4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стихи которые можно прочитать с разной интонацией

Игра для развития интонационной выразительности «Расскажи по-разному»

Юршина Юлия
Игра для развития интонационной выразительности «Расскажи по-разному»

Поиграйте с Вашими детьми

«РАССКАЖИ ПО — РАЗНОМУ»

Очень интересная, увлекательная игра, позволяющая детям научиться владеть своим голосом, изменяя его интонацию в зависимости от задания.

В этой игре можно использовать любое стихотворение, скороговорку, потешку, которую Ваши дети выучили наизусть.

Детям нужно быть внимательными и вовремя менять интонацию голоса при рассказывании:

ВЕСЕЛО — ГРУСТНО — ГРОМКО — ТИХО — БЫСТРО — МЕДЛЕННО

Предварительно необходимо подготовить карточки с изображением весёлого лица, грустного, лицо с широко открытым ртом (громко, с пальчиком около рта (тихо, ракетой (быстро, черепахой (медленно).

Взрослый показывает детям картинку на которой изображена улыбка и дети рассказывают стихотворение с веселой интонацией, если дети видят грустное лицо — рассказывают грустно и так далее. Карточки педагог меняет по своему усмотрению (я рекомендую менять на каждую строку).

Снежинки

Стою и снежинки в ладошку ловлю.

Я зиму, и снег, и снежинки люблю.

Но где же снежинка? В ладошке вода!

Куда же исчезли снежинки? Куда?

Растаяли хрупкие льдинки-лучи…

Как видно, ладошки мои горячи.

Педагог меняет карточки в течение стихотворения, задача детей не сбиться и вовремя поменять интонацию.

Эта игра вызывает много положительных эмоций у детей!

Консультация по пению. «Чтобы научиться петь, надо петь!» Ваши дети бояться открыть рот и спеть два слова соло? А вы сами-то давно пели им что-нибудь без поддержки фортепиано или фонограммы, чтобы.

Корзиночка с сердечком. Фоторамка Девочки нашего сайта вдохновляют нас на модульное оригами, это очень увлекательная и интересная работа. Елена Спиридонова опубликовала.

Читаем стихи, тренируем интонации!

​​​​Методика: я даю вам специально подобранные стихи с интересными, очень характерными интонациями (точнее, с возможностью интересных интонаций). Ваша задача №1 — поискать свои интонации для их прочтения, найти свой способ их прочтения, прочитать их и записать их на диктофон.

Задача №2: прослушать эти стихотворения, как читают их профессионалы, и попытаться воспроизвести стихотворение с интонациями профессионалов. Снова — записать на диктофон.

Чтобы было удобнее работать, здесь же привожу тексты стихотворений для тренировки интонаций.

Игорь Северянин

Кензели​

«В шумном платье муаровом. » Читает Н.И.Козлов
скачать аудио

«В шумном платье муаровом. » — песенный вариант.
скачать видео

«В шумном платье муаровом. » Потрясающее сопрано — Ирина Дельская.
скачать видео

Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная.
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено.
В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом —
Вы такая эстетная, Вы такая изящная.
Но кого же в любовники? И найдется ли пара Вам?

Ножки пледом закутайте дорогим, ягуаровым,
И садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,
Жизнь доверьте Вы мальчику в макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым —
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!

Это было у моря

​​​​​​​Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж.
Королева играла в башне замка Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грезово,
До восхода рабыней проспала госпожа.
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.

Лиличке (Владимир Маяковский)

«Это было у моря». Читает Н.И. Козлов
скачать аудио

Сегодня сидишь вот, сердце в железе,
День еще — выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав.

Выбегу, тело в улицу брошу я.
Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас.

Все равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят — он уйдет, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

Захочет покоя уставший слон — царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила,
Он любимую на деньги б и славу выменял,
а мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени.

И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек.

Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

Стихи о советском паспорте

В.В. Маяковский. Советский паспорт. Читает Н.И. Козлов.
скачать видео

Я волком бы выграз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись любая бумажка.
Но эту…

По длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется.
Сдают паспорта, и я сдаю мою пурпурную книжицу.
К одним паспортам – улыбка у рта.
К другим – отношение плевое.

С почтеньем берут, например, паспорта с двухспальным английским левою.
Глазами доброго дядю выев, не переставая кланяться,
Берут, как будто берут чаевые, паспорт американца.
На польский – глядят, как в афишу коза.
На польский – выпяливают глаза в тугой полицейской слоновости –
Откуда, мол, и что это за географические новости?
И не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав,
Берут, не моргнув, паспорта датчан и разных прочих шведов.

И вдруг, как будто ожогом, рот скривило господину.
Это господин чиновник берет мою краснокожую паспортину.
Берет – как бомбу, берет – как ежа, как бритву обоюдоострую,
Берет, как гремучую в 20 жал змею двухметроворостую.
Моргнул многозначаще глаз носильщика, хоть вещи снесет задаром вам.

Жандарм вопросительно смотрит на сыщика, сыщик на жандарма.
С каким наслажденьем жандармской кастой я был бы исхлестан и распят за то,
Что в руках у меня молоткастый, серпастый советский паспорт.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись любая бумажка.
Но эту…
Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте, я – гражданин Советского Союза.

​​​​​Апполон Майков

«Я б тебя поцеловала». Читает Н.И. Козлов.
скачать аудио

​Я б тебя поцеловала,
Да боюсь, увидит месяц,
Ясны звездочки увидят
С неба звездочка скатится
И расскажет синю морю,
Сине море скажет веслам,
Весла — Яни-рыболову,
А у Яни — люба Мара
А когда узнает Мара —
Все узнают в околотке,
Как тебя я ночью лунной
В благовонный сад впускала,
Как ласкала, целовала,
Как серебряная яблонь
Нас цветами осыпала…

Арсений Тарковский

Первые свидания

«Первые свидания». Читает Н.И. Козлов
скачать аудио

Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: «Будь благословенна!» —
Я говорил, и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И — боже правый! — ты была моя.

Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ТЫ раскрыло
Свой новый смысл и означало: ЦАРЬ.

Читать еще:  Можно ли в итоговом сочинении использовать стихи

На свете все преобразилось, даже
Простые вещи — таз, кувшин, когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы поднимались по реке,
И небо развернулось пред глазами.

Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.

И это снилось мне, и это снится мне.

«И это снилось мне, и это снится мне. » Читает Н.И. Козлов
скачать аудио

Там в стороне от нас, от мира в стороне,
Волна идет вослед волне о берег биться,
А на волне — звезда, и человек, и птица,
И явь, и сны, и смерть — волна вослед волне.

Зачем считать меня? Я был, и есть, и буду.
Жизнь — чудо из чудес, и на ладони чуду
Один, как сирота, я сам себя кладу,

Один, среди зеркал в ограде отражений
Морей и городов, лучащихся в чаду…
И мать в слезах кладет ребенка на колени.

Наш сосед Иван Петрович

«Наш сосед Иван Петрович». Читает Рина Зеленая
скачать видео

Он на всех глядит сердито,
Все не нравится ему:
— Почему окно открыто?
Мы в Москве, а не в Крыму!

На минуту дверь откроешь —
Говорит он, что сквозняк.
Наш сосед Иван Петрович
Видит все всегда не так.

Нынче день такой хороший,
Тучки в небе ни одной.
Он ворчит:- Надень галоши,
Будет дождик проливной!

Я поправился за лето,
Я прибавил пять кило.
Я и сам заметил это —
Бегать стало тяжело.

— Ах ты, мишка косолапый, —
Мне сказали мама с папой,
— Ты прибавил целый пуд!
— Нет,- сказал Иван Петрович,
​​​​​​​- Ваш ребенок слишком худ!

Мы давно твердили маме:
«Книжный шкап купить пора!
На столах и под столами
Книжек целая гора».

У стены с диваном рядом
Новый шкап стоит теперь.
Нам его прислали на дом
И с трудом втащили в дверь.

Так обрадовался папа:
— Стенки крепкие у шкапа,
Он отделан под орех!
Но пришел Иван Петрович —
Как всегда, расстроил всех.

Он сказал, что все не так:
Что со шкапа слезет лак,
Что совсем он не хорош,
Что цена такому грош,
Что пойдет он на дрова
Через месяц или два!

Есть щенок у нас в квартире,
Спит он возле сундука.
Нет, пожалуй, в целом мире
Добродушнее щенка.

Он не пьет еще из блюдца.
В коридоре все смеются:
Соску я ему несу.
— Нет! — кричит Иван Петрович.
— Цепь нужна такому псу!

Но однажды все ребята
Подошли к нему гурьбой,
Подошли к нему ребята
И спросили:- Что с тобой?

Почему ты видишь тучи
Даже в солнечные дни?
Ты очки протри получше
— Может, грязные они?
Может, кто-нибудь назло
Дал неверное стекло?

— Прочь! — сказал Иван Петрович.
Я сейчас вас проучу!
Я, — сказал Иван Петрович,
— Вижу то, что я хочу.

Отошли подальше дети:
— Ой, сосед какой чудак!
Очень плохо жить на свете,
Если видеть все не так.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Отчего кошку назвали кошкой? (Самуил Маршак)

Отчего кошку назвали кошкой?
скачать аудио

Игровая программа «Конкурс актерского мастерства»

Конкурс актерского мастерства.

Участвуют по 7 человек от каждой команды. Каждый игрок получает карточку с описанием этюда.

— вдеть нитку в иголку;

— чинить карандаш перочинным ножом;

— достать из кошелька деньги и считать их;

— причесываться перед зеркалом;

— стирать белье в тазу;

— месить тесто и делать пирожки;

— гладить вещи утюгом;

2. Конкурс «Прочти стихотворение».

Участвует по 4 человека от каждой команды. Игрокам надо прочесть известное стихотворение в соответствии с заданием, написанным на обороте. Задача зрителей – догадаться, какое задание выполняет игрок.

Стихотворение А.Барто «Зайка»

Зайку бросила хозяйка —
Под дождём остался зайка.
Со скамейки слезть не мог,
Весь до ниточки промок.

Нужно прочитать, как будто вы:

маленький ребенок, который только что научился говорить

Участвуют по 4 человека от каждой команды.

Задача игроков: под разные музыкальные композиции исполнить танец, соответствующий мелодии.

Конкурс «Испорченная камера».

Участвуют по 4 человека от каждой команды. Представьте, что ваша кинокамера испортилась, она показывает то замедленные, то ускоренные кадры:

Участники этого конкурса — «художники», 1- 2 представителя от команды. Они получают задание — название картины. От них требуется немного волшебства, чтобы оживить содержание картины. Т.е. картина превращается в своеобразную миниатюру, а ее сюжет составляют живые люди — актеры. Если сюжет потребует привлечение дополнительных персонажей, то в качестве актеров можно использовать зрителей.
Примерные варианты названий картин:

«Три богатыря»
«Бурлаки на Волге»
«Иван-Царевич и серый волк»

6. Конкурс «Крикунов»

Участвуют 4 игрока.

Сыграть эмоции бывает трудно, особенно когда это необходимо сделать одним голосом, но и такое нужно уметь настоящему актеру. Представьте, что вы:

А) Вы престарелая бабушка, находитесь на своем балконе 9 этажа и видите, как внизу старшие ребята обижают Вашего любимого внука.

Б) Будучи вожатым Вы видите ребенка из своего отряда на самом высоком дереве лагеря и Вам необходимо его оттуда снять.

В) Стоя под окном любимой, которая живет на 8 этаже. Вы признаетесь в любви и приглашаете ее в кино.

Г) Ваш выход на сцену. Вы чтец стихов, но микрофон не работает, а зал просто огромный.

7. Конкурс «Сочини стихотворение».

Участвуют по 3 человека от каждой команды. Их задача: сочинить стихотворение, в котором четыре строчки, и эти строчки заканчиваются такими словами:

— кошка — ложка — окошко — немножко;

— стакан — банан — карман — обман;

— бег — снег — век — человек;

— кружка — подружка — лягушка — частушка;

— конь — гармонь — огонь — ладонь.

8. Конкурс «Сочини рассказ».

Участвуют по 3 человека от команды. Необходимо сочинить маленький рассказ, всего на 20-30 слов, но так, чтобы все эти слова начинались на одну букву:

Конкурс для зрителей «Танцевальная шляпа».

Игроки встают в круг, под музыку передают друг другу шляпу, одевают ее. Музыка внезапно смолкает, в чьих руках шляпа, выходит в круг и показывает движения, которые должны все повторить.

9. Конкурс « Дуэль»

Предварительно жюри выбирает наиболее отличившихся игроков, которые участвуют в финальном конкурсе.

Этот конкурс напоминает дуэль. Участники по очереди называют известные им кинофильмы.

Жюри оглашает итоги конкурса КАМ: называет лучшего актера и лучшую актрису лагеря.

Учение об интонации

­­­­­­­УЧЕНИЕ ОБ ИНТОНАЦИИ

Структурализм – интеллектуален, оригинален, актуален. Однако и у него есть свой предшественник.
Таким является инструментализм.
Усиление звуковых качеств, нагнетание сонорности, красочной эвфоники, декларация мелодизма – всё
это наследие прежней поэтики сгруппировалось в одним понятии, именуемом – инструментовка стиха.
Это то природное, здоровое начало, которое питает все новации и наработки в области стихотворной литературы. Это – постоянная почва под нашими ногами, это то, что позволяет произрастать всему,
чем красочен этот изумительно — мелодический мир.
Что ж, инструментализму, с его менталитетом фоники и эвфоники, с его пиетитом перед звуковой организацией стиха – чтобы превратиться в структурализм, не хватало одного важного качества и связующего звена.
Таким связующим звеном является интонация.

Более правильным выглядит употреблять это наименование во множественном числе – интонаций. Ведь учение об интонациях, об интонационности, об интонационных процессах в области стиха – значится
как преобладающее в новейшей теории стиха.
(Напомню, новейшей теорией стихостроения именуется литературная теория 3 тысячелетия, время её возникновения исчисляется с 2000 года).
Отмечу: новейшая теория, как более наукообразная и точная, переосмысливает некоторые представления
и наименования прежней стиховой теории, стремясь к большей адекватности и правдоподобности теоретических положений.
Наименование «интонация» заимствовано из старой, прежней литературной теории, однако оно вырвано просто с корнем из старой почвы и пересажено на новую, более плодотворную. Раньше оно обозначало звукосмысловую характеристику выражений и фраз. Интонация существовала вопросительная, восклицательная, разговорная, и пр.
Теперь интонацией именуется наиважнейший компонент стихостроения, всей литературной теории нового поколения.

Читать еще:  Почему мне нравится слон стих

Итак, что же это всё значит? Я вынуждена совершить необходимое
отступление.

В прежние времена тем кирпичиком, важным теоретическим и практическим компонентом, строительным материалом стиха считалось такое явление, как стопа.
Разновидности этих стоп влияли на построение стихотворений, и на их колорит, образуя разнообразие ритмов, метров, темпов и пр. компонентов, формируя строку и строфику в целом.
Я не собираюсь приводить вам примеры. Просто отмечу – вся эта методика входила в противоречие с живой практикой российского стихотворства, ввиду того, что живая, реальная речь не желала укладываться в предначертанные метрические схемы. Поэтому теория была вынуждена прибегать к помощи разнообразных дольников, пеонов, тактовиков, паузников, анакруз, и пр. Схоластика метрических
размеров и схем довлела над всеобщим сознанием, сковывала всякую научную и творческую мысль, вынуждая и специалистов и всех студентов литературных, учебных заведений корпеть над её зубрежкой.
К счастью, мы теперь живем в совершенно другое время.

Музыкантша –
та
мотовка
той
шамовки
Невозможной –

Что в лукошке
не
киношном,
не
в ладошках
Тех дотошных –

Где морошки –
много
много
И немножко …

Не –
нарошно,
ведь
вы тоже –
Как мишени –
(те
мишени!)
на
дорожке
Предвкушенья!

Как же
как же –
Тех кунштюков
Трюков
трюков
Треволнений,
Звуков
звуков
Заверений –
и
везенье
В заведении!)

Интонация – это фоническое подобие, родство, тождество минимальных частей человеческой речи, её гласных тонов и согласных фонем.
Минимальными частями человеческой речи, как известно, являются слоги.
Если ранее слоги эсплуатировались в качестве метрических стоп, то теперь они презентуются уже в виде интонаций.
Произошло их превращение из Золушки в невесту. И теперь у них другая роль.
Интонации образуют интонационный процесс. Это организованный процесс их взаимовлияния, воздействия друг на друга.
Обратимся к вышеприведённому примеру.
Сразу же бросаются в глаза – переклички, кружение и повторение однотипных фонем и звуков. Затем мы различаем, как они постоянно складываются в слоги. Перемешиваясь, слоги образуют слова – смысло
различимые единицы. Но эти слова расположены не так, как в прежней поэтике. Теперь они ныряют один в другого и снова выныривают.
А сами слоги протягиваются в своих воображаемых линиях – лентах.

«Та мотовка той шамовки» – этот звукокомплекс рифмуется между собою, в гармоническом отношении он несколько родственен первоначальному слову – «музыкантша». Мы наблюдаем все те же аллитерации м, ш, к, т. Это согласные звуки. В помощь им идут гласные тона, они то однотипны, то подобны. Эта конструкция завершается словом: «невозможной». Здесь вспыхивают яркие звонкие: з, в, ж, й.
Выверенная аллитерация способствует интонированию начала фразы и её окончания, как и всего звукообразования в целом.
Уже на этом первоначальном этапе, этом кратком эпизоде, мы можем удостовериться, что смыслообразование этой фразы целиком подчиняется музыкальным компонентам стихостроения. Тем же интонациям.
Теперь мы понимаем: интонации включают в себя аллитерации, репетиции, тавтологии, энгармонизм, то есть сопоставление
гласных ассонансов и этимологию тонов и звуков.
Исследуя приведенный образец далее, отмечаем, что ничего не пропадает даром. Первое «у» в слове «музыкантша» появляется затем в последующем «лукошке», а все эти мелодичные смычно – проходящие
«м» и «л», «м» и «н» тонкопримечательно играют между собою: « … в лукошке – не киношном, не в ладошках тех дотошных, где морошки …»
Позволю себе напомнить, мои дорогие, этот вид стихового письма, когда слоги в словах изменяют расположение и меняются местами, называется «анаграммическим письмом». Интонационность его
очень – очень любит и активно использует.

В следующем примере видно, как интонационность растекается ручейками, то сливаясь, то снова разбегаясь:

Ингридиентом
таким
элементом
Во
взглядов
взаимном
Дивертисменте,
Тут
в эти
моменты –
Галантным,
галантности
Тут
гарантом,
Он –
Нерико –
Филипп,
филиппик
Эквивалентных,
Являясь
явно
В заглавии –
глянь:
и
Взгляды
его,
как
видно –
во
Здравие –
бравые!

Мадемуазель
де
Герен
де Тансен
Взглядов
его
заядлых
Мененджмент:

Сегодня
он
Снова
в салоне –
В литературном
таком,
культурном,
и
снова
Пьет
Загляденье
он
в опьяненьи…

В эти
моменты
Поглядывает
Он
на
неё
Восторженно,
Как
на
Свое
божество!

Возвышенно –
не
Так
как
На
какое –
То
баловство!

Множество, богатство интонаций характеризуется наличием интонационной среды.

Учение об интонационных процессах – это та призма, сквозь которую рассматриваются все иные приемы и компоненты стиха, и голосоведение, и синтаксис, и рифмы, гармонические обороты и структуирование поэтической мысли.
Вы сами могли во всём этом убедиться, не так ли?

Как публично читать стихи: с настроением, интонацией, расстановкой или сухо и безэмоционально?

Универсального ответа нет, потому что всё зависит от того, какие стихи читаются и перед кем, т.е. кто слушает.

Феномен эстрадного чтения, с криками и завываниями, был вызван к жизни особой ситуацией советской Оттепели, когда в поэзии разрешили немного свободы (а в политике или в религии — по-прежнему нет), и люди массово ломанулись за стихами не потому, что их волновали именно стихи, а потому, что глоток свободы оказался именно здесь, — для этой аудитории, разгорячённой и благодарной, но не очень понимающей, нужны были или совсем простые и доступные слова, или особенно броская и эффектная интонация. В сегодняшней ситуации эту манеру чтения унаследовали (кто сознательно, кто бессознательно) авторы, нацеленные на успех у случайной публики — на турнире по слэму, например, или на платных концертах среди собранной в соцсетях публики. Крупных поэтов среди них, за буквально 1-2 исключениями, нет.

Чтение молодого Бродского лишь поверхностно напоминает эстрадно-стадионную манеру, потому что не направлено на наиболее выразительную подачу конкретных особенностей текста — наоборот, оно довольно монотонное, скрадывающее подробности и оставляющее одну ритмико-интонационную волну. Это не представление, а заклинание. Оно способно завораживать, но разобрать в авторском чтении Бродского, что там к чему в самом стихотворении, было очень трудно, почти невозможно. Однако это не было для Бродского проблемой, потому что его манера чтения формировалась в довольно узком кругу неподцензурной литературы, где все друг о друге примерно знали и понимали, кто что пишет, — то есть читаемые автором публично (на каком-нибудь квартирнике) тексты или уже были знакомы слушателям, или их можно было тут же прочесть в машинописи. В подобной ситуации находились и другие великие поэты самиздата — и у многих из них тоже выработалась антириторическая, затрудняющая восприятие манера чтения, задача которой не в том, чтобы облегчить читателю восприятие, а в том, чтобы сформировать цельный образ автора и его поэтики: например, Всеволод Некрасов свои стихи довольно невнятно бормотал себе под нос. Однако это было связано, в случае Некрасова, ещё и с особым устройством ритма и синтаксиса в его стихах — трудно себе представить стихи Евгения Рейна или Сергея Гандлевского, с их чёткой метрикой и продуманным строем фразы, в таком же проборматываемом варианте.

Читать еще:  Куда ведут дороги стихи

Если каждый автор приноравливает свою манеру чтения к особенностям своей поэтики и к своему представлению о том, кто и зачем придёт его послушать, — тем более следует применяться к конкретным обстоятельствам тому, кто собирается читать публично чужие стихи. Именно с этим проблема у большинства актёров, которых учат читать Лермонтова и Блока, в довольно-таки искусственной театральной манере, — и современная поэзия в таком исполнении звучит крайне фальшиво. Но это не вопрос об отказе от эмоций и выразительности: просто стихи бывают разные — и в них разные эмоции, требующие разной выразительности.

Стихи которые можно прочитать с разной интонацией

Шутка сказать — прочесть стихи! Выходите, охотники: кто умеет?

О. Мандельштам

Считается, что есть две манеры исполнения стихов — «актёрская» и «авторская». Это различие известно по крайней мере с XIX века и не только в России. Ю. Н. Тынянов называл эти манеры фразирующей, где интерес декламатора сосредоточен на содержании, и тактирующей, следующей прежде всего ритму стихотворения. Создаётся видимость, что передать и то и другое вместе не получается. Актёр, разыгрывающий стихотворение как роль, переживающий, инсценирующий его, подчиняет чтение смысловому и эмоциональному движению, разрушая сковывающий его стихотворный ритм, мелодику стиха. Чтение же поэтом собственных стихов часто кажется публике монотонным, невыразительным и заунывным.

Актёр Сергей Безруков читает стихотворение Лермонтова «Валери́к»

Иосиф Бродский читает своё стихотворение «Письма римскому другу»

Найдутся любители и той и другой манеры, которые сойдутся на том, что это дело вкуса. Многие современные молодые авторы сами тяготеют к эмоциональному, «актёрскому» чтению. Авторы недавно вышедшей увесистой, но спорной книги «Поэзия. Учебник» (М.: ОГИ, 2016), говоря о способах чтения стихов вслух, не отдают предпочтения какому-либо из них, ограничиваясь замечанием, что сами поэты часто недовольны актёрским чтением.

Между тем, поднявший эту проблему на теоретическом уровне ещё в 1923 году Б. Н. Эйхенбаум настаивал на невозможности компромисса, сглаживания противоречия между двумя указанными способами чтения. Он пишет о своём впечатлении от декламации Блока в 1910 году:

«Блок читал свое стихотворение “На смерть Комиссаржевской” (“Пришла порою полуночной”) — и я впервые не испытывал чувства неловкости, смущения и стыда, которое неизменно вызывали во мне все “выразительные” декламаторы. Блок читал глухо, монотонно, как-то отдельными словами, ровно, делая паузы только после концов строк. Но благодаря этому я воспринимал текст стихотворения и переживал его так, как мне хотелось. Я чувствовал, что стихотворение мне подается, а не разыгрывается. Чтец мне помогал, а не мешал, как актер со своими “переживаниями”, — я слышал слова стихотворения и его движения. Надо мной не совершалось насилия и обмана, потому что не совершалось насилия над самим стихотворением. Впечатление было настолько сильное, что с тех пор я стал предпочитать “неумелую” декламацию поэтов разработанной и уснащенной театральными приемами декламации актеров. Тогда же стал меня беспокоить и сам вопрос о произнесении стихов».

Самый очевидный и удобный для фиксирования момент расхождения «актёрской» и «авторской» систем чтения — это отношение к паузе в конце строки.

«Стиховая пауза в конце каждого стиха не похожа ни на один вид паузы, известный прозе. Она и не синтаксическая, которая членит поток речи на отдельные группы (синтагмы), отделяя, например, главное предложение от придаточных; не экспрессивная, выражающая эмоцию (Он сыграл этот прелюд. великолепно!), и не пауза хезитации (колебания), когда говорящий делает остановку, подыскивая нужное слово (хотя она и совпадает часто то с одной, то с другой). В стихах пауза на конце строк иррациональна, она не связана ни со смыслом, ни с грамматикой фразы. Она — сама по себе — бессмысленна. Это — асемантическая пауза. Особенно это очевидно в случае анжамбемана, переноса, когда нарушается логико-синтаксическое единство фразы 1 «.

Актёр эту паузу просто игнорирует, если она идёт вразрез с синтаксисом фразы, тогда как для поэта она имеет чрезвычайно важное значение — именно строковая пауза создаёт особую стиховую интонацию, отличающую стих от прозы. Удивительно, но в театральных училищах этому не учат, как отмечает (бурно, по своему обыкновению) режиссёр К. Богомолов 2 :

Фрагмент лекции «Что делать и кто виноват. Разговор о театре». Телеканал «Дождь». 2016.

«Актёрское» чтение кроме того отличается чрезмерной эмоциональностью, «переживанием», звукоподражанием:

«Я помню несколько актерских чтений. Один, читая пушкинских “Бесов” (“Посмотри: вон, вон играет, Дует, плюет на меня; Вот — теперь в овраг толкает Одичалого коня. ”), надувал щеки, пыхтел и чуть ли не плевался; другой читал мандельштамовские стихи “Мне Тифлис горбатый снится. ” с кавказским акцентом, изображая подвыпившего грузина; в стихах “За гремучую доблесть грядущих веков” — так гремел, исходя гражданским гневом, что казалось, вот-вот закачаются люстры в зале филармонии, где это происходило, а в словах: “Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первозданной красе” — смаковал глухие согласные (“песцы”) таким шипящим, свистящим шепотом, с такой осязаемой чувственностью, как будто ощупывал мех в комиссионной лавке».

При этом, если ритм может где-то соблюдаться, где-то нет, в зависимости от того, как на него ложится актёрская (смысловая, психологическая) интерпретация стихотворения (т. е. про ритм актёр в принципе знает, о чём и говорит Богомолов), то особая стиховая интонация, не речевая, не повествовательная, а напевная, монотонная, неадресованная, не считается чем-то неотъемлемым от стихотворения, воспринимается всего лишь как «авторская» манера чтения, не более. Между тем, «парадокс заключается в том, что мы слышим наполненную сложным смыслом воображаемую интонацию, инспирированную душевным движением, только тогда, когда читаем текст монотонно, невыразительно, то есть приглушая или вовсе отставляя интонацию фразовую» (Е. Невзглядова).

Для слушателя с развитым поэтическим слухом «актёрское» чтение (подобное приведённому выше исполнению С. Безрукова) невыносимо, и представление о равноправии «манер» чтения является серьёзным заблуждением. Это очень убедительно показывают и указанные выше авторы. Б. Эйхенбаум приходит к выводу, что чтец не должен никого «изображать», отдаваться эмоциям, что «фразировка стихотворения должна быть в полном соответствии с его ритмико-мелодической основой». Е. Невзглядова заключает, что «непреложное правило чтения — ритмическая монотония», а подлинный поэтический смысл может быть услышан только в противостоящих друг другу звучаниях — естественно-речевом и стиховом.

Это отнюдь не означает, что «авторское» (монотонно-ритмическое) чтение всегда хорошо, а актёру некуда приложить свои способности при чтении поэзии. «Многие авторские исполнения разочаровывают. Пастернак читает, по-детски выделяя логический смысл и по-московски слишком растягивая открытые гласные звуки. Ахматова читает слишком торжественно-многозначительно» (Е. Невзглядова).

Борис Пастернак читает своё стихотворение «Синий цвет»

В то же время есть примеры замечательных актёрских (без кавычек) чтений, когда переживание актёра подчинено ритму, мелодике, и в их столкновении с текстом выразить, донести поэтический смысл позволяет как раз талант исполнителя. Может быть, этот закон, по которому подлинная свобода рождается из ограничений, вообще работает повсюду: поэт скован рифмами и размером, верующий — ритуалами и обрядами, человек — своей смертностью.

Актёр Константин Райкин читает стихотворение Д. Самойлова «Смерть дирижёра»

1 Интересно, что анжамбеман в тех случаях, когда строка заканчивается на предлоге, союзе или делит слово на части, — может быть, единственный верный способ заставить актёра всё-таки сделать паузу в конце строки, тут уж он не сможет притвориться, будто её нет.

2 То, что Богомолов называет «долбать ритм», — это, вероятно, та ошибка чтецов, о которой пишет и Эйхенбаум, — смешение ритма с размером, и «скелет» стихотворения — это размер, а не ритм. «Долбать» можно именно размер, но не ритм как мелодику, интонацию.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector