0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стихи которые перевел абай

Переводы Абая

Не для игр часам прозвучать,
Всё проходит, дают они знать,
А минута,- как жизнь человека,
Появилась, и вдруг умирать.

Застучали часы, — с этих пор
Дни у жизни крадёт тихий вор,
Время – призрак, придёт и навечно уйдёт
И назад не отбросит свой взор.

Свои чувства успей утолить,
Или вовремя их погасить,
То, что в жизни твоей ум давно угадал,
Не старайся обманом прикрыть.

В годы сыплются дни, как зерно,
Не заметишь, как старый давно,
Боже мой! Если рухнет надежда, — опора моя,
Ко мне милостив будь всё равно.

Ты тем не вер, кто мучает хвальбой,
В них чести нет, они хитрят с тобой,
Лишь ум и труд по жизни проведут,
Лишь ими путь проложишь пред собой.

К лицу ль тебе за славой себя гнать?
Обманывать себя, напрасно силы рвать,
Извериться в доверии ко всем,
И в миражах себя песчинкою терять.

Беда придёт, колени не склоняй,
В счастливый день себе не изменяй,
А истину,- жемчужину свою,
В сердечном дне найди и больше не теряй.

* * *
Старик и юная жена

Жил на свете хан с красавицей женой,
Хан любил её всей старческой душой.
Вся в парче она, вся в злате серебре,
Следом свита всюду следует толпой.

Что красавица в гареме, — хану льстит,
А её от ласок хана воротит.
Лучше черви пусть грызут меня, чем с ним,
И в пучину, так сказав, она летит.

Разве златом жажду сердца утолить?
Ей красавцев бы ровесников любить.
Догонять, зачем же, юность старику.
Ей с засохшими костями разве жить?

В разном возрасте у сердца разный жар,
Не подсунешь сердце ловко, как товар,
И в калыме, сколько б не было скота,
Не купить за деньги молодости дар.

Но безумцам старым жён своих не жаль,
Как питоны гложут юную печаль,
О какой любви здесь речь, когда у них
Средь стреноженных коров быка мораль.

Баю старому тревожно за стада,
Чем тучней они, длиннее тем года,
Взяв за скот, как он считает, чью то дочь,
То, глупец, вернёт он молодость тогда.

Каково жене, не спросишь, аксакал,
Ты давно к ней в сети ловкие попал,
Дьяволице хитрой чуть тебе польстить,
Как пред нею ты растаял и пропал.

Осторожен будь, старик богач, поверь,
Не рогат ли ты, надёжнее проверь,
Достарханом и женою молодой,
Раз кичишься, не мужчина ты теперь.

Молодую душу старцу не согреть,
Вместе лето и зима не могут петь,
Недовольна, всё ей мало, всё не так,
Ей с байбишею сцепиться бы успеть.

Вот пред нею и виляешь ты хвостом,
Что ты можешь? Зад ей хлопать перед сном,
До любви тебе дорога ровно год,
Вот поэтому ты выглядишь глупцом!

Вариант 2, юмористический

В дворце прекрасном Достархана
Жила красавица у хана,
И для парчи, а не Корана
Летели деньги из кармана.

Сгорела всё ж она лучиной,
Старик – тот хан! Вот в чём причина.
Сказав: “К червям пойду с кручины!”,
Она бултыхнулась в пучину.

Сгубил её костлявый грешник,
Страстишек сладостных приспешник.
Ведь деве роскошь не утешник,
А вот бы с милым, да в орешник!

Старик и девушка. Пусть даже
Она – акт купли и продажи,
А не какой то подлой кражи,
То, всё равно, она пропажа.

Но любят старцы девок сочных,
Грудастых, с кожею молочной,
И о какой любви здесь прочной,
Не век же жить с ним непорочной.

От юных жён не молодеют,
Когда конечности хладеют,
А лишь сильней ещё болеют
За скот, что мукает и блеет.

А молодая дьяволица,
Хитра, прекрасна, не тупица,
Пока тебе так крепко спится,
Успела к другу уже смыться.

Старик, поверь, будь осторожен,
Вопрос с женою очень сложен,
И не заметишь, как стреножен,
И как мужик уже низложен.

Подумай сам, куда ей деться?
С тобою с сохлым не согреться,
Счастливой птицей не распеться,
А только куклой разодеться?

Пойми, что ты ей не отрада,
Что ей давно другого надо,
И бесконечно она “рада”,
Когда ты хлопаешь по заду.

Абай Кунанбаев. Поэзия

Абай Кунанбаев – известный поэт казахского народа, философ–гуманист, композитор, мастер художественного слова. В данный сборник включены лучшие стихотворения Кунанбаева в переводе Татьяны Рапопорт.

Оглавление

  • От переводчика

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Абай Кунанбаев. Поэзия предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Давно мечтала перевести на русский язык всего Абая, но не смогла найти подстрочники. С трудом нашла в интернете 30 подстрочников и с упоением их перевела. Несколько стихов я перевела много лет назад. Я сама родом из Казахстана и поэзия Абая мне понятна и близка. Я член Академии русской народной поэзии, участник многих международных конкурсов.

Что ты ищешь душа? Что тоскуешь?

Ты отринь от себя покров лжи.

Сядь поближе и потолкуем.

Что ты мечешься, мне скажи?

Того славить решает толпа,

Кого хвалит больше народа.

Но кому нужна похвала,

Если хвалит она урода?.

О, проклятая богом толпа!

Ты способна на ложь и лесть.

Понесётся, как ветер, молва,

Потеряв и совесть, и честь.

Похвала — пустословье подлиз,

Недостойное для человека.

То хвалить, то ругать — их девиз

Новых идолов нового века.

Если слово за скот продаётся,

То зачем же его покупать?

Завтра злобой добро обернётся,

Оплюют и отца и мать.

Не давай за слово овцу:

Благородный слова даёт даром.

Торговать проститутке к лицу.

Лесть — достойному не подарок.

Я не раб, не слуга похвалы.

Разум выше зла и насилья.

Пустой лести ничтожны дары,

Униженье рождая, бессилье.

Мир наш призрачен, как туман,

Как струящаяся вода.

Всё, что ты пережил, испытал —

Просто горький яд бытия.

Не стучи руками по домбре.

Сердце не выносит стука.

Траурною песней в ноябре

Душу наполняет злая мука.

Капают слезинки мне на грудь.

Прошлое во мне звучит, как эхо.

Скоро оборву я жизни путь.

Сердцу горестно от злого смеха.

Посмотри на меня тёплым взглядом.

О, любимая, в душу войди!

Сядь поближе со мною рядом,

Нежным словом меня излечи.

Все обиды, боли, печали,

Что горели во мне огнём,

Под кокетством твоим растают,

Мы останемся только вдвоём.

И на душу сойдёт вдохновенье,

Если ты коснёшься, любя,

И несказанное блаженство

Снизойдёт тогда на меня.

Состязался в байге я с музой.

Не терзай меня, я устал.

Вдохнови душевным союзом,

Чтобы я из мёртвых восстал.

Когда умру, соединюсь с землёй,

Язык мой станет девушкой немой.

Добро и зло, воюя меж собой,

Покроют сердце коркой ледяной.

Настанет срок, и мой придёт черёд.

Когда умрёшь, не знаешь наперёд.

За все ошибки отвечать придётся,

Всему оценку время изберёт.

Суди! Ведь я ответить не смогу.

Два раза гореть не дано никому.

Будь снисходителен, прошу.

Жизнь меня била, и гнула в дугу.

Душа моя — рана, а кровь моя — яд.

Подумай получше, в чём был виноват.

Я рос в беспокойных и диких местах.

Сражался с ордой и был этому рад.

Подростком я был бесшабашным и дерзким,

И предавался порокам мерзким.

Одумался рано. И бросил всё резко,

Но сохранилась на сердце срезка.

Я много встречал от людей преград,

Метался в исканьях, как раненный гад.

Меня оскорбляли, плевали мне взад,

Ты мне посочувствуй, потомок и брат.

Я внешне спокоен, внутри же — огонь.

Уйду я в бессмертье, как загнанный конь.

Стихи — мой глашатай кладу я на кон.

Я исповедь кончил, уйдя в вечный сон.

В тумане грядущее скрыто от нас.

Надежда, наш компас, гранённый алмаз.

Годы проходят дней вереницей.

Всё охватить не способен наш глаз.

Дни пролетели, как журавли.

Бесследно скрылись где-то вдали.

А каждый твой день имеет предел

Лишь мудрый Аллах, знает тайны земли.

Я — разум и душа. МОЁ — есть плоть.

Их разными создал Господь.

Бессмертно Я твоё, и вечно.

МОЁ — есть лишь испарина и пот.

Бездумный тешит лишь МОЁ

И день, и ночь, как божество.

Но справедливость и любовь

И после смерти торжествуют.

Своим считая целый мир,

В который он пришёл на пир,

Он свою душу богу отдаёт,

А тело съест Земля — вампир.

Пусть за униженных болит твоя душа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • От переводчика

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Абай Кунанбаев. Поэзия предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Смотрите также

Андрей Воронин, 2020

Леонард Коэн, 2018

Лик вечерней луны

«Потому что не волк»

Валентина Яхонтова, 2010

Стихов – мои творения

Дмитрий Борисович Шубин, 2019

Летаю до сих пор во сне

Одек Одеков, 1994

У нежности на поводу. Короткая быль

Юлия Добровольская, 1998

Пламя и тень / Flame and shadow

Сара Тисдейл, 1920

Туда отсюда не попасть

Последняя капля слезы

Лисица и виноград (сборник)

«Ветер буйный, век с тобою…»

Степь отпоёт (сборник)

Велимир Хлебников, 2016

Зинаида Миркина, 2016

Из глубины. Избранные стихотворения

Илья Рейдерман, 2017

Я был, я есть романтик и поэт… Сборник стихов

Переводы стихов Абая Кунанбаева О дружбе


Проходят годы, что достойны сожаленья,
Не удалось достичь высот мне никаких.
И много мыслей потерял я и стремлений,
Пока считал себя учителем других.

Не торопился подтверждать слова примером.
Невеждам легче убедить простой народ,
Который их речам бессмысленным поверив,
К потере человечности придёт.

Когда какой-то безалаберный бродяга
Нам лицемерием своим испортит жизнь,
То друг, которого любили мы когда-то,
Вдруг посторонним нам покажется, чужим.

Ослабнут узы, что когда-то нас связали,
И сердце горечью наполнится обид.
А то, что дружбой мы когда-то называли,
Теперь на сердце грузом каменным лежит.

И небо вдруг тебе покажется с овчинку,
А целый мир — каким-то малым озерцом.
И ты стихам души доверишь половинку,
Но потеряешь многое в конце концов.

Ведь дружба — это дар, что нам даётся Богом,
И радость редкая, которой ты богат.
Поделишься своим сомненьем и тревогой, —
И станет самому спокойней во сто крат.

Однажды дружба народилась только-только,
Как разорвал её один из тех невежд.
И плачет кровь моя, наполненная болью,
И жалко дружбы, что потеряна навек.

Подстрочный перевод Б. Момыш-улы

Өкінішті көп өмір кеткен өтіп

Многие годы, жизни прошли, достойные сожаления,

Провели, не достигнув ничего определенного (ничего не достигнув)

Сказав (посчитав), что я тоже один из считанных

мыслителей, без устремлений, без мыслей остался, ожидая похвалы.

Обучая народ без примера (без образца), остался позади (отстал),

Многие невежды, возможно, к себе теперь потянут

Неотторжи привычкой стал беспечный смех, рычание-кусание собачье и все такое.

Читать еще:  Текст стиха когда в аду я окажусь

Человека с прямой речью называем русским, вместо того, чтобы назвать
отвратительное влияние

От лицемерия не избавившись, не умея доверять (верить) друг другу

в конце концов это дело приведет к потере человечности.

Недостойный доверия бродяга (шатун) разбил

Ясно и чисто не можем видеть своего друга.

Нет у души прощения даже пустякам, лежит на сердце царапина обиды (горечь).

Не бывает друг посторонним, чужим,

Ее могут ослабиться узы, связывающие сердца.

То что мы называем нерушимой дружбой —

груз сердца (души), сделанный из фальши (лицемерия).

Нет друга сердечного, надежного, которому можно верить до конца.

В конце концов сделал поверенным стихи и молодость отдал.

Не виданный доселе мир показался озером,

на просторе незапятнанной, незагрязненной души.

Данная богом дружба эта – одна из редких радостей,

Когда поделишься сокровенным, не останется грязи в душе.

Сделал было своими руками небольшую дружбу, как собачьими зубами
(псиным рылом, носом)

разорвал ее один из невежд.

Не зная покоя того друга ищет душа,

Призывно оплакивает движущая кровь:

тоскуя (хмурясь, печалясь).

Не видел я души, которая не разрушилась бы, когда скопом напал враг.

Лишнего друга не нашел в мире и согласии.

Абай, стихи, пер. с казахского. Времена года

В р е м е н а г о д а

Вольный перевод с казахского

Источник: Полное собрание сочинений Абая (Ибрагим) Кунанбайулы в двух томах, издательство «Жазушы» г. Алматы, 1995 г. том 1: Стихотворения и переводы.

Июльский день. Кругом блаженство и покой, (28)
Цветут луга и тучны травы,
Леса манят тенистою листвой,
Шумит река у переправы,
Аул раскинулся над синею водой.
В лугах блуждает конь,
Далекий храп его доносится до слуха.
Косяк атласных кобылиц
Припал к воде, пофыркивает глухо.
Вот вскинул шею жеребец, — он дик и сух;
Взлетают с шелестом хвосты, распугивая мух,
И тонконогий сосунок
Ныряет к матери под брюхо.
Гогочут птицы в камышах; в глазах рябит:
Заполонили небо гуси, утки.
В ауле ставят юрту, труд кипит,
Смеется молодица, сыплет шутки.
Чудесен стан ее, движенья плавны и легки,
Умелых рук мелькают локотки.
С отгонов бай торжественно спешит
В приятном настроении,
Себе и всем на удивление,
И конь под ним то пляшет, то летит.
Расселись в круг, как на майдане, старики,
Шипит кумыс по пиалам,
Беседы тут, веселье там,
Меж рук гуляют бурдюки.
Мальчишка-карапуз, животик гол,
Вцепившись в материн подол,
Мясца вареного канючит.
В тени березки самовар
Сияет медными боками,
Под ним ковер расшит,
Над ним дымок расходится клубами.
В честном кругу меж тем пустеют бурдюки,
Все оживленней разговор,
Все реже смех, все чаще споры,
Кивает кто-то головой, и снова смех, и в бок шутливые толчки.
Бродягу-нищего невесть откуда принесло,
Седой как лунь и в бороздах чело,
И голос старческий уныло дребезжит,
Желая всем добра, скоту умножиться, молитвы древние твердит.
Грозится баю нищетой,
Коль не зовет его на той,
И жалко просит кумыса, поклоны жалкие творит.
Лихой табунщик во поле несется,
За ним чапан, как крылья вьется.
С утра седла не покидая,
Летит и сам, куда не зная.
Коль есть ружье – добыче быть.
В прибрежных зарослях охотник
На ужин селезня старается добыть;
Тут топь и гнус, тут птичий рай,
Спугнешь – и сотней крыл затянет свет, завесит небо,
И тут уж, братец, не зевай.
Уходит день, блажен и тёпл, садится солнце,
И вечер юрты золотит,
И нищий с посохом меж юрт стоит,
Чему-то старчески смеется,
Поклоны жалкие творит.

Настали холода. Как хмуро небо! Мир бесцветен и убог. (37)
Сырой туман распадками курится. Табунщик на ветру продрог.
Озябли, голодны, стоят как вкопанные кони,
Не скачет, не резвится в открытом поле стригунок.

Где луг веселый зеленел, теперь – лишь голая равнина.
Где было все в цвету, там высохший курай над топкою трясиной
Стеблями мертвыми шуршит. Заладили дожди, листва летит,
Переполняя грустью сердце ли, унылую ль картину.

Дрожит, в лохмотья завернулся бродяга, машущий клюкой.
Уж кто-то в шубе лисьей, кто в обносках — спешат в зимовья на постой,
Лошадок погоняют. Молодки вышли, чинят юрты.
Снежинки первые кружат. Повисли тучи мрачною стеной.

Курлычут в небе журавли, собрались в дальние края,
Еще чуть-чуть, ударят и морозы, снег укутает поля.
Как будто вымерли, стоят аулы на ветру.
Не слышан смех, деревья в инее и в наледи земля.

Пока одежку отряхнут – дитя от холода трясется,
Промозглым днем в степи несладко путнику бредется.
И ждет ли где его приют! Все в запустении.
Собаки голодны, ушли в поля, мышкуют, где придется.

Когда пуста саба, казан в углу, забыты тои, угощенья,
Падет туман, дожди все льют в каком-то упоенье,
Одно спасение – разжечь очаг. Жилище в копоти, в дыму.
Сидишь и угли ворошишь. Порой и копоть – утешенье.

Зима. Мороз. Старик буран тяжелой тучей (39)
Заносит степь, кружит, безжалостный, могучий.
Слепой для милосердия, глухой к мольбам,
Он снегом валит, свищет вьюгою летучей.
Где ступит, там, во мгле круженья гул стоит,
Там, где дохнет, мороз поднимется трескучий.
И страшно тем, кто в юрте у огня сидит.
Под ветром яростным она былинкой гнется,
И стены — ходуном, и остов жалобно скрипит.
Буран – буран, седой буян, пришлец незваный,
Пока уйдет, ох, сколько бед он натворит!
А это кто за стогом сена – щечки красны?
Малец! А вот еще – отцовской шапкою накрыт…
А ну-ка в дом, гей, гей! Сегодня тут небезопасно.
И мать, поди уж, обыскалась, отец сердит.
Овечий гурт в сугробах дымных кто-то гонит.
Усталый конь по ним едва бредет,
Увяз в снегу, и сам вот упадет, и седока уронит,
А тот, в тулупах, сам уж клонится с седла,
Бессильно сам навстречу вьюге шею клонит.
И слышен волка вой. Пока не пала мгла,
Очнись, очнись, чабан! Спеши домой.
Не дай упасть коню, не дай отстать ни ярке, ни барану,
Чтобы сумели зиму пережить аулы Кондыбай, Канай,
Чтобы не пасть скоту в угоду старому буяну.

Весна. Ушли в небытие метели, стужи, (76)
Как драгоценный шелк среди зеленых кружев
Зеленые раскинулись поля. Очнулись люди, звери.
Звенят ручьи, смеется солнце в небесах, смеется в лужах.

Все расцвело, все полно щебета и пенья.
Гуляет молодежь, повсюду игры, развлеченья.
Как будто заново родились старики, старухи,
Их лики светятся, манеры полны обхожденья.

В извечном споре, кто сильней
Аулы горный и низинный затеяли борьбу, пускают вскачь коней.
Кругом веселье, шутки, братские объятья,
И пыль из-под копыт, и гул восторженных речей.

Ревет верблюдица, полны лужайки блеющих овец,
Расщебетался в ивняке, как будто бы хмельной, чуть оперившийся птенец.
Бурлит речушка под горой, порхают бабочки.
О дни блаженные — дождались, наконец!

Кричащих уток, аистов, гусей полны озера, реки, камыши,
Куда с восторгом в поисках яиц ныряют малыши.
Летит в аул смельчак на резвом скакуне, в руках ружье,
Под лукою седла пестреет дичь: фазаны, рябчики, добытые в глуши.
К родному кереге привяжет связку он одну на диво матери, соседям,
К ногам возлюбленной другую сложит от души.

В цвету боярышник, сияют маки огоньками, васильки,
Но всех цветов прекрасней девушки, улыбки, глаз счастливых огоньки.
В распадке, в рощице, зальется сладко соловей,
Далекой выпи с гор раздастся крик, кукушка загрустит, заладят кулики.

Купцы приехали, торговля бойкая идет.
Забыты холод, голод; радостный, стекается народ, —
Кто примеряет украшения, кто рот раскрыл от удивления…
А рядом труд кипит: дехканин землю пашет, у чабанов – окот.

Как чуден мир твой, о Аллах! С лучами солнечными милость твоя льется,
Волнуется с листвою, песнею летит, тропинкой в поле вьется.
Земля-кормилица нежна, как мать, прижавшее к груди дитя,
Отечески обняло небо их, им в чувствах признается.

Все оживает, множится – то буйное, то чуть дыша,
И в умиленье ниц склоняется душа,
Еще вчера едва ль не мертвая:
О жизнь, как дивна ты, как хороша!

Запели девушки. Красуются джигиты на конях, показывают удаль, стать.
Все ласковы, щедры. Лишь хмурит бровь скупец, но и скупцу не устоять —
Раскрыл-таки кошель. А местный лежебока, тот даже в пляс пустился,
Со всеми кружит, веселится… Ей-ей, слезы не удержать!

За юртой на лужку прилег почтенный старец косточки погреть,
А рядом внуки, правнуки — ну кувыркаться, ну шуметь, —
Лишь щечки разгораются, как медь. Из глубины небесной трели льются.
Вот вечереет. Гонят скот. Погонщика свистает плеть.

Приходит ночь. Неисчислимы звезды по весне, —
Плывут, дрожат, перекликаются. Пылает круг луны, — но не уступят и луне
Ни силою огня, ни волшебством…
Но лишь означится рассвет — и тихо тают в вышине.

Взошла заря — алеют горы, степь красна, как будто розами усыпана она,
Земля проснулась, солнца ждет, как ждет супруга верная жена,
И вот оно – встает, горит, все пламенем объято,
Бледнеет небо, прячется луна.

Гуляет ветер между небом и землей. Могуч он и велик.
Перемещает горы туч, пыхтит, старается, а то замрет на миг
И – вниз. Засвищет, налетит. То, как разбойник, все перевернет,
А то уляжется у ног и ластится – ну, что за озорник!

Будило солнце милую и зимнею порой,
Да спит земля суровою зимой,
Под пенье вьюги злой, укрытая снегами, скованная льдом,
Чтоб с милым свидеться весной.

На солнце красное и не взглянуть, не пострадав при этом,
Но всякая душа жива теплом его и светом.
Никто не знает, где ночлег его, но золотой шатер в огне закатном
Я все же разглядел однажды летом.

Перевод, превращённый в лирику Великой Степи

31 октября 2020 17:42

Казахстан продолжает отмечать юбилей основоположника казахской литературы, поэта, философа и композитора Абая Кунанбаева (1845-1904), которому в нынешнем году исполнилось 175 лет. Президент республики Касым-Жомарт Токаев опубликовал статью, в которой анализирует наследие Абая и актуальность его творчества для современного Казахстана. «Если мы хотим модернизировать наше национальное сознание и развиваться как конкурентоспособная нация, то должны внимательно изучать и осмысливать произведения Абая. Его взгляды на различные общественные процессы очень полезны для современного Казахстана. Абай, прославивший не только свою эпоху, но и приоткрывший миру лицо современного общества, является путеводной звездой национальной мечты», — говорится в статье президента.

И действительно, влияние просветителя и поэта на свой народ огромно. А его многогранное творчество продолжают изучать и переосмысливать учёные.

Член Государственной комиссии по подготовке и проведению 175-летнего юбилея Абая, доктор филологических наук Сауытбек Абдрахманов опубликовал большое интересное исследование творчества Абая-переводчика. Филолог обращает внимание на интересный факт: русский стал вторым родным языком поэта главным образом благодаря самообразованию и, конечно, чтению.

Читать еще:  Почему ты такая красивая стихи

«Нежное имя Тәтіш»

«В своей недавней статье президент Касым-Жомарт Токаев назвал Абая духовным реформатором нации. А достиг поэт такого звания и с помощью своих изумительных переводов из Пушкина, Лермонтова, Мицкевича, Байрона, Гете, Бунина, Крылова, Полонского», — пишет Сауытбек Абдрахманов. И далее: «Если учесть, что взаимодействие и взаимовлияние между цивилизациями, между народами осуществляются в первую очередь посредством перевода, то яркое раскрытие переводческого таланта великого поэта, бесспорно, связано с романом «Евгений Онегин» Пушкина».

Исследователь творчества Абая считает, что 1887 год, когда роман в стихах был переведён на казахский язык, является переломным моментом в истории национальной культуры. Автор обращает внимание на определение Абаем социальной значимости «Евгения Онегина»: «Не говоря о других моментах, уже в признании Татьяны первой в любви, в её решении самой написать письмо молодому человеку Абай трезво усмотрел невиданную смелость, огромное новшество для казахского общества, понял, что это совсем не чуждо природе и казахской женщины, которая была способна и род возглавить, и в боевой поход воинов повести, которая не знала, что такое паранджа. Абай и тут выступает как модернизатор».

Сауытбек Абдрахманов считает неслучайным, что вслед за Абаем «народные акыны», написали по мотивам «Евгения Онегина» пять дастанов — эпических произведений фольклора и литературы Востока. В дастанах они с особой теплотой и нежностью называют Татьяну по-казахски – Тәтіш, Тәтішжан. «Именно после данных переводов-переложений у казахов появилось нежное женское имя Тәтіш», — говорится в статье-исследовании.

Автора исследования также восхищает умение Абая учитывать природу казахского мировоззрения. Он отмечает, что слова пушкинской Татьяны «Хоть редко, хоть в неделю раз / В деревне нашей видеть вас» на казахский язык были переведены как «Даже сгорая от нетерпения, я бы вынесла всё, / Если хоть раз в месяц пришлось бы видеть вас»).

Почему не раз в неделю, как в оригинале? Он пишет так потому, что «степь – не деревня, в русской деревне люди, по крайней мере, один раз в неделю собираются вместе – молиться в церкви. В огромном же степном пространстве люди рады и тому, когда встречаются хотя бы раз в месяц», — пишет Сауытбек Абдрахманов.

Он приводит слова знаменитого казахского писателя Мухтара Ауэзова: «Абай стремится к тому, чтобы казахская женщина засверкала равными с мужчиной гранями. Поэтому он берёт «Евгения Онегина» в основном для того, чтобы раскрыть лучшие внутренние чувства этой женщины, показать потаённые уголки её светлой души». И отмечает, что в эпоху Абая казахской действительности были чужды такие необычные явления, чтобы девушка первой признавалась в любви к юноше и написала ему письмо. «Однако великий Абай, мечтавший о равенстве людей, о свободе выражения ими своих мнений, о новой жизни, нисколько не чурается этого неожиданного новшества, напротив, он с удовольствием и вдохновением берётся за перевод произведения», — считает учёный.

Сауытбек Абдрахманов считает, что через персонажей пушкинского романа Абай одновременно раскрыл своё лирическое настроение. Он превращает перевод в лирику. В его эпоху в казахских аулах уже укоренилась традиция любовной переписки, причём, как правило, в стихах. Абдрахманов считает, что переведи Абай роман Пушкина по классическим канонам, полностью, сохраняя размер и рифмовку стиха, то вряд ли современный переводчику степной народ воспринял бы его так близко. Поэтому великий казахский поэт перевёл русский шедевр так, чтобы сделать его максимально близкими казахскому менталитету.

В статье говорится, что абаевские переводы «Евгения Онегина» оказали мощное влияние на казахское стихосложение. «Внедрённые в нашу поэзию Абаем и ставшие родными перекрёстные рифмы были впервые использованы им в «Письме Татьяны Онегину». Вполне возможно, что позднее, когда Абай ввёл в стихи рифмы, охватывающие шесть строк (аабввб), рифмы «восьмистиший» (аабввбгг), это произошло под воздействием «онегинской строфы», так как через роман Пушкина поэт чётко чувствовал и понимал, насколько внешняя форма влияет на содержание», — пишет Сауытбек Абдрахманов.

Духовное созвучие поэтов

Литературовед утверждает, что вершин казахского поэтического перевода Абай достиг, перекладывая на родной язык стихи Михаила Лермонтова. Поразительно, что переводя великого русского поэта на казахский язык, Абай учитывал даже особенности местности родного края! «Благодаря абаевскому гению лермонтовские «горные вершины», снизившись просто до «гор» (примерно до Чингисских гор, не имеющих заоблачных вершин), «долины», превратившись в широкие «степи» (как, скажем, Караульские), картина Гёте запросто переместилась на казахскую землю, — пишет Сауытбек Абдрахманов. — Глаголы, вышедшие из-под волшебного пера Абая, приводят природу в сказочно дремотное состояние, в ещё более приятную истому, а человека в объятиях этой дивной природы – в состояние истинного наслаждения».

Перевод стихов Лермонтова является самой большой частью творчества Абая-переводчика. Среди них такие шедевры, как «Бородино», «Еврейская мелодия», «Из Гёте», «Не верь себе», «Дума», «Кинжал», «Молитва», «Дары Терека», «Выхожу один я на дорогу», «Демон» (отрывок), что говорит о высоком вкусе Абая-читателя.

Автор исследования приводит слова ещё одного литературоведа, академика Заки Ахметова: «Абай с особым трепетом относился к поэзии Лермонтова. Он был особенно близок к русскому поэту, в духовном родстве с ним. Не будет преувеличением сказать, что проникнувшись симпатией к русской поэзии, Абай наибольшее духовное созвучие обнаружил именно в Лермонтове. К тому времени Абай уже находился на уровне всестороннего понимания интеллектуального мира, потребностей, участи не только великого поэта, но и всего русского общества».

Абай рассматривал произведения Лермонтова как отражение своей собственной натуры, добавляет к сказанному литературовед. И не только собственной, но ещё и глубоко национальной. По словам Абдрахманова, «любое стихотворение в руках Абая вступало в гармонию с новым языком, становилось своим, родным». Яркий штрих: учёный отмечает, что Абай создал прекрасный образец перевода прозы стихами – это «Вадим» Лермонтова. «Он продемонстрировал неповторимый образец точного и художественного, адекватного перевода русской классической поэзии, но что же толкнуло его делать стихотворные переводы прозаических произведений?» — задаётся вопросом литературовед. И отвечает: к моменту перевода казахская проза ещё не сформировалась полностью, степное население больше представляло публику слушающую, чем читающую. А стихи, как уже говорилось, современные Абаю казахи любили, ценили и посвящали своим возлюбленным.

Казахская природа басни

Перевод дал очень многое казахской литературе, пишет член Государственной комиссии по подготовке и проведению 175-летнего юбилея Абая. Благодаря его переводам в молодой казахской словесности рождались новые жанры, в частности, жанр басни, «где также ярко проявилась гениальность Абая как переводчика».

Доктор филологических наук напоминает, что до появления переводных образцов казахам была чужда басня как отдельный литературный жанр, однако в течение буквально 10–15 лет он пришёлся им по душе. Почему? «Главная причина здесь заключена, конечно, в том, что сам наш национальный образ мышления с самого начала приспособлен к иносказательности. Да и потом не следует утверждать, что в нашем словесном искусстве басня возникла вдруг, на голом месте. В казахских сказках о животных и зверях можно встретить массу признаков, присущих природе басни. Но все сказанное не противоречит нашему мнению о том, что басня как жанр утвердилась в казахской литературе именно благодаря переводу. Кстати, до Крылова басня не была распространена и в русской литературе, — пишет Сауытбек Абдрахманов. — Когда говорим об эволюционном пути в переводах крыловских басен, мы в первую очередь имеем в виду их нечужеродность для казахского слуха, понятность, передачу образным и сочным языком, затем – адаптацию к степной жизни. Басня оставила особый след в нашем национальном сознании».

Учёный подчёркивает, что принадлежащие бессмертному перу Абая переводы басен вполне достойны того, чтобы считаться его собственными произведениями: «Да, басни Абая. Мы же не считаем Лафонтена переводчиком Эзопа, а Крылова переводчиком Лафонтена, хотя в их баснях всё или почти всё совпадает с оригиналами. И делаем правильно. Потому что и Лафонтен, и Крылов адаптировали чужие сюжеты к французскому, русскому менталитету, их басни стали выражением, олицетворением национальных черт. Так и у Абая. Действительно, если крыловская басня не считается переводом из Лафонтена, то почему абаевская басня должна считаться переводом из Крылова? Следовательно, такие прекрасные образцы мы вполне можем ставить в один ряд с собственными произведениями Абая».

«Говоря о знании языка, скажем ещё раз об общеизвестном, но удивительнейшем факте: эти чудные переводы лучших образцов классической литературы сделал человек, который русскому языку обучался в приходской школе в 13 лет на протяжении. трёх месяцев! Прекрасного владения языком он добился с помощью самообразования», — уточняет Сауытбек Абдрахманов.

Творчество Абая – феноменальное явление, выходящее далеко за рамки литературы и культуры, убеждён автор исследования. «Иногда невольно приходишь к мысли, что для нас он не только и не просто поэт, философ, переводчик и композитор, а значительно большая и максимально близкая личность, как, скажем, родственник, старший брат, дед, но в любом случае очень близкий, родной человек. Не зря же мы говорим «Абай ата», — заключает Сауытбек Абдрахманов. — Он оказывается рядом с тобой и в минуты сладостной любви или появления на свет ребёнка, и в трудные минуты жизненных испытаний или удара судьбы. Великое уважение нашего народа к своему любимому поэту выражается и в том, что, когда требуется доказать какой-нибудь факт, непременно употребляется универсальная фраза «Абай айтқандай» – «как сказал Абай».

Одним из подтверждений этих тёплых слов может служить цифровая экспозиция «Абай Кунанбаев-175» открывшаяся в Интернете в год юбилея великого поэта и переводчика при поддержке посольства Казахстана в России. Экспозиция состоит из нескольких разделов. В разделе «Слова назидания» опубликованы притчи и философские трактаты, принадлежащие перу классика. С поэтическими произведениями Абая можно познакомиться в разделе «Стихи». В разделе «Музыка» можно послушать некоторые романсы на стихи Абая. В других разделах можно увидеть портреты классика и памятники, посмотреть созданные о нём фильмы, прочитать знаменитую книгу Мухтара Ауэзова.

Читайте также

Возрастная категория сайта 18 +

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

АО «ИД «Комсомольская правда». ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.

Абай Кунанбаев — Стихотворения из сборника «Стихи поэтов народов дореволюционной России» читать онлайн

Только юность одна — жизни счастливый цвет Перевод Вс. Рождественского
Пока не знаешь — молчи … Перевод М. Петровых
Лето Перевод П. Шубина
Осень Перевод А. Гатова
Зима Перевод Вс. Рождественского
На воде, как челнок, луна Перевод А. Глобы
О любви, душа, молишь вновь … Перевод М. Петровых
Веселья легкая вода … Перевод А. Озерова
Ангел молнии, Рагит … Перевод А. Озерова

Читать еще:  Кайсын кулиев стихи когда на меня навалилась беда

* * *
Только юность одна — жизни счастливый цвет,
Но не надейся, что ты так и не будешь сед.
В юности только мы веселы и бодры,
Старость придет — и вдруг видишь, что счастья нет.
В юности дело нам: весело распевать,
Острым словцом своим, шуткою задевать,
Гордо в аулах ходить, нежно к девушкам льнуть,—
Лучшего счастья нам будто бы и не знать.
Мудрый такую жизнь лишь пустяком сочтет —
Лучше учитесь вы и умножайте скот.
Девушку любишь — люби лишь свою, одну,
Ну а падок на многих — жалкий ты сумасброд.
Часто не о скоте думает молодежь.
Тратя в забавах дни, и до беды дойдешь.
В юности прежде всего надо учиться нам.
Если ж учиться нельзя, честным трудом проживешь.
Пиршество где-нибудь — ты пышный берешь наряд.
На удалом коне прогарцевать ты рад.
Но похудеет конь, минет скоро почет,
Пусть же суетный пир твой не прельщает взгляд.
Сдержанность — вот твой щит, верный признак ума,
Трудности побеждать учит нас жизнь сама.
Как увлекаться нам смехом таким пустым!
Пусть же будет твоя воля всегда пряма.
Как ни велик твой пыл — не отдавайся ему.
Встретишь ты на пути страшных несчастий тьму:
Будешь скитаться ты, хлеб выпрашивать свой,
Беспечность твоя вовек не приведет ни к чему.
Часто до гроба уродует щегольство,
Ставь же ему предел, не поощряй его.
Вором может стать, нищим в лохмотьях тот,
Кто не может трудом себе добыть ничего.
Разуму не научил нас с юных лет отец.
Родичей нет, чтоб ум занял у них молодец;
Жаль годов молодых, ушедших в щегольство,—
Уж не придется ль тебе раскаяться, наконец?
Юношей уже нет, кто бы меня понимал,
И от напрасных надежд каждый смертельно устал;
Чтоб никто не мог старцев, нас, упрекнуть,
Скромные эти слова я для других написал.
1886

Пока не знаешь — молчи.
Пока блуждаешь — молчи.
В бесцельных днях и в ночи
Пустых забав не ищи.
Чтоб человеком ты был
И вровень с веком ты был,
Ты пятерых побори
И пятерых избери.
Злословье, ложь, хвастовство,
Безделье и мотовство —
Вот пять врагов твоих, знай.
А разум и доброта,
Упорство, скромность и труд —
Вот пять друзей, согласись.
Увидев зло — отвернись,
К беде пороки ведут.
Добро увидев — о нем
Ты помни ночью и днем.
Коль с детства книги читать —
Ученым сможешь ты стать.
Не унывай, маловер!
Бери с великих пример.
Не говори: «Я не тот!»
Учись, и знанье придет.
Никто не сможет помочь,
Коль ты, чуть вспыхнув, погас.
Учись не день и не час,
И будешь знаньем богат,
А знанье — истинный клад.
За мудрым следуй смелей.
Не слушай вздорных людей.
Что аксакал или бай
Расскажут — сам осознай.
Словам впустую не верь,
Их суть продумай, измерь.
Срами нещадно глупца.
За правду стой до конца.
Пусть пошлость нагло груба,—
Тем легче с нею борьба.
Будь скромен, будь молчалив,
Мой горький опыт усвой.
О говорящем с тобой
Не думай: «Кто он такой?»
А думай: «Что говорит?»
Мы помним славных певцов,
И мудрецов, и вождей
Лишь по одним именам,—
Их жизнь неведома нам.
Поверь, о юноша, мне:
Бесценны знанье и ум.
Что чуждо их глубине,
Забудь, как суетный шум.
Достигни цели вполне,
Чтоб найденное сберечь.
На мудреца — сто глупцов,—
Вот горькой истины речь.
Запомни, юный мой друг,
В речах, звучащих вокруг,
Правдивых слов не найдешь.
Для робких правда страшна,
Им в правде видится ложь.
Душа невежды мертва.
Пусты без мысли слова.
И сам учись и учи.
Лишь знаньем жив человек.
Лишь знаньем движется век.
Лишь знанье — светоч сердец.
Лишенный учеников
Учитель — горький вдовец.
Людей суди по уму,
Но не по облику их.
Разумен будь и правдив
В делах и думах своих,—
Так мудрецы говорят.
Пойми совет их простой.
Да будет праведен путь
Твоей души молодой!
1886

Лето
Лето — солнечная пора!
В тучных, в шелковых травах степь
От душистых цветов пестра,
К полноводной реке аул
На кочевье пришел с утра.
Слышно ржанье коней в траве,
Как в лесу, их найдешь не вдруг;
Тяжко дышащих кобылиц
В воду с гиком загнал пастух;
Бьют хвостами они себя,
Отгоняют докучных мух;
К матерям жеребята льнут
Или скачут, резвясь, вокруг;
Стаи уток и лебедей
Осеняют крыльями луг…
Ставят девушки юрты; смех
На лукавых губах подруг;
Четких, плавных движений ритм,
И мелькание белых рук…
Скот на пастбищах оглядев,
Успокоясь, помолодев,
Возвращается бай в аул,—
Аргамак его резв и сух.
Гости в юрту его сошлись,
Бьет ключом из сабы кумыс.
Остроумие в их кругу
Возбуждает кумысный дух.
И, наученный пастухом,
Мальчик к матери пристает,
Просит мясо и хнычет вслух.
Здесь не чувствуется жары;
Бай откинулся на ковры;
Над его самоваром — пар,
Словно облачка белый пух.
Бай кивком одобряет речь,
Говорить не желая вслух;
Но кивку его, лебезя,
Вмиг поддакивает весь круг.
С палкой, в белой рубашке, сед,
Аксакал издали спешит.
Он кричит: «Поверни стада!
Сторонись, не пыли, пастух!»
Может, баю придет каприз
Пригласить к себе на кумыс
Раболепнейшего из слуг.
Вот табунщики на лихих
Необъезженных вороных:
Утром сели они в седло,
А теперь уже день потух.
Вот охотники вдоль реки
По вечерним лугам спешат,
С каждым — сокол, как верный друг.
Ловкий хищник уходит ввысь
И разит — и седых гусей
Гонит вдаль от него испуг…
Аксакала томит недуг,
Жизнь прошла, не вернешь назад;
Байским шуткам издалека
Вторит старческим смехом он.
Только бай к его смеху глух…
1886

Осень
Тучи серые, хмурые, дождь недалек.
Осень. Голую землю туман заволок.
То ль от сырости, то ль, чтоб согреться, резвясь,
Стригунка догоняет в степи стригунок.
Ни травы, ни тюльпанов. И всюду затих
Звонкий гомон детей, смех парней молодых,
И деревья, как нищие старцы, стоят
Оголенные, листьев лишившись своих.
Кожу бычью, овечью в кадушках дубят.
Чинят шубы и стеганый старый халат.
Молодухи латают дырявые юрты,
А старухи неделями нитки сучат.
Косяком потянулись на юг журавли.
Караваны верблюдов под ними прошли,
И в аулах — унынье и тишина.
Смех, веселые игры остались вдали.
Дуют ветры, становится все холодней.
Стужа мучает и стариков и детей.
Псы голодные ловят мышей полевых,
Не найдя, как бывало, объедков, костей.
Ветер пыль поднимает — над степью черно.
Осень, сыро. Но так уж заведено —
Плох обычай! — нельзя разжигать очага.
В наших юртах теперь неуютно, темно.
1888

Зима
В белой шубе, плечист, весь от снега седой,
Слеп и нем, с серебристой большой бородой,
Враг всему, что живет, с омраченным челом,
Он, скрипучий, шагает зимой снеговой.
Старый сват — белый дед — натворил много бед.
От дыханья его — стужа, снег и буран.
Тучу шапкой надвинув на брови себе,
Он шагает, кряхтя, разукрашен, румян.
Брови грозно нависли — нахмуренный вид;
Головою тряхнет — скучный снег повалит.
Злится он, словно бешеный старый верблюд,
И тогда шестистворная юрта дрожит.
Если дети играть выбегают во двор,
Щиплет нос он и щеки злою рукой;
В армяке, в полушубке дубленом пастух
Повернулся к холодному ветру спиной.
Конь разбить безуспешно пытается лед.
И голодный табун еле-еле бредет.
Скалит жадную пасть волк — приспешник зимы.
Пастухи, день и ночь охраняйте свой скот!
Угоняйте на новое место табун,
Не поспав, не умрешь, надо быть посмелей!
Все же лучше, чем волк, Кондыбай и Конай,
Деду мы не дадим пировать средь степей!
1888

* * *
На воде, как челнок, луна.
Тишина ясна, глубока.
Лишь в овраге полночь черна
Да шумит в тишине река.
Вверху и внизу глубина.
Лунный свет в лепестках цветка.
Пробежит по деревьям волна —
И затих порыв ветерка.
С гор ответит эхо на лай
И на окрики пастухов.
Крадучись, минуты считай
И пугайся своих шагов.
Упадет листок невзначай —
Тебе уже чудится зов:
— Ах, скорее, милый, встречай
Здесь, в тени прибрежных кустов.
Горя, холодея, дрожа,
С немеющим сердцем в груди,
Ты придешь без слов, не дыша,—
Ах, сколько тревог позади!
1888

* * *
О любви, душа, молишь вновь,
Не унять смятенье твое,—
Так желанна сердцу любовь,
Желанна отрава ее!
Вся тоска, вся горечь невзгод
Над огнем души не властна.
Лишь любовь — твой верный оплот,
Лишь с тобой угаснет она.
А того, кто жил не любя,
Человеком назвать нельзя.
Пусть ты наг и нищ — у тебя
Все же есть семья и друзья.
Довелось бы брести впотьмах,
Если б дружбы не вспыхнул свет.
Слава — тлен, и богатство — прах,
Если верного друга нет.
1890

* * *
Веселья легкая вода,
Пустая молодость — беда.
Ты лучше разумом попробуй
Познать, где дружба, где вражда.
Что славным у людей слывет,
Тебя не слишком пусть влечет.
Не торопись, мой друг, работа —
Она предмет твоих забот.
Души богатства береги,
Всего, что дешево,— беги,
А скромность — истинный хозяин,
Он душу не ведет в долги.
Не будь ко всем доверчив сплошь,
От зоркости ты не умрешь,
Не то и стариком согбенным,
Где враг, где друг,— не разберешь.
Хапуга на объятья скор.
Всегда он там, где шум и спор.
Мой друг, ты разве сам не видишь,
Что под конец он нищ, как вор.
1901

* * *
Ангел молнии, Рагит,
Как стрела, к земле летит,
Опрокинутый на землю,
Дождь ее животворит.
Молния бьет наповал.
Силу слов ты, друг, познал,
Если их, как молний силу,
На себе ты испытал.
Мимо этих слов пройдет
Взяточник и обормот,
Нищенка-душа не примет
Огненных твоих щедрот.
Примет молнии-слова,
Кто устал от плутовства.
Не пора ль к рукам прибрать
Болтунов всесильных рать?
Что за публика такая —
Только знают врать и врать.
1903

Если Вам попался запороленный архив, а пароль я не указал, то на всякий случай сообщаю, что пароль у всех архивов одинаковый — это домен сайта — shamardanov.ru

Связь с владельцем сайта возможна через мессенжер Фейсбука
Вы также можете написать мне на почту.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector