0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стихи высоцкого как эпитафия

Эпитафии

Недавно при посещении кладбища я был потрясен несколькими стихотворными эпитафиями из прощального фольклора. Конечно „мертвые сраму не имут“, но я бы попытался предостеречь тех, кто не обращал на эти уникальные надписи никакого внимания — не стоит вчитываться. Хотя именно этого хотят добиться те кто их пишет.
Есть одна старинная французская пословица, с которой я в полной мере согласен: „Если однажды ты почувствуешь себя самым счастливым человеком на свете – сходи на кладбище. А если почувствуешь себя самым несчастным – сходи туда же“. Этот совет любят давать философы и психологи, потому что сами туда часто ходят. Зрелые писатели и поэты тоже посещают их размышляя о вечном.
Так вот, среди явной самодеятельности, типа: „Не высказать горя, не выплакать слез //ты радость навеки из дома унес“, меня заинтересовало довольно длинное стихотворение, у которого я запомнил только начало:

Прочти – слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Ириной
И сколько мне было лет.

Когда я случайно открыл рекламные сайты изготовителей мемориалов семейного значения, то был очень удивлен, найдя его там в полном виде. Только вместо Ирины значилась Марина, но дальше все было так же:

Не думай, что здесь – могила
Что я появлюсь, грозя.
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились.
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, –
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо.
Главу опустив на грудь,
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли.
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

Вот тогда я и понял, что существует целая индустрия увековечивания родных, близких, друзей и любимых. К ней мы еще вернемся, а пока заглянем в историю.

Слово эпитафия – греческое, состоит из: „эпи“ – над и „тафос“ – могила. Сначала в Древней Греции так называлась надгробная речь, а уже позже и надпись. К эпитафиям можно отнести и покрывавшие саркофаги богатых древних египтян иероглифы. Кроме перечисления достижения умершего на земле, там есть и пожелания жить не хуже в ином мире. Также можно найти могильные надписи и в Древней Иудее, и в Вавилоне. В Древнем Китае и Японии, эпитафии вообще приобрели статус искусства. Там в них можно найти очень тонкую восточную философию: „Поздно прикрывать теплым одеялом могильный камень“, „Дурные дела для вечности – пыль, хорошие дела – тоже пыль. Но как ты хочешь, чтобы о тебе вспоминали?“
В России традиция писать на памятниках имеет историю всего два-три века. Скорее всего, началось это после того как Петр I прорубил „окно в Европу“ и сквозь него мы кое-что подсмотрели. В чести стало европейское образование, а позже путешествия и лечение на европейских курортах. Вернувшись из таких вояжей, наши с пылом рассказывали об увиденном, восхищаясь чистотой и порядком городов, их улиц и кладбищ. Рассказывали и о похоронных обрядах, и об увековечивания памяти почивших.
Студенты во время учебы часто посещали могилы великих ученых. Вот начало текста, начертанного на плите, под которой похоронен великий физик Ньютон: „Здесь покоится Исаак Ньютон, беспримерною силою ума и могуществом математики впервые объяснивший движение планет, пути комет, приливы и отливы океана“. Однако чаще европейцы предпочитали короткие фразы: „Остановивший солнце – двинувший землю“ – на постаменте памятника Николаю Копернику в городе Торуни. На надгробном камне великого математика Лейбница – всего два слова: „Гению Лейбниц“. „Наконец счастлив“ – завещал выбить на своей могиле ученый-физик Ампер, открывший основные законы электричества.
Два века назад памятники и надписи на них в России могли позволить себе лишь единицы. И потому они могли обратиться за помощью к настоящим поэтам. К примеру, по просьбе князей Волконских А.С. Пушкин написал эпитафию по их умершему младенцу:

В сиянии и в радостном покое,
У трона вечного творца,
С улыбкой он глядит в изгнание земное,
Благословляет мать и молит за отца.

Но уже через сто лет инициативу перехватили доморощенные поэты. Вот тогда и стали появляться небольшие и большие казусы. Например, надпись на одном из могильных камней на Санкт-Петербургском кладбище: „Здесь покоится девица Анна Львовна Жеребец.// Плачь, несчастная сестрица, горько слезы лей, отец. // Ты ж, девица Анна Львовна, спи в могиле хладнокровно“.
Возможно, сам поэт и не собирался закладывать в последнюю строчку некую двусмысленность, однако сегодня это произведение вызывает улыбку. Как, впрочем, и еще одно интересное сообщение о покойной на старом московском кладбище: „(Такая-то), купеческая дочь. Прожила на свете восемьдесят два года, шесть месяцев и четыре дня без перерыва“. Конкуренцию этим эпитафиям из наших столиц начала ХХ века может составить лишь Одесса: „Брату Моне от сестер и братьев – на добрую память“.

Итак, сегодня творцом эпитафий стал народ. Порой совершенно бесхитростные стихи: „Тише, березы, //Листвой не шумите, //Сына Сережу //Вы мне не будите!“. „Ты зачем ушел, родной, спать в земле сырой? //Ты зачем меня оставил маяться одной?“, перемежаются с известными фразами из песен и кинофильмов. К таковым можно отнести: „Опустела без тебя земля“ и „Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви“. Кстати, это исторический документ — строчки ставшие поговорками конца ХХ века.
Самые удачные из таких надписей и собирают резчики по камню в качестве рекламы своей продукции, вставляя их в свой прайс-лист. Если продолжать тему заимствований, то в этом перечне я обратил внимание на следующее стихотворение:

Так оставьте ненужные споры.
Он себе уже все доказал.
Он ушел от реальности в горы
И на этих бескрайних просторах
Научился летать между скал.

Строчки из песни В. Высоцкого переносятся на камень и застывают в недоумении над последующими. Согласитесь, если это говорится о мечтателе или фантазере – это одно, а если это и впрямь о погибшем альпинисте?
В представленном перечне мы находим и эпитафию Ампера „Наконец счастлив“ и обрывки эпитафий других известных людей. Из надгробной надписи с родового кладбища в поместье писателя М.Е. Салтыкова-Щедрина: „Прохожий, ты идешь, а не лежишь, как я. //Постой и отдохни на гробе у меня. //Сорви былиночку и вспомни о судьбе. //Я дома. Ты в гостях. Подумай о себе. //Как ты, был жив и я, Умрешь и ты, как я…“, больше всего народу приглянулась мысль: „Я дома. Ты в гостях“. Эту фразу часто можно видеть и на сельских и на городских кладбищах.
Последние две эпитафии интересны тем, что они идут как бы от самого покойного. Часто такие надписи похожи на завещание: „Пусть на моем напишут пьедестале: //Грешил он много, но его читали“. Или вот, более объемное пожелание:

Завещаю жизнь прожить достойней,
Не спешить концы быстрей отдать.
Ведь и мне здесь будет тем спокойней,
Чем всех вас я дольше буду ждать.

Такие обращения от почившего часто являются психологическим портретом человека, ведь пишут их те, кто прекрасно знал черты и характер покойного. Вот, например, „Лежал бы ты – читал бы я“, похоже на вызов и вполне подходит заносчивому, вредному, завистливому человеку. А вот здесь виден явный любитель бравады:

Я выпил тишину из хрупкого бокала
Хрустальных грез, переступил черту,
Накрыл безмолвным звездным одеялом
Сна наготу,
И по тропе над пропастью нирваны,
Сквозь ливни слез
Ушел, оставив все, походкой пьяной,
Богат, как Крез.

Надо отдать должное автору, несомненному знатоку творчества Фирдоуси, Хайяма, Низами и других великих восточных поэтов, но с «походкой пьяной» проблескивают и чисто родные черты. Больше всего из предлагаемого перечня мне понравилась эпитафия имеющая элемент скрытой иронии:

Здесь под плитой лежит поэт.
Был в рейтингах он первым.
Ждал козырей в колоде лет,
А выпали кресты да черви.

Здесь автор, отметился не только иронией имеющий серьезный подтекст, но и хорошей наблюдательностью. Причем, не только в определении пейзажного вида последнего пристанища сотоварища, но оценкой самой жизни покойного. Мы сразу представляем его как игрока-неудачника. Хотя чего удивляться, среди поэтов их абсолютное большинство.

К зачинателям жанра юмористических эпитафий без сомнения можно отнести англичан. Тонкий английский юмор можно найти на любом из старых кладбищ. Причем многие из них относятся к XIX веку. Привожу их поэтизированный перевод:

Здесь доктор Чард почил среди других могил
А в них почили те, которых он лечил. (Йовил, Сомерсетшир, Англия)

Здесь лежит Том,
Убитый ядром.
Вообще-то, он был не Том, а Нед,
Но Том рифмуется с ядром, а Нед – нет. (Саутгемптон, Хэмпшир, Англия)

Здесь Джуди Форд погребена:
Впервые спит она одна. (Галашилс, Селкерк, Шотландия)

Мы ей решили памятник поставить
Не для того, чтобы ее прославить,
А чтобы монумент многопудовый
Ей помешал на свет подняться снова. (Поттерн, Уилтшир, Англия)

В России юмористические эпитафии редкость. Легче найти курьезные, которые также могут вызвать улыбку. Вот что нашли собиратели эпитафий на московских кладбищах:

«Спи спокойно, дорогой муж, кандидат экономических наук».
«Дорогому мужу – от дорогой жены».
«От жены и Мосэнерго».

Эти неутомимые собиратели приводят эпитафии и с кладбищ Санкт-Петербурга. Здесь меня заинтересовала одна, хотя в ее реальном существовании поручиться не могу:

«Я лишь отдохнуть прилег. А доктор сразу: – Умер? В морг!».

Последнее время любят поюморить и мексиканцы. Вот что привезли наши россияне, не так давно побывавшие в этой стране:

Здесь покоится Панкрацио Хувеналис (1968-1993). Он был примерным мужем, отличным отцом и плохим электриком.

Здесь покоится моя дорогая жена Брунжильда Деламонте (1973-1997). Господи, прими ее с таким же удовольствием, с которым я посылаю ее к тебе.

Многие могут обвинить меня в выборе совсем неподходящей темы для литературного исследования. Но любая потеря это ведь часть нашей жизни – очередная точка отсчета для тех, кто остался и продолжает жить. Время не может остановиться, и вряд ли ушедшие от нас желали, чтобы мы остатки своих дней провели в скорби. В наших обычаях помнить о покинувших нас, и для этого определены специальные дни. Но нельзя опускать руки. Хочу проиллюстрировать это эпитафиями прагматичных американцев:

«Здесь лежит Эстер Райт, которую Бог призвал к себе. Ее безутешный супруг Томас Райт, лучший каменотес Америки, собственноручно выполнил эту надпись и готов сделать то же самое для вас за 250 долларов». (г. Миннеаполис).

«Здесь погребен мистер Джеральд Бэйтс, чья безутешная вдова Энн Бэйтс проживает по Элмстрит 7 и в свои 24 года обладает всем, что только можно требовать от идеальной жены». (г. Чарльстон).

Так как я оптимист, меня эти надписи очень вдохновили и с Джеральд Бейтс, я бы с удовольствием познакомился, если бы был уверен, что ей еще около сорока.

Все люди, так или иначе, смотрят в будущее. Просто в первой половине перспектив больше, и будущее разнообразней. Но с наступлением зрелости, многие знают одну из самых главных жизненных реалий – никто не вечен. Потому мудрые и дальновидные все чаще задумываются о своем последнем дне. Приведу известный пример эпитафии самому себе от известного философа-богослова Владимира Соловьева. Написал он ее за 8 лет до своей кончины:

Владимир Соловьев
Лежит на месте этом.
Сперва был философ.
А ныне стал шкелетом.
Иным любезен быв,
Он многим был и враг;
Но, без ума любив,
Сам ввергнулся в овраг
Он душу потерял,
Не говоря о теле:
Ее диавол взял,
Его ж собаки съели.

Прохожий! Научись из этого примера,
Сколь пагубна любовь и сколь полезна вера.

Если честно, с его трудами я особенно не знаком. А вот когда прочитал это произведение, понял, что сознавая бренность тела и греховность жизни, он на своем примере самоуничижения пытается призвать всех к благочестию.
Отличается скромностью эпитафия самому себе К.Н. Батюшкова: „Не нужны надписи для камня моего, //Скажите просто здесь: он был и нет его!“.
Написал себе эпитафию и А.С. Пушкин, причем в 16 лет. Получилось как всегда весело и иронично:

Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,
С любовью, леностью провел веселый век,
Не делал доброго, однако ж был душою,
Ей Богу, добрый человек.

В 1830 году в 17-ти летнем возрасте написал эпитафию и М.Ю. Лермонтов. Это удивительное произведение и оно несет в себе не только юношеский порыв, но и зрелую мысль. А самое главное в нем присутствуют элементы пророчества:

Простосердечный сын свободы,
Для чувств он жизни не щадил;
И верные черты природы
Он часто списывать любил.

Он верил темным предсказаньям,
И талисманам, и любви,
И неестественным желаньям
Он отдал в жертву дни свои.

И в нем душа запас хранила
Блаженства, муки и страстей.
Он умер. Здесь его могила.
Он не был создан для людей.

Эти стихи, естественно, не выбиты на надгробиях наших великих соотечественников и являются лишь литературными памятниками им. Я думаю, что после надгробных речей и выбитых надписей это можно отнести уже к третьей ипостаси эпитафий.

А теперь вновь вернемся в сегодня. Сейчас стихотворные посвящения ушедшим выделились в особый жанр. Некоторые поэты делают специальные подборки на эту тему с элементами черного юмора, видимо подражая детским страшилкам:

Из наших глаз текут слез реки –
Ушел за водкой и пропал навеки.

Ты здесь лежишь не потому, что старый,
А потому, что спал с окурком и гитарой.

Хотя и там можно найти удачные образцы, например бизнесмену: Уплатил сполна налог, //И в награду – некролог. Или вот эта эпитафия везунчику:

Читать еще:  Какие стихи писал габдулла тукай

Дождался доли он спокойной,
Лежит – отпет, любим, прощен.
Ну, не везунчик ли покойный?
Ведь он уже, а мы еще…

Но все же хотелось предостеречь начинающих поэтов заниматься такими сочинениями. Хотите? – пишите эпитафии для себя. Я, например, так и сделал, и буду ничуть не против такой надписи на своем камушке:

Родился при социализме
Полжизни к коммунизму шел,
А после отходил полжизни,
Пока совсем не отошел.

Правда, когда я прочел это своей жене, хорошо воспринимающей мой юмор, она замахала руками и, наотрез отказалась. Даже не знаю, может, когда буду писать завещание, включу туда этот пунктик. Пока все.

Лучшее стихотворение Владимира Высоцкого о смерти

25 июля 1980 года не стало Владимира Высоцкого. Актёр, поэт, бард — всенародно известный и любимый. 14 июля он дал последний концерт, 18-го последний раз вышел на сцену — сыграть Гамлета. 25 июля Владимир Высоцкий умер во сне.

Проститься с Высоцким у Театра на Таганке собралась многотысячная толпа. Во время его похорон главное событие страны – Олимпиада – как будто остановилось. О соревнованиях в тот день не говорил никто. Людское море растянулось до Кремля. А люди всё шли и шли. Несли цветы и плакали.

Сегодня мы вспоминаем по-настоящему народного артиста, цитируя его лучшее стихотворение о жизни и смерти – «День без единой смерти».

1.

Секунд, минут, часов — нули.
Сердца с часами сверьте!
Объявлен праздник всей Земли:
«День без единой смерти».

Вход в рай забили впопыхах,
Ворота ада — на засове,
Без оговорок и условий
Все согласовано в верхах.

2.

Старухе Смерти взятку дали
И погрузили в забытье —
И напоили вдрызг ее
И даже косу отобрали.

Никто от родов не умрет,
От старости, болезней, от
Успеха, страха, срама, оскорблений.
Ну а за кем недоглядят,
Тех беспощадно оживят —
Спокойно, без особых угрызений.

3.

И если где резня теперь —
Ножи держать тупыми!
И если бой, то — без потерь,
Расстрел — так холостыми.

Указ гласит без всяких «но»:
Свинцу отвешивать поклоны,
Чтоб лучше жили миллионы, —
На этот день запрещено.

4.

И вы, убийцы, пыл умерьте, —
Забудьте мстить и ревновать!
Бить можно, но — не убивать,
Душить, но только не до смерти.

Конкретно, просто, делово:
Во имя черта самого
Никто нигде не обнажит кинжалов.
И злой палач на эшафот
Ни капли крови не прольет
За торжество добра и идеалов.

5.

Оставьте, висельники, тли,
Дурацкие затеи!
Вы, вынутые из петли,
Не станете святее.

Вы нам противны и смешны,
Слюнтяи, трусы, самоеды, —
У нас несчастия и беды
На этот день отменены!

6.

Не смейте вспарывать запястья,
И яд глотать, и в рот стрелять,
На подоконники вставать,
Нам яркий свет из окон застя!

Мы будем вас снимать с петли
И напоказ валять в пыли,
Еще дышащих, тепленьких, в исподнем…
Жить, хоть несильно, — вот приказ!
Куда вы денетесь от нас:
Приема нынче нет в раю Господнем.

7.

И запылают сто костров —
Не жечь, а греть нам спины,
И будет много катастроф,
А смерти — не единой!

И, отвалившись от стола,
Никто не лопнет от обжорства,
И падать будут из притворства
От выстрелов из-за угла.

8.

И заползут в сырую келью
И вечный мрак, и страшный рак,
Уступит место боль и страх
Невероятному веселью!

Ничто не в силах помешать
Нам жить, смеяться и дышать, —
Мы ждем событья в радостной истоме.
Для темных личностей в Столбах
Полно смирительных рубах:
Особый праздник в Сумасшедшем доме…

9.

И пробил час, и день возник,
Как взрыв, как ослепленье!
То тут, то там взвивался крик:
«Остановись, мгновенье!»

И лился с неба нежный свет,
И хоры ангельские пели,
И люди быстро обнаглели:
Твори, что хочешь, — смерти нет!

10.

Иной до смерти выпивал —
Но жил, подлец, не умирал.
Другой в пролеты прыгал всяко-разно,
А третьего душил сосед,
А тот — его… Ну, словом, все
Добро и зло творили безнаказно.

11.

Тихоня, паинька, не знал
Ни драки, ни раздоров:
Теперь он голос поднимал,
Как колья от заборов, —

Он торопливо вынимал
Из мокрых мостовых булыжник,
А прежде он был тихий книжник
И зло с насильем презирал.

12.

Кругом никто не умирал,
А тот, кто раньше понимал
Смерть как награду или избавленье —
Тот бить стремился наповал,
А сам при этом напевал,
Что, дескать, помнит чудное мгновенье.

13.

Ученый мир — так весь воспрял,
И врач, науки ради,
На людях яды проверял,
И без противоядий.

Вон там устроила погром,
Должно быть, хунта или клика,
Но все от мала до велика,
Живут, — все кончилось путем.

14.

Самоубийц, числом до ста,
Сгоняли танками с моста,
Повесившихся — скопом оживляли.
Фортуну — вон из колеса! —
Да! День без смерти удался —
Застрельщики, ликуя, пировали.

15.

Но вдруг глашатай весть разнес
Уже к концу банкета,
Что торжество не удалось,
Что кто-то умер где-то

В тишайшем уголке Земли,
Где спят и страсти, и стихии, —
Реаниматоры лихие
Туда добраться не смогли.

16.

Кто смог дерзнуть, кто смел посметь,
И как уговорил он Смерть?!
Ей дали взятку — Смерть не на работе.
Не доглядели, хоть реви, —
Он просто умер от любви.
На взлете умер он, на верхней ноте.

А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Стихи с того света . Часть 1. Высоцкий.

Стихи В.Высоцкого после его смерти

В 1982 году в сознании жительницы города Софии Татьяны Георгиевой неожиданно зазвучал настойчивый и в то же время деликатный голос.

Языка его она не понимала, но ясно ощущала стихотворный слог.

Никогда не писавшая стихов, она воспроизвела их под диктовку этого магического голоса, на русском языке.

Потусторонний баритон тактично помогал исправить ошибки, подсказывал, где какой знак препинания ставить, где начинать с новой строки.

Мудро и терпеливо он посвящал ее в тайны своего родного русского языка.

Вскоре примерно то же самое стало происходить с несколькими русскими женщинами, также далекими от поэзии.

У них уже не возникало никаких сомнений в том, кто был автором стихов — они записывали их под диктовку. Владимира Высоцкого!

Эти события, произошедшие с 1982 по 1984 годы вызвали самые противоречивые толки. Стихи «с того света» никто не хотел публиковать — впервые несколько стихотворений напечатал журнал «Ребусъ» (Казань).

Литературоведы, изучавшие творчество Высоцкого, нашли в них множество изъянов и в большинстве своем отвергли эти стихи как непрофессиональную подделку.

Но у женщин, записавших их, не было никаких сомнений в подлинности стихов.

Впрочем, судите сами: Кто автор этих стихов?

Мне от слова покой просто пахло покойником,

Я понятье «покой» наотрез отрицал,

Если день проходил равномерно, спокойненько,

Значит, не было дня, я считал.

Знать не знал, что такое покой, равновесие,

И боялся узнать, видя в этом беду,

Лишь теперь на своих на ладонях их взвесил я,

Взяв свою высоту, горных пиков гряду.

Я считал, жизнь прожить надо в бурном кипении,

Разрывая сердца, убыстряя мотив,

Пролетел сорок два я своих в нетерпении,

До расплавленной стали себя раскалив.

И теперь не терплю я сидения райского,

Не по мне колыбель в тихом звоне ночей,

Мне б броженья в крови, мне б метания майского,

Мне б себя загрузить, чтоб не чуять плечей!

И бушую я вновь, не прошу я, а требую,

Не могу соловьев тут спокойно я ждать,

И тяну свои руки к высокому небу я

Не в молитве, а в крике: Дайте Жизни Опять!

Не гожусь, не гожусь ни в монахи, ни в столпники,

Должен я полыхать, опаляя сердца,

Отпустите меня, пресвятые угодники,

Мне не надо, как вам — тишины и венца

Секрет неувядаемых творений, выдержавших проверку временем, – в необычной энергетике текста, которая в сочетании с уникальной манерой исполнения и личностью самого автора превратили Высоцкого в явление культурно-исторического масштаба.

В своих песнях Владимир Семенович отражал реалии застойного Союза, но они и сейчас понятны и близки не только его современникам, но и тем, кто родился в совсем другой России.

«Я не сочиняю песен. Я говорю правду под музыку», – признался как-то Высоцкий.

Все, что создавал большой мастер – будь то его роли на сцене или тексты произведений, – отличалось пронзительной достоверностью.

Он обладал бездонной шкатулкой образов, которые являл в своих песнях.

Высоцкий пропускал через себя судьбы героев, и люди понастоящему верили, что он действительно побывал на месте тех, о ком пел.

Так, бывшие арестанты не сомневались, что Владимир сидел, ветераны пытались вычислить фронт, на котором он воевал…

Послевоенный берлинский пригород. Разруха, воронки снарядов, повсюду – следы недавних боев.

Пока отец десятилетнего Володи, военный связист, нес свою службу в гарнизоне, мальчик в компании друзей обследовал окрестности в поисках трофеев.

Однажды ребята нашли склад боеприпасов. Развели костер…

Взрыв покалечил троих ребятишек, все потеряли зрение, и лишь Володя остался цел и невредим.

Впоследствии он часто признавался, что сам не понимает, как такое могло произойти. Прошло 20 лет, Высоцкому – 30, застолье в компании жены Людмилы Абрамовой и друзей. Внезапно Владимир захрипел, горлом пошла кровь.

Врачи, прибывшие на место, развели руками: состояние безнадежное.

И все же согласились отвезти Высоцкого в больницу, где над ним в течение десяти часов трудилась реанимационная бригада.

Владимир выжил буквально чудом.

Если бы он попал в руки врачей минутой позже, все усилия медиков оказались бы напрасны. На памятнике Высоцкому на Ваганьковском кладбище могли оказаться совсем другие цифры:

он мог погибнуть в нескольких автомобильных авариях, а ровно за год до реальной смерти поэт пережил клиническую.

1979 год. Гастроли в Средней Азии. Во время прогулки по бухарскому рынку Владимиру стало плохо. Сердечный приступ, дыхание исчезло, пульс не прощупывался.

Врач Анатолий Федотов, который, по счастью, в тот момент находился рядом, сделал укол. Шли томительные минуты, казалось, Высоцкого уже ничто не спасет, но он возвратился – буквально с того света.

«Зачем цыгане мне гадать затеяли…»

После женитьбы на гражданке Франции Марине Влади Высоцкий получил редкую для советского человека возможность путешествовать по всему миру.

Однажды, будучи в Мексике, Владимир посетил памятники архитектуры древних майя.

По воспоминаниям Влади, на одном из каменных барельефов он увидел… собственное изображение.

На вопрос, чьи лица высечены в камне, экскурсовод ответил: «Это люди, которые больны душой…»

В одной из песен Высоцкого есть такие строки: «Зачем цыгане мне гадать затеяли, день смерти предсказали мне они».

По воспоминаниям очевидцев, такой мистический случай действительно имел место. Друзья-цыгане предложили Влади вытащить две карты.

Это оказались туз червей и девятка пик, что означает «любовь» и «смерть».

Спустя несколько лет после кончины поэта о трагическом прогнозе напомнила семейная фотография в альбоме Марины Влади. Вокруг головы Высоцкого и сестры Марины – Татьяны (сценический псевдоним – Одиль Версуа) на снимке образовались светящиеся круги.

Любимая сестра и муж умерли с интервалом в один месяц.

В свой последний день Владимир точно знал, что вот-вот покинет этот свет.

Он говорил о своем уходе и как бы прощался с друзьями.

Предчувствие поэта не обмануло.

Удивительно, но даже даты рождения и смерти всенародного любимца подчинены некоей необъяснимой системе: их разделяет ровно полгода (25 января родился, а 25 июля ушел в мир иной).

Поговаривали, что со сцены Театра на Таганке, где служил Владимир Семенович, с его смертью словно ушла душа…

И даже сам режиссер Юрий Любимов по неизвестным причинам потерял интерес к жизни и работе.

Найти Веру Можно как угодно относиться к посланиям с того света, но даже официальная наука признает, что в этой практически неизведанной области существует много необъяснимого.

Связь Высоцкого с Землей, страной, своим народом оказалась настолько крепка, что даже после смерти поэт диктовал контактерам свои стихи.

Явление под названием «ченнелинг» известно еще с древнейших времен.

Это контакт с нечеловеческим разумом, передача знаний от тех сущностей, которые стоят выше нас в своем духовном развитии, любят людей и стремятся нам помочь.

В более общем смысле речь идет о переносе информации из потустороннего мира.

Первый случай контакта Высоцкого зафиксирован спустя почти год после его смерти – в июле 1981-го.

Затем в августе того же года поэт передал еще одно стихотворение через философа и целителя Анатолия Мартынова.

До сих пор непонятно, почему Владимир Высоцкий выбрал в качестве основного контактера для передачи своих стихов целительницу Веру Владимировну Зражевскую.

По одной из версий, поэт проявил интерес к пожилой женщине по причине ее беспристрастности, а также природных способностей к внечувственному восприятию. Целительница никогда не входила в число поклонников творчества Высоцкого.

Более того, если верить воспоминаниям ее сына, женщину раздражало хриплое пение барда, звучавшее из магнитофона.

На момент первого контакта Зражевская была уже на пенсии, однако продолжала работать по прежней специальности в Комитете профтехобразования.

В январе она ездила в Пермь с инспекцией местного ПТУ.

Контакт с духом Высоцкого произошел у нее 4 января 1982 года, когда Вера Владимировна возвращалась в Москву в вагоне СВ.

Попутчика в купе не оказалось, так что подтвердить или опровергнуть дальнейшие события никто не мог.

Итак, в районе полуночи женщина закрыла дверь на запор, выключила свет и почти сразу заснула.

Читать еще:  Семья как много в этом слове стих

Проснулась от какого-то шума. По ее словам, внезапно зажегся свет. Дверь отрылась, и в купе вошел Владимир Высоцкий с гитарой. Он сел на соседнюю постель и произнес: «Наконец-то я тебя нашел!».

Пальцы коснулись струн, зазвучал знакомый голос.

Высоцкий спел две песни, которые, как выяснилось позже, никто не слышал, после чего исчез так же внезапно, как и появился.

Ни в какие разговоры, по словам женщины, ночной посетитель не вступал.

Списать видение на сон также не получилось, более того, при всем желании она не могла заснуть, а под утро в ее мозгу зазвучал голос Высоцкого, который продиктовал ей первое стихотворение с того света.

С этого момента началась серия контактов, в которых поэт начитывал свои посмертные сочинения.

Зражевской удалось записать 323 (. ) стихотворения, не отличимые от прижизненных произведений автора по стилю, манере письма и внутренней энергетике.

В одном из интервью целительница рассказала, что диалоги между ней и Высоцким происходили крайне редко.

Однажды она спросила его: – Нужны ли тебе теперь стихи? – Нет. Они просто материальные следы наших встреч, – ответил Высоцкий.

Прошло восемь лет, прежде чем широкой публике стало известно о произведениях, надиктованных Высоцким из потустороннего мира.

На киностудии «Киевнаучфильм» была снята документальная кинолента «Девять лет с экстрасенсами». Картина режиссера В. Олендера увидела свет в 1989 году. https://www.youtube.com/playlist?list=PL2E56C6192B70110B

Съемочная группа фиксировала на кинопленку уникальные, не поддающиеся научному объяснению явления парапсихологии.

В частности, речь шла об общении с духами умерших, в том числе с духом Владимира Высоцкого.

Авторы фильма не давали объяснения увиденному, они работали над фильмом, надеясь, что когда-нибудь ученые разгадают тайну этих удивительных возможностей человеческой психики и, в частности, феномена личности великого Высоцкого. http://tainy.info/personalia/mistika-vysockogo/

Итак,оставим в стороне споры о достоверности стихов В Высоцкого-ими пусть занимаются материалисты,а мы попробуем расценить этот феномен с теософской точки зрения. Итак,кто мог бы проектировать стихи в ум перцепиента?

Моё мнение таково,что это необычайно энергично заряженная камическая оболочка В Высоцкого.

Я почитал стихи и заметил,что все они сложены из слов,которые оставил в своих стихах Высоцкий,но ничего нового уже не используется.

Высоцкий же всегда импровизировал.

Стихи то складываются ещё по инерции его низшим манасом,который был обучен в процессе творчеста его хозяином и который впитал также и его почерк,

но материал для них они используют тот,что остался.

То есть ничего лучше достигнутого оболочка выдать не может.

Очевидно низший манас получил от высшего такой сильный импульс,что он ещё долго может сохранять свою инерцию.

Я конечно не особено доверяю медиумам и шарлатанам типа Ю Лонго с их примитивными вопросами -ответами при вызовах,но поскольку целительница В В Зражевская видела его фантом,это говорит о кама -оболочке,являющейся в таких случаях.

Вообще случай с Высоцким весьма необычен и ценен для теософии для рассмотрения. Высокий гений с одной стороны и весьма порочный его слуга.

Стыковка двух противоположностей просто уникальна и ярко бросалась в глаза даже при жизни поэта.

Что при этом происходит подле смерти с таким человеком,думаю задача по зубам теософам.

Если допустить,что Высоцкий исчерпал жизненный лимит,его Высшее эго должно было разъединиться с низшим.

Но напитанная лучезарным светом от высшего,низший нефэш надолго сохранил черты и алгоритмические способности рифмования

Кроме того мысли поэта оставили большое наследие нефэшу,он много интересовался смертью и загробным бытиём,отвергая примитивные церковные взгляды.

Именно потому его посмертные стихи всё больше о послесмертии.

Возможно большую роль сыграли и последние мысли поэта,давшие направление этой тематике .

Большую роль играет и участие перципиента(приёмника) телепатической связи,и мысли самого перципиента могут накладываться на переданное сообщение и вносить мешанину. Так я думаю вплетались вставки о Боге и тп.

Но В .Высоцкий был в принципе атеистом,чтоб оставить такую значимость для нефеша ,чтоб она накладывала якобы покаяние В.В типа «люди-покайтесь Богу!»-это уже добавка от медиума.

Полагаю это было вследствии смешения с личным пониманием и искажением самим принимающим.

Также интересен опыт автоматического письма от оболочки. Эта обоглочка обладала не только всеми чертами хозяина,но подобно раскалённому металлу,способна была ещё какое-то время сама испускать свет способности.

Как правило,гению сходящему на землю приходится довольствоваться самой обычной плотью,не подготовленной дисциплиной как в случае с входом махатм в тела чела,когда для того они приготовляют себя.

Гений сам по себе высок,но в силу не уделения внимания воспитанию своих оболочек, те своенравны и безконтрольны.

Отсюда у поэтов такие же точно страсти и пороки ,как и у рядовых людей,если только не усиленные энергетикой своего хозяина до экстравагантности.

Конечно ,такой контраст не может работать в согласии всех составляющих.

Махатмы по этой причине закрывали глаза на многие несовершенства ЕПБ и потому она часто и курила.

Махатмы поэтов не воспитывают и может потому они падки на наркотики,алкоголь итп разряжая разность потенциалов.

Хоть В.Высоцкий и был атеистом на своём низшем плане,но интуитивно он конечно чувствовал продолжение жизни за порогом смерти своим высшим принципом и потому думаю крайний случай описанный К.Х для абсолютного атеиста скорее крайне редкая теоретическая возможность,нежели распространнная реальность,тем более к такому одухотворённому духу.

Другими словами Высоцкий не может избежать огненного мира и дэвачана просто в силу собственного духовного гения.

LiveInternetLiveInternet

  • Регистрация
  • Вход

Музыка

  • Все (76)

Метки

Рубрики

  • живопись (9861)
  • зарубежные творцы (7484)
  • русские творцы (3538)
  • фотография (2464)
  • графика (1554)
  • прикладное творчество (1190)
  • музыка (1184)
  • интересные статьи (1089)
  • культурные события (762)
  • архитектура (743)
  • скульптура (699)
  • поэзия (677)
  • литература (607)
  • ссылки (581)
  • «документальное» (576)
  • дизайн (551)
  • кинематограф (491)
  • ретро (407)
  • история стилей (407)
  • Компьютерное искусство (384)
  • юмор (309)
  • театр (244)
  • календарь (187)
  • обсуждения,вопросы и пр. (178)
  • анимация (175)
  • термины и техники (98)

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Лучшее стихотворение Владимира Высоцкого о смерти

25 июля 1980 года не стало Владимира Высоцкого. Актёр, поэт, бард – всенародно известный и любимый. 14 июля он дал последний концерт, 18-го последний раз вышел на сцену – сыграть Гамлета. 25 июля Владимир Высоцкий умер во сне.

Проститься с Высоцким у Театра на Таганке собралась многотысячная толпа. Во время его похорон главное событие страны – Олимпиада – как будто остановилось. О соревнованиях в тот день не говорил никто. Людское море растянулось до Кремля. А люди всё шли и шли. Несли цветы и плакали.

Его лучшее стихотворение о жизни и смерти – «День без единой смерти».

Секунд, минут, часов – нули.
Сердца с часами сверьте!
Объявлен праздник всей Земли:
“День без единой смерти”.

Вход в рай забили впопыхах,
Ворота ада – на засове,
Без оговорок и условий
Все согласовано в верхах.

Старухе Смерти взятку дали
И погрузили в забытье —
И напоили вдрызг ее
И даже косу отобрали.

Никто от родов не умрет,
От старости, болезней, от
Успеха, страха, срама, оскорблений.
Ну а за кем недоглядят,
Тех беспощадно оживят —
Спокойно, без особых угрызений.

И если где резня теперь —
Ножи держать тупыми!
И если бой, то – без потерь,
Расстрел – так холостыми.

Указ гласит без всяких “но”:
Свинцу отвешивать поклоны,
Чтоб лучше жили миллионы, —
На этот день запрещено.

И вы, убийцы, пыл умерьте, —
Забудьте мстить и ревновать!
Бить можно, но – не убивать,
Душить, но только не до смерти.

Конкретно, просто, делово:
Во имя черта самого
Никто нигде не обнажит кинжалов.
И злой палач на эшафот
Ни капли крови не прольет
За торжество добра и идеалов.

Оставьте, висельники, тли,
Дурацкие затеи!
Вы, вынутые из петли,
Не станете святее.

Вы нам противны и смешны,
Слюнтяи, трусы, самоеды, —
У нас несчастия и беды
На этот день отменены!

Не смейте вспарывать запястья,
И яд глотать, и в рот стрелять,
На подоконники вставать,
Нам яркий свет из окон застя!

Мы будем вас снимать с петли
И напоказ валять в пыли,
Еще дышащих, тепленьких, в исподнем…
Жить, хоть несильно, – вот приказ!
Куда вы денетесь от нас:
Приема нынче нет в раю Господнем.

И запылают сто костров —
Не жечь, а греть нам спины,
И будет много катастроф,
А смерти – не единой!

И, отвалившись от стола,
Никто не лопнет от обжорства,
И падать будут из притворства
От выстрелов из-за угла.

И заползут в сырую келью
И вечный мрак, и страшный рак,
Уступит место боль и страх
Невероятному веселью!

Ничто не в силах помешать
Нам жить, смеяться и дышать, —
Мы ждем событья в радостной истоме.
Для темных личностей в Столбах
Полно смирительных рубах:
Особый праздник в Сумасшедшем доме…

И пробил час, и день возник,
Как взрыв, как ослепленье!
То тут, то там взвивался крик:
“Остановись, мгновенье!”

И лился с неба нежный свет,
И хоры ангельские пели,
И люди быстро обнаглели:
Твори, что хочешь, – смерти нет!

Иной до смерти выпивал —
Но жил, подлец, не умирал.
Другой в пролеты прыгал всяко-разно,
А третьего душил сосед,
А тот – его… Ну, словом, все
Добро и зло творили безнаказно.

Тихоня, паинька, не знал
Ни драки, ни раздоров:
Теперь он голос поднимал,
Как колья от заборов, —

Он торопливо вынимал
Из мокрых мостовых булыжник,
А прежде он был тихий книжник
И зло с насильем презирал.

Кругом никто не умирал,
А тот, кто раньше понимал
Смерть как награду или избавленье —
Тот бить стремился наповал,
А сам при этом напевал,
Что, дескать, помнит чудное мгновенье.

Ученый мир – так весь воспрял,
И врач, науки ради,
На людях яды проверял,
И без противоядий.

Вон там устроила погром,
Должно быть, хунта или клика,
Но все от мала до велика,
Живут, – все кончилось путем.

Самоубийц, числом до ста,
Сгоняли танками с моста,
Повесившихся – скопом оживляли.
Фортуну – вон из колеса! —
Да! День без смерти удался —
Застрельщики, ликуя, пировали.

Но вдруг глашатай весть разнес
Уже к концу банкета,
Что торжество не удалось,
Что кто-то умер где-то

В тишайшем уголке Земли,
Где спят и страсти, и стихии, —
Реаниматоры лихие
Туда добраться не смогли.

Кто смог дерзнуть, кто смел посметь,
И как уговорил он Смерть?!
Ей дали взятку – Смерть не на работе.
Не доглядели, хоть реви, —
Он просто умер от любви.
На взлете умер он, на верхней ноте.

Рубрики:фотография
поэзия

Метки: песня стихи высоцкий смерть

Процитировано 13 раз
Понравилось: 12 пользователям

  • 12 Запись понравилась
  • 13 Процитировали
  • Сохранили
    • 13Добавить в цитатник
    • Сохранить в ссылки


    Комментировать&laquo Пред. запись — К дневнику — След. запись »Страницы: [1] [Новые]

    сандро_пятый, ИрОрехова, Solence, olimpi, Эрика_Адамонис, трелюд,
    спасибо

    Ответ на комментарий nomad1962

    . Он умирал, безумец Девона.
    Наивный, гордый, слабый человек
    С насмешливыми строгими глазами.
    И шесть часов перебирал в горсти
    Крупицы, крохи Времени, слова,
    Стеклянные и хрупкие игрушки,
    Боль, гнев, и смех, и судороги в горле,
    Всю ржавчину расколотого века,
    Все перья из распоротой души,
    Все тернии кровавого венка,
    И боль, и плач, и судороги в горле.
    Он умирал. Он уходил домой.
    И мешковина становилась небом,
    И бархатом — давно облезший плюш,
    И жизнью — смерть, и смертью — труп с косою,
    И факелы — багровостью заката.
    Он умирал. И шелестящий снег —
    Летящие бескрылые страницы
    С разрушенного ветхого балкона
    Сугробами ложились на помост,
    Заваливая ночь и человека,
    Смывая имя, знаки и слова,
    Пока не оставался человек —
    И больше ничего.
    Он умирал.
    И истина молчала за спиною,
    И Дух, и Плоть, и судороги в горле.

    . Он умирал, безумец Девона.
    Они стояли. И они смотрели.
    И час, и два, и шесть часов они стояли —
    И молчала площадь, дыша одним дыханьем,
    Умирая одной смертью с ним — наедине.
    Наедине с растерзанной судьбой,
    Наедине с вопросом без ответа,
    Наедине — убийцы, воры, шлюхи,
    Солдаты, оружейники, ткачи,
    И пыль, и швы распоротого неба,
    И боль, и смех, и судороги в горле,
    И все, кто рядом. Долгих шесть часов
    Никто не умер в дрёме переулков,
    Никто не выл от холода клинка,
    Никто не зажимал ладонью раны,
    Никто, никто — он умирал один.
    И этот вопль вселенского исхода
    Ложился на последние весы,
    И смерть, и смех, и судороги в горле.

    . Он умирал, безумец Девона.
    Всё было бы банальнее и проще,
    Когда бы мог он дать себе расчёт
    Простым кинжалом.
    Только он — не мог.
    Помост, подмостки, лестница пророков,
    Ведущая в глухие облака,
    Дощатый щит, цедящий кровь по капле,
    Цедящий жизнь, мгновения, слова —
    Помост, подмостки, судороги в горле,
    Последняя и страшная игра
    С безглазою судьбою в кошки-мышки, игра, исход.
    Нам, трепетным и бледным, когда б он мог,
    ( но смерть, свирепый сторож, хватает быстро )
    Он рассказал бы. он бы рассказал.
    Но дальше — тишина.

    Как версия:Существуют послесмертные стихи Высоцкого

    Первый зафиксированный случай ченнелинга Высоцкого произошел в 1981 году, в июле месяце.

    [more]
    Вот как описывает это непосредственный участник события, известный под псевдонимом Thinker:

    «Был очень жаркий день, работы было невпроворот, и не очень она –
    работа – получалась. Что-то у нас тогда с новыми тензодатчиками не
    вытанцовывалось: всё вроде «срасталось» по схеме, а на конечном
    устройстве – «ни искры»…

    Хотелось материться, но внутренний голос уговаривал выражать эмоции
    как-нибудь иначе. Например пением песен. Например – Высоцкого. «Товарищи
    ученые, доценты с кандидатами…» — вертелось у меня в голове до самой
    ночи, пока мы эти растреклятые тензодатчики таки не вмостырили как и
    куда следует…

    Уже в третьем часу ночи мы «усталые, но довольные» просто попадали там, где только что надрывались по-черному…

    Это только кажется, что труд пусковика-наладчика разгонных систем
    разного рода ускорителей-синхротронов – курорт… Платили нам
    действительно – дай Бог каждому (эти трудовые накопления, разумно
    вложенные в свое время, меня по сей день выручают), но выматывались мы
    тогда тоже — нешуточно…

    И вот, не успев толком врубиться в сладкое предутреннее сновидение, я
    вдруг отчетливо осознал: слышу чей-то голос… Мгновение-другое спустя
    усёк: это голос Высоцкого. Голос пел песню…

    Этой песни я у Высоцкого не слышал. При том, что ОЧЕНЬ хорошо знал практически всё его песенное наследие…

    И вот, лежу это я – не сплю и не бодрствую, где-то посередине
    дремотного процесса-состояния – и вдруг до меня доходит: я же его ОТТУДА
    слышу. Хватило у меня ума (и еще чего-то…) не вскакивать как
    оглашенному, а спокойно нашарить в кармане свой вечный автоматический
    карандаш и рабочий блокнот…

    Голос, как будто видевший эти мои «манипуляции сомнамбулы», начал песню снова… Потом – еще раз…

    Пение продолжалось до тех пор, пока текст песни не уложился полностью на замасленных страницах моего блокнота-трудяги…

    Утром, примчавшись на первом автобусе в нашу общагу, схватил первое
    попавшееся, на чем можно было писать. Это оказалась прошлогодняя газета с
    коротким сообщением о…смерти актера В.Высоцкого. Вот на этой газете я
    текст услышанной песни и записал…

    Уже перед самым приходом нашего «особиста-контролера» успел я стереть
    из рабочего блокнота «крамолу», за которую мог в те годы не только
    работы лишиться, но и кое-чего более существенного… Таковы были условия
    режима…

    Приехав из командировки домой, я сразу же вспомнил о своей
    драгоценности. Переписал текст песенного послания на чистый лист и стал
    перелопачивать все доступные мне архивы-источники на предмет
    идентификации мистически обретенного произведения. Так и не нашел…

    Уже через десять лет, включив телевизор на какой-то программе,
    показывавшей отрывки из документального фильма «Девять лет с
    экстрасенсами», я буквально остолбенел: в одном из сюжетов
    рассказывалось о некой женщине, понапринимавшей от Высоцкого целую книгу
    стихов. От «мёртвого» Высоцкого…

    Ну, то, что смерти нет, я к тому времени уже знал из собственного
    опыта. Но вот то, что ОТТУДА могут передаваться послания, — это тогда
    для меня стало ОТКРОВЕНИЕМ. Холодок пополз у меня меж лопаток, когда я
    осознал суть своего собственного пережитого опыта «слышания»…

    Через некоторое время, серьезно изучив тему «автоматического письма»,
    «научного спиритуализма» (не путать с вульгарной и смертельно опасной
    его формой — спиритизмом!) и прочих разновидностей взаимодействия с
    иномирьем, я могу сказать, что явление это отнюдь не исключительно
    редкое. Во всяком случае, примеры общения с духами ушедших описаны еще в
    Ветхом Завете…

    В моем конкретном случае ЭТО было только однажды. Больше голос поэта-песенника всея Руси ко мне не обращался… Вот эта песня.

    Помню, помер я в очерёдный раз
    от пронзения души парой чудных глаз.
    Всё покрыла тьма, сонь дремучая,
    будто вжалила гадюка гремучая.

    И заснул я враз ошалелым сном:
    вижу, вроде я уже и не мужик, а гном.
    А вокруг стоит лес загадочный,
    заколдованный, чудной, жутко сказочный.

    В том лесу чудном страсти водятся,
    лешачихи с упырями хороводятся.
    На замшелых там на проплешинах
    Пьют березовую брагу черти с лешими.

    А над лесом тем автожирами
    голы-девки на метелках барражируют.
    А капеллою вурдалаковой
    граф Дракула венским стулом дирижирует.

    На поляне там на опушечьей,
    под заливистые трели под кукушечьи,
    пляшет пень – не пень, а и дом – не дом,
    на куриных на ногах,
    да так, что пыль столбом…

    И сказал я пню: «Слушай, брось скакать,
    повернися к лесу задом, дай мне речь сказать. »
    И послушал пень мой нескладный стих:
    Чертыхнулся, трепыхнулся и, чихнув, затих.

    Тут опять, гляжу, диво-дивное:
    Отворился пень и вылезла противная,
    С помелом в руке, вся худющая
    Колченогая, кривая ведьма злющая.

    «Ты пошто? — говорит, — Ты нашто? — говорит, —
    Ты чаво сюды приперси и орешь? — говорит. –
    Аль тебе, балде, жить не хочется?
    Дык у меня про енто дело печка топится!»

    Тут смекнул: ага! Предо мной – Яга.
    И послал же Бог такого на пути врага!
    Стал-быть рок такой мне-сердешному –
    У Яги пытать судьбу по делу грешному…

    «Ой, бабуля, — говорю, — красотуля, — говорю, —
    Я и так, без ентой печки, весь огнем горю.
    У меня в нутре жар нешуточный
    С похмелюги озверелой семисуточной.

    Аль тебе-карге чё не ндравится?
    Али думаешь, с тобой шиш кто справится?
    Это даром, что одноглавый я,
    Мне дыхнуть, так станешь ты – одно заглавие!»

    Тут гляжу: ага, бабка сникнула,
    Заскребла себе под мышкой, зубом цыкнула.
    В плат застиранный рассморкалася,
    Да понюхавши поганку, расчихалася.

    А как с чихом тем бабка справилась,
    Так в характере своем враз исправилась;
    Подобрела вдруг шельма-бестия,
    Будто пронял я ее хитрой лестию…

    Отряхнув подол от скоромного,
    Обернулася она девкой скромною.
    Костяной ногою зашаркала,
    Заскрипела по-павлиньему, закаркала:

    «Уж ты гой еси, мой милёночек,
    Разлюбезный мил-касатик, похмеленочек,
    Виновата я, окаянная,
    Не гневись, душа-голубчик (морда пьяная…).

    За слова мои неприветные
    ты прости меня, старуху несусветную.
    А чтоб зло меж нас рассосалося,
    Погадаю, скока жить тебе осталося…»

    Тут взяла Яга лист осиновый
    Да взмахнула им над лампой керосиновой.
    Вмиг сгорел тот лист… Вдруг раздался свист,
    Громыханье, чертыханье и матерый твист…

    И очнулся я посредине дня:
    ни старухи-поскребухи, ни чудного пня,
    а сижу я весь скособоченный,
    да похмельем сволочнейшим озабоченный.

    А в углу орет-надрывается
    одноглазый демон – SONY называется,
    А в глазу его банда рокова
    над людями в темном зале изгаляется.

    А солист у них – морда рыжая,
    Ну ни дать ни взять – упырь, глаза бесстыжие.
    На чудном визжит на наречии,
    да трясется весь, как шизик недолеченный.

    Тут вдруг стало мне шибко муторно:
    В голове – бардак, во рту – как в баке мусорном.
    Чую – снова я в темень падаю,
    Только тут уж в гробовую – быть мне падлою!

    Стал-быть верно мне бабка «скинула» —
    За последний за рубеж меня закинуло.
    Прощевайте, значить, ребятушки!
    Проиграл «костлявой» я в салки-прятушки…

    Еще одно стихотворение передано через философа и целителя Анатолия
    Мартынова в августе 1982, а ещё 323 его послесмертных стиха — через
    целительницу Веру Владимировну Зражевскую.

    Когда это случилось, Вера Владимировна Зражевская была уже на пенсии.
    Она имела право работать по основной прежней специальности два месяца в
    году – в комитете профтехобразования. В январе она ездила в Пермь с
    инспекцией местного ПТУ. 14 января 1982 года она возвращалась в Москву в
    поезде, в вагоне СВ. В купе она была одна, закрыла запор, так как была
    ночь, выключила свет, заснула. Проснулась она оттого, что дверь
    открылась, в купе зажегся свет и в него вошел Владимир Высоцкий с
    гитарой. Он сел на соседнюю постель и произнес «Наконец-то я тебя
    нашел!». Затем он спел две песни, которые никто не слышал.

    После ухода Высоцкого Вера Владимировна не могла уснуть, и уже под
    утро в ее мозгу зазвучал голос Высоцкого, который продиктовал ей первое
    стихотворение с того света:

    Мотаясь меж звездами взад и назад,
    я руки тяну к Земле.
    Пока еще близко, пока еще взгляд
    прикован, привязан к тебе.

    Что далее будет, не ведомо мне,
    пока же – огни… огни…
    Мы в этих лучах, как и на Земле
    мгновенья, но будем одни.

    Ночь с 14 на 15 января 1982

    С тех пор было начитано более трехсот стихотворений, которые Вера
    Владимировна печатала потом на своей пишущей машинке, показывая друзьям
    только отдельные фрагменты этих стихов.

    Надо сказать, что по жизни она не была поклонницей творчества
    Высоцкого, и более того, ее раздражало его хриплое пение, которое
    звучало из магнитофона ее сына Юрия.

    Вот единственная, кажется, передача про ЭТО с участием самой
    Зражевской — в фильме «9 лет с экстрасенсами» киностудии
    «Киевнаучфильм». Сюжет снимался в ее московской квартире на улице
    Красного Маяка.

    Сначала его послесмертные стихи походили на того тексты Высоцкого,
    которого мы знаем. Потом стихи набрали такой внутренний подтекст и
    накал, что они читались как откровение. И в них описана дальнейшая его
    биография, трансформации, послушание, борьба, желания, события
    планетарного значения.

    Одно из таких стихотворений было передано уже в наше время через медиума Татьяну Потапову:

    Был я магом. Был чернорабочим,
    Сквозь огонь столетий пролетал.
    Был я лемурийцем, между прочим,
    Помню – на моём столе рабочем
    Чертежи рождались днём и ночью, –
    Мы с друзьями строили Кристалл.

    Помнишь, Друг мой Кохановский Игорь,
    Тот и этот неразлучный Свет,
    Как несла небесная квадрига, –
    Лучше в жизни не бывало мига!–
    Наш с тобой большой кабриолет!?

    ЛАДАМИР ЗАЛОЖЕН. Годы-вёрсты
    В сердце Розы Мира зацвели.
    Я стою на звёздном перекрестке.
    А Москва нас с Ладамиром в гости
    Вновь зовёт от имени Земли!

    На Большом Каретном, между прочим,
    Я давно уж друг мой, не бывал,
    Только знаю – встречу нам прочит
    Ждущий нас с тобой и днём, и ночью
    Ладамир наш – Огненный Кристалл.

    Знаю, друг мой, на Большом Каретном
    Расцветут и дружба и любовь:
    Ладамир легко и незаметно
    К нам войдёт, сокровищем несметным
    Обновив угаснувшую кровь!

    На Большом Каретном дни и ночи
    Друг меня все годы вспоминал.
    Он ведь был атлантом, между прочим!
    Помнит – на моём столе рабочем
    В чертежах рождался наш Кристалл!

    «Последнее стихотворение» В.Высоцкого

    Долгое время это стихотворение ходило «по рукам», сначала переписывалось в тетрадки, потом ксерилось, наконец, появилось в сети. Сам я познакомился с ним в школьные годы, тогда, мой сосед по площадке Саша Березан, прибежал с очередного урока музыкальной школы с горящими глазами. «Последний стих Высоцкого — вот!» — и несколько столбцов, записанных прямо в нотной тетради, поверх сальфеджио, или чего там у него было. Буквально на следующий день, Сашка переложил стихи на музыку собственного сочинения, и мы уже всем двором слушали его пение под гитару. Тогда же я выучил эту песню наизусть.

    Согласно легенде, В.Высоцкий, написал данное произведение за два дня до смерти. Чуть ли не на салфетках, через десятые руки, оно — чудом не затерявшись — попало в мир. И, действительно, стих словно написан человеком, предчувствующим скорую кончину. Вот он:

    Спасибо, друг, что посетил
    Последний мой приют.
    Постой один среди могил,
    Почувствуй бег минут.

    Ты помнишь, как я петь любил,
    Как распирало грудь?
    Теперь ни голоса, ни сил,
    Чтоб губы разомкнуть.

    И воскресают, словно сон,
    Былые времена,
    И в хриплый мой магнитофон
    Влюбляется страна.

    Я пел, и грезил, и творил.
    Я многое сумел.
    Какую женщину любил!
    Каких друзей имел!

    Прощай, Таганка и Кино.
    Прощай, зелёный мир.
    В могилах тихо и темно,
    Вода течёт из дыр.

    Спасибо, друг, что посетил
    Приют печальный мой.
    Мы все здесь — узники могил
    И ты один живой.

    За всё, чем дышишь и живёшь,
    Зубами, брат, держись!
    Когда умрёшь, тогда поймёшь,
    Какая штука — жизнь!

    Прощай! Себя я пережил
    В кассете «Маяка».
    Пусть песни, что для вас сложил,
    Переживут века.

    И сейчас в сети продолжают ходить версии, что это последний стих великого барда. А правда. правда она не так (или так) красива. Без лишних слов, предоставляю слово (да простят ревнители тавтологию) автору произведения Юрию Александровичу Федорову:

    «. это начало эпитафии, написанной мною 29-30 августа 1980г. (включая ночь) для В. Высоцкого, перед первым посещением его могилы на Ваганьковском кладбище. Потом получился цикл стихов, ему посвященных, но этот стих был первым».
    «Работал в Москве участковым врачом в поликлинике, по лимиту, с временной пропиской на 5 лет. Вот почему я не мог подписывать свои стихи, моей семье бы отказали в постоянной прописке и лишили жилья с увольнением с работы».
    «Тогда авторы стихов, посвящённых Высоцкому, как правило, не подписывали их своей подлинной фамилией, т.к. могли вычислить и наказать. Мне известен случай, когда молодую машинистку уволили за то, что она напечатала на машинке несколько стихов о Высоцком. Кто-то проверял копирки в мусорной корзине и, увидев, доложил куда следует. В каждом учреждении были свои стукачи. Некоторые свои стихи я подписывал как «Юрий Верзилов». А «Последний приют» был первым моим стихом, написанным в конце августа 1980г. второпях за ночь, а утром, в выходной день, мы с женой поехали на Ваганьковское кладбище. Думали постоять тихо у могилы. А там — толпы народа, милиция. Но стихи на могилу положили, там женщины следили за порядком. Они прикрепили их к стволу дерева, их стали переписывать, позднее кто-то зарабатывал на этом, поместив на открытки с фотографиями поэта. »

    Фрагмент рукописи Ю.Федорова от 30 августа 1980 года.

    Дальше «Последний приют» зажил собственной жизнью.
    Есть перевод Олега Васюкова на украинский язык «Спасибi, друже, що знайшов…»
    Опубликованный в « Армiя України » (Львов),1997.
    Кое что можно даже прослушать:
    В современной обработке песню записал некий Val der MANN
    Под гитару песню исполнил Аркадий Неверный . Она звучит на альбоме «Для друзей и коллекционеров», 2005.
    Виктор Орлов из Daugavpils исполняет песню «Прощай Таганка». Не иначе, как песня на слова В.Высоцкого, но снова «Спасибо друг…».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector