жизнь. Они мало что успели сделать, но то, что успели, — оказало огромное влияние на тех, кто шёл за ними. Сегодня мы вспомним и послушаем стихи Семёна Гудзенко.

Он родился в Киеве в 1922 году, подростком занимался в литературной студии Дворца пионеров, а в 17 лет поступил в Московский институт философии, литературы и истории. Когда началась война, он оставил институт и добровольцем ушёл на фронт. Воевал под Москвой, да и как поэт сложился — под Москвой, в страшную зиму 1941–1942 годов. Из его фронтовых записей:

… Когда ползёшь по снегу, когда пурга обжигает лицо и слепит глаза, но знаешь, что если встанешь — погибнешь, вспоминаются северные ребята Джека Лондона. И они ползли в пургу, в 50 градусов, голодали, но не сдавались…

… Ранен в живот. На минуту теряю сознание. Упал. Больше всего боялся раны в живот. Пусть бы в руку, ногу, плечо. Ходить не могу. Бабарыка перевязал. Рана — аж видно нутро. Везут на санях. Потом доехали до Козельска. Там валялся в соломе и вшах…

«Моё поколение»… Всё то поколение пошло под нож. Из каждой сотни пареньков 1922–1924 годов рождения в живых остались единицы. Семёну Гудзенко посчастливилось оказался среди этих самых «единиц». Смерть настигла его только в начале 1953 года. Но — настигла.

Поэзия — честность, настоянная на страстности. Если не задыхаешься в любви и горе, стихов не пиши». Это тоже из записных книжек Гудзенко. Этот юноша в свои неполные 20 лет вот так и писал стихи — задыхаясь в любви и горе. Благодаря Илье Эренбургу, они стали известны ещё до выхода в свет первого сборника. К ним можно относиться по-разному, но нельзя к ним относиться равнодушно, потому что в них талант, сила и правда — та самая правда, которую потом назовут «окопной».

Этот, по выражению Евгения Евтушенко, «киевлянин, украинский еврей, русский поэт» успел написать только о войне. А у него в жизни и не было ничего, кроме войны. И он писал правду о том, что видел, писал правду, пытаясь в самом себе совместить несовместимое — любовь и ненависть. Евтушенко замечает:

… Весьма любопытно, как меняется тональность записей Гудзенко после доставшейся ему из первых рук истории о патефоне, до которой всех немцев он поголовно с презрением называл «гансами», а после неё ни разу так не назвал: «Интернационал». «Шесть немцев жили в одной избе. Трое уехали. Трое пришли. Велели хозяйке закрыть плотно окно и двери: «Давай патефон». «Ну, погибла», — подумала старушка. Завели громко пластинку. Они сели вокруг стола, вынули листочки бумаги и запели «Интернационал». Пропели весь. Один пожилой прослезился. Встали и ушли. Она их больше не видела»…

Как и Павел Коган, он был плоть от плоти своего времени и своего поколения. А времена не выбирают. И родину не выбирают. И судьбу. Романтик в солдатской шинели, Семён Гудзенко жил, как умел, и умер, как солдат.

Стихотворение «Моё поколение» было написано в 40-х годах, но широко известным оно стало после выхода на экраны киноэпопеи «Цыган», где песню на стихи Гудзенко исполнил Михай Волонтир. Послушайте это исполнение

«Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты»… Народный артист СССР, лауреат Государственной премии РСФСР, Михай Волонтир стал тогда кумиром всех наших мальчишек. В безумии начала 90-х он в молдавском парламенте клеймил позором «русских оккупантов». Бог ему судья. Кстати сказать, через десяток лет, когда Волонтир серьёзно заболел, деньги на операцию собирали и эти странные, эти такие непонятные «оккупанты», а саму операцию делали, кажется, в Санкт-Петербурге. И в нынешней России Михая Волонтира по-прежнему ценят и искренне любят, как ценили и любили всегда.

… Это очень дорогой для меня спектакль, потому что в этом спектакле я не только читаю стихи замечательного поэта Гудзенко, но это был первый спектакль, в который Любимов меня попросил написать песни профессионально, то есть и моя поэзия тоже входит в этот спектакль. Я играю там много ролей вместе. Это спектакль о поэтах и писателях, которые прошли через Великую Отечественную войну. Одни погибли, другие живы до сих пор, но на их творчестве лежит печать военных лет. И вот один из лучших военных поэтов, Семён Гудзенко, достался мне, я его играю и читаю его, ну правда, мне кажется, высочайшего уровня стихи о войне…

Читать еще:  Анализ стиха в ночь когда мамай залег с ордою

Вот как звучит «Моё поколение» в исполнении Владимира Высоцкого.

Сила любимовского спектакля состояла в том, что не свои стихи актёры выплёскивали в зал, как выстраданные ими самими. Пользуясь выражением В. И. Новикова, режиссёрская установка была — «предельно вживаться» в стихи.

Владимир Высоцкий — Нас не нужно жалеть

Слушать Владимир Высоцкий — Нас не нужно жалеть

Текст Владимир Высоцкий — Нас не нужно жалеть

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред Господом Богом — чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
На могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали… Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
Нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих: ни стихов, ни любви, ни покоя —
Только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны —
Все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое:
Что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Кто вернется — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
И не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в 41’ом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется, —
У погодков моих: ни стихов, ни покоя, ни жен.

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском.
Тот поймет эту правду, она к нам в окопы и щели.
Приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают:
Эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная.
И могилы над волгой, где тысячи юных лежат.

Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели;
Подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
А когда мы вернемся, — а мы возвратимся с победой,
Все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, —
Пусть нами пива наварят и мяса нажарят к обеду,
Чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям.
Матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем.
Все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели.

Подымались в атаку, и рвали над буком мосты.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
Узнай больше о Басте!

Нас не нужно жалеть_(Автор слов — Семён Гудзенко, Музыка — Валерий Зубков. Вокал,гитара — Юрий Катасонов)

­­Автор слов — Семён Гудзенко
https://drinking-songs.ru/slova-pesen/nas-ne-nuzhno-zhalet.html

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали. Проходит за осенью осень.
Наши матери плачут, и ровесники молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-

это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. ..
.Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

Рейтинг работы: 12
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 40
© 26.09.2021г. Юрий Катасонов
Свидетельство о публикации: izba-2021-3163870

  • ««
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • »
  • »»

Натали 13.10.2021 11:31:10
Отзыв: положительный
Песня известная, пронзительная. и исполнение твое, Юра, замечательное.
послушала с огромным удовольствием.

Натали, БЛАГОДАРЮ.
Песня известная, но в фильме исполняется три четверостишия.
Я решил, что добавка ещё двух улучшит восприятие стихотворения- надеюсь не ошибся.
Рад, что Тебе такой вариант исполнения песни понравился!
С дружеским приветом, Юра

Читать еще:  Как то странно стихи

Нас не нужно жалеть

Семен Гудзенко- поэт-фронтовик. Основой его творчества являлась самая значительная для него тема- тема войны. Прожил короткую и трудную жизнь, скончался в 31 год от последствий ранения.
Владимир Высоцкий высоко ценил творчество поэта. В спектакле Юрия Любимова » Павшие и живые» сыграл роль Семена Гудзенко. В дальнейшем на своих выступлениях Высоцкий иногда читал стихи Гудзенко. Два стихотворения поэта вошли в музыкально-поэтический цикл Высоцкого «Мой Гамлет», 1966—1978.
«. Семен Гудзенко был не только лучшим в святом поколении поэтов, он был вечно незаживающей раной, первой из послевоенных потерь. Тридцати лет, блестящего дарования человек ушел из жизни спустя восемь лет после Дня Победы. Образ Гудзенко, впервые восхитивший зрителей в исполнении Николая Губенко в 1965 году, достался Высоцкому летом 1972 года в Ленинграде, на гастролях, срочным вводом. Это трудно передать на письме, но… Суть вот в чем. Монолог Гудзенко – финал трагического спектакля. Очень сильная нота. «Нас не нужно жалеть…» – могучее произведение. Для финала оно довольно продолжительное, трудность для актера в том, чтобы усталость публики и все пережитое ею до сей поры властью своего чтения переключить, перемагнитить – на себя. И удержать внимание зрительного зала. И – провести суровыми словами к последним строкам. А там, на авансцене, у чаши Вечного огня, при горестном собрании всех участников у тебя за спиной, завершить всё уже стихами Слуцкого:

Давайте после драки…
…давайте выпьем, мертвые,
во здравие живых.

Наверное, как и другие актеры в годы счастливой жизни спектакля, Владимир, играя в нем много и хорошо, мечтал об образе Семена Гудзенко. Поэтому-то, когда ситуация потребовала срочно войти в роль, артист так жарко и охотно ее исполнил. Не нужна была ему тогда ни «главная», ни «заметная», а только – желанная. Близкая душе его. Таков был Семен Гудзенко.» (отрывок из книги воспоминаний о Высоцком» Все не так, ребята» Игоря Кохановского)

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали. Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя —
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

. Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем —
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

Нас не нужно жалеть чьи стихи

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Recent Entries
  • Archive
  • Friends
  • Profile
  • May 2015
    12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31

Поэт: Гудзенко С. П.

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали… Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

Читать еще:  Как вручить корону юбиляру в стихах

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя —
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем —
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

Я не привыкла, чтоб меня жалели…

Поэт: Друнина Ю. В.

Я не привыкла,
Чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня
Мужчины в окровавленных шинелях
На помощь звали девушку —
Меня…

Но в этот вечер,
Мирный, зимний, белый,
Припоминать былое не хочу,
И женщиной —
Растерянной, несмелой —
Я припадаю к твому плечу.

Поэт: Слуцкий Б. А.

Выходит на сцену последнее из поколений войны —
зачатые второпях и доношенные в отчаянии,
Незнамовы и Непомнящие, невесть чьи сыны,
Безродные и Беспрозванные, Непрошеные и Случайные.

Их одинокие матери, их матери-одиночки
сполна оплатили свои счастливые ночки,
недополучили счастья, переполучили беду,
а нынче их взрослые дети уже у всех на виду.

Выходят на сцену не те, кто стрелял и гранаты бросал,
не те, кого в школах изгрызла бескормица гробовая,
а те, кто в ожесточении пустые груди сосал,
молекулы молока оттуда не добывая.

Войны у них в памяти нету, война у них только в крови,
в глубинах гемоглобинных, в составе костей нетвердых.
Их вытолкнули на свет божий, скомандовали: «Живи!» —
в сорок втором, в сорок третьем и даже в сорок четвертом.

Они собираются ныне дополучить сполна
все то, что им при рождении недодала война.
Они ничего не помнят, но чувствуют недодачу.
Они ничего не знают, но чувствуют недобор.
Поэтому все им нужно: знание, правда, удача.
Поэтому жесток и краток отрывистый разговор.

Я не помню, сутки или десять…

Поэт: Симонов К. М.

Я не помню, сутки или десять
Мы не спим, теряя счет ночам.
Вы в похожей на Мадрид Одессе
Пожелайте счастья москвичам.

Днем, по капле нацедив во фляжки,
Сотый раз переходя в штыки,
Разодрав кровавые тельняшки,
Молча умирают моряки.

Ночью бьют орудья корпусные…
Снова мимо. Значит, в добрый час.
Значит, вы и в эту ночь в России —
Что вам стоит — вспомнили о нас.

Может, врут приметы, кто их знает!
Но в Одессе люди говорят:
Тех, кого в России вспоминают,
Пуля трижды бережет подряд.

Третий раз нам всем еще не вышел,
Мы под крышей примостились спать.
Не тревожьтесь — ниже или выше,
Здесь ведь все равно не угадать.

Мы сегодня выпили, как дома,
Коньяку московский мой запас;
Здесь ребята с вами незнакомы,
Но с охотой выпили за вас.

Выпили за свадьбы золотые,
Может, еще будут чудеса…
Выпили за ваши голубые,
Дай мне бог увидеть их, глаза.

Помню, что они у вас другие,
Но ведь у солдат во все века,
Что глаза у женщин — голубые,
Принято считать издалека.

Мы вас просим, я и остальные,—
Лучше, чем напрасная слеза,—
Выпейте вы тоже за стальные
Наши, смерть видавшие, глаза.

Может быть, они у нас другие,
Но ведь у невест во все века,
Что глаза у всех солдат — стальные,
Принято считать издалека.

Мы не все вернемся, так и знайте,
Но ребята просят — в черный час
Заодно со мной их вспоминайте,
Даром, что ли, пьют они за вас!
1941

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector