3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сборник стихов о жизни царской семьи кто написал

Стихи о Царственных мучениках

В день Ангела автора

х х х

Когда тьмой покрывается лес, —

Загорается облако света, —

Богородица сходит с небес

На забытое кладбище это.

Нет на нем ни крестов, ни могил,

Нет и церкви, здесь бывшей когда-то,

И народ наш давно позабыл,

Что лежат здесь царевы солдаты.

Не о них Она молится тут,

Вместо нас обходя это поле, —

В дивном свете их души живут,

Не лишенные Богом их доли.

Может быть, не забыли они,

Православные эти крестьяне,

Как Россия в Пасхальные дни

Возрождалась в небесном сиянье.

Как сквозь листьев весеннюю ярь

Божий мир улыбался солдатам, —

Как христосовался Государь —

К лику лик — с каждым воином-братом.

А потом — словно ядерный взрыв

Ослепил и обжег наши души,

Кровью царскою их обагрив,

В них и веру и память разрушив.

Матерь Божья в таинственный час,

Проходя над могилам павших,

Молит Господа Бога о нас,

Всё забывших, разбивших, предавших.

Нет, Она не покинула нас,

И о том Она молится Богу,

Чтоб огонь тот, что ныне погас,

Возгорелся опять понемногу.

х х х

Век двадцатый готов истощиться —

Век душитель, бандит и дикарь.

А ведь мог и тогда я родиться,

Когда предан был наш Государь.

Верно, был бы тогда я солдатом,

Потому как мужицких кровей, —

Вдруг бы счел я картавого братом,

А коммуну семьею своей.

Может быть, большевистские урки

Мне б вручили винтовку, чтоб я

Караулил в Екатеринбурге

Заточенного ими Царя.

Волей Божьей того не изведав

И пока никого не сгубя,

Каюсь я за отцов и за дедов,

Но сильнее всего — за себя.

РЕКА ТУРÁ

Дымится труба парохода;

В тиши раздаются гудки.

Бурлят под колесами воды

Холодной уральской реки.

На палубе Царь и Царица

Пославшей Их в ссылку страны, —

Печальны их светлые лица,

Смиренья их души полны.

Им видится церковь на взгорье

Средь сельских избушек простых, —

Здесь друг их Распутин Григорий

Усердно молился о них.

Сердца их исполнили грустью

Родные для старца места, —

Христовой он был для них Русью,

Убитой врагами Христа.

Был вечер. И двигалось трудно,

Навек уходя в темноту,

Везущее Узников судно

С названием «Русь» на борту.

1998. 6 мая ст. стиля.

х х х

Еще стреляли убийцы,

Столпившиеся у дверей,

Когда вышла из тела душа Царицы

И увидела, как добивают её дочерей,

Как душа Государя Наследника душу

В бесплотные руки приняла,

И все, лежащие в комнате душной,

Но это было одно лишь мгновение.

Вот всё стихло. И в следующий миг

Небо раскрылось, и Ангелы с пением

В свои объятия приняли их.

Над страною, окутанною пороховым чадом,

Что безумствовала, правду и веру гоня,

Возносились в бессмертие её лучшие чада,

Преданные ею и предаваемые до сего дня.

ДЕТИ МУЧЕНИКИ

Четырнадцать тысяч смертей

Кровавые косы точило, —

Четырнадцать тысяч детей

Убито за Господа было.

Венцы, что от Бога им всем

Даны были, дивно красивы!

Но ужас твой, о Вифлеем,

Прошел и по нашей России.

Был Ирод убийца и тут,

Раздувшийся злобой не в меру,

Который принялся, как спрут,

Душить православную веру.

Тогда миллионы смертей

И старых и малых косили,

А начали с царских детей,

Надежды Христовой России.

Шли дети путями отцов,

К крестам прибивали их руки.

И самых прекрасных венцов

Их Бог удостоил за муки.

С детьми Вифлеема сошлись

Они у Престола Господня.

Их тысячи тысяч! Молись

Им, отрок, живущий сегодня!

х х х

Нам, людям отощавшей и охрипшей России,

Убиваемой, но не желающей умереть, —

Нам больно и стыдно, святый мучениче Цесаревичу Алексие,

На твои портреты смотреть, —

Ты в солдатской шинели на одном из последних,

В которой видели тебя солдаты Первой Мировой;

Ты Дома Романовых и Православной России Наследник,

А мы врагам тебя выдали головой.

И поэтому нет у нас ни правды, ни закона,

И совесть наша не сделается чиста,

Пока не явится в нашей Церкви твоя икона —

Образ святого, умученного за Христа.

х х х

Цесаревичу одиннадцать лет.

Он, как солдат, в гимнастерку одет.

Подпоясан широким ремнём.

Фуражка с кокардой на нём.

Вот он идёт вдоль фронта солдат с Царём,

Сколько радости в глазах царёвых солдат.

Их глаза говорят:

«Если надо, мы за тебя умрём!»

. Цесаревичу четырнадцать лет.

С ним вся семья: Царь, Царевны, Царица-мать.

Екатеринбург. Им здесь умирать.

Глухо вокруг. Защиты нет.

Мрак сгустился. Ветер затих.

Никто не умер за них.

х х х

Помнишь ли ты имена их, Россия?

Кровью залита их жизни заря:

Ольга, Татиана, Мария, Анастасия, —

Четыре дочери-голубицы было у нашего Царя.

Когда ты видишь крыл голубиных сиянье

В лазури неба, над золотым церковным крестом, —

Это их души — чистые вестники покаянья,

Посланные тебе, Россия, Самим Христом.

ЦАРСКИЙ ДЕНЬ

Сегодня северный ветер

И чистая синева, —

Холодной зеленью светит

Истории ход не скор был,

Но страшный был в ней разлом.

Сегодня у нас день скорби,

Смешанной с торжеством.

Кровью они оросили

Стреляли враги в Россию,

А был перед ними Царь.

Он был со своей семьёю

И теми, кто рядом встал, —

Время было ночное,

Город как мертвый спал.

И ведь не так далёко

С войском стоял Колчак, —

Что ж, затаясь жестоко,

Он выжидал-то, враг?!

Видно, не нужен белым

Царский Российский Дом, —

Вот за такое дело

Их и постиг разгром.

Но не мертвы святыни

За бытия чертой, —

Церковь жива поныне,

Жив в ней и Царь святой!

х х х

Тускнеет мир во мгле,

Молитесь о России —

Сквозь бури пролетая,

Уж он трещит давно, —

Неужто Русь Святая

Должна идти на дно?

Пока не всё пропало,

Ты помощь нам подай, —

Встань твердо у штурвала,

Народ духовно вымер,

Его не растолкать.

Великий князь Владимир,

Крести его опять!

Мы проданы на торге, —

Такая ныне власть.

Восстань, святый Георгий,

Пронзи копьем ей пасть!

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА — УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Монах Лазарь (Афанасьев): стихи о Царской Семье

Автор: Вячеслав Бондаренко

Имя монаха Лазаря (Афанасьева, 1932-2015) хорошо известно всем ценителям русской литературы. Уроженец Москвы, впервые Виктор Васильевич Афанасьев напечатался в 1946 году, а в 1971-м был принят в Союз писателей СССР. Творческий путь начинал со стихов, издал два сборника, но в середине 1970-х переключился на изучение судеб русских поэтов 19 столетия. Результатом стали жизнеописания К.Ф.Рылеева (1982), В.А.Жуковского (1986) и М.Ю.Лермонтова (1991, все три изданы в серии «Жизнь замечательных людей» огромными по нынешним временам 150-тысячными тиражами), повести о И.И.Козлове (1977), К.Н.Батюшкове (1987) и Н.М.Языкове (1990). Спокойный, сдержанный, лиричный тон повествования Афанасьева делал его прямым наследником традиций Б.Н.Зайцева, а его книги были лишены обязательных «советских» штампов, напротив, содержали множество новаций. Например, в биографии Жуковского Виктор Афанасьев уделил большое внимание процессу воспитания будущего Царя-Освободителя Александра II.

Но «светский» период творчества писателя был словно подготовкой к «церковному» периоду. С начала 1990-х Виктор Афанасьев начинает создавать жизнеописания великих святых – Серафима Саровского, Антония Великого, Варсонофия Оптинского. С 1995 года он снова взялся за написание стихов – на этот разисключительно на духовные темы, с благословения оптинского иеромонаха Михаила (Тимофеева). В 1999-м писатель принял от схиархимандрита Илия (Ноздрина) монашеский постриг с именем Лазарь. С этого времени одной из его главных тем становится оптинская – созданы жизнеописания оптинских старцев Антония и Нектария, книги об истории Оптиной пустыни, самой капитальной из которых стал изданный посмертно «Вертоград старчества». Хорошо знакома и любима православными читателями была и «детская» тема в творчестве отца Лазаря. «Удивительные истории маленького Ежика» выдержали множество переизданий. Несколько книг о.Лазаря остались в рукописи и ожидают своего издателя. Это «Ставка на сильных. Жизнь Петра Аркадьевича Столыпина» (2013) и биография Великого Князя Константина Константиновича.

Вплоть до кончины, последовавшей 5 марта 2015 года, отец Лазарь (Афанасьев) продолжал писать стихи. Последние два года жизни он тяжело болел, был прикован к постели. Но стойкий и светлый дух поэта-монаха продолжал радовать поклонников его творчества стихотворениями, выдержанными в лучших традиция русской церковной поэзии 19 столетия.

О.Лазарь (Афанасьев) глубоко почитал Царскую Семью и посвятил ей несколько стихотворений. Наиболее полно они были представлены в посмертном сборнике «Здесь начинается Рай» (М., Русскiй Хронографъ, 2019). Ниже приводятся эти стихотворения.

Еще стреляли убийцы,

Столпившиеся у дверей,

Когда вышла из тела душа Царицы

И видела, как добивают Ее дочерей,

Как душа Государя Наследника душу

В руки бесплотные приняла, —

И все, лежавшие в комнате душной

Но это было одно лишь мгновение.

Вот все стихло. И в следующий миг

Небо раскрылось, и Ангелы с пением

В свои объятия приняли их.

Над страною, окутанною пороховым чадом,

Что безумствовала, правду и веру гоня,

Возносились в безсмертие ее лучшие чада,

Преданные ею и предаваемые до сего дня.

Помнишь ли ты имена их, Россия?

Кровью залита их жизни заря:

Ольга, Татиана, Мария, Анастасия,

Четыре дочери-голубицы были у нашего Царя.

Когда ты видишь крыл голубиных сиянье

В лазури неба, над золотым церковным крестом, —

Это их души, чистые вестники покаянья,

Посланные тебе, Россия, самим Христом.

Дымится труба парохода,

В тиши раздаются гудки.

Бурлят под колесами воды

Холодной уральской реки.

На палубе Царь и Царица

Пославшей их в ссылку страны.

Печальны Их светлые лица,

Смиренья Их души полны.

Был вечер… И двигалось трудно,

Навек уходя в темноту,

Везущее Узников судно

С названием «Русь» на борту.

Век двадцатый готов истощиться,

Век-душитель, бандит и дикарь…

А ведь мог и тогда я родиться,

Когда предан был наш Государь.

Верно, был бы тогда я солдатом,

Потому что мужицких кровей,

Вдруг бы счел я картавого братом,

А коммуну семьею своей.

Может быть, большевицкие урки

Мне б вручили винтовку, чтоб я

Караулил в Екатеринбурге

Заточенного ими Царя…

Волей Божьей того не изведав

И пока никого не сгубя,

Каюсь я за отцов и за дедов,

Но сильнее всего – за себя.

Сегодня северный ветер

И чистая синева,

Холодной зеленью светит

Истории ход нескор был,

Но страшный был в ней разлом…

Сегодня у нас день скорби,

Смешанный с торжеством.

Кровью они оросили

Стреляли они в Россию,

А был перед ними Царь.

Он был со своею Семьею

И теми, кто рядом встал,

Время было ночное,

Город как мертвый спал…

Но не мертвы святыни

За бытия чертой –

Церковь жива поныне,

Жив в ней и Царь святой.

Цесаревичу одиннадцать лет.

Он, как солдат, в гимнастерку одет,

Подпоясан широким ремнем,

Фуражка с кокардой на нем.

Вот он идет вдоль строя солдат с Царем.

Сколько радости в глазах солдат!

Их глаза говорят:

«Если надо, мы за тебя умрем!»

…Цесаревичу четырнадцать лет.

С ним вся семья: Царь, Царевны, Царица-мать…

Стихи Сергея Бехтеева о царе и царской семье

После того, как я опубликовала статью со стихами русского поэта Сергея Бехтеева, я с удивлением обнаружила в комментариях, что почти все, кто прочел эту статью, впервые узнали о том, что был такой певец Святой Руси. Отсутствие такой информации создаёт иллюзию, что точка зрения низвергателей монархии была единственной. Что других взглядов просто не было. А это далеко не так.

Читать еще:  На работу как на праздник стихи

Поэтому сегодня, в день памяти Николая Второго, я публикую ещё один цикл его стихов – тех, которые были посвящены непосредственно Царю и Царской семье.

СВЯТОЙ ЦАРЬ

Благословенно Царство!

(Начальный возглас Божественной литургии)

Скажу я по долгу, скажу я по праву,

Да ведает русский народ –

Я видел России величье и славу,

Державного солнца восход.

Я видел святого Царя на Престоле,

Обласкан радушно им был,

В дни сказочной жизни, в дни истинной воли

Сыновне я с ним говорил.

И очи Царевны любовно глядели,

И голос Монарший звучал,

Как песня волшебная нежной свирели,

Как сладостно плещущий вал.

Красы той небесной, красы той чудесной

Нельзя на словах передать,

Казалось, что Ангел улыбкой небесной

Дарил мне свою благодать.

И эти глаза с величавым смиреньем,

И кроткие эти уста

Казались прекрасным, живым отраженьем

Пречистого Лика Христа.

И Царственный образ в оправе священной

С тех пор не могу я забыть

И буду его я, как клад драгоценный,

Всю жизнь в моем сердце хранить.

БОЖЕ, ЦАРЯ СОХРАНИ

Боже, Царя сохрани

В ссылке, в изгнаньи, вдали,

Боже, продли Его дни,

Дай Ему силы сносить

Холод и голод тюрьмы;

Дай Ему власть победить

Да не утратит Он Сам

Веру в мятежный народ;

Да воссияет Он Нам

В мраке невзгод.

Боже, спаси, сохрани

Мать и невинных Детей!

Дай Им счастливые дни

В царстве цепей!

Пусть пред иконой Твоей

Тихой, вечерней порой

В блеске лампадных огней

Вкусят страдальцы покой.

Белый, великий наш Царь,

Сирый народ не оставь;

Снова Россией, как встарь,

Гнусность измены прости

Темной, преступной стране;

Буйную Русь возврати

К милой, родной старине.

Крестное знамя творя,

Молит истерзанный край:

«Боже, отдай нам Царя,

Кисловодстк, 1917 г.

СВЯТАЯ НОЧЬ

Ночь и мороз на дворе;

Ярко созвездья горят;

В зимнем седом серебре

Молча деревья стоят.

Дивен их снежный убор:

Искр переливчатый рой

Радует трепетный взор

Дивной стоцветной игрой.

Блещут в Тобольске огни,

В мраке сверкая, дрожат;

Здесь в заточеньи Они

Скорбью Монаршей скорбят.

Здесь, далеко от людей,

Лживых и рабских сердец,

В страхе за милых Детей,

Спит их Державный Отец.

Искрятся звезды, горя,

К окнам изгнанников льнут,

Смотрят на ложе Царя,

Смотрят и тихо поют:

«Спи, Страстотерпец Святой

С кротким Семейством Своим;

Ярким венцом над Тобой

Мы величаво горим.

Спи, покоряясь судьбе,

Царь побежденной страны;

Ночь да откроет Тебе

Вещие, светлые сны.

Спи без тревог на челе

В тихую ночь Рождества:

Мы возвещаем земле

Дни Твоего торжества.

Светочи ангельских слез

Льются, о правде скорбя;

Кроткий Младенец Христос

Сам охраняет Тебя!»

Как указано в сноске к стихотворению «Святая Ночь», сделанной самим поэтом, «за стихотворения “Святая ночь” и “Боже, Царя сохрани” автор получил высочайшую благодарность и сообщение графини А. В. Гендриковой о том, что при чтении этих стихов Государь “невольно прослезился”».

Уже находясь в сербской эмиграции, в очень сложный для себя жизненный период, испытывая грубые нападки со стороны агрессивного русского беженства, в ответ на смелые их разоблачения в редактируемой поэтом газете «Русский Стяг», Бехтеев пишет пронзительные стихи, воскрешающие тот памятный эпизод:

ЦАРСКИЕ СЛЕЗЫ

(Мой ответ врагам)

Я ненавистен вам. Скажите, не за то ли,

Что к правде я открыто призывал,

Что, обличая ложь, и гнет кровавой воли,

Безумье наших дней я смело бичевал,

Разоблачая зло и козни темных сил…

Стихотворение заканчивается словами:

Чего ж мне ждать… мне ничего не надо,

Мне то дано, чего не снилось вам,

Те слезы Царские — бесценная награда,

Алмазы дивные к последним орденам…

Нет! не белым генералам,

Не эсэровским вождям

И не красным каннибалам

Нас вернуть к счастливым дням.

Только Царь Самодержавный,

Водрузив победный стяг,

Вместе с верой православной

Нам вернет родной очаг.

Только Царь, любовью сильный,

Вырвав родину из бед,

Даст нам мир и труд обильный

Вместе с лаврами побед.

Только Царь, Отец Державный,

Всех собой объединит

И. свершая подвиг славный,

Все забудет, все простит.

ЦАРЬ !

В муках изведав народное горе,

Жалкой, разбитой душой

Ищем мы робко, с надеждой во взоре

Мира в юдоли земной.

Глядя в прошедшее наше сурово,

Каясь, как прадеды встарь,

Шепчем мы жадно заветное слово,

Слово желанное — «Царь!»

В нем все стремления и чаянье наше

Лучших, забытых времен,

Тех, что не будет и не было краше

В прошлом счастливых племен.

Царь — это Солнце блистательной славы;

Царь это гордость страны,

Грозная сила могучей державы,

Страшный врагам без войны.

Царь — это вера и правда святая;

Звон златоглавых церквей,

Русь богомольная, Русь вековая

Дедов.. отцов. сыновей.

Царь — это вдовьи отертые слезы,

Труд безмятежный в глуши;

Царь — это лучшие, светлые грезы

Любящей русской души!

БЛАГОЧЕСТИВЕЙШИЙ.

Великаго Государя нашего.

Выход со Святыми Дарами

Он был сама любовь, добро и всепрощенье,

Державный Вождь мятущейся страны,

Хранил в себе Он кротость и смиренье

И правду мудрую священной старины.

Ревнитель доблестный твердынь Самодержавья,

Бесстрашный Витязь армии родной,

Он был Блюстителем святыни Православья,

Судьей бесхитростным для чести мировой.

Любил народ Он царственной душою,

Как сыновей возлюбленных отец,

Ему бестрепетно Он жертвовал собою,

Неся безропотно страдальческий венец.

Но красоты души Его прекрасной

Не мог понять бесчувственный народ,

К великим подвигам Монарха безучастный,

Его винящий в дни лишений и невзгод.

Пленяла чернь мятежной воли лава,

Слепая месть и море братских слез,

Ей нужен был жестокий царь Варавва,

А не смиренный Царь и Мученик — Христос.

И зло свершилось — рабскими руками

Святое прошлое повержено во прах,

Русь обросла бессчетными крестами,

И умер Царь с прощеньем на устах.

Но грянул гром небесного отмщенья,

Рассеялись, как дым, свободы глупой сны,

Настали дни жестокого гоненья,

И воля стала рабством для страны.

ЦАРСКИЕ ГЛАЗА

Кто видел в жизни только раз

Сиянье кротких Царских глаз,

Тому их век не позабыть

И тех очей не разлюбить.

Кому их встретить довелось,

В том сердце верою зажглось,

Того в дни бедствий не смутят

Ни зло людей, ни смертный яд.

Всегда и всюду перед ним

Блестят величием своим

Глаза, которым равны нет

В греховном мире слез и бед.

Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,

Осененный терновым венцом,

Неповинный Страдалец, небесный Избранник,

С величавым и кротким лицом.

Изнывает ли сердце под гнетом страданий,

Грудь ль жмется от думы больной;

Читать еще:  Кто написал катюшу стих

И в юдоли скорбей, и в борьбе испытаний,

Он везде и всегда предо мной.

И мне чудится — слышу я голос любимый,

Слышу милую, нежную речь;

И, тоскуя в изгнанье, всем миром гонимый,

Я спешу свое горе пресечь.

И слагаются накрест усталые руки,

Замолкает мой ропот пустой;

И встают предо мной Его горькие муки,

Его крест. Его подвиг святой.

О, мой Царь; униженный злодеям в угоду,

Всеми преданный в годы войны,

Ты погиб за любовь к дорогому народу,

За величье и славу страны.

О, гляди на меня всеблагими очами,

Будь всегда и повсюду со мной,

Пробуждая в душе неземными речами

Веру в правду и подвиг земной.

К твоим стопам, моя Царица!

(Стихотворение, лично поднесенное Ее Величеству Государыне Императрице Марии Федоровне в Аничковом дворце 6 апреля 1901 года)

Сергей Есенин — императрице Александре Федоровне: Стихи мои грустные? Но такова вся Россия!

3 октября 2017 1:00

Большинство людей, знающих Есенина поверхностно, воспринимают его в лирико-ботаническом контексте: «клен-березка-василек-белых яблонь дым». Еще у него есть собаки – причем речь не о потрясающей «Песни о собаке», не так уж широко известной, а о тех московских собаках, которые знают озорного гуляку (плюс, конечно, Джим, с которым можно полаять на луну). Дмитрий Быков сокрушался, что Есенина полюбила криминальная Россия, «которая увидела в нем выражение своей заветной сути» – и, надо сказать, песни в жанре шансон очень многим ему обязаны. Сегодня его стоит перечитывать, и внимательно вчитываться в него, чтобы обнаружить в нем подлинно великого поэта.

Вот несколько историй о том, каким он был человеком.

Есенин и бумажный василек

Стихи Есенин начал писать в 13 лет. Когда ему было около 20, он сошелся с деревенским поэтом Николаем Клюевым, уже довольно известным в Москве и Петербурге. Клюев (ходивший в косоворотке, мазавший волосы растительным маслом и говоривший о себе «Я не поэт, я мужик») буквально в него влюбился — и начал раскручивать.

Это было очень похоже на раскрутку современного эстрадного певца. Есенин появлялся всюду в типично русской одежде. «Кудрявенький и светлый, в голубой рубашке, в поддевке и сапогах с набором, он очень напомнил слащавенькие открытки» – писал Горький; голос у него был такой, «каким заговорило бы, должно быть, ожившее лампадное масло» – вспоминал Маяковский. Кому-то запомнился бумажный василек в петлице. В дарственных надписях Есенин представлялся: «бояшник соломенных суемов славомолитвенный рязанец».

На самом деле у юноши было довольно приличное образование (его готовили к карьере сельского учителя). «Деревенский мальчик» еле держался на лошади, и однажды, выступая в поэтической программе в цирке, едва не убился, упав с коня (после этого он сказал своему другу Мариенгофу: «Толя, пусть лучше убьют на фронтах Гражданской войны, чем в манеже!»)

Все это было шоу – и прозорливый Маяковский, увидев Есенина, сразу не поверил его игре: знал, «с каким удовольствием настоящий, а не декоративный мужик меняет свое одеяние на штиблеты и пиджак». Он с ним даже поспорил – сказал, что через год Есенин сменит театральный наряд на нормальную городскую одежду. Через год, увидев Есенина в пиджаке и галстуке, Маяковский потребовал отдавать долг – в итоге два поэта чуть не подрались. А еще через какое-то время Есенина невозможно было представить без цилиндра.

Впрочем, Есенин всегда любил переодеваться, играть, менять имиджи, создавая все новые мифы о себе самом. Носил в петлице цветы, заботливо их оглаживая. Из письма: «Лакированные ботинки, трость, перчатки — это все у меня есть. Я купил уже. Я буду болтать тросточкой и говорить, закатывая глаза: «Какая прекрасная погода!» Я обязательно научусь этому перед зеркалом. Мне интересно, как это выглядит».

Есенин и императрица

В 1916 году Есенина призвали на военную службу. Он мог бы отправиться на фронт и погибнуть, но помогло вмешательство Григория Распутина. Тот (как рассказывает в своей статье Б. Стырикович) написал записку полковнику Ломану, близкому к царской семье: «Милой, дорогой, присылаю тебе двух парашков. Будь отцом родным, обогрей. Ребята славные, особливо этот белобрысый. Ей богу, он далеко пойдет». (Вторым «парашком» был Николай Клюев).

Во многом благодаря записке Есенин оказался не пехотинцем, а санитаром в лазарет Великих княжон Марии и Анастасии. Есенин вскоре сблизился с царской семьей – встречался и с сестрой императрицы Елизаветой Федоровной, и с матерью императора Марией Федоровной. И с самой императрицей Александрой Федоровной тоже. В автобиографии Есенин вспоминал: «Она после прочтения моих стихов сказала, что стихи мои красивые, но очень грустные. Я ответил ей, что такова вся Россия».

Многим «прогрессивным» интеллигентам, однако, не понравилось, что Есенин вдруг оказался близок к царю: одна дама кричала на приеме: «Отогрели змею!» и демонстративно рвала письма и рукописи Есенина.

В 1916 году Есенин написал стихотворение «Царевнам», посвященное дочерям Николая II и солдатам, за которыми те ухаживали. Оно неожиданно заканчивалось пророческими словами:

«Все ближе тянет их рукой неодолимой

Туда, где скорбь кладет печать на лбу.

О, помолись, святая Магдалина,

Потом Есенин еще рассказывал подруге историю, как целовался с великой княжной Анастасией Романовой (той самой Анастасией) на лестнице дворца. А она кормила его сметаной. Выдумка, конечно – но чего еще ждать от склонного к актерству выдумщика Есенина?

Есенин и Айседора

Знаменитая танцовщица Айседора Дункан приехала в Россию в поисках «нового мира», где можно создать «новое искусство», не пошлое, не буржуазное, не коммерциализированное. (С собой в нищую страну она предусмотрительно привезла три огромные корзины диетических хлебцев и деликатесов). Успех был колоссальный: на выступлениях зрители чуть ли не разносили залы, ей кричал «Браво!» Ленин, с ней мечтали познакомиться очень многие. Вот и Есенин, узнав о том, что Дункан будет присутствовать на вечере в студии театрального художника Георгия Якулова, метнулся туда как сумасшедший.

По воспоминаниям Ильи Шнейдера, близкого друга Дункан и Есенина, вскоре «она полулежала на софе. Есенин стоял возле нее на коленях, она гладила его по волосам, скандируя по-русски: «За-ла-тая га-ла-ва…» Трудно было поверить, что это первая их встреча, — казалось, они знают друг друга давным-давно, так непосредственно вели они себя в тот вечер». Хотя Есенин не говорил на других языках, а Дункан практически не знала русского, они умудрились проговорить целый вечер.

Потом Шнейдер, Дункан и Есенин уехали с вечера. Задремавший извозчик случайно трижды обвез их около церкви по кругу. «Ты что, венчаешь нас, что ли? – спросил Шнейдер. – «Вокруг церкви, как вокруг аналоя, третий раз. » И Есенина, и Дункан это привело в полный восторг.

Их отношения, как всем прекрасно известно, были крайне сложными. Нервный Есенин запросто мог закатить Айседоре скандал (вспышки гнева с ним случались часто). Однажды она подарила ему красивые золотые часы со своей фотографией внутри. Есенин был счастлив, как ребенок. Но спустя несколько дней он их с силой шваркнул об пол у нее на глазах. Шнейдер, вошедший в комнату как раз в тот момент, когда часы разлетались вдребезги, потащил Есенина в ванную и держал его голову под холодной водой, после чего поэт пришел в себя, улыбнулся и сказал «Вот какая чертовщина. » Он вернулся к Айседоре – та прежде всего испугалась, что Есенин простудится.

Но вряд ли роман и брак между очень эмоциональными и очень разными людьми мог продлиться долго. Он и продлился считанные месяцы.

Айседора пережила Есенина меньше чем на два года. Через всю ее жизнь (как выразился бы Набоков) проходила тема несчастий, связанных с автомобилями. В 1913 году двое ее детей погибли, когда машина в результате столкновения упала в Сену (дети и их няня утонули). Сама она бесконечно попадала в большие и маленькие автокатастрофы (только Шнейдер в своих воспоминаниях перечисляет их шесть). И наконец, в сентябре 1927-го слишком длинный шарф, конец которого намотался на колесо автомобиля, сломал ей шею.

Есенин и самоубийство

Главная легенда о Есенине – что его якобы убили. Мнений на этот счет существует множество. Так, Станислав Куняев, автор биографии из серии ЖЗЛ, утверждает, что поэт неосторожно похвастался кому-то: мол, у него хранится телеграмма, компрометирующая Льва Каменева (тогдашнего председателя Моссовета). Вот за этой телеграммой и пришли, в стычке убили Есенина, а потом неловко сымитировали самоубийство путем повешения.

Но стоит почитать воспоминания о Есенине, чтобы понять: поэту буквально ничто не мешало, как позже выражался Высоцкий, «слазить в петлю». Его описывают как человека чрезвычайно нервного, легко возбудимого, впадающего в уныние. Меланхолия им владела необыкновенная. Фразу «Увяданья золотом охваченный, я не буду больше молодым» он написал в 26 лет, а в 29 говорил о себе: «Я отцветший, я ворон осенний». (Кстати, благодаря песне Высоцкого о поэтах, которые ходят пятками по лезвию ножа, многие уверены, что Есенин покончил с собой в 27 лет. На самом деле ему на момент смерти было 30).

Однажды Дзержинский спросил поэта:

– Как вы можете так жить?

– Как? – удивился Есенин.

Маяковский писал о последней встрече с Есениным:

«Я встретил у кассы Госиздата ринувшегося ко мне человека с опухшим лицом, со свороченным галстуком, с шапкой, случайно держащейся, уцепившись за русую прядь. От него и двух его темных (для меня, во всяком случае) спутников несло спиртным перегаром. Я буквально с трудом узнал Есенина. (. ) Конец показался совершенно естественным и логичным».

Читать еще:  Кто написал стихи паромщик

А еще один знакомый поэта приводит его слова, сказанные незадолго до трагедии в гостинице «Англетер»:

– У меня ничего не осталось. Мне страшно. Нет ни друзей, ни близких. Я никого и ничего не люблю. Остались одни лишь стихи. Я все отдал им, понимаешь, все. Вон церковь, село, даль, поля, лес. И это отступилось от меня.

Кстати говоря, Есенин покончил с собой в том самом номере «Англетера», где за несколько лет до того жил с Айседорой Дункан. Илья Шнейдер вспоминает, что тогда в номере не топили. Есенин все проверял трубу отопления – она была еле теплой. В 1925 году топили уже хорошо – та самая труба обожгла лицо поэта, который на ней повесился.

Номера 5, в котором повесился Есенин, больше не существует. Гостиница «Англетер» была снесена в 1987 году вопреки многочисленным протестам ленинградцев. То, что сейчас стоит на ее месте и под ее именем – новодел начала 90-х.

Есенин и Курехин

Благодаря легенде об убийстве Есенина много лет спустя появился знаменитый скетч Сергея Курехина и Сергея Шолохова «Ленин — гриб». Как вспоминала в интервью «КП» вдова Курехина Анастасия, «идея программы родилась так: однажды Сергей увидел передачу о смерти Сергея Есенина. Автор программы выстраивал доказательство того, что поэта убили на совершенно абсурдных вещах. Показывали фотографии похорон Есенина, и за кадром говорили: «Посмотрите, куда смотрит этот человек, а вот этот смотрит в другую сторону, и это означает, что Есенина убили. » Сергей посмотрел программу и сказал мне: «Так можно доказать все что угодно». В результате родился разыгранный на полном серьезе диалог, в котором Курехин приводил множество доказательств того, что Ленин на самом деле был галлюциногенным грибом.

ОДНО ИЗ СОТЕН СТИХОТВОРЕНИЙ

Спит ковыль. Равнина дорогая,

И свинцовой свежести полынь.

Никакая родина другая

Не вольет мне в грудь мою

Знать, у всех у нас такая участь.

И, пожалуй, всякого спроси —

Радуясь, свирепствуя и мучась,

Хорошо живется на Руси.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

120-летие Сергея Есенина рязанцы отметили вместе с ветром-хулиганом и знаменитым тезкой поэта

Начинали праздник народные забавы, а завершал спектакль Сергея Безрукова

«Плюйся, ветер, охапками листьев, — я такой же, как ты, хулиган». И плевался он порывами, и срывал золото с деревьев, и гнул гибкие березы, но все же как-то бережно, не зло, добавляя лишь характера и новых красок этому дню. А день шел особенный — 3 октября, когда ровно 120 лет назад появился на свет в рязанском селе Константиново будущий великий поэт Сергей Есенин. (подробности)

Читайте также

Возрастная категория сайта 18 +

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

АО «ИД «Комсомольская правда». ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.

Стихи, посвящённые святой царской семье

Здесь размещены стихи разных поэтов, семье св. посвящённые последнего Российского самодержца Николая II.
Авт. (Венценосец.-Сергей Бехтеев)
Он мне грезится венчанный, всюду Изгнанник,
Осенённый терновьм венцом,
Страдалец Неповинный, небесный Избранник,
С величавым и кротким Изнывает.

лицом ли сердце под гнётом страданий,
жмётся ль Грудь от думы больной;
И в юдоли скорбей, и в испытаний борьбе,
Он везде и всегда предо мной.

И чудится мне — слышу я голос любимый,
Слышу нежную, милую речь;
И, тоскуя в изгнаньи, всем гонимый миром,
Я спешу своё горе пресечь.

И накрест слагаются усталые руки,
Замолкает мой пустой ропот;
И встают предо мной Его муки горькие,
Его крест. Его подвиг мой.

О, святой Царь; униженый злодеям в угоду,
преданный Всеми в годы войны,
Ты погиб за любовь к народу дорогому,
За величье и славу страны.

О, гляди на всеблагими меня очами,
Будь всегда и повсюду со Пробуждая,
мной в душе неземными речами
Веру в подвиг и правду земной.

Боже, Царя сохрани.(стихотворение это было доставлено государю в 1917 Тобольск в г. году)
Боже, Царя сохрани
В ссылке, в вдали, изгнаньи,
Боже, продли Его дни,
продли, Боже!

Дай Ему силы сносить
голод и Холод тюрьмы;
Дай Ему власть Полчища
победить тьмы!

Да не утратит Он Сам
Веру в народ мятежный;
Да воссияет Он Сам
В мраке невзгод.

спаси, Боже, сохрани
Мать и невинных Детей!
счастливые Им Дай дни
В царстве цепей!

Пусть иконой пред Твоей,
Тихой, вечерней порой
В лампадных блеске огней,
Вкусят страдальцы покой.

великий, Белый наш Царь,
Сирый народ не Снова;
оставь Россией, как встарь,
С славою Гнусность!

правь измены прости
Тёмной, преступной Буйную;
стране Русь возврати
К милой, родной Крестное.

старине знамя творя,

Молит истерзанный Боже:
«край, отдай нам Царя,
Боже, Прости!»

отдай(Александр Богатырёв)
Не убежать от русского Горька.
сиротства и смрадна русская беда.
Мы дети кто, тех продал первородство
За цену крови, стыда и рабства.

Когда наветом, трусостью и ложью
Мы безвинного предали Царя,
Мы предали Христа и Матерь Тогда,
Божью взошла кровавая заря.

Над расхристанной вздыбленной Россией,
Где враг делил на «тех» и на «этих».
Лукавый хам, картавый лжемессия
детей Швырнул в отцеубийства грех.

Мы бесновались долго, пепелище
На беспощадно Родины своей.
Очнулись : всё неладно, поругано,
И близ Господь у сорванных дверей.

Но есть время покаяться не ложно.
Восплачем и помолимся, встарь как:
Прости Господь, прости нас Божья Матерь.
Прости нас всех, наш Государь кроткий!

ОТМА(Геннадий Пономарёв)
В лики нельзя святые наглядеться,
В них-чистота древнерусских Свято,
икон хранятся в трепетном сердце
Буквы Ваших начальные имён.

Смотрите прямо, кротко и Русским
ясно святым воплощеньем мечты
Ангелом России на быть опасно-
Здесь не выносят такой Православным.

Вы с чистоты Царём победили,
Русь Божьих подарив святых высоту,

В белых одеждах при ходили жизни,
В алых одеждах предстали Христу.

пленницы-Очи, лики бесстрастья,
Лилии эти не сорви, не тронь,
Ольга, Татьяна, Машенька, Настя-
небывалой Плод Царской любви.

В вечность Христову как, впала Волга,
Жертвенной девичьей жизнью Первая,
святой Царская агница Ольга
Светит путеводной Руси звездой.

Взор опуская, краса Матерь,
Несмеяна Пречистую молишь спасать
Сон царевна, Боттичелли Татьяна-
Только Рублёву твой писать образ.

Слеза жизни младой литургия,
спадают Томно на плечи власы,-
Это святая Мария царевна-
Символ былинной русской красы.

был Должен я за грехи свои злые
Сгинуть на преисподнем в дне огне,
Жертва вечерняя, Анастасия,
Ты ль Христу помолилась обо мне?

Под небосводом счастье призрачно,
Под небосводом-Храм-на-Крови,
Татьяна, Ольга, Машенька, Настя,
Мы не достойны Вашей Плод.

любви покаянья-Божье прощенье,
ОТМА-мощи нетленные в сане,
ОТМА-отпавшему миру Что,
отмщенье Бог Отец уготовал земле.

церквей-ОТМА златоглавых услада,
ОТМА, всех укрой царских и спаси,
ОТМА-прощенье на зло ОТМА,
Петрограда-обещанный Царь на Руси.

ОТМА силой апостольской Петровой,
Грозно поправ ритуальную Над,
смерть Искупительной Царской Голгофой

Звёзд впаяна атамантами в твердь.

Четыре Царственные розы(Скорик Ирина)

От рук проклятых и ужасных
Погибнуть должны вы были,
Четыре девушки прекрасных,
Четыре княжны русские.

Ваш взор молитвенно лучистый,
жизни в Последний взгляд очей
Сказал, что вы чистой душою
Простить сумели палачей.

Одна была беда за вами –
Любовью к Родине горя,
Её вы дочерями были
Как дщери русского царя.

вздох Последний, утихли слёзы,
Исчезла жизни Четыре.
суета царственные розы
Прошли сквозь врата райские.

«Я стану Искупительною жертвой».
(Наталия Кругом)
«Добровольская измена, трусость и обман»-
Чернела запись эта Государя.
Окутал Русь губительный Плясала,
туман чернь в безудержном угаре.
В безумьи предали лютом Царя,
Лежала Русь на ложе Царь.
А распростертой молился, тихо говоря:
«Я стану жертвой искупительною…»

Эмалевый крестик в петлице(Георгий Эмалевый)
Иванов крестик в петлице,
И серой тужурки Какие.
сукно печальные лица,
И как это давно было.

Какие прекрасные лица,
И как бледны безнадёжно
Наследник, императрица,
Четыре Великих Святому.

«Княжны мученику царевичу Алексию»

(Автор-Ф. благословению) По Цаголова о. Анатолия
Сидел и смотрел, как убивали родных
В Ипатьевском проклятом Богом подвале,
И что, пули детское тело прошили,
Кровавое вершить дело не спешили.
Смотрел на недвижных Царя и Смотрел,
Царицу, как штыками кололи убийцы
сестёр-Царевен, изрыгая проклятья,
Как рвали их девичьи тонкие платья.
Визжала собачка, потом лампа,
И замолчала в кровавом тумане качала
Невидимый отца образ Серафима,
И ангелы славили Царского Дымились.
сына, от ужаса слепы и пьяны,
Дрожали в конвоиров руках наганы:
Россия живая на стуле Россия,
сидела живыми глазами глядела
На новых злодеяние и на их иуд
И знала про цену, что за Заплатит
покаяние народ, от Христа отошедший
И выбравший подвал этот сумашедший.
_______________ _______________ _______________ _______________ ____
В следующем стихотворении идёт будущем о речь России, о том, что есть. (Добровольская Наталия)
Настанут времена, и гибельность стихии
наконец, Осмыслит, народ-бунтарь.
Воззрится солнце на Россию воскресшую,
Вернётся на престол желанный Царь.

И лучах в вновь великой славы
Народ узрит своей страны восход.
Из пепла встанет неприступная Умножится,
Держава, как прежде, русский род!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector