1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стихи из фильма та которой не было

Непредсказуемый Геннадий Шпаликов: «. Я куда-то улетаю, словно дерево с листа…»

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

“Я жил, как жил…”

Я шагаю по Москве,
Как шагают по доске.
Что такое — сквер направо
И налево тоже сквер.
Здесь когда-то Пушкин жил,
Пушкин с Вяземским дружил,
Горевал, лежал в постели,
Говорил, что он простыл.

Кто он, я не знаю — кто,
А скорей всего никто,
У подъезда, на скамейке
Человек сидит в пальто.
Человек он пожилой,
На Арбате дом жилой,-
В доме летняя еда,
А на улице — среда
Переходит в понедельник
Безо всякого труда.

Голова моя пуста,
Как пустынные места,
Я куда-то улетаю
Словно дерево с листа.

Я иду по городу, мысль во мне свистит
Отпущу я бороду, перестану пить.
Отыщу невесту, можно и вдову,
Можно и не местную, Клавой назову.

А меня Сережей пусть она зовет,
Но с такою рожей кто ж меня возьмет?
Разве что милиция, и пешком под суд —
За такие лица просто так берут.

Я дошел до ручки, да, теперь хана.
День после получки — денег ни хрена.
Что сегодня? Пятница? Или же четверг?
Пьяница, ты, пьяница, пропащий человек.

Я иду по городу, мысль во мне свистит
Отпущу я бороду, перестану пить.
Отыщу невесту, можно и вдову,
Можно и не местную, Клавой назову.

Геннадий Шпаликов появился на свет в 1937 году в Карелии. Когда началась война, его отца, военного инженера, призвали на фронт, а с войны он уже не вернулся. То, что Геннадий станет военным, не подлежало сомнению, и в 1947 году его отправили на учебу в киевское суворовское училище, затем Геннадий поступил в Московское высшее военное командное училище. Но случилось так, что службу в армии ему пришлось оставить – из-за тяжелого ранения. Однако по этому поводу Геннадий совершенно не переживал, поскольку, еще будучи суворовцем, понял, что армейская служба – это не для него. «Долой ваши порядки, приказики и приказы», «Снова и снова в поле зрения стены напротив скучно-белые, как все до омерзения надоело», «Серых дней лента», — так он напишет в своем стихотворении «Надоело».

Уволившись из армии, двадцати лет отроду, Геннадий задумался, чем же ему заняться. Оказавшись во ВГИКе, понял, что именно здесь он и хотел бы учиться – необыкновенная атмосфера, красивые девушки с актерского факультета. И хотя конкурс был громадный, Шпаликова приняли на сценарный факультет.

И началась веселая студенческая жизнь, бездельничали от сессии до сессии, ночами гуляли по Москве, бывало, не расходились неделями. Шпаликов чувствовал, что попал в свою стихию, всегда его окружали друзья.. Всех подкупала его бескорыстность, доброта и ирония, с ним было интересно.

Я жил как жил,
Спешил, смешил,
Я даже в армии служил.
И тем нисколько не горжусь,
Что в лейтенанты не гожусь.
Не получился лейтенант,
Не вышел. Я — не получился,
Но говорят во мне талант
Иного качества открылся:
Я сочиняю — я пишу.

Павел Финн, киносценарист, вспоминал:

«… Мы жили с общим ощущением открытого шампанского… Мы были как будто бы беспечны, но в этой беспечности было очень много серьезного. За фасадом этой беспечности шла работа, которая и делала из нас тех, кем мы стали или кем мы не стали. И самым, безусловно, ярким лучом в нашей жизни тогда, конечно, был Гена, хотя мы об этом не думали. Мы это чувствовали, мы это знали, да он и сам это чувствовал, сам это знал.
Гена был такой Моцарт среди нас, и, к счастью, то, что он Моцарт, было прекрасно, а еще прекраснее, что среди нас не было Сальери. Он был абсолютно уверен в своем предназначении, в своей власти над этой жизнью, в своей неординарности».

Еще будучи студентом, он написал сценарий для фильма маститого режиссера Марлена Хуциева «Застава Ильича». Картина для того времени оказалась очень необычной, работали все с большим увлечением, но судьба у фильма оказалась незавидной. Хрущев, посмотрев его, посчитал фильм «идеологически вредным», и к прокату его не допустили. Картину подвергли нещадной цензуре, требовали переписать сценарий, сделав из него «идейно здоровое произведение». Как это так, картина с таким многообещающим названием «Застава Ильича», а в ней « три парня и девушка шляются по городу и ничего не делают». Шпаликов не хотел ничего переписывать, иногда пропадая из-за этого неделями. В результате из фильма все же были вырезаны целые куски, сменили даже его название, и он стал называться «Мне двадцать лет».

А ведь знаменитый польский режиссер Анджей Вайда, просмотрев первоначальный вариант фильма, который длился три часа, заявил:“Готов тут же, сейчас же, смотреть второй раз!”

В 1962 году Шпаликова пригласил для работы над лирической картиной «Я шагаю по Москве» режиссер Данелия. И хотя в этом фильме опять «три парня и девушка», и фильм “опять непонятно, о чем”, режиссеру удалось отстоять сценарий. Работали над фильмом «легко, быстро и весело», и вскоре он вышел на экраны, один из лучших отечественных фильмов. Зрителям полюбился и сам фильм, и песня, прозвучавшая в нем. Песню, как и сценарий, написал тоже Шпаликов, и написал ее буквально за несколько минут, во время съемок. Да он все все писал очень легко и быстро, как рисуют карандашом.

Фильм вышел не торжественным и пафосным, какие были тогда в почете, а простым, легким и веселым.

Потом последовало еще несколько сценариев, по которым были поставлены фильмы. А заключительная сцена из фильма «Долгая счастливая жизнь в котором Шпаликов был режиссером, поразила даже великого Антониони.

Все эти сценарии были написаны Шпаликовым уже к 24 годам, с ним работали известные режиссеры, о нем писали, его легкие стихи, наполненные чистотой, грустной иронией и человечностью, и трогательные, сентиментальные песенки, находили отклик в душе его ровесников и не только их. Его песни распевала вся страна.

Лед, лед
Ладогой плывет.
Лед, лед
Ладогой плывет.
Все сомнения откинув,
Посреди большого дня
Сяду, сяду я на льдину —
Льдина вынесет меня!

Меня льдина выручает.
Я спрошу ее потом:
«Куда вынесет-причалит?
Под каким пройду мостом?»
Лед, лед
Ладогой плывет.
Лед, лед
Ладогой плывет.

«Милый, ты с какого года?
И с какого парохода?» —
Ни ответа, ни привета.
А на речке тает лед.
Лед, лед
Ладогой плывет.

Городок провинциальный,
Летняя жара,
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна,
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Стихи Геннадия Шпаликова в великолепном исполнении Михаила Ефремова и Александра Яценко, до мурашек.

По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.

Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.

Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.

А не то рвану по следу,
Кто меня вернет?
И на валенках уеду
В сорок пятый год.

В сорок пятом угадаю,
Там, где — боже мой! —
Будет мама молодая
И отец живой.

Людей теряют только раз,
И след, теряя, не находят,
А человек гостит у вас,
Прощается и в ночь уходит.
А если он уходит днем,
Он все равно от вас уходит.
Давай сейчас его вернем,
Пока он площадь переходит.
Немедленно его вернем,
Поговорим и стол накроем,
Весь дом вверх дном перевернем
И праздник для него устроим.

Но на смену 60-м, с их пьянящей свободой, пришли другие времена, 70-е, а Шпаликов так и остался художником своих любимых 60-х.

..Я ужасно сентиментален, и это неистребимо во мне, как грусть. ..Время безжалостно, я знаю это и стараюсь улыбаться, когда мне совсем не хочется улыбаться, и говорю не те слова, какие нужно говорить. А какие нужно? Я забыл эти слова. Меня пугает равнодушие времени и чужие люди. Чем дальше, тем больше чужих, и некому поклониться, и не с кем уйти. Я ужасно сентиментален, и я бы плакал, прислонившись к плечу друга, но я не могу плакать и смотрю, смотрю спокойными глазами на пустоту вокруг.
Что будет потом? Я не хочу думать.

Кроме того, для него был невыносим диктат чиновников от «Совкино», он не мог приспосабливаться, как это в то время делали многие. И уже в начале 70-х для него наступил период невостребованности, повлекший за собой обострение проблемы с алкоголем, начался разлад в семье, закончившийся разводом. Женой его была известная актриса Инна Гулая, к тому времени у них была уже дочка Даша. Уйдя из дома, начал скитаться по друзьям и знакомым.

Все чаще его стали посещать тяжелые мысли.

«Меня пугает равнодушие времени и чужие люди, чем дальше, тем больше чужих. Велика Россия, а позвонить некому. Я не знаю, зачем жить дальше».

И осенью 1974 он свел свои счеты с жизнью. Было ему тогда всего 37 лет.

Рядом была записка:

«Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов».

А последним стихотворением, которое он написал,и которое нашли уже после его смерти, было такое:

Не прикидываясь, а прикидывая,
Не прикидывая ничего,
Покидаю вас и покидываю,
Дорогие мои, всего!
Все прощание — в одиночку,
Напоследок — не верещать.
Завещаю вам только дочку —
Больше нечего завещать.

Один из самых его близких друзей – Виктор Некрасов, писал:

«Вот по такой лестнице — с выбитыми ступеньками, с пугливо целующимися на площадках парочками, с пустыми поллитровками, подбираемыми по утрам уборщицами, — по такой взлетал, как вихрь, он на последний этаж. А к той, с красными ковровыми дорожками, придерживаемыми блестящими медными палками, по которой надо подниматься степенно, придерживаясь за полированные перила, — он боялся даже подойти. А ведь большинство хочет именно по этой, второй, а то и в зеркальном бесшумном лифте подыматься по лестнице славы (или на какой-то этаж ЦК)».

«Да, взбегал, легко и весело. Потом стал запыхиваться. Потом рухнул. Головой вниз.
Когда мы с ним сдружились, он скакал еще через две ступеньки. Расстались же — за полгода до его гибели, — когда он с трудом уже переводил дыхание на площадке этажа.
Да, он пил. Осмелится кто-нибудь бросить в него камень за это? Все пьют. И не от этого он умер. Хотя и от этого. Лестница оказалась не та».

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Полное стихотворение, первые строки которого неоднократно звучали в фильме «Интерстеллар»

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,
Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,
Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.
И не разжечь уж тлеющий костёр.
Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир

Дубликаты не найдены

Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day;
Rage, rage against the dying of the light.

Though wise men at their end know dark is right,
Because their words had forked no lightning they
Do not go gentle into that good night.

Good men, the last wave by, crying how bright
Their frail deeds might have danced in a green bay,
Rage, rage against the dying of the light.

Wild men who caught and sang the sun in flight,
And learn, too late, they grieved it on its way,
Do not go gentle into that good night.

Grave men, near death, who see with blinding sight
Blind eyes could blaze like meteors and be gay,
Rage, rage against the dying of the light.

And you, my father, there on the sad height,
Curse, bless, me now with your fierce tears, I pray.
Do not go gentle into that good night.
Rage, rage against the dying of the light.

Не уходи безропотно во тьму,
Будь яростней пред ночью всех ночей,
Не дай погаснуть свету своему!

Хоть мудрый знает — не осилишь тьму,
Во мгле словами не зажжёшь лучей —
Не уходи безропотно во тьму,

Читать еще:  Русские поэты которые писали стихи о войне

Хоть добрый видит: не сберечь ему
Живую зелень юности своей,
Не дай погаснуть свету своему.

А ты, хватавший солнце налету,
Воспевший свет, узнай к закату дней,
Что не уйдёшь безропотно во тьму!

Суровый видит: смерть идёт к нему
Метеоритным отсветом огней,
Не дай погаснуть свету своему!

Отец, с высот проклятий и скорбей
Благослови всей яростью твоей —
Не уходи безропотно во тьму!
Не дай погаснуть свету своему!

Но в фильме там несколько другой перевод, помню только 1 строчку: «Кто вечно ищет свет в ночи, воздастся лишь тому». Никто не находил подобного перевода? Если находили, то пишите http://vk.com/cosmopandaazaza . Спасибо заранее :3

Попробовал смешать переводы, как мне покажется лучше.

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,

Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир.

Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.

И не разжечь уж тлеющий костёр.

Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы.

Глупец, побитый штормовой волной,

Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан.

Восстав над неизбежной темнотой.

Дикарь, поющий солнцу гимн земной,

Так поздно узнаёт, что нет возврата,

Но не сойдет без слов во мрак ночной.

Слепец прозреет в миг последний свой

При блеске метеорного огня,

Противится, коль свет уходит прочь.

И ты, отец, печальный час отсрочь,

Молю, благослови в слезах меня,

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир.

Стихотворение Дилана Томаса, которое цитируют в фильме Interstellar , называется «Do Not Go Gentle Into That Good Night»

Дословный вариант перевода стихотворения из дубляжа «Интерстеллара»:

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,
Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,
Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.
И не разжечь уж тлеющий костёр.
Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир.

Перевод стихотворения в более стихотворной форме:

Не следуй мирно в даль, где света нет,
Пусть гневом встретит старость свой конец.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.

Хоть знают мудрецы, что тьма – ответ
На свет всех слов, не следует мудрец
Безропотно туда, где света нет.

И праведник, сдержавший свой обет
Нести добро как солнечный венец,
Рыдает зло, когда слабеет свет.

Дикарь, свободный человек, поэт,
Прекрасного певец, лучей ловец,
Не побредет туда, где света нет.

Увидев перед смертью рой комет
Сквозь слепоту всех лет былых, слепец
Бунтует, если угасает свет.

Ты не на склоне – на вершине лет.
Встреть гневом смерть, прошу тебя, отец.
Не следуй мирно в даль, где света нет.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.

Еще один вариант перевода:

Не гасни, уходя во мрак ночной.
Пусть вспыхнет старость заревом заката.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Мудрец твердит: ночь — праведный покой,
Не став при жизни молнией крылатой.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Глупец, побитый штормовой волной,
Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Подлец, желавший солнце скрыть стеной,
Скулит, когда приходит ночь расплаты.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Слепец прозреет в миг последний свой:
Ведь были звёзды-радуги когда-то.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Отец, ты — перед чёрной крутизной.
От слёз всё в мире солоно и свято.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Dylan Thomas, 1914 — 1953

Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day;
Rage, rage against the dying of the light.

Though wise men at their end know dark is right,
Because their words had forked no lightning they
Do not go gentle into that good night.

Good men, the last wave by, crying how bright
Their frail deeds might have danced in a green bay,
Rage, rage against the dying of the light.

Wild men who caught and sang the sun in flight,
And learn, too late, they grieved it on its way,
Do not go gentle into that good night.

Grave men, near death, who see with blinding sight
Blind eyes could blaze like meteors and be gay,
Rage, rage against the dying of the light.

And you, my father, there on the sad height,
Curse, bless, me now with your fierce tears, I pray.
Do not go gentle into that good night.
Rage, rage against the dying of the light.

5 стихов, бьющих прямо в сердце

В этот раз в моей «пятёрке игроков» — стихотворения. От которых сжимается сердце, которые оставляют послевкусие и позволяют себя обдумывать.

Для меня это : и короткое как равнодушный, но вместе с тем горький плевок, стихотворение Бродского, и печальное одинокое «Падает снег» Асадова, и «Баллада о прокуренном вагоне», после которой думаешь «не дай бог такому случиться». «Елабужский гвоздь» Евтушенко, посвященное Марине Цветаевой, я сдавала на читке в университете и каждый раз не могла нормально прочитать — предательски перехватывало горло. А «Письмо про дождь» Рождественского — одно из лучших и своеобразных признаний в любви, что я читала когда-либо.

Наслаждайтесь! И делитесь своими — пополню стихофонд.

Сначала в бездну свалился стул,
потом — упала кровать,
потом — мой стол. Я его столкнул
сам. Не хочу скрывать.
Потом — учебник «Родная речь»,
фото, где вся моя семья.
Потом четыре стены и печь.
Остались пальто и я.
Прощай, дорогая. Сними кольцо,
выпиши вестник мод.
И можешь плюнуть тому в лицо,
кто место мое займет.

Падает снег, падает снег —
Тысячи белых ежат.
А по дороге идёт человек,
И губы его дрожат.

Мороз под шагами хрустит, как соль,
Лицо человека — обида и боль,
В зрачках два черных тревожных флажка
Выбросила тоска.

Измена? Мечты ли разбитой звон?
Друг ли с подлой душой?
Знает об этом только он
Да кто-то ещё другой.

Случись катастрофа, пожар, беда —
Звонки тишину встревожат.
У нас милиция есть всегда
И «Скорая помощь» тоже.

А если просто: падает снег
И тормоза не визжат,
А если просто идет человек
И губы его дрожат?

А если в глазах у него тоска —
Два горьких черных флажка?
Какие звонки и сигналы есть,
Чтоб подали людям весть?!

И разве тут может в расчет идти
Какой-то там этикет,
Удобно иль нет к нему подойти,
Знаком ты с ним или нет?

Падает снег, падает снег,
По стеклам шуршит узорным.
А сквозь метель идёт человек,
И снег ему кажется чёрным.

И если встретишь его в пути,
Пусть вздрогнет в душе звонок,
Рванись к нему сквозь людской поток.
Останови! Подойди!

Баллада о прокуренном вагоне

— Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана —
Прольется пламенной смолой.

— Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду —
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

— Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
— За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба — я и ты.

— Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
— Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

Памяти М.Цветаевой

Помнишь, гераневая Елабуга,
ту городскую, что вечность назад
долго курила, курила, как плакала,
твой разъедающий самосад?

Бога просила молитвенно, ранено,
чтобы ей дали белье постирать.
Вы мне позвольте, Марина Ивановна,
там, где вы жили, чуть-чуть постоять.

Бабка открыла калитку зыбучую:
«Пытка под старость — незнамо за что.
Ходют и ходют — ну прямо замучили.
Дом бы продать, да не купит никто.

Помню — была она строгая, крупная.
Не подходила ей стирка белья.
Не получалось у ней с самокрутками.
Я их крутила. Веревку — не я».

Сирые сени. Слепые. Те самые,
где оказалась пенька хороша,
где напослед леденяющею Камою
губы смочить привелось из ковша.

Гвоздь, а не крюк.
Он граненый, увесистый —
для хомутов, для рыбацких снастей.
Слишком здесь низко,
чтоб взять и повеситься.
Вот удавиться — оно попростей.

Ну а старуха, что выжила впроголодь,
мне говорит, словно важный я гость:
«Как мне с гвоздем-то?
Все смотрят и трогают.
Может, возьмете себе этот гвоздь?»

Бабушка, я вас прошу как о милости, —
только не спрашивайте опять:
«А отчего она самоубилась-то?
Вы ведь ученый. Вам легче понять».

Бабушка, страшно мне в сенцах и комнате.
Мне бы поплакать на вашем плече.
Есть лишь убийства на свете, запомните.
Самоубийств не бывает вообще.

Письмо про дождь

Идут
обыденные дожди,
по собственным лужам
скользя.
Как будто они поклялись
идти,-
а клятву нарушить
нельзя.
Даже смешно —
ничего не ждешь.
Никакого чуда
не ждешь.
Засыпаешь —
дождь.
Просыпаешься —
дождь.
Выходишь на улицу —
дождь.
И видишь только
пустую мглу,
город видишь
пустой.
Газировщица
скрючилась на углу —
упорно
торгует водой.
А воды вокруг! —
Столько воды,
просто некуда разливать.
Это все равно,
что идти торговать
солнцем —
там, где сейчас
ты.
Послушай,
а может быть, и у вас
такая же чехарда?
У подъезда в глине
«газик» увяз,
на балконе слоем —
вода.
Если так —
значит, в мире какая-то ложь!
Так не должно быть!
Нет!
Потому что нужно:
если мне —
дождь,
то тебе —
солнечный свет.
Как дочка, солнечный!
Как слюда!
Как трескучая пляска огня!
У тебя не должно быть дождей
никогда.
Пусть они идут
у меня.
А они идут —
слепые дожди.
Ни деревьев нет,
ни травы.

Пожалуйста,
это письмо
порви.
И меня за него
прости.
А впрочем,
дело совсем не в нем.
Просто, трудно терпеть.
Море гудит за моим окном,
как поезд,
идущий к тебе.

Та, которой не было / Celle Que Vous Croyez (2019, фильм) — отзыв

Фильм, в котором все понятно и непонятно одновременно (спойлеры!)

Привет! Никогда не писала отзывы на фильмы, но этот фильм обойти стороной не могла, т.к. тут есть над чем поразмыслить.

Фильм французский, а я не люблю французские. Особенно мелодрамы. Но в одной подборке фильмов этот выступал в роли триллера и я решила все же дать ему шанс.

Сюжет банален для драмы: разводы, любовницы и любовники, тоска зеленая и обиды. Но тут не так все просто.

Если вкратце: Клэр, преподаватель литературы в университете, женщина средних лет, у нее два сына-школьника и бывший муж, который ушел жить к любовнице, которая, по совместительству, еще была и его племянницей (дочь брата жены). У Клэр есть любовник, который не особо ее ценит. Обидевшись на его высмеивания, Клэр заводит левую страничку в соцсети и начинает общаться с Алексом – другом своего любовника под именем Клары и прикрывшись внешностью своей племянницы. Понятно, что Клэр всячески избегала встреч с Алексом, который в нее влюбился, да и она в него тоже, но боялась, что ее виртуальный друг в ней разочаруется. После очередной неявки на назначенную встречу она призналась Алексу, что у нее есть парень и Алекс исчез. Через некоторое время Клэр узнала от бывшего любовника, что Алекс покончил с собой, слетев на машине в обрыв. Клэр, продолжая жить в виртуальном мире, решила дать виртуальным отношениям второй шанс. Она вообразила, как могли бы развиться события, если бы она подошла к Алексу, когда он ехал грустный после очередной НЕвстречи с воображаемой подругой. У них мог закрутиться роман, где Алекс встречался с возрастной Клэр. Но в конце концов все тайное стало явным, Алекс понял, что Клэр и есть Клара. В попытке выяснить отношения, Клэр вообразила, что она может погибнуть под колесами автомобиля, при этом спася Алекса от гибели. На нервной почве Клэр попадает в клинику, где ей помогает ее психотерапевт. Именно она встречается с бывшим любовником Клэр и узнает от него, что Алекс не погиб, а уехал на юг страны, женился и уже обзавелся ребенком. Все это она передает своей пациентке. В финале мы видим, как Клэр звонит Алексу, который не берет трубку.

Читать еще:  На что мы тратим жизнь стихи

Чем же примечателен этот сюжет? Своей психологией. Название, как ничто другое, очень точно передает как состояние души героини, так и превратности самих событий. Как можно трактовать название фильма.

1. Клэр вообще не было, она была создана психотерапевтом. Это она написала рукопись о Клэр, а не Клэр написала о себе. Значит Клэр – вымышлена. Она та, которой не было.

2. Клэр сидела в психушке после развода с мужем и придумала себе любовника, чтобы утешиться. Это значит, что Клэр в роли любовницы Алекса та, которой не было.

3. Клэр НЕ сидела в психушке, но любовника придумала на основе образа случайного парня, которого увидела на вокзале. Общения в первом сценарии живого не было и вообще они не встречались. Поэтому Клэр в роли любовницы случайного парня та, которой не было.

4. Клэр та женщина, которой не было как жены для мужа (иначе бы он не ушел от нее). Клэр та женщина, которой не было как матери для детей (в фильме не раскрыта она, как мать и даже дети говорят такую фразу «Она случайно не забыла, что у нее есть дети?»). Клэр та женщина, которой не было, как тети (иначе племянница не забрала бы у тети дядю). Клэр та женщина, которой не было как любовницы (иначе любовники бы не вытирали об нее ноги). Клэр та женщина, которой не было как преподавателя-профессионала, потому что на фоне личной жизни начала страдать ее работа (она забывала какие-то важные данные по своей работе, ей даже студенты подсказывали).

5. По второму сценарию развития судьбы Алекса она заменила ему Клару, но по факту он любил в ней только ее голос (который напоминал ему о неуловимой любовнице), т.е. Клэр та женщина, которой не было для Алекса, потому что она была лишь физической заменой Клары.

6. В конце фильма Клэр звонит Алексу, но там тишина. Это может означать только то, что или ЕЕ не существует для него, или ЕГО не существует. Вообще. Как человека. Значит и ее не существует в роли его любовницы, раз он ею (или не ею) придуман.

7. Клэр прикрылась лицом племянницы, в очередной раз доказав, что ее как бы и не существует, даже внешности у нее нет. Ведь в крайнем случае она могла показать фотографии своей молодости.

Так что фильм не так поверхностен, как может показаться на первый взгляд. На его основе можно эссе писать филологам и психологам. Роман, на основе которого снят фильм, я, кстати, не читала. Думаю и он хорош для исследований.

3 знаменитых стихотворения Уистена Хью Одена

Ариэль Городецкий

«Оден оказал невероятное влияние на современную американскую поэзию. Вся так называемая «исповедальная» школа вышла из него, они все – прямое следствие Одена, его дети в духовном смысле, а зачастую даже и в чисто техническом. Но никто этого не знает! И когда ты показываешь студентам – кто же, отец их нынешних кумиров… то ты просто открываешь им сокровища», — писал о нём Иосиф Бродский.

Уистен Хью Оден — последний английский поэт, о котором с полным правом можно сказать – «великий». Его стихи поражают отстраненностью сознания и парадоксальностью взгляда на привычное.

В “Икаре” Брейгеля, в гибельный миг,

Все равнодушны, пахарь – словно незрячий:

Наверно, он слышал всплеск и отчаянный крик,

Но для него это не было смертельной неудачей, –

Под солнцем белели ноги, уходя в зеленое лоно

Воды, а изящный корабль, с которого не могли

Не видеть, как мальчик падает с небосклона,

Был занят плаваньем,

Всё дальше уплывал от земли…

(Перевод П. Грушко)

При поступлении в Оксфорд Одена спросили, чем он собирается заниматься после окончания колледжа. «Я собираюсь быть поэтом», – ответил тот. – «Тогда, наверно, вам следовало бы прослушать курс английской литературы». – «Вы не поняли: я собираюсь быть Великим Поэтом», – возразил Оден. Ещё будучи студентом колледжа он послал подборку своих стихотворений Т. С. Элиоту, но тот вежливо отказал поэту в публикации его книги под респектабельной маркой издательства «Фабер и Фабер». Первый сборник – в количестве 45 экземпляров – был издан вручную в 1928 году Стивеном Спендером. После окончания колледжа отец Одена ссудил его небольшой суммой денег и тот отправился на год в Германию. Это было своего рода бегством из чопорной Англии. По возвращении из путешествия он зарабатывал преподаванием, а в 1930 году в журнале «Критерион» была опубликована его «Рождественская шарада». В том же году в издательстве «Фабер и Фабер» вышел первый «официальный» сборник его стихов. Оден стал символом своего времени и поколение поэтов, вошедших в литературу в 1930-ые годы, стали называть «поколением Одена».

В то время поэт зарабатывал тем, что писал сценарии для документальных фильмов. В 1935 году вышел первый фильм из этой серии – «Ночная почта», в который среди прочего были включены несколько песен Бенджамена Бриттена, написанных на стихи Одена. Позже Бриттеном был написан вокальный цикл «Наши отцы, охотившиеся на холмах», также на оденовские стихи, а в Америке поэт по просьбе Бриттена писал либретто для оперы «Поль Баньян». В том же 1935 году Оден женился на дочери писателя Томаса Манна — актрисе Эрике Манн. Брак был заключён для того, чтобы помочь Эрике покинуть нацистскую Германию и по существу был фиктивным. Эрике Манн Оден посвятил сборник стихов «Оглянись, странник», вышедший в 1936 году. Год спустя Оден отправился добровольцем в Испанию, в качестве водителя машины санитарного батальона. Потом это нашло отражение в его горьких стихах об этом времени.

Учебники нам лгали от и до.

В истории, которой мы учились,

вся она, какая есть –

творение убийц, живущих в нас:

Благо пребывает вне времён.

(Перевод А. Нестерова)

Была ещё поездка в Китай, её результатом стала книга очерков «Путешествие на войну».

В январе 1939 года Оден со своим другом, писателем Ишервудом, отплыли в Америку. В Англию поэт вернулся только в конце жизни. Многие соотечественники так никогда и не простили ему этого отъезда – в их глазах это было бегством от опасности, бегством от грядущей войны. 1 сентября 1939 года, в первый день Второй мировой войны Оден написал стихотворение:

Мы знаем по школьным азам

Кому причиняют зло,

Зло причиняет сам.

После событий 11 сентября 2001 года это стихотворение стало чуть ли не гимном для родственников погибших в Нью-Йорке. Строки Одена стали цитировать по всему миру. Но и сегодня отношение к нему англичан старшего поколения неоднозначно. 40-е годы – едва ли не самый плодотворный период Одена. Тогда вышли самые знаменитые его сборники. В 1948 году он опубликовал философский диалог «Время тревог», написанный древними англо-саксонскими размерами. За это произведение он получил Пулитцеровскую премию. И это единственная крупная литературная премия, присужденная Одену. Оден, которого Бродский называл «трансатлантическим Горацием», так долго жил в США, что получил еще один паспорт — американский. Однако в середине 1950-х он вернулся в Англию в качестве профессора Оксфордского университета. В эти годы поэт написал ряд оперных либретто. Кроме «Похождений повесы» (1951) для Стравинского, им написаны еще и «Элегия для молодых влюблённых» (1961), «Бассариды» (1966), для немецкого композитора Ханса Вернера Хенце.

Оден умер в 1973 году в номере венской гостиницы от сердечного приступа. Причиной его подкосившегося здоровья называли беспрерывное курение, злоупотребление крепким мартини, а также то, что на протяжении двадцати лет, с самого начала нью-йоркского периода, он привык подстегивать себя бензедрином — стимулирующим препаратом. Однако близкие люди, полагали, что дополнительной причиной был шок, пережитый от неожиданных претензий австрийской налоговой службы, которая насчитала за Оденом огромную задолженность. Выполнение требований должно было полностью ликвидировать его банковские сбережения, а вместе с тем и надежды спокойно доживать свой век на эти деньги. Австрийские налоговики предъявили огромный счёт поэту, несмотря на то, что все его произведения печатались только в Англии и в США, а в Австрии он не зарабатывал ни гроша, лишь тратил деньги. Аргумент был следующим: он ведёт в Австрии свой бизнес — смотрит на австрийские пейзажи, описывает их в стихах, а потом продаёт.

Бродский, многим обязанный Одену и его поэзии, постоянно возвращался к нему в своих интервью, читал лекции о его стихах и посвятил его памяти эссе «Поклониться тени». В финале этого эссе он вспоминает, как в последний раз видел Одена в 1973 году: «Поскольку стул был слишком низким, хозяйка дома подложила под него два растрепанных тома Оксфордского словаря. Я подумал тогда, что вижу единственного человека, который имеет право использовать эти тома для сидения».

«Вечерняя Москва» предлагает вашему вниманию три прочтения самых известных стихотворений поэта.

1. «Похоронный блюз»

Одно из самых известных произведений Одена. В оригинале пол говорящего не конкретизирован, из-за чего для переводчика возникает та же проблема, что и в сонетах Шекспира — надо определиться с типом любви — традиционной или гомосексуальной. Бродский в своём переводе выбирает второй вариант, у него о смерти мужчины говорит мужчина. В 1994 году на экраны вышел британский фильм «Четыре свадьбы и одни похороны», одним из самых волнующих эпизодов которого было чтение этого стихотворения одним из героев.

[OBJ Джон Хана читает «Похоронный блюз» Уистена Хью Одена в фильме «Четыре свадьбы и одни похороны» (1994, на английском языке)]

Часы останови, забудь про телефон
И бобику дай кость, чтобы не тявкал он.
Накрой чехлом рояль; под барабана дробь
И всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.

Пускай аэроплан, свой объясняя вой,
Начертит в небесах “Он мертв” над головой,
И лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,
Регулировщики – в перчатках черных пусть.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.

Созвездья погаси и больше не смотри
Вверх. Упакуй луну и солнце разбери,
Слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.

(Перевод И. Бродского)

2. «Памяти Йетса»

Стихотворение «Памяти Йетса» («In memory of W.B. Yeats») является одним из программных у поэта. Оно стало любимейшим стихотворением Бродского, которое он называл своим ежедневным карманным руководством. В 1965 году Бродский написал знаменитое произведение «Стихи на смерть Т. С. Элиота», повторяющее по форме и частично по содержанию стихотворение Одена.

[OBJ Уистен Хью Оден читает стихотворение «Памяти Йетса» (на английском языке)]

I

Он растворился в холоде зимы:

ручей замерз, аэропорты пустовали,

снег сильно повлиял на вид знакомых статуй,

и градусник тонул во рту истекших суток.

День этой смерти был, согласно показаниям

приборов, мрачным и холодным днем.

Вовне, чужды его болезни, где-то

неслись в вечнозеленых кущах волчьи стаи,

река селя бежала набережных модных.

Уста скорбящие удерживали смерть

поэта от его стихотворений.

Но для него – то был последний день,

когда он был в себе: день медсестер и слухов;

губернии тела глухо восставали,

пустели площади рассудка,

молчанье вторглось в пригород, ток

чувств вдруг иссяк; и вспыхнули его

поклонники. Теперь он весь рассеян

среди бессчетных городов, чужих пристрастий;

он в новом сумрачном лесу блуждает

по следу снежному и ради казни новой.

Слова покойника претерпевают ряд

метаморфоз среди желез живущих.

Но в шуме-гаме завтрашнего дня,

где, как зверьё, ревут дельцы под сводом Биржи,

где нищи привычно страждут, где

всяк в клетке самого себя,

одна-две тыщи вспомнят этот день

II

Читать еще:  Стихи что так сердце растревожено

Ты был не лучше нас. Но дар твой превозмог

тебя, распад. Безумная сама,

Ирландия свела тебя с ума

в поэзию. Но ни ирландский мозг,

ни климат данный шаг ничуть не вразумил.

Поэзия не изменяет мир:

лишь выживает – как река за счет

безлюдных берегов, где, мимо смертью чувств

известных городов, ферм, издающих хруст

от одиночества, она на юг течет

III

Расступись, земля, скорбя:

сходит Вильям Йейтс в тебя.

Сей сосуд да ляжет в пух,

от ирландских песен сух.

Время – храбрости истец,

враг возвышенных сердец

тела розовых красот, –

чтит язык и всех, кем он

сущ, продлен, запечатлен,

их грехи прощая им

как преемникам своим.

Время, коему вольно

смыть с Р.Киплинга пятно

и простить Клоделя в срок,

всё за что прощает слог.

Ночи в скверные часы

всей Европы лают псы;

стран, свернувшихся в клубок

ненависти, сон глубок.

Оскопленной мысли вид

лица встречные кривит,

в ледовитые моря

скорби взоры претворя.

Следуй прямо, следуй прочь,

песнопевец: вниз и в ночь;

твой от уст отставший глас

снова вселит радость в нас.

В сельских радостях стиха

да нальётся гроздь суха

горьких слов: давясь слюной,

пой людской удел дрянной,

чтоб в пустынях душ возник

и забил живой родник;

чтобы стал темницу дней

славить всяк живущий в ней.

(Перевод И. Бродского)

3. «Меня упрекали во всём, окромя погоды»

«Один из современников Одена, замечательный критик и писатель Сирил Конноли сказал, что Оден был последним поэтом, которого поколение тридцатых годов было в состоянии заучивать на память. Он действительно запоминается с той же лёгкостью, что и, например, наш Грибоедов. Оден уникален. Для меня он — одно из самых существенных явлений в мировой изящной словесности. Я сейчас позволю себе ужасное утверждение: за исключением Цветаевой, Оден мне дороже всех остальных поэтов», — говорил Бродский.

[OBJ Иосиф Бродский читает три стихотворения Уистена Хью Одена]

Меня упрекали во всем, окромя погоды,

и сам я грозил себе часто суровой мздой.

Но скоро, как говорят, я сниму погоны

и стану просто одной звездой.

Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба

и прятаться в облако, слыша гром,

не видя, как войско под натиском ширпотреба

бежит, преследуемо пером.

Когда вокруг больше нету того, что было,

не важно, берут вас в кольцо или это — блиц.

Так школьник, увидев однажды во сне чернила,

готов к умноженью лучше иных таблиц.

И если за скорость света не ждешь спасибо,

то общего, может, небытия броня

ценит попытки её превращенья в сито

«Накипь на душе» сестер Юкиных. Почему Оля и Яло из «Королевства кривых зеркал» не дожили до 60

Благодаря Александру Роу близняшки познакомились с удивительным миром кино, но на экране им довелось появиться лишь дважды. Жизнь Ольги и Татьяны Юкиных покатилась по наклонной и закончилась трагедией.

Когда фотографии сестер Юкиных попали к Александру Роу, соседи были уверены: после «Королевства кривых зеркал» девочки станут кинозвездами. Критики действительно захвалили юных дебютанток, а поклонники завалили их письмами. Вместе с мамой близняшек даже приглашали на торжественный прием в Кремль. Вот только потом удача от Оли и Тани отвернулась…

23 октября Юкиным могло исполниться 68, но Ольга умерла еще в 2005-м, а Татьяна — спустя шесть лет после ухода сестры. Какие мистические совпадения преследовали близнецов в течение жизни, почему они исчезли из кино и потерпели фиаско в амурных делах?

Маленькие звезды

Девочкам было суждено сыграть Олю и ее зеркальное отражение Яло: дети рисовали противоположными руками, если у одной болело правое ухо, то у другой — непременно левое. А еще сестер Юкиных отличала удивительная природная артистичность. Они знали много песен и стихов и хорошо танцевали, так что с легкостью выиграли конкурс двойняшек и близнецов в Доме культуры в Кузьминках. Чудесным образом фотографии победительниц попали в руки Александра Роу, а значит, Оля с Таней вытянули свой счастливый билет.

Стоит отметить, что росли девочки в простой рабочей семье: мама трудилась швеей, папа пахал как вол на фабрике по производству подушек, а стресс снимал с помощью выпивки. Соседи нередко слышали, как супруги кроют друг друга благим матом, однако оправдывали пару, отмечая, что времена стояли непростые.

За два дня мама сшила девочкам платья и отправила их на съемки в Крым. Чтобы не путаться в именах, послушная и спокойная Ольга Юкина получила роль капризной Оли, а более озорная и взбалмошная Таня стала ее отражением в Королевстве кривых зеркал — Яло. Сестры признавались, что на площадке побаивались загримированных артистов, особенно Йагупопа в исполнении Анатолия Кубацкого и Абажа, которого сыграл Аркадий Цинман.

Впрочем, приятного на съемках было много: девочки впервые увидели Черное море, попробовали мороженое в вазочках, прокатились на поезде с мягкими сиденьями. Спустя годы близняшки признались, что влюбились в исполнителя роли Гурда Андрея Стапрана, однако тогда помалкивали о детском увлечении.

Мама сестер восторга от участия дочек в фильме Роу не испытала: гонорар в 80 рублей был маловат для главных звезд популярной в СССР картины, а расписанные признаниями поклонников стены в подъезде приходилось мыть чуть ли не каждый день, так что Мария Ивановна сетовала, что такой славы им и даром не надо.

Скептически Мария Юкина отнеслась и к идее дочерей записаться в театральную студию: ничего стабильного в актерской профессии женщина не находила. Однако девочки заскучали по съемкам и через год сами написали Александру Роу послание с просьбой снова взять их в кино. Режиссер откликнулся, выделив близняшкам небольшие роли в «Морозко», но на этом их карьера завершилась окончательно и бесповоротно…

Почему не сложилось с кино?

Мама не пустила девочек не только в театральную студию, но и в спортивную секцию: учитель физкультуры уверял, что близняшки могут достичь больших успехов в теннисе, однако ездить на занятия нужно было на центральный стадион. Мария Юкина только развела руками и сказала, что это не для них.

В силу юного возраста близняшки не видели в отказах родителей трагедии. А еще скромные сестры не задавались: на творческих вечерах они с легкостью переодевались в пажей и разыгрывали сцены из фильма, если об этом просили учителя и сверстники.

В старших классах девушки вели активную комсомольскую жизнь. Более старательная Оля подтягивала отстающих, да и троечница Таня со временем достигла успехов в учебе. Правда, к окончанию школы Юкины немного расслабились: то был период, когда большой компанией молодежь жгла в поле костры, пела под гитару и страдала от первой любви.

«У сестер Юкиных вообще не было отбоя от кавалеров, особенно у Таньки, — вспоминала одноклассница Марина Плоткина. — Они бегали по очереди на свидания, потом рассказывали друг другу подробности. Часто мы большой школьной компанией собирались у Юкиных дома. У Оли и Тани была совершенно очаровательная мама, очень полная, добрая, радушная. А отец? Красивый, как чертяка: худощавый, со светлыми волосами и совершенно магическими большущими голубыми глазами. Близняшки очень многое забрали у папы».

Счастливое, полное надежд школьное время закончилось, и Юкиных настигла суровая взрослая реальность. Оля попыталась поступить в технический вуз, а Таня — в театральный, но обе провалились на экзаменах. Родители не настаивали на том, чтобы девушки не сдавались и штурмовали институты. Мама советовала просто получить надежную профессию, так что бывшие актрисы пошли в машиностроительный техникум. «Девки обе были неглупые. Им бы высшее образование получить, но дома была еще та атмосфера! Редкий день в семье Юкиных обходился без скандала», — сетовали соседи.

Возможно, из-за напряженной атмосферы в семье девушки решили поскорее съехать от родителей. Почти одновременно, после окончания техникума, сестры выскочили замуж: Оля вышла за Виктора Ламонова, учившегося в параллельном классе, и родила сына Максима, ну а Таня связала судьбу с водителем Александром Замолодчиковым и подарила ему дочь Юлю.

На дне

Белая полоса настала, когда близняшки устроились работать в «Интурист», где отвечали за путешествия групп за рубеж. Какое-то время Юкины наслаждались роскошной жизнью: раз в квартал можно было заказать импортную одежду и технику, выехать по долгу службы за границу. Льготы закончились после распада СССР и грянувшего дефолта…

Сестры лишились должностей и всех привилегий, так что отныне перебивались случайными заработками. Чтобы прокормиться, пришлось распродать привезенные из-за рубежа вещи. «Трагедия сестер в том, что их не поддержали мужья, — заключила Марина Плоткина. — А времена были жуткие, я сама покупала по дешевке коровье вымя, прокручивала его через мясорубку и лепила котлеты. Задача была одна: выжить!»

Вообще-то Ольга с супругом развелась еще в молодости. Она перебралась обратно в Кузьминки к родителям и устроилась в местный военкомат помощником начальника отдела. Как только умерла мама, Ольга Геннадьевна буквально сломалась. На работе женщину, блуждавшую между кабинетами словно тень, просто жалели и терпели.

«Она, бывало, замечала: «К чему пришла? Ржавчина на суставах, накипь на душе». Алкоголь стал для нее наркозом. В беспамятстве было не так больно жить», — делилась коллега Валентина.

Ольга Геннадьевна перенесла два инсульта и, чувствуя, что смерть близко, устроила в местный военкомат сестру. Близнецам недолго довелось побыть вместе: 29 января 2005-го 51-летняя Ольга Юкина скончалась от сердечного приступа. Татьяна Геннадьевна очень тяжело переживала случившееся: твердила, что скоро родственница позовет ее за собой, а порой подходила к зеркалу и говорила пугающую коллег фразу «Вот бы Ольга шагнула сейчас из Зазеркалья»…

Веселую и дерзкую Татьяну словно подменили. Она закрылась, перестала делиться деталями личной жизни, а о прошлом и вовсе просила забыть — слишком тяжело было вспоминать счастливое детство и успех «Королевства кривых зеркал», потеряв все. «Бывало, мы говорили ей: «Вчера вас с Ольгой показывали по телевизору». Она прямо менялась в лице, отвечала: «Не рвите мне душу», — рассказывала коллега.

Вслед за сестрой

Личное горе звезда сказки топила на дне бутылки, так что порой выходила на работу не в понедельник, а к среде. Женщину не увольняли из жалости: знали, что у нее скакало давление и болели ноги. В поликлинику Татьяна Геннадьевна боялась обращаться, так как переживала, что ее госпитализируют. На этом беды бывшей актрисы не заканчивались.

«Нередко Татьяна приходила на работу в синяках, а однажды — с проломленной головой, — уверяли коллеги. — От всех отмахивалась: «Упала!» Но мы знали: ее бьет муж. Мы еще удивлялись: кого там бить? Она еле таскала ноги. И это при том, что сам Александр Замолодчиков был на инвалидности после инсульта».

Последние годы Юкина жила на Пресне, так что ездить в кузьминский военкомат было далековато. Когда здоровье перестало позволять такие вылазки, Татьяна Геннадьевна уволилась. Через четыре месяца, 31 марта 2011-го, звезда «Королевства кривых зеркал» скончалась.

«В последнее время у Татьяны скакало давление. Я отправлял ее к врачу, но она отмахивалась. Для всех нас ее смерть стала шоком. Доктора сказали, во всем виноват атеросклероз. С супругой мы простились в Николо-Архангельском крематории, а урну похороним на Покровском кладбище рядом с сестрой Ольгой и их мамой. Мы жили вместе с 1975 года. Одна у меня опора теперь осталась — дочка», — со слезами на глазах говорил журналистам вдовец.

Близнецов не стало, но слухи об их родственниках продолжали муссироваться знакомыми: одни говорили, что Замолодчиков никогда не бил жену, а недоброжелатели превратили его в монстра, другие — по-прежнему рассуждали о домашнем насилии со стороны мужчины. Сплетничали соседи и о сыне Ольги Юкиной — поговаривали, что вскоре после смерти матери он едва не угорел в квартире, уснув после пьянки с зажженной сигаретой в руке. В итоге парень продал апартаменты и уехал в подмосковную деревню.

В сказке Роу героини победили и свои страхи, и алчных богачей, являвшихся пародией на капиталистическое устройство жизни, но в реальности одолеть обстоятельства сестры Юкины не сумели. Кто же был виноват в их бедах: прагматичные родители, неподходящие супруги, смена политического курса в стране? Суеверные соседи по-прежнему уверены, что причина трагедии крылась в том, что актрисы заигрывали с потусторонним миром и зеркалами. Ну а другие знакомые подчеркивали: артисткам просто катастрофически не везло…

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector