5 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нища любовь которой дан предел стихи

Как стать богом. Часть 3. Нища любовь, которой дан предел

Как стать богом

Часть 1. https://cont.ws/@maryden/786996 Часть 2. https://cont.ws/@maryden/820867

Часть 3. Нища любовь, которой дан предел

«Там, откуда я родом, жизнь страшнее смерти. Жизнь — мираж, если ты не нашел в ней себя. Оставляю тебе царство. Заботься о нём. Но главное — заботься о ней. Люби её больше жизни. Нища любовь, которой дан предел. «

Город тысячи планет

Мне тут опять намекнули, что я ненормальная. Ну да, типа того, можете так думать, если кому-то нравится. Мне-то что от того, что кто-то что-то думает. Я пишу отчёт так, как это было и рассуждаю, почему было и для чего. Голая статистика и анализ, ничего придуманного. Кто считает, что наши страсти-мордасти в виде любовных приключений чуть свихнутой девицы с примесью выхода в астрал и борьбы с драконами принимаются за полный бред, могут смело закрыть страничку и заняться иными более нужными делами. Prego.

Взяв на себя миссию матери мира полгода назад, я только сейчас начала осознавать что это такое, какой груз я повесила на себя, и ведь это только сейчас самое начало пути туда, где человеческое постепенно отходит на второй план, и начинаешь жить иными мирами больше, чем своим собственным, понимаешь ответственность не только за свю жизнь, но и миллионов других существ и людей.

Потому мне и давали это осознание постепенно, иначе бы мне не выдержать.

«Когда кто-то просел, в каком то смысле ему дают помощь. Чтобы не ощущал нехватки. Но он должен позволять. А у тебя обычно, выходит, я сама (сам) справлюсь со сложностями. И тогда Единство не помогает. А человек ощущает, что ему никто не помогает. Мыслями жаждет, чтобы ему помогли. Или наоборот, чтобы быть рядом, нужно, чтобы человеку стало плохо. Тогда я ему помогу. А если ему хорошо, то я не нужен. Но в реальности у всех есть просадки. Просто Единство дает со всех сторон. Непрерывно. В том числе и через тебя. В этом ключ, принимать помощь отовсюду. И оказывать ее всем, кому необходимо. Причем в 95 процентов случаев человеку легчает, когда он впускает нежность и любовь внутрь себя. И дисбалансы наслоенные уходят. Психика приходит в норму. И только часть решается через физику, когда есть именно физическая потребность. » М.М.

Третья встреча с Максом прошла сумбурно, я опять занималась не тем, чем надо, постояно лезла и мешала ему со своими глупостями в виде обнимашек и попыток накормить едой, впрочем он не возражал, понимая, что я через пару дней исчезну снова, телепортируюсь в свою Нарнию. На этот раз я приехала к нему. Его город ничем не отличался от любого города Европы, те же вывески, освещение, метро, улицы, залитые огнями. И лишь люди в нём были иными. В них я увидела боль и усталость от тех жизненных проблем, которые на них навешаны и в то же время в них была стойкость. Да, это качество просто светилось в их глазах, я узнала его, ведь оно присуще и мне самой, из-за него меня выбрали, оно было в каждом человеке, встреченном мной на улицах или метро, и это давало силы и надежду.

До поездки нас перетряхивали почти месяц ссорами и непонятками с целью, чтобы снова разлучить навсегда, и мне приходилось проходить все виды атак и воздействий на психику, чтобы не сдаться, это были мучительные страдания души, о которых никто не знает, кроме Высших. Вряд ли найдётся ещё одна женщина на свете, которая сумеет выдержать то, что приходилось проходить мне в том месяце. Поездка откладывалась и отменялась десяток раз, я твёрдо решала, что никуда не еду, что это бред и глупость, вся эта миссия, что всё мной придумано, и что нет ничего на самом деле. Нет ни Макса, нет никакой любви между нами, что я всё придумала сама, что стану очередным посмещищем, если поеду к нему, вдобавок ко всему, разница в возрасте добивала больше, чем всё остальное. Я никак не могла решиться объявить ему, что не поеду к нему, не хотела портить праздники, но он и так всё чувствовал, что несмотря на трения и ссоры, постоянно напоминал мне, он всё ещё ждёт меня. В конце концов я придумала уловку, вернее, мне её послали Высшие: я нашла мастер-класс по шитью большого классического медведя, к которому я три года пыталась подступиться, но так и продолжала шить мелких мишек размером с ладошку. И вот на медведя-то меня и отпустили. Хитрость удалась. Макс меня не встречал, было глупо просить его встречать мой автобус, приходивший на станцию метро в в шесть утра, и ехать к нему тем же метро. И я сама добиралась к нему по незнакомому городу. Хуже всего было то, что в условленном месте посередине станции его не было. «Проспал, как всегда, этот соня». У меня не было телефона позвонить ему. Куда выходить из метро, ведь там был не один выход, я не знала. Решила довериться своим ощущениям и пошла вслед за людьми. Попытки просить прохожих позвонить ему и сказать два слова, что я приехала и жду его, успехом не увенчались, люди спешили на работу и им было не до меня. К счастью, я выбрала нужный выход, где и нашёл меня Макс. И мы долго стояли обнявшись в метро. Я стояла, уткнувшись носом в его лохматый мокрый от дождя на улице воротник и никак не могла поверить, что это я тут сейчас стою, а не кто-то другой.

Сумбурность встречи выражалась в том, что я опять всё делала не то и не так. Я слишком застряла на физическом. Настолько, что и мне самой это было странным, меня просто не пускали туда, где в обычной обстановке дома я была как в своей тарелке, в мой тонкий мир. Даже то, что говорил мне Макс, в его доме каким-то непонятным образом искажалось, он звал меня по имени, а я слышала отборный мат. И вместо того, чтобы просканировать ситуацию, я продолжала не задумываться ни о чём и пыталась накормить его чем-нибудь, как будто он голодал тут без меня. В шкафу комнаты, где я спала, был обнаружен портал, а зеркало отражало странные вещи. В сумерках один раз я не увидела своего отображения. Меня усыпляли после завтрака и кофе, выключали сознание. Всё это я уже анализировала после. Потом уже, на обратном пути домой, когда меня вместе с другими двумя сотнями людей продержали два часа на границе под дождём в загоне перед проходным пунктом безо всякого даже навеса, как держит скот паршивый хозяин, тогда до меня дошло, что всё это не было случайно. Те силы, которые меня не хотели пускать к нему, пытались взять реванш. С одной стороны на границе была сетка-рабица вместо колючей проволоки, с другой бетонные блоки, через которые не перелезть. Позади 200 человек, мокнущих так же как и я, в холодном январе, впереди проходной пункт, где из шести окошек работало одно. Всё это очень напоминало преддверие концлагеря, куда входят по аусвайсам. Руки-ноги заледенели от сырости и холода. Девушка в окошке не спеша делала свою работу, нарочито медленно, напоминая черепаху. И одна мысль не выходила из головы: «Машка, нафига это тебе всё это сдалось? Для чего это тебе? У вас с ним нет ничего, кроме миссии, общего. Нет и не будет. Вы не можете быть вместе, ты и сама это видишь. Скоро всё это закончится, и ты снова останешься одна, ничего в твоей жизни не изменится. Зачем ты мёрзнешь и мокнешь тут, терпишь унижения, куда ты лезешь вообще? Для чего тебе эти встречи, от которых тебе потом плохо? Какой нахрен мир ты собралась менять? ДЛЯ ЧЕГО ВСЁ?»

Привычка сохранять любовь и спокойствие в душе, наработанная годами, помогала. Высшие давно пояснили суть миссии: всегда и везде, несмотря ни на что, в любой ситуации сохранять любовь и излучать её из души, учить любить и самой учиться любить. Всё. Ничего иного не требовалось. Но как же это было иной раз сложно.

По приезде домой среди новых богинь в кругу общения Макса, обнаружилась новенькая. Эмоции предвидения нахлынули, что такое открывать богиню, я уже хорошо знала и получила то, что, по всей видимости чувствовала Алёна в своё время, ревностные нотки пришлось отпускать из души немедленно. Макс мне не муж, не жених, и ни разу у нас даже раговора не возникало на эту тему, он всегда был честен со мной, и говорил, что мы только помогаем друг другу во взятой на себя миссии, и каждый имеет право делать то, что считает нужным и правильным. Если он считает, что должен ехать в Кострому открывать новую богиню, значит ему это нужно. А мне нужно это принимать. Человеческие эмоции приходилось выдирать с корнем, иначе дальше не пойти никак. У меня не было времени на долгие терзания, всё приходилось разрешать за считанные часы.

— Машка не плачь, в твоём будущем всё хорошо, тебе же сказали Высшие, — писал он. Вот же блин, как можно было увидеть за тысячу километров, что я плакала.

— Солнышко, как ты? В 7 утра пришла стая драконов во главе с 100+ классом. Или 150.

— Они уже 10 часов растворяются. Всей стаей в тело входят. Голова раскалывается. Некоторые с ледяными энергиями

— Я засыпаю, меня просто отключают от всего, от мыслей, от чувств, холодно везде

— Мы сходили на мультик в кинотеатр и после него огромная головная боль. Пришлось таблетку принять. Ибо один из двух крестов стаи в голове закрепили.

— А хочешь, полечу тебе голову? Ну вот, не успела.

— Да любимая, полечи.

— Доброе утро любимая! Светлого тебе дня!

— Доброе утро, солнышко моё. Что тебе в 4 утра не спалось?

— Да я не заснул раньше 10, проснулся в 3, начал в потоки входить, но портал закрыли очень плотно и все время держали во сне. А тебе что не спалось? Голова все побаливает хотя ночью еще таблетку принял

Вообщем тут высшие помогают другой вселенной. Там у них травма случилась. Ещё с мая. Суть приблизительно такая: некая мать их мира получила от ордена магов какую то корону. И в момент ритуала магического улучшить её способности ей стало плохо и часть её выскочило и стало воплощаться по мирам, и это воплощение сейчас на земле. Меня свели с ней в мае, но она долго в была в бане. Но потом оно перешло на другой этап, они там сами порешали часть. В итоге оказалось, что корона — это глобальная подключка ордена магов к их матери мира. И они пытались влиять на эволюцию мира через это, приведя свой мир почти к разрушению через ее бегство. В общем, сегодня пришел день, когда после долгого лечения половина подключек короны растворилась. Короче, высший аспект собственно мать мира была сегодня часов 6 рядом, только ушла. А во мне сейчас сотни копий.

Читать еще:  Как назывался первый сборник стихов есенина вышедший в 1916 г

«- Видишь, поэтому я и не хочу выходить за тебя. Ты не знаешь, что такое любовь!

— Ой, да любовь тут не причём!

— В этом ты ошибаешься. Любовь самая большая Сила во Вселенной. Она нарушает любые законы и правила. Она сильнее всех армий и государств. Только взгляни на неё и попробуй поставить себя на её место, она потеряла почти весь свой народ и ребёнка, но она способна простить. Это и есть любовь. Когда ты можешь раствориться в ком-то. И я думала, что стану этим кем-то для тебя. Но, похоже.

— Ты стала. Правда. Я умру за тебя.

— Я не прошу умирать за меня. Я прошу тебя довериться мне. «

Нища любовь которой дан предел стихи

<О Ленском>
«…
Он был любим… по крайней мере
Так думал он, и был счастлив.
Стократ блажен, кто предан вере,
Кто, хладный ум угомонив,
Покоится в сердечной неге,
Как пьяный путник на ночлеге,
Или, нежней, как мотылек,
В весенний впившийся цветок;
Но жалок тот, кто все предвидит,
Чья не кружится голова, Кто все движенья, все слова
В их переводе ненавидит,
Чье сердце опыт остудил
И забываться запретил!
…»

<При встрече с Онегиным>
«…
Ей-ей! Не то, чтоб содрогнулась
Иль стала вдруг бледна, красна…
У ней и бровь не шевельнулась;
Не сжала даже губ она.
Хоть он глядел нельзя прилежней,
Но и следов Татьяны прежней
Не мог Онегин обрести.
С ней речь хотел он завести
И – и не мог. Она спросила,
Давно ль он здесь, откуда он
И не из их ли уж сторон?
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд; скользнула вон…
И недвижим остался он.
…»

<Страдания Онегина>
«…
Но мой Онегин вечер целый
Татьяной занят был одной,
Не этой девочкой несмелой,
Влюбленной, бедной и простой,
Но равнодушною княгиней,
Но непреступною богиней
Роскошной, царственной Невы.
О люди! Все похожи вы
На прародительницу Еву:
Что вам дано, то не влечет,
Вас непрестанно змий зовет
К себе, к таинственному древу;
Запретный плод вам подавай,
А без него вам рай не рай.
…»

<Ответ Татьяны>
«…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.
…»

Вильям Шекспир
«Шекспир – это пророк, посланный Богом, чтобы возвестить нам тайну о человеке, душе человеческой» Ф.М. Достоевский

«Ромео и Джульетта»
<Из памяти (перевод с английского *** - не помню кто, но с его переводом ни чей не сравнится)>
«…
Неуязвима для любовных стрел,
Она Дианы предпочла удел.
Закована в невинность точно в латы,
И ей не страшен Купидон крылатый
…»
«…
Не с тем пойду, чтоб ими любоваться,
А чтоб красой любимой наслаждаться
…»
«…
Она затмила факелов лучи,
Сияет красота ее в ночи,
Как в уже мавра жемчуг несравненный
Редчайший дар для мира слишком ценный.
И я любил. Нет, отрекайся взор
Я красоты не видел до сих пор.
…»
«…
И нет печальней повести на свете
Чем повесть о Ромео и Джульетте
…»

«Отелло»
«…
Отелло: Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
Дездемона: Да, мой господин.
Отелло: Если в душе осталось преступленье
Незамоленное, молись сейчас.
Дездемона: О, Боже мой, что это означает?
Отелло: Молись, но кратко. Рядом погожу.
Дух неготовый убивать не стану.
Не дай Бог душу погубить навек.
Дездемона: Сказал ты «убивать»?
Отелло: Да
Дездемона: О, помилуй
Меня Господь!
Отелло: Аминь.
Дездемона: Сказал «аминь», —
И, значит, не убьешь меня ты.
Отелло: Гм…
Дездемона: Но я боюсь. Когда глазами так
Ты водишь, страшен ты. Причин незнаю,
Ни в чем не виновата, но боюсь.
Отелло: Подумай о грехах.
Дездемона: Тебя люблю –
И только в том грешна.
Отелло: Умрешь за это.
Дездемона: Но разве убивают за любовь?
Зачем губу свою кусаешь так?
Какой-то яростью ты сотрясаем
Зловещею. Но нет, не может быть,
Не на меня направлена та ярость.
Отелло: Молчи…
…»
PS [ Яго подкинул платок Кассио, который Отелло подарил Дездемоне. Яго строил козни против Кассио потому, что Отелло назначил Кассио своим заместителем. Отелло – мавр. Яго – адъютант Отелло. Брабацио — сенатор, отец Дездемоны.]

«Король Лир»
< Лир – король Британии, Гонерилья – старшая дочь, Регана – средняя дочь, Корделия - младшая дочь>
«…
Корделия: К моей досаде горькой, не способна
Я душу выворачивать свою.
Люблю ваше величество, как дочь
Должна любить, ни больше и не меньше.
Лир: Эй, эй, Корделия. Поправь ответ,
Чтобы не покривить своей судьбины.
Корделия: О милостивый повелитель! Вами
Я рождена, взлелеяна, любима —
И я, как вашей дочке подобает,
Люблю вас, чту вас, повинуюсь вам.
Зачем же сестры выходили замуж,
Когда по их словам, вся их любовь
Вам безраздельно отдана? Ведь если
Вступлю я в брак, то взявшему меня
Достанется, уж верно, половина
Моей заботы и моей любви.
Выходишь замуж, так не надо клясться,
Что будешь одного отца любить.
Лир: И ты не шутишь?
Корделия: Нет, мой государь.
Лир: Так молода и так черства душою?
Корделия: Так молода и так пряма душой.
Лир: Быть посему. Пусть прямота твоя
Тебе приданым служит. Ибо ныне
Клянусь священными лучами солнца
И таинствами ночи и луны,
Клянусь воздействием небесных звезд,
Которые несут нам жизнь и гибель,
Что отлучаю навсегда от сердца
И отрекаюсь от родства с тобой.
Скорее варвар скиф, скорей дикарь,
Своих родителей со смаком жрущий
Приближен и обласкан будет мной,
Чем ты, былая дочь.
…»
«…
Лир: Натянут лук; не суйся под стрелу.
Кент: Пускай пронзит мне сердце. Прочь учтивость
Когда король лишается ума.
Старик, ты что затеял? Неужель
Ты думал, что молчать я буду, видя,
Как, спутанная лестью, гибнет власть?
Долг вынуждает честных к прямоте,
Когда величие впадает в глупость.
Поспешность безобразную отбрось,
Одумайся не отдавай правленья!
Ручаюсь жизнью, что меньшая дочь
Тебя не меньше любит, хоть негромки
Ее слова. Лишь простодушье гулко.
…»
«…
Король Французский: И только-то вины? За что ж карать? –
За сдержанность натуры, нежеланье
Рядить поступки в пышные слова?
Что скажете Корделии вы, герцог?
Любовь ведь не любовь, когда в нее
Привнесены корыстные расчеты.
Возьмете вы ее? Она сама – приданое.
Герцог Бургундский: Объявленное дайте,
Великий Лир, и станет герцогиней
Корделия.
Лир: Не дам. Клятва тверда.
Герцог Бургундский: (Корделии) Мне жаль, но потеряли вы отца —
И вынуждены потерять и мужа.
Корделия: Я о второй потере не грущу,
Когда любовь свелась к одной корысти.
Король Французский: Корделия, ты и в беде прелестна,
В немилости ты мне еще милей.
Беру тебя, жемчужина. Своим
Отброшенное всеми называю.
В моей любви от их пренебреженья
Лишь больше пыла, больше уваженья.
О бесприданница! Я придаю
Тебе себя и Францию мою.
Бесценный мой бесценок! Не отдам
Тебя бургундским трезвым господам.
Простись – и не печалься, дорогая.
Недоброе на доброе меняя.
…»
«…
Лир: Прощенья
Просить? Как это будет нам к лицу!
(Становясь на колени)
Дочь дорогая! Признаю, что стар
И потому не нужен. На коленях
Прошу одежды, хлеба и угла.
…»

«Антоний и Клеопатра»
< Клеопатра – царица Египта>
«…
Клеопатра: Если не шутя
Ты любишь, то скажи, в каких пределах.
Антоний: Нища любовь, которой дан предел.
Клеопатра: Ей рубежи желаю обозначить.
Антоний: Где обозначить? Прежде отыщи
Ты новые и небеса, и землю
…»

Анри Барбюс. «Нежность»

25 сентября 1893 г.
Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой себе, и нам обоим вместе. Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом. Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки. Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придет исцеление. И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом. Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным, тихим поцелуем — ведь нас разделяет такое большое расстояние.

25 сентября 1894 г.
Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала. Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли. И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если что-нибудь случайно о них напомнит. Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела. Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается. Недавно я улыбнулась. Кому. Чему. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась. Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли, улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так — радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее. Да, да, подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.
И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я — как сон, не правда ли? Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться. Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности. Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я смеялась. Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой. Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру — я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая ее. Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

Читать еще:  Стих встанет утром он с постели вы куда ботинки дели

6 июля 1904 г.
Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать. У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь. А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы. А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью — и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя. Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

25 сентября 1893 г.
Мой дорогой Луи! Вот уже двадцать лет, как мы расстались. И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки,- те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне,- если ты еще не забыл меня,- простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя. Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату — в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобою в нашей комнате и ты, зарывшись головой в подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала. А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец. Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а также приму меры к тому, чтобы меня не могли разыскать. Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе — как: все подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить тебе боль, даже по прошествии стольких лет. Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это осторожно и ласково, не ранив тебя. Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для этого я должна жить и после моей смерти. Разрыва не будет, ты бы его, возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль. Я буду возвращаться к тебе,- не слишком часто, чтобы понемногу мой образ изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтоб избавить тебя от ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет столько лет (а ведь время помогает Мне), что ты уже почти не сможешь понять, что значила бы для тебя моя смерть. Луи, родной мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне каким-то зловещим чудом. Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно,- уж очень мы далеки друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем для того, кто будет читать это еловой тихо произнесет «сейчас». Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность — пусть это покажется нелепым,-сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и все. Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна.

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»
Леону Верту

. Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете.
. зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
. Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу.

Лариса Соколова — В тисках мироздания. стихи, баллады, поэмы

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Лариса Соколова — В тисках мироздания. стихи, баллады, поэмы краткое содержание

В тисках мироздания. стихи, баллады, поэмы — читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Радуга цирка меня ослепила —
замкнутый круг оказался магнитом.
Обворожительно лёгкая сила
передо мною явилась открыто.

Купол сияющий – звёзд самоцветы
над безупречною магией тела
с грустною маской скитальца по свету…
Я в этой маске лицо разглядела!

Публике клоун всегда на потеху,
Карлсоном будь он или Арлекином…
С клоуном—коброю мне не до смеха —
реквием брошен его именинам.

Цирк уезжает. Останься, мой клоун!
Я тебя выбрала – будь же мне другом.
Раз ты к манежу навеки прикован,
станет он мне заколдованным кругом.

Маг мне улыбкой печальной ответил,
и потерялся, как в сене иголка…
Радугу цирка нахлынувший ветер
в миг расколол, раздробил на осколки.

Она всё лето любви ждала,
а осенью вдруг пропала,
и лишь весною в реке всплыла
вся синяя в платье алом.

Рассвет над нею был тоже ал —
лучистого дня предтеча.
Никто о ней ничего не знал,
но в храме горели свечи…

И кто—то имя её навзрыд
шептал у дверей церковных.
Безногий, сгорбленный инвалид,
далёкий от игр любовных,
над нею плакал, весь мир кляня
за то, что её не стало…
Она напомнила мне меня
та девушка в платье алом.

Дорога к солнцу

Ты ушёл, но с прошлым нить не рви.
И хоть жизнь стервозная такая,
над прозрачной памятью любви,
соловьи поют не умолкая.

В каждом стебле дух родной земли,
окроплённой божьей благодатью.
Мы с тобой старались, как могли
удержать иллюзию в объятьях.

Как играют в зеркале реки
звёзды отпылавшие над нами.
Ночи те бездонно глубоки,
где сердец безумствавало пламя.

Ты тропу мне к свету указал,
когда солнце смежило ресницы.
Я иду, куда глядят глаза —
та тропа вокруг меня змеится,

приводя в конце концов туда,
где до дна испита счастья чаша.
А в колодце высохла вода,
и буянит ветер в доме нашем.

Я себя пытаюсь убедить,
что любовь в наш дом ещё вернётся…
Разрывая с тёмным прошлым нить,
над своей судьбою вижу солнце.

Чадо моё, в мир порочный рождённое,
да обойдёт тебя зло стороной!
Имя твоё, в небесах утверждённое,
не оскверняется чернью земной.

В имени этом любовь и терпение
дом поднимают разрухе назло
так, что к слепому приходит прозрение,
уравновесив душевный излом.

Нет тебя, твои же письма живы.
Всё расстаться с ними не могу.
Чувства в них пронзительны, не лживы,
если я сама себе не лгу.

В каждом слове нежность без предела,
а за ней разлука на века.
Ты был зрел, а юность не хотела
улетать с тобой за облака.

Чтоб союз созвучных душ был вечен,
хоть удел всего земного – прах,
на земле должны свершаться встречи,
а уже потом на небесах.

Может в чём—то я перестаралась,
одолев превратности судьбы,
только встреча наша состоялась,
да совсем не так, как надо бы!

Иногда поверить надо
в то, что сказочник не врёт.
Заговоренному кладу
в тайнике своём – не мёд.

Он не дышит светом божьим,
грёзы грешников круша…
Успокоиться не может
в нём хозяина душа.

Не берёт её Всевышний,
и лукавый ей не брат.
В мире страждущих не лишний
был бы, в тьму зарытый, клад.

Но его напрасно ищут,
мудрость древнюю кляня,
те враги духовной пищи,
что не в милости у дня…

И в своём азарте яром
роют землю через лес,
к тайной лодке Кудеяра
возрождая интерес.

Раз в сто лет он к ним выходит
помрачённым чернецом…
Мёртвый мстит живой природе,
потеряв своё лицо.

Зачем богачам запредельные дали?

Зачем богачам запредельные дали?
Их там не согреет крутой капитал.
Не нищие ноги Христу омывали,
а нищим сын божий ступни омывал.

И стали великими нищие эти,
богатство любви не растратив в нужде.
Кто рай воздвигает на горькой планете,
тот заживо плавает в мёртвой воде.

Отражается лебедь в воде
на серебряной горизонтали.
Звери стали рычать на людей,
когда люди им родственны стали,
обретя ненадёжный приют
далеко не на райской планете.
Правда, ангелы, в детях живут…
Но становятся взрослыми дети.

Тебя преследовали змеи
в невыносимо ясных снах.
Одна другой искусней, злее
вдыхала в сердце жгучий страх.
А наяву сопротивленье
он козням дьявольским давал,
идя без всякого смущенья
из вязкой тьмы на звёздный бал,
где побеждал врагов незримых
тем, что любил и был любим.
Но всё ушло куда—то мимо,
большой огонь свернулся в дым.
ты смотришь вдаль, не замечая,
что на груди твоей змея
царит, души в тебе не чая,
смертельно ядовитая…

Из Крыма в Сочи

Невеста в платье со шлейфом длинным,
на бал торопится с корабля.
Из Крыма в Сочи плывут дельфины,
а где—то стонет от бомб земля.

Принц ожидает свою принцессу
в господнем храме у алтаря…
А ей маршрут изменили бесы,
и все старания свыше зря.

Царь не хозяин в родимом царстве,
чернь не желает считаться с ним,
не видя Родины в государстве…
Процесс распада необратим.

На две контрастные половины,
мир раскололся вокруг земли…
За кораблями спешат дельфины,
но тают в сумраке корабли.

Читать еще:  Ты не такой как все стихи

К памяти не прикоснёшься рукой,
не обожжёшь ее взглядом.
Вечная память и вечный покой
с мраморным холодом рядом.

Горек от яркого пламени дым,
страшен процесс воплощенья…
То, что ушло, стало прошлым твоим —
к прошлому нет возвращенья.

Под изобилием светил
он красоту земную встретил,
и две души в одну слепил
в покрытом тайною портрете.
Царит насмешка в тайне той
над зачарованной толпою,
которой грезится святой,
несущий святость к аналою.
Он маскирует свой порок
под целомудренной вуалью…
И взгляд Джоконды так глубок,
как океан, объятый далью.
Мир потрясает красота!
Она всегда для взоров наших
до бесконечности чиста —
неисчерпаемая чаша.
Небес зеркальных благодать
врачует душ поникших чувства.
Великий мастер смог создать,
как код, алхимию искусства,
чтоб над основою основ
умы пытливые потели…
Ведь с нею мир древнейший нов
в палитре звёздной карусели.

Последнее стихотворение старика, которое опубликовали в журналах всего мира

Глубочайшее стихотворение о быстротечности жизни, найденное в доме престарелых в богом забытом городке.

Когда этот старик умер в доме престарелых в маленьком австралийском городке, все считали, что он ушёл из жизни, не оставив ничего после себя.

Позже, когда медсёстры разбирали его скудные пожитки, они обнаружили вот это ПОТРЯСАЮЩЕЕ стихотворение, которое потом публиковалось в журналах всего мира:

И этот старик, который нищим ушел из жизни в богом забытом городке, теперь взрывает интернет глубиной своей души. Самые лучшие и самые красивые вещи в этом мире нельзя увидеть или потрогать. Они только чувствуются сердцем. После его прочтения невозможно смотреть на пожилых людей прежними глазами:

Входя будить меня с утра,
Кого ты видишь, медсестра?
Старик капризный, по привычке
Ещё живущий кое-как,
Полуслепой, полудурак,
«Живущий» впору взять в кавычки.

Не слышит – надрываться надо,
Изводит попусту харчи.
Бубнит всё время – нет с ним сладу.
Ну сколько можно, замолчи!
Тарелку на пол опрокинул.

Где туфли? Где носок второй?
Последний, мать твою, герой.
Слезай с кровати! Чтоб ты сгинул…
Сестра! Взгляни в мои глаза!
Сумей увидеть то, что за…

За этой немощью и болью,
За жизнью прожитой, большой.
За пиджаком, побитым молью,
За кожей дряблой, «за душой».
За гранью нынешнего дня
Попробуй разглядеть МЕНЯ…

… Я мальчик! Непоседа милый,
Весёлый, озорной слегка.
Мне страшно. Мне лет пять от силы,
А карусель так высока!
Но вот отец и мама рядом,
Я в них впиваюсь цепким взглядом.
И хоть мой страх неистребим,
Я точно знаю, что любим…

…Вот мне шестнадцать, я горю!
Душою в облаках парю!
Мечтаю, радуюсь, грущу,
Я молод, я любовь ищу…

…И вот он, мой счастливый миг!
Мне двадцать восемь. Я жених!
Иду с любовью к алтарю,
И вновь горю, горю, горю…

…Мне тридцать пять, растёт семья,
У нас уже есть сыновья,
Свой дом, хозяйство. И жена
Мне дочь вот-вот родить должна…

…А жизнь летит, летит вперёд!
Мне сорок пять – круговорот!
И дети не по дням растут.
Игрушки, школа, институт …

Все! Упорхнули из гнезда
И разлетелись кто куда!
Замедлен бег небесных тел,
Наш дом уютный опустел…

…Но мы с любимою вдвоём!
Ложимся вместе и встаём.
Она грустить мне не даёт.
И жизнь опять летит вперёд…

…Теперь уже мне шестьдесят.
Вновь дети в доме голосят!
Внучат весёлый хоровод.
О, как мы счастливы! Но вот…

…Померк внезапно. Солнца свет.
Моей любимой больше нет!
У счастья тоже есть предел…
Я за неделю поседел,
Осунулся, душой поник
И ощутил, что я старик…

…Теперь живу я без затей,
Живу для внуков и детей.
Мой мир со мной, но с каждым днём
Всё меньше, меньше света в нём…

Крест старости взвалив на плечи,
Бреду устало в никуда.
Покрылось сердце коркой льда.
И время боль мою не лечит.
О Господи, как жизнь длинна,
Когда не радует она…

…Но с этим следует смириться.
Ничто не вечно под Луной.
А ты, склонившись надо мной,
Открой глаза свои, сестрица.
Я не старик капризный, нет!
Любимый муж, отец и дед …

…и мальчик маленький, доселе
В сиянье солнечного дня
Летящий в даль на карусели…
Попробуй разглядеть МЕНЯ…
И, может, обо мне скорбя, найдёшь СЕБЯ!

Новое видео:

Валериан и город тысячи планет

Valerian

Французскому комиксу «Валериан и Лорелин» нынче стукнуло 50 лет. Хороший повод для масштабной экранизации! И для восстановления исторической справедливости. Новую ленту Люка Бессона уже сравнивают с эпической космооперой «Звёздные войны» Джорджа Лукаса (в пользу последней, разумеется), но… ирония в том, что без «Валериана» не было бы никаких «Звёздных войн». По крайней мере, в привычном их виде.

Драма разыгралась в 1977 году, когда «Новая надежда» рвала в клочья то, что теперь называют бокс-офисом. Художник Жан-Клод Мезьер — один из создателей комиксов о Валериане — отправился в ближайший кинотеатр, дабы выпить кока-колы и закусить попкорном. Каково же было его удивление, когда он увидел на экране кучу собственных артов, бережно воссозданных с помощью картофеля и фольги. По мнению художника, космический корабль Валериана «XB 982» подвергся творческому копипиздингу и подарил свою внешность «Тысячелетнему соколу» Хана Соло.

Несмотря на гневные письма Мезьера в адрес Lucasfilm, Лукас продолжал заливать фанатам про гамбургер с оливкой и невозмутимо копипастить. Застывший в карбоните Хан, золотое бикини принцессы Леи, Дарт Вейдер в шлеме и без — все эти образы так или иначе были позаимствованы из малоизвестного французского комикса. И в этом нет ничего дурного, ведь плагиат — двигатель прогресса. Печально только, что произведение талантливых французов было забыто и потерялось в веках, в то время как «Звёздные войны»… ну, вы поняли.

Вот почему так важно отнестись к экранизации «Валериана и Лорелин» со всем возможным почтением. Уши этих ребят торчат из породных пластов массовой культуры повсюду! Например: вот милый зверёк, испражняющийся ценной энергетической хренотой. Да это ж Нибблер из «Футурамы»! А вот гламопод, способный принимать любой облик, — явный завсегдатай «Людей в чёрном», «Секретных материалов» и массы популярной фантастической беллетристики. Надо ли говорить, что при взгляде на инопланетный бестиарий «Валериана» сразу становится ясно, кому Лукас обязан своим богатым воображением?

Почтительное отношение не исключает дружеских пинков и зуботычин, потому сразу уточним: «Валериан и город тысячи планет» — это не «Пятый элемент» (внезапно), а сам Валериан — отнюдь не Корбен Даллас. Фильму отчаянно не хватает ламповости девяностых и откровенного мачизма Брюса Уиллиса. Как-то не тянет Дэйн Дехаан на классического протагониста. Похожий на спившегося школьника парень может играть харизматичных изгоев или даже суперзлодеев, но никак не бравых мачо.

А что насчёт Кары Делевинь, спросите вы? Ну, вердикт неутешителен: девушке не светят ни «Оскар», ни «Золотой глобус». Разве что символическая коробка конфет. Кабы не славные вокальные данные и поразительно роскошные брови, придающие стервозному личику Кары несколько озорной вид, было бы совсем худо. Почивать на лаврах Меган Фокс британской хулиганке не грозит, однако пары брезгливых гримас в обойме юного дарования явно маловато. Такое чувство, что Делевинь прекрасно осознаёт своё финансовое превосходство над окружающими и не напрягается вообще. Как следствие — ничего выдающегося не получается. Лорелин до конца фильма остаётся симпатичным деревцем, на которое вешают различные платьица, купальнички, шапчонки и бронекостюмчики. Впрочем, чего ещё желать?

Итак, с героями не задалось. Их непростые взаимоотношения, соответственно, тоже не трогают чёрствые сердца искушённых зрителей: Бессон поставил на нестандартные типажи и проиграл. Окей — сделаем вид, что это не самое важное. У нас тут ведь целая космоопера, верно? А значит, куда большее значение имеют сюжет, лор, экшен и прочие плюшки. Что ж, в плане визуализации «Валериана» по праву можно считать сюрреалистическим шедевром, ярким и переливающимся, как поверхность мыльного пузыря. Где ещё вы увидите звёздный десант на летающем школьном автобусе? Другое дело, что экшен (особенно сцены рукопашной) удручает настолько, что хочется срочно вколоть себе дозу индийского трэша. Боевая хореография в фильме — мифическое животное, пасущееся на одном лугу с актёрским мастерством.

Часть сюжетных перипетий сводится к забегу по уровням дивной красоты и сбору чекпойнтов. Временами кино выглядит как набор игровых локаций, каждая из которых служит очередной ступенькой на пути к финальной схватке с боссом, но бесполезна сама по себе. Благо под конец в дело вступает её величество философия — банальная, но хотя бы трогательная. Торжество гуманизма по-бессоновски! А взрывная динамика и бодрящий монтаж не позволяют заскучать во время «прохождения».

Несмотря на более чем двухчасовой хронометраж, «Валериан и город тысячи планет» с самого начала приятно удивляет напором и поистине конской энергетикой. Сцена на рынке заслуживает если не оваций, то продолжительного «Ва-а-ау!» Ещё никто (кроме разве что создателей «Рика и Морти») не обращался с темой путешествий по альтернативным вселенным столь оригинально. Идея с межпространственными шлемами и трансбоксом, способным перемещать предметы между измерениями, работает восхитительно! К слову, обратите внимание на волшебные очки и невидимый рынок. Снова повеяло чем-то знакомым… второй частью «Хеллбоя», вот чем. Возможно ли, что всё в этом мире зиждется на давно забытых французских комиксах?

Вопреки прогнозам скептиков и вышеупомянутым «геймплейным» особенностям, повествовательная линия прослеживается без труда. Режиссёр свято чтит заветы Айзека Азимова и рисует интригующую детективную историю: на местной МКС, которая под Space Oddity Дэвида Боуи превращается в космический город шокирующих масштабов, обнаружена подозрительная активность. Кто-то (или что-то) пилит в недрах станции собственный луна-парк с блэкджеком и шлюхами. Разобраться в ситуации поручают нашим юным агентам, только что вернувшимся с очередного задания. Занятно? Занятно.

Но детективный сюжет, сколь бы хорош он ни был, никогда не заменит классическую историю о любви, дружбе и семейных ценностях — трёх столпах, на которых держится любой эпик. Именно поэтому людям больше по нраву «Звёздные войны». Или «Аватар». Или «Стражи галактики». Или «Форсаж». Опять же, KFC всегда выиграет у сети французских закусочных. «Валериан» балансирует под куполом цирка с изяществом опытного эквилибриста, порой спотыкаясь на ровном месте. Фильму недостаёт простейших штрихов, делающих далёкую вселенную с её разношёрстными обитателями понятной и родной. Что, конечно, не умаляет его достоинств.

Для не самого амбициозного футуристического аттракциона получилось почти идеально: прытко, красочно, по-хорошему долбануто и забавно. Лента не обманывает самые скромные зрительские ожидания, а это дорогого стоит. Тут вам и готовые мемы вроде «камшотных» пушек, и без пяти минут крылатые фразы («Вчера выгодно купил секундомер. А вот и он!»). И пускай изначально «Валериан и город тысячи планет» позиционировался как нечто грандиозное, на деле картина напоминает персонажа Кары Делевинь: у неё есть соболиные брови, стройные ножки, какие-никакие сисечки и вот это вот всё. Нет лишь нежности и теплоты в глазах. «Нища любовь, которой дан предел…» Ну да когда нас это останавливало, гусары?

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector