0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Умолкнуть что бы слышать стон ее рыданий стих

Выткался на озере алый цвет зари. На стихи Сергея Есенина.

Выткался на озере алый цвет зари,
На бору со стонами плачут глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло,
Только мне не плачется, на душе светло.

Знаю — выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем, в копну свежую, под соседний стог.
Зацелую, до пьяна, изомну как цвет,
Хмельному от радости, пересудов нет.

Ты сама под ласками сбросишь шёлк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.
Утром ты умоешься ледяной водой,
А потом не девушкой ты пойдёшь домой.

Превратишься в женщину с грустью и тоской,
И опять свидания не найдёшь со мной.
И пускай со звонами плачут глухари,
И тоска весёлая в прелестях зари.

Рейтинг работы: 92
Количество отзывов: 20
Количество сообщений: 25
Количество просмотров: 19841
Добавили в избранное: 1
© 06.06.2012г. Юрий Слыжов
Свидетельство о публикации: izba-2012-577763

  • ««
  • «
  • 691
  • 692
  • 693
  • 694
  • 695
  • 696
  • 697
  • 698
  • 699
  • »
  • »»

Онег 11.05.2017 10:44:37

Онег Корсарин. 2017г.
Отразились в озере сполохи зари.
Вышли в поле сельские с песней косари.
Иволга волнуется, прячется в гнездо.
Льётся песня звонкая, на душе светло.

Выйду в поле сельское на голубки зов.
Сядем в копну свежую под соседний стог.
Зацелую до пьяна и коснусь груди
На природе девственной в сполохах зари.

Под ночными ласками снимешь белизну
Мне подаришь тайную красоту свою.
Утром ты умоешься солнечной расой,
С детством распрощаешься утренней зарёй.

Станешь яркой женщиной на земле святой.
Сласти женской нежности испытал с тобой. .
И пускай завистницы плачут без любви.
От тебя, любимая, в жизни не уйти!

Вечно первозданная, страсти не тая.
Ты в преклонном возрасти кладезь бытия.
И пускай завистники стонут для себя.
Ты на век повенчана светом алтаря.

да, да.
Чего только люди не насочиняют. 🙂

«Станешь яркой женщиной на земле святой. »
На Святой и Яркой.

онег корсарин 04.05.2017 08:05:25

Выйди ты из своей белизны.
Не сравниться с тобой Галатеи.
Благодать Купидона прими
В сладострастное лоно купели

🙂
С благодарностью к Вам.

Эдуард Снежин 17.02.2017 04:40:38

Есть ещё такие слова:
И уже не девушкой ты пойдёшь домой
А пойдёшь ты женщиной тропкою крутой
И пускай целует Вас кто-ни будь другой
Всё равно мы встретимся в поле под копной.
Стихотворение вызвано, видимо, похищением чужой невесты.

Спасибо Вам за новую версию.
Однако, после » ТЫ пойдёшь домой. » покоится строка
» И пускай целует ВАС. «

наталкивает на глубокие размышления )))

Вадим 14.06.2016 07:35:44

вот это исполнение!
сила и нежность русские )

Спасибо Вам за поддержку.

Михаил ал смирнов 04.11.2015 14:43:41

Утром ты умоешься ключевой водой,
Силу женской нежности понял я с тобой.
Пусть со стоном плачутся птицы всей Земли,
От тебя, любимая, некуда идти.

презент на память

с благодарностью за презент. )

Лариса 29.10.2014 11:23:03

Мое любимое стих-е. моего любимого поэта. И песня моя любимая. Пели в юности..и сейчас вспоминаем. Спасибо. за исполнение.

я рад, что приняли 🙂

читатель 16.09.2014 18:19:12

Совершенно неожиданно для меня. Всю жизнь пели эту песни, но в другой интерпретации.
С интересом послушала. Поделюсь открытием с друзьями.

а я другого и не слышал 🙂
и помнится мне, так же было спето в «Москва слезам не верит»
на три голоса, когда девчонки сидели на крыльце на дачи.

дорожу этим, Лёв.

Александр Спиридонов 01.04.2013 13:10:16
Отзыв: положительный
Юрий,сколько раз слушал это нетленное творение Великого Поэта и не перестаю удивляться — насколько просто и насколько неповторимо оно написано. и звучит в самых различных вариантах-от симфонического оркестра до самой истрёпанной,вдрыск расстроенной гитары в соседнем дворе. эта песня просто обречена на успех в любом исполнении,будь то «Золотой голос России» или нестройный хор подвыпивших сватов на деревенской свадьбе. действительно общенародная песня. конечно же,сохраняю в своём»Лучшем».
Интересное наблюдение — мне удалось прослушать несколько десятков вариантов этой песни и везде поётся:»Выткался на(над) озером алый Цвет зари». а у Есенина всё-таки «свет».
И ещё одно. «плачет где-то иволга,схоронясь в дупло»,но это уже упущение самого автора- иволга только тогда заплачет,если её туда насильно затолкать :-))). ну не живут иволги в дуплах,хоть убей.
Спасибо тебе ,Юрий за эту песню. с теплом Александр

совсем согласился,
всё впитал в себя, а потому и кланяюсь, Саш.

. снова слушаю моё любимое стихотворение моего любимого автора в твоём исполнении ,Юрий. как же ляпотно на душе стало. как тогда,в первый год моего беззаботного пребывания в Избушке. с теплом и огромной признательностью Александр

когда своё пою, не переживаю,
когда кем-то поддерживается моё отношение к не мною написанному, Анатолий,
силы мне даёт для пути дальнейшему.

Ани Ди 16.06.2012 23:35:47
Отзыв: положительный
Очень понравилось.
Спасибо Вам огромное, уважаемый Юрий!

Пользуясь случаем, приглашаю Вас принять участие в конкурсе, посвящённом авторским дуэтам Избушки.
https://www.chitalnya.ru/commentary/11402/

Буду очень рада, если Вы выставите свои произведения и своих любимых дуэтов!

С искренней симпатией и теплом, Анита

я далёк от тусовок, мой друг.
на мой взгляд, нельзя мериться силами и глубиной красоты природы, слов, вокала.
нельзя соперничать в высказываниях об ощущениях любви и её страсти, как, к примеру, в знакомой нам «Укрощение строптивой» финальной сцене, как нельзя выделить, к примеру, из всех птиц птицу, сказав, что она самая лучшая. 🙂
Действительно, можно сравнить по определённым параметрам. длине хвоста, силе крика, размаху крыльев.
но вееедь. каждому ближе своёёёё.
когда я слышу крик петухааа. я забываю про накопившиеся дела и планы и пребываю в желаниях разыскать крыльцо или плетень,
чтобы застать присутствием своим врасплох своё Детство.

с поклоном и благодарностью

Я тоже стараюсь избегать шумных тусовок и в конкурсах не участвую.
Но, это не совсем конкурс, уважаемый Юрий, а скорее желание познакомить людей и самой познакомиться с совместным творчеством авторов этого сайта, которое очень ярко и сильно проявлено только по-моему здесь, в Избушке и собрать их всех вместе на одной страничке. -)

Демон (Лермонтов М. Ю., 1839)

Восточная повесть

Печальный Демон, дух изгнанья,

Летал над грешною землей,

И лучших дней воспоминанья

Пред ним теснилися толпой;

Тех дней, когда в жилище света

Блистал он, чистый херувим,

Когда бегущая комета

Улыбкой ласковой привета

Любила поменяться с ним,

Когда сквозь вечные туманы,

Познанья жадный, он следил

В пространстве брошенных светил;

Когда он верил и любил,

Счастливый первенец творенья!

Не знал ни злобы, ни сомненья,

И не грозил уму его

Веков бесплодных ряд унылый…

И много, много…и всего

Припомнить не имел он силы!

Давно отверженный блуждал

В пустыне мира без приюта:

Вослед за веком век бежал,

Как за минутою минута,

Ничтожной властвуя землей,

Он сеял зло без наслажденья.

Нигде искусству своему

Он не встречал сопротивленья —

И зло наскучило ему.

И над вершинами Кавказа

Изгнанник рая пролетал:

Под ним Казбек, как грань алмаза,

Снегами вечными сиял,

И, глубоко внизу чернея,

Как трещина, жилище змея,

Вился излучистый Дарьял,

И Терек, прыгая, как львица

С косматой гривой на хребте,

Ревел, — и горный зверь, и птица,

Кружась в лазурной высоте,

Глаголу вод его внимали;

И золотые облака

Из южных стран, издалека

Его на север провожали;

И скалы тесною толпой,

Таинственной дремоты полны,

Над ним склонялись головой,

Следя мелькающие волны;

И башни замков на скалах

Смотрели грозно сквозь туманы —

У врат Кавказа на часах

И дик, и чуден был вокруг

Весь божий мир; но гордый дух

Презрительным окинул оком

Читать еще:  Стихи бродского которые легко учатся

Творенье бога своего,

И на челе его высоком

Не отразилось ничего.

И перед ним иной картины

Красы живые расцвели:

Роскошной Грузии долины

Ковром раскинулись вдали;

Счастливый, пышный край земли!

По дну из камней разноцветных,

И кущи роз, где соловьи

Поют красавиц, безответных

На сладкий голос их любви;

Чинар развесистые сени,

Густым венчанные плющом,

Пещеры, где палящим днем

Таятся робкие олени;

И блеск и жизнь и шум листов,

Стозвучный говор голосов,

Дыханье тысячи растений!

И полдня сладострастный зной,

И ароматною росой

Всегда увлаженные ночи,

И звезды яркие как очи,

Как взор грузинки молодой.

Но, кроме зависти холодной,

Природы блеск не возбудил

В груди изгнанника бесплодной

Ни новых чувств, ни новых сил;

И всё, что пред собой он видел,

Он презирал иль ненавидел.

Высокий дом, широкий двор

Седой Гудал себе построил…

Трудов и слез он много стоил

Рабам послушным с давних пор.

С утра на скат соседних гор

От стен его ложатся тени.

В скале нарублены ступени;

Они от башни угловой

Ведут к реке, по ним мелькая,

Покрыта белою чадрόй [Покрывало. (Примечание Лермонтова)]

Княжна Тамара молодая

К Арагве ходит за водой.

Всегда безмолвно на долины

Глядел с утеса мрачный дом;

Но пир большой сегодня в нем —

Звучит зурнá, [Вроде волынки. (Примечание Лермонтова)] и льются вúны —

Гудал сосватал дочь свою,

На пир он созвал всю семью.

На кровле, устланной коврами,

Сидит невеста меж подруг:

Средь игр и песен их досуг

Проходит. Дальними горами

Уж спрятан солнца полукруг;

В ладони мерно ударяя,

Они поют — и бубен свой

Берет невеста молодая.

И вот она, одной рукой

Кружа его над головой,

То вдруг помчится легче птицы,

То остановится, — глядит —

И влажный взор ее блестит

Из-под завистливой ресницы;

То черной бровью поведет,

То вдруг наклонится немножко,

И по ковру скользит, плывет

Ее божественная ножка;

И улыбается она,

Веселья детского полна.

Но луч луны, по влаге зыбкой

Слегка играющий порой,

Едва ль сравнится с той улыбкой,

Как жизнь, как молодость, живой.

Клянусь полночною звездой,

Лучом заката и востока,

Властитель Персии златой

И ни единый царь земной

Не целовал такого ока;

Гарема брызжущий фонтан

Ни разу жаркою порою

Своей жемчужною росою

Не омывал подобный стан!

Еще ничья рука земная,

По милому челу блуждая,

Таких волос не расплела;

С тех пор как мир лишился рая,

Клянусь, красавица такая

Под солнцем юга не цвела.

В последний раз она плясала.

Увы! заутра ожидала

Ее, наследницу Гудала,

Свободы резвую дитя,

Судьба печальная рабыни,

Отчизна, чуждая поныне,

И незнакомая семья.

И часто тайное сомненье

Темнило светлые черты;

И были все ее движенья

Так стройны, полны выраженья,

Так полны милой простоты,

Что если б Демон, пролетая,

В то время на нее взглянул,

То, прежних братий вспоминая,

Он отвернулся б — и вздохнул…

И Демон видел… На мгновенье

В себе почувствовал он вдруг.

Немой души его пустыню

Наполнил благодатный звук —

И вновь постигнул он святыню

Любви, добра и красоты.

И долго сладостной картиной

Он любовался — и мечты

О прежнем счастье цепью длинной,

Как будто за звездой звезда,

Пред ним катилися тогда.

Прикованный незримой силой,

Он с новой грустью стал знаком;

В нем чувство вдруг заговорило

Родным когда-то языком.

То был ли признак возрожденья?

Он слов коварных искушенья

Найти в уме своем не мог…

Забыть? — забвенья не дал бог:

Да он и не взял бы забвенья.

Измучив доброго коня,

На брачный пир к закату дня

Спешил жених нетерпеливый.

Арагвы светлой он счастливо

Достиг зеленых берегов.

Под тяжкой ношею даров

Едва, едва переступая,

За ним верблюдов длинный ряд

Дорогой тянется, мелькая:

Их колокольчики звенят.

Он сам, властитель Синодала,

Ведет богатый караван.

Ремнем затянут ловкий стан;

Оправа сабли и кинжала

Блестит на солнце; за спиной

Ружье с насечкой вырезной.

Играет ветер рукавами

Его чухи, [Верхняя одежда с откидными рукавами. (Примечание Лермонтова)] — кругом она

Вся галуном обложена.

Цветными вышито шелками

Его седло; узда с кистями;

Под ним весь в мыле конь лихой

Бесценной масти, золотой.

Питомец резвый Карабаха

Прядет ушьми и, полный страха,

Храпя косится с крутизны

На пену скачущей волны.

Опасен, узок путь прибрежный!

Утесы с левой стороны,

Направо глубь реки мятежной.

Уж поздно. На вершине снежной

Румянец гаснет; встал туман…

Прибавил шагу караван.

И вот часовня на дороге…

Тут с давних лет почиет в боге

Какой-то князь, теперь святой,

Убитый мстительной рукой.

С тех пор на праздник иль на битву,

Куда бы путник ни спешил,

Всегда усердную молитву

Он у часовни приносил;

И та молитва сберегала

От мусульманского кинжала.

Но презрел удалой жених

Обычай прадедов своих.

Его коварною мечтою

Лукавый Демон возмущал:

Он в мыслях, под ночною тьмою,

Уста невесты целовал.

Вдруг впереди мелькнули двое,

И больше — выстрел! — что такое.

Привстав на звонких [Стремена у грузин вроде башмаков из звонкого металла. (Примечание Лермонтова)] стременах,

Надвинув на брови папах, [Шапка, вроде ериванки. (Примечание Лермонтова)]

Тайны ремесла

1. Творчество

Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо…
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки, —
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.

2.

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

3. Муза

Как и жить мне с этой обузой,
А еще называют Музой,
Говорят: «Ты с ней на лугу…»
Говорят: «Божественный лепет…»
Жестче, чем лихорадка, оттреплет,
И опять весь год ни гу-гу.

4. Поэт

Подумаешь, тоже работа, —
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое.

И чье-то веселое скерцо
В какие-то строки вложив,
Поклясться, что бедное сердце
Так стонет средь блещущих нив.

А после подслушать у леса,
У сосен, молчальниц на вид,
Пока дымовая завеса
Тумана повсюду стоит.

Налево беру и направо,
И даже, без чувства вины,
Немного у жизни лукавой,
И все — у ночной тишины.

5. Читатель

Не должен быть очень несчастным
И, главное, скрытным. О нет! —
Чтоб быть современнику ясным,
Весь настежь распахнут поэт.

И рампа торчит под ногами,
Все мертвенно, пусто, светло,
Лайм-лайта позорное пламя
Его заклеймило чело.

А каждый читатель как тайна,
Как в землю закопанный клад,
Пусть самый последний, случайный,
Всю жизнь промолчавший подряд.

Там все, что природа запрячет,
Когда ей угодно, от нас.
Там кто-то беспомощно плачет
В какой-то назначенный час.

И сколько там сумрака ночи,
И тени, и сколько прохлад,
Там те незнакомые очи
До света со мной говорят,

За что-то меня упрекают
И в чем-то согласны со мной…
Так исповедь льется немая,
Беседы блаженнейший зной.

Наш век на земле быстротечен
И тесен назначенный круг,
А он неизменен и вечен —
Поэта неведомый друг.

Читать еще:  Стихи там где нас нет

6. Последнее стихотворение

Одно, словно кем-то встревоженный гром,
С дыханием жизни врывается в дом,
Смеется, у горла трепещет,
И кружится, и рукоплещет.

Другое, в полночной родясь тишине,
Не знаю, откуда крадется ко мне,
Из зеркала смотрит пустого
И что-то бормочет сурово.

А есть и такие: средь белого дня,
Как будто почти что не видя меня,
Струятся по белой бумаге,
Как чистый источник в овраге.

А вот еще: тайное бродит вокруг —
Не звук и не цвет, не цвет и не звук, —
Гранится, меняется, вьется,
А в руки живым не дается.

Но это. по капельке выпило кровь,
Как в юности злая девчонка — любовь,
И, мне не сказавши ни слова,
Безмолвием сделалось снова.

И я не знавала жесточе беды.
Ушло, и его протянулись следы
К какому-то крайнему краю,
А я без него… умираю.

7. Эпиграмма

Могла ли Биче, словно Дант, творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить…
Но, боже, как их замолчать заставить!

8. Про стихи

Это — выжимки бессонниц,
Это — свеч кривых нагар,
Это — сотен белых звонниц
Первый утренний удар…

Это — теплый подоконник
Под черниговской луной,
Это — пчелы, это — донник,
Это — пыль, и мрак, и зной.

9.

Я над ними склонюсь, как над чашей,
В них заветных заметок не счесть —
Окровавленной юности нашей
Это черная нежная весть.
Тем же воздухом, так же над бездной
Я дышала когда-то в ночи,
В той ночи и пустой и железной,
Где напрасно зови и кричи.
О, как пряно дыханье гвоздики,
Мне когда-то приснившейся там, —
Это кружатся Эвридики,
Бык Европу везет по волнам.
Это наши проносятся тени
Над Невой, над Невой, над Невой,
Это плещет Нева о ступени,
Это пропуск в бессмертие твой.
Это ключики от квартиры,
О которой теперь ни гугу…
Это голос таинственной лиры,
На загробном гостящей лугу.

10.

Многое еще, наверно, хочет
Быть воспетым голосом моим:
То, что, бессловесное, грохочет,
Иль во тьме подземный камень точит,
Или пробивается сквозь дым.
У меня не выяснены счеты
С пламенем, и ветром, и водой…
Оттого-то мне мои дремоты
Вдруг такие распахнут ворота
И ведут за утренней звездой.

Стихи про обиду и боль в душе


Вы представьте, как ноет душа…
Как она от обиды плачет,
Как забившись одна в уголок
В кулачок свои слёзы прячет.

Как не хочется ей показать,
Что она опять недовольна,
Что раздавлена и грустна
И сегодня ей… очень больно.

Вы представьте… как тяжело
Делать вид «ничего не случилось»,
А при этом… сердце толкать,
Чтоб оно веселее билось…

Настроение пытаться поднять
И собрать… последние мысли,
Те, что вновь от печали — тоски
Разбежались и где-то… зависли.

Доброта, прошу: «Перестань
Как всегда по головке гладить
Тех, кто в гости к тебе пришел
С одной целью — в душу нагадить.»

Не торопись сказать обидные слова.

Не торопись сказать обидные слова…
Не всё и не всегда в нас время лечит…
Пусть даже пролетят потом годА…
Слова те… Душу просто искалечат…
Не дай обидам сердце покорить…
И не пускай туда отростки мести…
Забудь всё… и начни опять любить,
Не уронив достоинства и чести…
Дай Бог тебе, терпения и любви…
Дай Бог, уметь прощать и просто верить…
Обидные слова… их прочь гонИ…
Когда уйдут… закрой плотнее двери…

Любимых никогда не обижайте,
Прощайте слабости, ошибки и грешки,
Любимых никогда не предавайте
В минуты ревности, разлуки и тоски.
Любимых не вводите в заблужденье
Холодным безучастием сердец,
И не читайте им нравоученья,
Не разобравшись подлинно в себе.
Не унижайте нежность чувств гордыней,
Несвойственной, возможно, даже вам,
Все испытанья унижением обычно
Приводят к обвинительным речам.
И не ищите идеалов в этой жизни,
Хотя, дай Бог, чтоб повстречались всё же вам,
Своих любимых из любви вы сотворите,
Она ведь самый ценный материал.

ЖдалА звонка, как ждут спасенья.
«Алло, сынок, как рада я…
Да, принимаю поздравленья,
Да, юбилей… года, года.
А как же ты, уж не болеешь,
вот слава Богу, что здоров.
да, да я знаю вечерееет
и гости все уж за столом…
Спасибо, что меня поздравил,
пусть Бог хранит твою семью.
пока, сынок… спешишь…я знаю,
целую, трубочку ложу…»
Сын позвонил, слеза скатилась.
какое счастье для неё…
«я голос слышу, это милость,
лицо б увидеть, мне, твоё.»

А ведь живет, рукой подать…
и каждый день проездом мимо.
уж восемь лет… тебе ль не знать,
что сын ты ей, родной, любимый.
взглянуть хотела б на тебя,
девятые ей уже десяток,
ты обижаешь маму зря…
и пред тобой не виновата.
Когда-то, может быть поймешь.
но будет поздно, пожалеешь.
ну как ты без нее живешь…
без той, что жизнь дала и верит…

Обидеть близкого совсем не сложно.
Трудней понять и попросить прощенье.
Порою, кажется, что это невозможно.
Но лучше победить нелепые сомненья.
С гордыней жизнь становиться сложнее.
Она, как аспид, нашу душу травит.
Ведь все же близкие куда важнее!
Так пусть же разум все же нами правит!

Уходите слезы, ведь нельзя иначе,
Улыбнись девчонка — гордые не плачут.
И назло обиде, ты должна смеяться,
Пусть от боли сердце будет разрываться!
Прячь от всех на свете горькие те слезы.
Ты хозяйка жизни, а не куст мимозы!

Как больно ждать и знать, что ты не ждешь
Как больно знать, что больше ты не любишь
Так знай, душа — ты от любви умрешь
А ты взмахнешь рукой и все забудешь

Так больно было вымолвить «прощай»
Еще больней простить тебя мне будет
И даже если я прощу тебе, пускай
Но сердце такой боли не забудет

Как больно слезы жгут мои глаза
Все в черно – белом цвете оказалось
Через окно ругается гроза
На то, что небо тоже разрыдалось

Как больно от того, что не вернуть те дни
Когда могла тобою любоваться
Нам не хватило на двоих моей большей любви
Как больно от того, что нам пришлось расстаться

Как больно от того, что больше ненужна
Я для тебя растаяла с снегами
Как больно от того, что больше не важна
Тебе важней всего, что ты с друзьями

Как больно от того, что больно не тебе
Дай Бог, чтоб мы не встретились с тобой когда-то
Как больно от того, что все же встречи жду
Мне стоит все забыть, не хочется, а надо

Как больно от того, что больше не коснусь
Твоей щеки своими теплыми руками
Как больно от того, что больше не вернусь
В твой дом – ты для меня отныне под замками

Как больно от того, что больше нечего сказать
Да и зачем, все сказано глазами
И на прощанье остается помолчать
Прощай Андрей , теперь ты только память .

Так больно мог мне сделать только ты
Ты сердце взял мoе и сжал рукой
Ты больно сделав смог потом уйти
А я теперь живу с одной тоской.

Она съедает душу изнутри
Ее уже оттуда не прогонишь
Так больно мог мне сделать только ты
И только ты вернуть все сможешь.

Мне не нужна любовь которая была
Мне не нужны твои слова строкой
Одно отдай-что б только я жила
Верни назад душе моей покой.

Так больно мог мне сделать только ты
Но я надеюсь ты когда-нибудь поймешь
Что не всегда сбываются мечты
Что иногда мечтой бывает просто ложь.

Читать еще:  Что такое свободные стихи

Я закрываю Сердце — на замок…
Простите те — кто не успел согреться…
Я пробовала жить — с открытым сердцем…
Не получилось… Вынесла урок….

Чертовски сложно — верной быть себе…
Чертовски сложно — быть тому неверной…
Которому в Любви — призналась первой…
Хотела многого — осталась в пустоте…

Я закрываю свое Сердце — навсегда….
По крайней мере, на года, я знаю точно….
Я буду гордой… независимой… порочной…
Но в Сердце больше — не поселится беда….

Я так старалась жить… И, видит Бог…
Я так… умела…Я почти… сломалась…
Смотрите – вот, что от меня осталось…
Я закрываю…. Сердце… на замок…

Прошу тебя — не отводи свой взгляд,
Не закрывай души глухие шторы,
Не заставляй поставить в один ряд
Постыдные сомненья и укоры.
,
Ведь всё произошло. И в чём вопрос ?
Я не готовила тебе ловушку.
Сейчас не нужно лжи , не надо слёз..
Произошло. Прими всё как игрушку…
,
Я без тебя всё это проживу ,
Переживу, перестрадаю молча,
Но не пойму :за что и почему
Ты прячешь взгляд и праведника корчишь…

Шли Двое… через пустоту….Сбивая… Души о Дорогу….
Несли Вдвоем — одну Мечту…Одну Надежду и тревогу…
Стучало Сердце у виска…А злость и нежность – в горле комом……

Шагали Двое…плюс тоска ….По переулкам незнакомым…
По бездорожью умных фраз… По паутине пыльных буден…
Пообещав – в который раз! — Не верить ни Богам, ни людям…
И в серость вечную глядя… Палитра замкнутого круга…

Бежали Двое…от себя..Любя мучительно.. Друг Друга…
Так, по сожженному мосту… По тишине уснувших улиц ….
Шли Двое… через пустоту…
И… так… печально…
разминулись…

Да что ж творится на душе, куда всё катится?
До хрипа голос сорвала, а всё не выплачусь…
Ну почему же за любовь лишь болью платится?
А может, мне тебя забыть — тогда и вылечусь?

Быть может, бросить всё к чертям, и успокоиться —
И просто вычеркнуть тебя в своём сознании.
Ведь, право, не о чем, почти-что, беспокоиться…
Какая может быть любовь на расстоянии.

Суметь проснуться в понедельник с «чистой совестью»,
(Ну что мне стоит хоть разок, но смалодушничать?)
И спрятать (я же героиня НОВОЙ повести!)
Под свитер крылья — перед кем мне показушничать.

В борьбе с любовью мне несложно будет выстоять,
Неважно, что ты в каждом зеркале мне чудишься…
Всё позабудется, и пятница, и исповедь…
Вот только ты, такой родной…не позабудешься…

Я тихо умру. И никто не услышит.
Я к тебе подойду, мягко делая шаг.
Обо мне этой жизни никто не напишет.
Извини, ели сделала что-то не так.

Не буди и не трогай – замёрзли ресницы;
В них с восходом вчера закатилась слеза.
Нашей радости дни улетели как птицы
И теперь неживые лишь смотрят глаза.

Оставляю тебе я себя половинку,
Половинку себя – половинкой души.
На ручонках моих не растает снежинка,
Здесь меня больше нет – ты меня не ищи.

Извини и пойми, что не я виновата,
Я хотела бы жить, укрывая любя.
Но ведь знаешь, что жизнь наша замысловата.
Я теперь лишь дождём поцелую тебя.

Идти, куда глядят глаза…
Пока не гаснет взгляд,
Туда, где прячется гроза
В давно знакомый ад…
Туда, где иней вместо рос
И воздух колет грудь,
Туда, где ночь не держит слез,
Залив обратный путь…
Туда, где места нет душе,
Где сбит сердечный ритм…
Где чувств пробитая мишень
Без пламени горит…
Где небо падает в песок
От тяжести молвы,
Где не стучится пульс в висок
В преддверии весны.
Где скрыты слезы между слов,
И черен ореол…
Чтоб в этом мире страшных снов
Забыть, что ты ушел…

Поддержи Бугага.ру и поделись этим постом с друзьями! Спасибо! 🙂

Умолкнуть что бы слышать стон ее рыданий стих

В стране рабов, кующих рабство,
среди блядей, поющих блядство,
мудрец живет анахоретом,
по ветру хер держа при этом.

Себя расточая стихами
и век промотавши, как день,
я дерзко хватаю руками
то эхо, то запах, то тень.

На все происходящее гляжу
и думаю: огнем оно гори;
но слишком из себя не выхожу,
поскольку царство Божие — внутри.

Прожив полвека день за днем
и поумнев со дня рождения,
теперь я легок на подъем
лишь для совместного падения.

Красив, умен, слегка сутул,
набит мировоззрением,
вчера в себя я заглянул
и вышел с омерзением.

В живую жизнь упрямо верил я,
в простой резон и в мудрость шутки,
а все высокие материи
блядям раздаривал на юбки.

Толстухи, щепки и хромые,
страшилы, шлюхи и красавицы,
как параллельные прямые,
в моей душе пересекаются.

Мне моя брезгливость дорога,
мной руководящая давно:
даже чтобы плюнуть во врага,
я не набираю в рот гавно,

Я был везунчик и счастливчик,
судил и мыслил просвещенно,
и не один прелестный лифчик
при мне вздымался учащенно.

Мой небосвод хрустально ясен
и полон радужных картин
не потому, что мир прекрасен,
а потому, что я — кретин.

На дворе стоит эпоха,
а в углу стоит кровать,
и когда мне с бабой плохо,
на эпоху мне плевать.

Пишу не мерзко, но неровно;
трудиться лень, а праздность злит.
Живу с еврейкой полюбовно,
хотя душой — антисемит.

Я оттого люблю лежать
и в потолок плюю,
что не хочу судьбе мешать
кроить судьбу мою.

Все вечные жиды во мне сидят —
пророки, вольнодумцы, торгаши,
и, всласть жестикулируя, галдят
в потемках неустроенной души.

Я ни в чем на свете не нуждаюсь,
не хочу ни почестей, ни славы;
я своим покоем наслаждаюсь,
нежным, как в раю после облавы.

Пока не поставлена клизма,
я жив и довольно живой;
коза моего оптимизма
питается трын-травой.

Ничем в герои не гожусь —
ни духом, ни анфасом;
и лишь одним слегка горжусь,
что крест несу с приплясом.

Клянусь компотом детства моего
и старческими грелками клянусь, —
что я не испугаюсь ничего,
случайно если истины коснусь.

Что расти с какого-то момента
мы перестаем — большая жалость:
мне, возможно, два лишь сантиметра
до благоразумия осталось.

На дереве своей генеалогии
характер мой отыскивая в предках,
догадываюсь грустно я, что многие
качаются в петле на этих ветках.

Скклонен до всего коснуться глазом
разум неглубокий мой, но дошлый,
разве что в политику ни разу
я не влазил глубже, чем подошвой.

Эа то, что смех во мне преобладает
над разумом средь жизненных баталий,
фортуна меня щедро награждает
обратной стороной своих медалей.

В этом странном окаянстве —
как живу я? Чем дышу?
Шум и хам царят в пространстве,
шумный хам и хамский шум.

Когда-нибудь я стану знаменит,
по мне окрестят марку папирос,
и выяснит лингвист-антисемит,
что был я прибалтийский эскимос.

Что стал я пролетарием — горжусь;
без устали, без отдыха, без фальши
стараюсь, напрягаюсь и тружусь,
как юный лейтенант — на генеральше.

Каков он, идеальный мой читатель?
С отчетливостью вижу я его:
он скептик, неудачник и мечтатель,
и жаль, что не читает ничего.

Господь — со мной играет ловко,
а я — над Ним слегка шучу,
по вкусу мне моя веревка,
вот я ногами и сучу.

Блуд мировых переустройств
и бред слияния в экстазе —
имеют много общих свойств
со смерчем смыва в унитазе.

Эпоха, мной за нравственность горда,
чтоб все об этом ведали везде,
напишет мое имя навсегда
на облаке, на ветре, на дожде.

Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector