1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

В чем поэтическое новаторство стиха в лирики цветаевой

Творческий путь М. Цветаевой. Особенности поэтики и мироощущения. Новаторство в области стихосложения.

Марина Цветаева родилась 26 сентября 1892 году в Москве. Её отец, Иван Владимирович, — профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед; стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств. Мать, Мария Мейн (по происхождению — из обрусевшей польско-немецкой семьи), была пианисткой, ученицей Антона Рубинштейна. Марина начала писать стихи ещё в шестилетнем возрасте. Огромное влияние на Марину, на формирование её характера оказывала мать. Она мечтала видеть дочь музыкантом. После смерти матери от чахотки в 1906 году Марина с сестрой Анастасией остались на попечении отца. Детские годы Цветаевой прошли в Москве и в Тарусе. Из-за болезни матери подолгу жила в Италии, Швейцарии и Германии. Начальное образование получила в Москве; продолжила его в пансионах Лозанны (Швейцария) и Фрайбурга (Германия). В шестнадцать лет предприняла поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс лекций о старофранцузской литературе.

В 1910 году Марина опубликовала на свои собственные деньги первый сборник стихов — «Вечерний альбом». Её творчество привлекло к себе внимание знаменитых поэтов — Валерия Брюсова, Максимилиана Волошина и Николая Гумилёва. За «Вечерним альбомом» двумя годами позже последовал второй сборник — «Волшебный фонарь». Унаследовав на раннем этапе творческого пути достижения символистской поэтики, лирика Цветаевой в зрелый период творчества оказалась близка поэтической практике футуризма. Некоторые исследователи считают Цветаеву самым ярким представителем русского поэтического авангарда 20-30-х годов.

Творчество Цветаевой претерпело на протяжении тридцати лет ее активной поэтической работы большую эволюцию, хотя неизменным содержательным качеством ее поэзии оставался универсализм — переплавка личного, интимного опыта в опыт общечеловеческий. Уникальность цветаевского лиризма — в прочном сплаве мощной эмоциональности и острой логики, «поэзии сердца» с «поэзией мысли», песенности с высокой риторикой, музыкального «внушения» с рациональной «сделанностью», конкретности образного высказывания с его обобщенностью.

Цветаевой оказалась близка главнейшая для символизма концепция жизнетворчества. «Она ненавидела день с его бытом, людьми, обязанностями. Она жила только в портретах и книгах. Поглощенность Марины судьбой Наполеона была так глубока, что она просто не жила своей жизнью». Именно волшебство, то есть преображение в красоту, возведение будничной действительности в разряд поэтического, больше всего ценила Цветаева.

Интенсивность, предельная напряженность переживания своего «я» в мире, открывающая восприятие самого мира во всех его проявлениях, были присущи Цветаевой. Для лирического героя и Цветаевой характерно внимание ко всем сферам бытия и особый интерес к максимальной реализации связи личности и мира.

Чтобы найти и утвердить собственный образ, чтобы стать непохожей на других — для этого молодая Цветаева выбрала свой собственный путь и держалась его очень последовательно. Это было превращение стихов в дневник. Цветаева понесла в поэзию самый быт: детская, уроки, мещанский уют, чтение таких авторов, как Гауф или Ростан, — все это по критериям 1910 г. было не предметом для поэзии, и говорить об этом стихами было вызовом. «Мои стихи — дневник, моя поэзия — поэзия собственных имен. Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест, каждый вздох. Нет ничего неважного! Говорите о своей комнате: высока она или низка, и сколько в ней окон; и какие на ней занавески, и есть ли ковер, и какие на нем цветы. Все это будет телом вашей оставленной в огромном мире бедной, бедной души».

В 1911 г. Цветаева познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном; в январе 1912 — вышла за него замуж. В этом же году у Марины и Сергея родилась дочь Ариадна (Аля). В 1913 году выходит третий сборник — «Из двух книг». На протяжении 1913-1915 совершается постепенная смена цветаевской поэтической манеры: место трогательно-уютного детского быта занимают эстетизация повседневных деталей и идеальное, возвышенное изображение старины (стихотворения «Генералам двенадцатого года» (1913) «Бабушке» (1914) и др.). Начиная с этого времени, стихотворения Цветаевой становятся более разнообразными в метрическом и ритмическом отношении (она осваивает дольник и тонический стих, отступает от принципа равноударности строк); поэтический словарь расширяется за счет включения просторечной лексики, подражания слогу народной поэзии и неологизмов.

Первую мировую войну Цветаева восприняла как взрыв ненависти против дорогой с детства ее сердцу Германии. Она откликнулась на войну стихами, резко диссонировавшими с патриотическими и шовинистическими настроениями конца 1914. Февральскую революцию 1917 она приветствовала, как и ее муж, чьи родители (умершие до революции) были революционерами-народовольцами. Октябрьскую революцию восприняла как торжество губительного деспотизма. Годы Гражданской войны оказались для Цветаевой очень тяжелыми. Сергей Эфрон служил в рядах Белой армии. Марина жила в Москве, в Борисоглебском переулке. В приюте от голода умерла дочь Ирина. В эти годы появился цикл стихов «Лебединый стан», проникнутый сочувствием к белому движению

В мае 1922 года Цветаевой с дочерью Ариадной разрешили уехать за границу — к мужу, который, пережив разгром Деникина, будучи белым офицером, теперь стал студентом Пражского университета. Сначала Цветаева с дочерью недолго жила в Берлине, затем три года в предместьях Праги. В Чехии написаны знаменитые «Поэма горы» и «Поэма конца». Мотивы расставания, одиночества, непонятости постоянны в лирике Цветаевой этих лет: циклы «Гамлет» (1923), Федра» (1923), «Ариадна» (1923).

Первоначально литературные круги русской эмиграции приняли Цветаеву «на ура», но постепенно и очень резко отношение к ней менялось. Её многие не любили, и не только за конфликтность и независимость — не любили, не понимали (или переставали понимать) то, что она писала. Цветаева опережала среднего читателя на несколько поколений. Она сама горько, но спокойно констатировала: «Не нужна никому. Не нужно никому самое сокровенное творение поэта, — значит, и сам поэт. Мало издают, мало сочувствуют, мало понимают, мало любят. Есть — знакомые. Но какой это холод, какая условность, какое висение на ниточке и цепляние за соломинку. Всё меня выталкивает в Россию, в которую я ехать не могу. Здесь я не нужна. Там — невозможна». В 1925 году после рождения сына Георгия семья перебралась в Париж. В Париже на Цветаеву сильно воздействовала атмосфера, сложившаяся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрон был завербован военной разведкой Советского Союза и участвовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого, а также в ликвидации советских агентов. Вызывавших недовольство Москвы. В мае 1926 года с подачи Бориса Пастернака Цветаева начала переписываться с выдающимся австрийским поэтом Райнером Марией Рильке, жившим тогда в Швейцарии. В течение всего времени, проведённого в эмиграции, не прекращалась переписка Цветаевой и с Борисом Пастернаком. Большинство из созданного Цветаевой в эмиграции осталось неопубликованным. В 1928 в Париже выходит последний прижизненный сборник поэтессы — «После России», включивший в себя стихотворения 1922—1925 годов. Позднее Цветаева пишет об этом так: «Моя неудача в эмиграции — в том, что я не эмигрант, что я по духу, то есть по воздуху и по размаху — там, туда, оттуда…».

С 1930-х годов Цветаева с семьёй жила практически в нищете. Во второй половине 1930-х Цветаева испытала глубокий творческий кризис. Она почти перестала писать стихи (одно из немногих исключений — цикл «Стихи к Чехии» (1938-1939 — поэтический протест против захвата Гитлером Чехословакии. Неприятие жизни и времени) — лейтмотив нескольких стихотворений, созданных в середине 1930-х. У Цветаевой произошел тяжелый конфликт с дочерью, настаивавшей, вслед за своим отцом, на отъезде в СССР. 15 марта 1937 г. выехала в Москву Ариадна, первой из семьи получив возможность вернуться на родину. 10 октября того же года из Франции бежал Эфрон, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве.

Цветаева вместе с сыном вернулась в СССР в июне 1939 года. В августе была арестована дочь, в октябре — муж. Больше она их никогда не видела. С самого приезда Цветаева пытается издать книгу своих стихов. Предыдущая книга — «После России», вышла в 1928 году, последний сборник стихов в России был напечатан в 1922-м — «Вёрсты». Выросло поколение читателей, практически не знавших творчества Цветаевой. Исключение составляли единицы любителей, знатоков, собирателей. К началу 1940 года новая книга была составлена. Она открывалась стихами, написанными ещё в 1920 году и посвящёнными С.Э.— мужу, Сергею Эфрону. В рецензии на рукопись книги критик Корнелий Зелинский характеризовал её как «нечто диаметрально противоположное и даже враждебное представлениям о мире, в котором живёт советский человек. » Книга, разумеется, напечатана не была. Началась война. Цветаева панически боялась за сына, ужас вызывали начавшиеся бомбардировки.

31 августа 1941 г. Марина Ивановна покончила собой, оставив несколько записок: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что больше я не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик.». О том, что Сергей Яковлевич был расстрелян в августе 1941 года, Цветаева не знала. Аля была в лагере между Котласом и Воркутой. В 55 г. она была реабилитирована и вышла из лагерей. Сын Марины Ивановны Мур (Георгий) воевал и умер от ран в госпитале.

Cтихи Цветаевой рассчитаны прежде всего на восприятие глазом, на индивидуальное чтение. Об этом говорит уже то внимание, которое Цветаева уделяла графическому рисунку стиха, его написанию, знакам препинания. У Цветаевой они, действительно, — знаки препинания, преткновения, препятствуюшие глазу легко и безостановочно скользить вдоль текста. Отсюда эти многочисленные тире, отточия, восклицательные знаки. Во многом они заменяют избыточные слова, становятся мостами между оставшимися, необходимыми. При этом, при всей ориентации на восприятие глазом, само построение и развитие стиха диктуется во многом не только (а иногда — и не столько) логикой смысла, сколько логикой звучания, логикой созвучности. Много написано о том новом, что внесла Цветаева в русскую поэтику, о её «непобедимых» ритмах, новаторском использовании ассонансов — неточных рифм, о беспрецедентно широком использовании так называемых «анжамбеманов» — переносов предложения на последующую строку или даже строфу, когда интонационно-фразовое членение стиха вступает в противоречие с его метрическим членением, вызывая дополнительный эффект как бы затруднённости, напряжённости и, в то же время, спонтанности, импровизированности речи.
Цветаева нередко дробит слово на составляющие его морфемы, превращая их в самостоятельные, обладающие собственной семантикой «элементарные частицы» смысла. Она сталкивает вместе семантически разрозненные, но сходно звучащие слова, выявляя в них прежде незримые смежные значения и тем самым резко обновляя их восприятие. Этот прием игры близкими по звучанию словами называется парономазией или паронимией .

Читать еще:  Стих я люблю тебя как море любит солнечный восход

Цветаевский синтаксис характеризуется прежде всего активным использованием эллипсисов (пропуском восстанавливаемых из контекста слов), стиховых переносов, вставных конструкций (заключаемых в скобки или выделяемых двойными тире). Отходит она от общеречевой нормы и в использовании некоторых грамматических конструкций. Форма множественного числа часто используется применительно к отвлеченным существительным, что невозможно с точки зрения литературной нормы: правд, лжей, счастий, клевет; вздроги, немоты, мраморы и т. п.

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций.

Поэтическое своеобразие Марины Цветаевой

Я не верю с стихи,

Цветаеву-поэта не спутаешь ни с кем другим. Стихи ее узнаешь безошибочно по особому распеву, неповторимым ритмам, необщей интонации.

Если существуют поэты, воспринимающие мир посредством зрения, умеющие смотреть, закреплять увиденное в зрительных образах, то Марина была не из их числа. Мир открывался ей не в красках, а в звучаниях. «Когда вместо желанного, предрешенного, почти приказанного сына Александра родилась я, мать, самолюбиво проглотив вздох, сказала: «По крайней мере, будет музыкантша». Музыкальное начало было очень сильным в творчестве Цветаевой. В ее поэзии нет и следа покоя, умиротворенности, созерцательности. Она вся – в буре, в вихревом движении, в действии и поступке. Более того, ей было свойственно романтическое о творчестве как о бурном порыве, захватывающем художника, ураганном ветре, уносящем его. Откроешь любую книгу – сразу погружаешься в ее стихию – в атмосферу душевного горения, безмерности чувств, постоянного ухода от нормы, драматического конфликта и противоборства с окружающим миром.

Вечная и самая дорогая Цветаевой тема – свобода и своеволие не знающей меры души. Она дорожит и любуется этой прекрасной, окрыляющей свободой:

Не разведенная чувством меры –

Вера! Аврора! Души – лазурь!

Дура – душа, но какое Перу

Не уступалось – души за дурь?

Свободна сама поэзия Цветаевой. Ее слово всегда свежее, не затертое, прямое, конкретное, не содержащее посторонних смыслов. Такое слово передает жест не только душевный, но и физический; оно, всегда ударное, выделенное, интонационно подчеркнутое, сильно повышает эмоциональный накал и драматическое напряжение речи: «Нате! Рвите! Глядите! Течет, не так ли? Заготавливайте чан!»

Но главным средством организации стиха был для Цветаевой ритм. Это – сама суть, сама душа ее поэзии. В этой области она явилась и осталась смелым новатором, щедро обогатившим поэзию XX века множеством великолепных находок. Она беспощадно ломала течение привычных для слуха ритмов, разрушала гладкую, плавную мелодию поэтической речи. Ритмика Цветаевой постоянно настораживает, держит в оцепенении. Ее голос в поэзии – страстный и сбивчивый нервный монолог, стих прерывист, неровен, полон ускорений и замедлений, насыщен паузами и перебоями.

В своем стихосложении Цветаева вплотную приблизилась к ритмике Маяковского:

По словам Марины, это – как «физическое сердцебиение – удары сердца – застоявшегося коня или связанного человека».

Поэзия Марины Цветаевой немелодична, ненапевна, дисгармонична. Наоборот, она вобрала в себя рокот волн, раскаты грома и крик, затерявшийся в арии морского шторма. Цветаева восклицала: «Я не верю стихам, которые льются. Рвутся – да!». Она умела рвать стих, дробить на мелкие части, «разметать в прах и хлам». Единица ее речи не фраза и не слово, а слог. Цветаевой свойственно расчленение стихотворной речи: слово деление и слогоделение:

В Россию – вас, в Россию – масс,

В наш-час – страну! в сей-час – страну!

В на-Марс – страну! в без-нас – страну!

Особую роль с системе средств выразительности Цветаевой играет пауза. Пауза – это тоже полноправный элемент ритма. В противовес привычной постановке пауз на конец строки у Цветаевой они смещены, сплошь и рядом приходятся на середину строки или на следующую строфу. Поэтому стремительный стих поэта спотыкается, обрывается, поднимается:

Двадцать лет свободы –

Всем. Огня и дома –

Всем. Игры, науки –

Всем. Труда – любому,

Лишь бы были руки.

Синтаксис и интонация как бы стирают рифму. И дело здесь в стремлении Цветаевой говорить цельно и точно, не жертвуя смыслом. Если мысль не вмещается в строку, необходимо либо «досказать» ее, либо оборваться на полуслове, забывая о рифме. Коль мысль уже оформлена, образ создан, заканчивать стих ради полноты размера и соблюдения рифмы поэт считает излишним:

Не чужая! Твоя! Моя!

Всех как есть обнесла за ужином!

— Долгой жизни, Любовь моя!

Изменяю для новой суженой…

Цветаева всегда хотела добиться максимума выразительности при минимуме средств. В этих целях она предельно сжимала, уплотняла свою речь, жертвовала эпитетами, прилагательными, предлогами, другими пояснениями, строила неполные предложения:

Труб – лишь только лепет

Трав – перед тобой.

Марина Цветаева – большой поэт, ее вклад в культуру русского стиха XX века значителен. Судорожные и вместе с тем стремительные ритмы Цветаевой – это ритмы XX века, эпохи величайших социальных катаклизмов и грандиозных революционных битв.

Литература

Лучшие условия по продуктам Тинькофф по этой ссылке

Дарим 500 ₽ на баланс сим-карты и 1000 ₽ при сохранении номера

. 500 руб. на счет при заказе сим-карты по этой ссылке

Лучшие условия по продуктам
ТИНЬКОФФ по данной ссылке

План урока:

Особое место среди поэтов Серебряного века

Цветаева вошла в русскую литературу, когда все были увлечены символизмом, но уже зарождались и набирали популярность новые течения: футуризм и акмеизм. Но она обрела свой особенный путь, не желая поддаваться чужим влияниям, стараясь избегать заимствования и подражания, сама о себе говорила, что «ни в одну форму не умещается». Тем не менее высоко ценила талант своих литературных кумиров: Блока, Ахматовой, Маяковского, хотя не разделяла многих творческих или политических взглядов. Во времена повсеместного увлечения декадентской поэзией ее творчество выделялось своей «жаждой жить», которую она, несмотря на трагедии в своей судьбе, пыталась сохранить до конца жизни.

Основные вехи трагической судьбы Марины Цветаевой

Родилась 26 сентября 1882 г. в интеллигентном московском дворянском семействе в церковный праздник Иоанна Богослова. Сама Марина считала это пророческим знамением в своей судьбе. Отец, Иван Владимирович — профессор кафедры древнеримской словесности, искусствовед, посвятивший себя делу создания в Москве первого музея всемирного искусства, который Марина называла «гигантским младшим братом», настолько было любимо отцом это «детище». Мать, Мария Александровна — выдающаяся профессиональная пианистка. Благодаря матери, которая заметила, что у дочери абсолютный музыкальный слух, с 4 лет стала заниматься музыкой и читать, начала пробовать рифмовать с 5 лет. Марина и ее сестра Анастасия часто сопровождали мать, лечившуюся от чахотки в поездках по Италии, Германии, Франции, Швейцарии, где девочки учились в различных учебных заведениях. В это время Марина приобщается к европейской культуре, сочиняет стихи на французском и немецком. В 1906 г. мать умирает, Марина рано обретает зрелость и самостоятельность. Но учится она с неохотой, поменяв несколько московских гимназий. В 16 лет прервала обучение, настояв на своем желании поехать в Сорбонну, чтобы слушать лекции по старофранцузской литературе.

Первую книгу «Вечерний альбом» (1910 г.), состоящую из 111 стихотворений, написанных с 14 лет, печатает за свой счет, будучи 17-летней гимназисткой. Это воспоминания о детстве, как ни странно это звучит, совсем юной девушки, уже много узнавшей и пережившей смерть матери. Во многих стихотворениях звучат далеко не детские мотивы.

Обычно начинающий автор старается сначала заручиться поддержкой и рекомендациями известных литераторов, напечататься в журналах. С Мариной вышло все иначе. На неизвестную поэтессу обратили внимание уже состоявшиеся и знаменитые поэты. Ее книга вызвала волнение в литературной среде, одними из первых дают рецензии Брюсов, Гумилев.

Художник и поэт Максимилиан Волошин сам знакомится с Цветаевой, пишет о ней большую статью, отметив, что никто еще так не писал «из детства о детстве». Они становятся друзьями, в 1911 г. Волошин приглашает Марину на дачу в Коктебель, где она познакомится с Сергеем Эфроном, приехавшим лечиться от туберкулеза. У них много общего: он тоже недавно потерял мать и младшего брата, увлекается литературой, пишет. Вернувшись в Москву, они обвенчаются. Это время у Марины наполнено счастьем: рождение дочери Ариадны в 1912 г., публикация книги «Волшебный фонарь», через год – сборника, составленного из двух книг.

В 1914 г., вскоре после начала войны, муж уходит добровольцем на фронт и служит в санитарном поезде, после заканчивает военное училище. В 1917 рождается дочь Ирина. После революции Сергей Эфрон сначала воюет против большевиков в Москве, потом уходит в добровольческую белую армию. Цветаева пишет пронизанный чувством обреченности поэтический цикл «Лебединый стан», посвященный добровольческому движению. Но страдает за каждую из враждующих сторон, не принимая кровопролития гражданской войны. Убитые все равны: «Белым был», обагренный кровью «красным стал». «Красным был», побеленный смертью «белым стал», потому нужно молиться и за тех, и за других. Картины страшного времени отражены в книге «Версты» (1921 г.)

Для молодой женщины из состоятельной семьи, в которой всегда была прислуга, наступило время страшного и голодного быта. В дом Цветаевой подселят чужих людей, ее счета в банках национализированы [1] , вещи распроданы, мебель почти вся изрублена на дрова. Единственной неприкасаемой вещью для нее был «в грудь въевшийся» письменный стол, про который она напишет семь стихотворений. Цветаева подрабатывает переводами, однажды гонорар выплатили мешком мерзлого картофеля.

В 1919 г., не имея возможности прокормить дочерей, отдает их в приют, который снабжали гуманитарной помощью. Заболевшую Алю оттуда забирает, чтобы ухаживать за ней. А в приюте умирает от голода Ирина, которой не было еще и трех лет. До 1922 г. Цветаева не печатается.

Не имея известий от мужа более 4 лет, в 1921 г. узнает о том, что он жив. После разгрома белогвардейцев в Крыму, Сергей эмигрировал в Чехию, где учится в Пражском университете. Марина добивается разрешения на выезд к нему. Три с лишним года семья живет в пригородах Праги. Несмотря на денежные трудности, у Марины время творческого подъема. В Чехии будут написаны самые значительные ее произведения: «Поэма горы», «Поэма конца», «Крысолов». В 1925 г., после рождения сына Георгия, семья уезжает в Париж в надежде найти работу. В эмигрантской среде ее поэзию не оценили, принимали лишь прозаические произведения и мемуары о русских поэтах Серебряного века. В 1928 г. издает книгу «После России», которая станет последним прижизненным изданием. Но Цветаева продолжает писать, ею созданы циклы «Стихи к Пушкину» (1931 г.), «Стихи к сыну» (1932 г.), проза «Мой Пушкин», «Пушкин и Пугачев» (1937 г.), она занимается переводами пушкинских стихотворений.

Читать еще:  Что такое куплет в стихе

Эфрон мечтает о возвращении в Россию, этим воспользовались сотрудники НКВД [2] , завербовав его для агентурной работы. В 1937 г. Дочь Ариадна возвращается на Родину, позже тайно в СССР бежит Эфрон, спасаясь от ареста французской полиции, как агент иностранной разведки. В Париже от Марины, как от жены советского шпиона, отворачивается вся русская эмиграция, называя большевичкой. В 1939 г. Цветаева вместе сыном получает разрешение на выезд в Россию. Но и на Родине ее ждали разочарования, здесь ее считали женой бывшего белогвардейца. Она не вписывалась ни в одну политическую или литературную среду, везде была чужой.

Приехав в Москву, узнает первое страшное известие: арестована ее сестра Анастасия. Семью содержат под домашним арестом на подмосковной даче в Болшево, принадлежавшей НКВД. Вскоре арестовывают Ариадну, предъявив обвинение в шпионаже, потом Сергея Эфрона. Больше Марина никогда не увидит ни мужа, расстрелянного в октябре 1941 г., ни дочь, отсидевшую в лагерях более 15 лет и вернувшуюся после реабилитации только в 1955 г. Но она уже не узнает об их трагической участи.

В начале войны, в августе 1941 г. Цветаева оправляется в эвакуацию [3] в Татарстан, городок Елабуга. Надеясь найти хоть какую-нибудь работу, чтобы прокормить себя и сына, 28 августа пишет заявление руководству Литфонда о принятии ее на должность посудомойки, но не дождавшись решения чиновников, через три дня покончила с собой, повесившись в доме, куда их определили на постой [4] . Место захоронения на местном кладбище неизвестно. Также неизвестны могилы расстрелянного мужа и 19-летнего сына, ушедшего на фронт в 1944 г. и погибшего от смертельного ранения в первом бою.

Основные темы и мотивы лирики. Черты личности поэта, отраженные в поэзии

Уже в раннем творчестве наметились основные темы: о Родине, любви и творчестве. Все написанное в юные годы пронизано ожиданием счастья и верой, что жизнь предназначена для высокого смысла.

В 20 лет Цветаева создает стихотворение «Моим стихам, написанным так рано», в котором дает оценку своим искрометным творениям, сравнивая с «фонтанными брызгами», «искрами ракет», «чертенятами», врывающимися в поэтическое «святилище», в котором «сон и фимиам [5] », «драгоценными винами», для которых настанет свое время. Поэт верит, что не нужные никому сейчас, валяющиеся в пыльных магазинах, ее стихи будут востребованы будущими поколениями. Строчки стихотворения стали пророческими.

Особое место отведено русским поэтам в лирике Цветаевой. Темой творчества проникнуты стихотворения, посвященные Блоку, Ахматовой, Маяковскому и многим другим. С 1916 г. создается цикл «Стихи к Блоку», открывающийся стихотворением «Имя твое – птица в руке». Блок ни разу не назван по имени, оно обыгрывается в образах птицы, льдинки, мячика, пойманного на лету, серебряного бубенца. Имя осязаемо, его можно услышать в окружающих звуках, увидеть в движении губ, попробовать на вкус. В этих образах переданы особенности поэзии Блока: трепетность, восторженность, звонкость звучания, полет мысли. Весь цикл — это преклонение перед «святым сердцем» рыцаря Прекрасной Дамы, «Божьего праведника», «нежного призрака», «светоносного ангела», чья душа и талант несовместимы со «страшным миром». Последние стихотворения будут написаны после смерти поэта в 1921 г.

Во многом перекликается с темой творчества «Кто создан из камня, кто создан из глины» (1920 г.). Но это и философская лирика: поэт через самопознание, сравнивая себя с другими, осознает свое творческое начало как морскую стихию, свободную и неподвластную законам времени и человеческого бытия.

Философское и жизнеутверждающее размышление «Уж сколько их упало в эту бездну»(1913 г.) хотя начинается с воспоминания об ушедших из жизни и осознания своего неизбежного ухода, переходит к призывам веры и просьбам любви к «живым и настоящим». Смерть – напоминание о том, как нужно любить жизнь. Самих слов «смерть», «умру» нет в тексте, вместо этого – «упали в бездну», «исчезну с поверхности земли», но все равно «будет жизнь».

Уникальна любовная лирика Цветаевой, вершиной которой стала «Поэма горы». Любовь передана в образе горы, как символа огромного, высокого и чистого чувства. Цветаева часто обожествляла предмет своей влюбленности, о котором пишет с восторженным любованием, торжественно, упоительно, открыто и искренне. Одним из шедевров ее любовной лирики, ставшим романсом, является «Мне нравится, что вы больны …» (1915г.), в котором даже нелюбовь может стать выражением любви. Истинные чувства героини выражены одним словом — «увы».

Своеобразие лирики Цветаевой состоит в том, что она умела сочетать в поэзии «старомодную учтивость и бунтарство», архаизм [5] и новаторство, ее творчество соткано из внутренних противоречий, содержит многоплановые смыслы. Она виртуозно обращалась со звукописью, звучание всегда согласуется с настроением текста и его содержанием. Используя особый синтаксис фраз — обилие тире, резких переносов, дробление слов на части создает музыкальность текстов смысловыми паузами. Ее поэзия афористична, одной фразой поэту удавалось выразить глубокий философский смысл.

Образ Родины и Москвы в творчестве Цветаевой

Москва олицетворяла для Цветаевой патриархальную Россию, освященную божественным провидением. С этим городом связаны радостные и трагические периоды ее жизни: сказочное детство, замужество, разлука с мужем, рождение дочерей, голод во время гражданской войны, смерть младшей дочки. В цикле «Стихи о Москве», состоящим из 9 стихотворений, провозглашается первенство любимого города, в котором «сорок сороков церквей» смеются над гордыней Петра I, построившего новую европейскую столицу. Цветаева создала поэтический образ старинной Москвы, «странноприимного дома», с его привольным колокольным семихолмием, святынями, храмами.

Часто сравнивают творчество московского поэта Цветаевой и петербургского поэта Ахматовой. Лирика Ахматовой и Цветаевой тесно связаны с их любимыми городами. Если Петербург своим «строим и стройным видом» влиял на поэзию «златоустой Анны всея Руси», по выражению Цветаевой, то стихийность и святость Москвы определили ее собственное мировоззрение.

Тема России в творчестве Цветаевой определена, по ее выражению, не «условностями территории», а «принадлежностью к памяти и крови». В стихотворении «Лучина» (1931 г.), отзываясь о скучном чужом Париже, с тоской пишет: «Россия, моя Россия, зачем так ярко горишь?» Тяжелыми раздумьями о том, что прошлой России нет, а есть новая страна СССР, проникнуто стихотворение «Страна» (1931 г.) В стихотворении«Тоска по Родине»(1934 г.) содержание противоречит названию, звучит горечь утраты связи с родной землей, только последнее оборванное предложение и образ рябины передают ностальгические настроения.

Заключение. Марина Цветаева – поэт всех времен

Поэт-мыслитель за 30 с небольшим писательских лет создала 29 поэм, 50 прозаических произведений, 8 пьес, более 800 стихотворений, сохранилось множество писем, похожих на стихи. Сама Цветаева говорила, что вся ее судьба – это «роман с собственной душой». Страстность, безмерность, неутолимая жажда любви и жизнелюбие звучат в каждом произведении.

К сожалению, для публикаций часто отбирались наиболее простые для понимания стихотворения Цветаевой. Она сама говорила, что ее творчество, как вода, которой кому-то хватит на стакан, а для кого-то она может стать морем. Многие тексты Цветаевой представляют собой интереснейшие загадки, для понимания которых необходимы определенные знания Библии, античной мифологии и истории, классической мировой литературы, фольклора. Чтение, по мнению Цветаевой, — это активное сотворчество автора и читателя. Иногда дается не образ, а только намек на образ. Остальное нужно домысливать, познавая глубинный смысл текста.

Только в конце XX в. Цветаеву стали издавать не выборочно, а полностью. В России было открыто 7 музеев, установлены памятники в местах, связанных с ее именем.

Словарь

1. Национализированный – переданный из частной собственности в общественное, государственное

2. НКВД – народный комиссариат внутренних дел

3. Эвакуация – выезд из мест, опасных из-за военный действий, в безопасную местность

4. Постой – проживание в нанятом помещении

5. Фимиам – благовония, используемые при богослужениях

Подлинное новаторство лирики М. Цветаевой

Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия развития природного дара. Такой (яркой и трагической) была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины XX века. Все в ее личности и творчестве резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова.

Марина Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года:

Через всю жизнь пронесла Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жизни.

Первый сборник стихов Цветаевой назывался «Вечерний альбом». Он получил одобрительные отклики М. Волошина, В. Брюсова. Н. Гумилева и других. Одно из лучших стихотворений «Вечернего альбома» — «Молитва». Лирическая героиня исполнена любви к жизни, от которой она ждет, если можно так сказать, абсолюта:

Я жажду сразу — всех дорог!

В 1912 году вышел второй сборник стихов Цветаевой — «Волшебный фонарь». Эта книга не встретила восторгов в печати. Члены акмеистского «Цеха поэтов» Гумилев и Городецкий высказались однозначно неодобрительно в адрес «Волшебного фонаря». «Будь я в цехе, они бы не ругались, но в цехе я не буду», — парировала Цветаева. И она, действительно, никогда не связала себя ни с одной литературной группировкой. «Литературных влияний не знаю, знаю человеческие», — говорила она.

Одним из самых моих любимых стихотворений Цветаевой является стихотворение, написанное ею в мае 1913 года в Коктебеле:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я — поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам,

Моим стихам о юности и смерти

Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берет!),

Читать еще:  Стихи я не знаю что сказать

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия для развития природного дара. Такой (яркой и трагической) была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины нашего века. Все в ее личности и поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова.

Со страстной убежденностью провозглашенный ею в ранней юности жизненный принцип быть только самой собой, ни в чем не зависеть ни от времени, ни от среды, обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями трагической личной судьбы.

Моя любимая поэтесса М.Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года:

Рябина стала символом судьбы, тоже переходной и горькой. Через всю жизнь пронесла Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Она вобрала в себя мятежную натуру матери. Недаром самые проникновенные стихи в ее прозе о Пугачеве, в стихах о Родине. Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жизни. Сколько цветаевских строчек, недавно еще неведомых и, казалось бы, навсегда угасших, мгновенно стали крылатыми! Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения. Она поверяла им все:

По тебе тоскует наша зала,

Ты в тени ее видал едва.

По тебе тоскуют те слова,

Что в тени тебе я не сказала.

Следует отметить, что победоносная слава шла к Цветаевой подобно шквалу. Если Ахматову сравнивали с Сапфо, то Цветаева была Никой Самофракийской. Уже в 1912 году выходит ее сборник стихов «Волшебный фонарь». Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник:

Смеясь как ребенок,

Весело встреть мой волшебный фонарь.

Искренний смех твой — да будет он звонок

И безотчетен, как встарь.

В «Волшебном фонаре» Цветаевой мы видим зарисовки семейного быта, очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзажи Москвы и Тарусы:

В небе — вечер, в небе — тучки,

В синем сумраке бульвар.

Наша девочка устала,

Держат маленькие ручки Синий шар.

В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви. Многие нынешние сборники Цветаевой открываются стихотворением «Моим стихам, написанным так рано. » Созданное в 1913 году, в пору юности, оно стало программным и пророческим:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я — поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам,

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Трагедия Цветаевой началась с первых же ее шагов в литературе. То была трагедия одиночества/ Прекрасными были цветаевские стихотворения «Последняя встреча», «Декабрь и январь», «Эпилог», «Итог дня». В 1913—1915 гг. Цветаева создает свои «Юношеские стихи», которые никогда не издавались. Сейчас большинство произведений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборникам. Необходимо сказать, что «Юношеские стихи» полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья. Что касается революции 1917 года, то ее понимание было сложным, противоречивым. Кровь, проливаемая в гражданской войне, отталкивала Цветаеву от революции:

Белый был — красным стал:

Красным был — белый стал:

Это был плач, крик души поэтессы. В 1922 г. вышла ее первая книга «Версты», состоящая из стихов, написанных в 1916 г. В «Верстах» воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, дорог, ветра, быстро бегущих туч и солнца, лунных ночей. В «Верстах» есть целый цикл стихов, посвященных Блоку. Он для Цветаевой — «рыцарь без укоризны»: В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около тридцати стихотворений. В ноябре 1925 года Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет.

Во Франции она пишет свою «Поэму Лестницы» — одно из самых острых, антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что «Поэма Лестницы» — вершина эпического творчества поэтессы в парижский период. В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь и муж, которых она нежно любила.

Одним из последних произведений Цветаевой было стихотворение «Не умрешь, народ», которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прославляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость. Поэзия Цветаевой открыто вошла в наши дни. Наконец-то и навсегда обрела она читателя — огромного, как океан: народного читателя, какого при жизни ей так не хватало. В общей истории отечественной поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать особое, достойное место. Подлинное новаторство ее поэтической речи было естественным воплощением в слове мятущегося, вечно ищущего истины, беспокойного духа.

В чем поэтическое новаторство стиха в лирики цветаевой

Особенности стиля М.И. Цветаевой

Язык М. Цветаевой менялся на протяжении всего её творчества, наиболее резкие перемены в ней произошли, по мнению исследователей, в 1922году, когда ушли легкость и прозрачность, исчезли радость и веселье, а родилась поэзия, для которой характерны многоплановость слова, игра сложнейшими ассоциациями, насыщенная звукопись, усложненный синтаксис, строфика, рифмы. Вся её поэзия, по существу- взрывы и взломы звуков, ритмов, смыслов. М. Цветаева- один из самых ритмически разнообразных поэтов ( Бродский), ритмически богатых, щедрых [1; стр.208]. Ритмы цветаевской поэзии неповторимы. Она с легкостью ломает инерцию старых, привычных для слуха ритмов. Это пульс внезапно обрывающийся, прерванные фразы, буквально телеграфная лаконичность. Выбор такой поэтической формы был обусловлен глубокими переживаниями, тревогой, переполнявшими её душу. Звуковые повторы, неожиданная рифма, порой неточная, способствует передаче эмоциональной информации [1, стр.222]. А. Белый 21 мая 1922 года опубликовал в берлинской газете статью « Поэтэсса –певица», которая заканчивалась так: «…если Блок есть ритмист, если пластик по существу Гумилев, если звучник есть Хлебников, то Марина Цветаева- композиторша и певица…Мелодии… Марины Цветаевой неотвязны, настойчивы…» ( Цит. по: А. Труайя. Марина Цветаева, М.: 2003. с. 201) [1, стр. 224]. Ритмы Цветаевой держат читателя в напряжении. У неё преобладают диссонанс и «рваный» ритм военных маршей, разрушительной музыки военного времени, музыки бездны, разделившей Россию словно пропасть. Это ритмы двадцатого века, с его социальными катаклизмами и катастрофами. [1, стр. 222]. Основным принципом поэтического языка Цветаевой является его триединство, которое предполагает взаимообусловленность звука, смысла и слова. М. Цветаева стремилась реализовать в поэзии форму «словесного колдовства», игру звука, музыки и все богатство потенций смысла[1; стр 212]. Такая взаимообусловленность звука, смысла и слова выражается в произведениях Цветаевой через синтаксические, лексические, пунктуационные и морфологические средства выразительности. Несколькими из таких приемов являются разбивка слов на слоги, морфологическое членение слова, смена места ударения. Разбивка на слоги восстанавливает ритмическую схему (Раз-дался вал: / Целое море — на два!) и повышает семантическую значимость слова, смыкая воедино процесс замедленного и четкого произнесения слова с процессом осознания его истинного смысла (Бой за су-ще-ство-ванье. Так и ночью и днем Всех рубах рукавами С смертью борется дом)[3]. Эффект морфемного членения возникает от двойного прочтения слова: расчлененного на морфемы, как это представлено в тексте, и имеющегося в сознании носителя языка слитного прочтения. Разделение слова на морфемы придает последней статус полнозначного слова. Морфемное членение в поэтическом языке М. Цветаевой соответствует реальному (с живыми словообразовательными связями: (У-ехал парный мой, / У-ехал в Армию!, а также у слов, потерявших производный характер: Ты обо мне не думай никогда! (На-вязчива!). Разбивка на слоги может имитировать морфемное членение с выделением одной значимой части (Шестикрылая, радушная, / Между мнимыми — ниц! — сущая, / Не задушена вашими тушами / Ду-ша!). В поэтическом языке М. Цветаевой есть тенденция разорвать многосложное слово, поставив в рифменную позицию значимую (корневую) часть слова (Всматриваются — и в скры- / тнейшем лепестке: не ты!; Жалко мне твой упор- / ствущей ладони в лоск / Волосы, —…). Расчлененное на морфемы слово передает два смысла в отличие от нерасчлененного однозначного слова [3]. Изменение ударения в слове, постановка ударения на предлоге связаны с выполнением ритмической схемы (К громaм к дымам, / К молодым сединам дел — / Дум моих притчи седины; Тень — вожaтаем, / Тело — зa версту!). Выразительным средством следует считать второе ударение, приравниваемое к семантическому (Воeутесно, всeрощно, / Прямиком, без дорог, …). Характерный цветаевокий прием — синтагматическое соположение языковых единиц, различающихся только ударением (Восхищенной и восхищённой; Гoре горe; название стихотворения «Мукa и мyка») [3]. Стилистические пласты высокого и сниженного стилистических ярусов привлекаются М. Цветаевой в полном наборе значений стилистической шкалы русского языка и используются в текстах в контрастном соположении (высокий стилистический ярус: архаическая лексика, стилистические славянизмы, поэтизмы, книжная лексика, включая лексику публицистического, официально-делового, научного стиля; сниженный стилистический ярус: разговорная, фамильярная, просторечная, грубо-просторечная лексика.) [3] . Поэтические тексты М. Цветаевой характеризуются активным привлечением знаков препинания как семантически насыщенных выразительных средств. Тире, скобки, многоточие, восклицательный знак — арсенал выразительных знаков препинания языка М. Цветаевой. Цветаевские знаки препинания кроме связи с интонационным (установка на произнесение) и синтаксическими уровнями, непосредственно сопряжены с многопланностью поэтической ткани текста. В цветаевском высказывании звучит не одна, а сразу несколько эмоций, не одна последовательно развивающаяся мысль, а мысли, спорящие друг с другом, вступающие в отношения подхвата, поиска дополнительных аргументов, отказа от одной — в пользу другой [3]. И все-таки наиболее яркие приметы цветаевского пристрастия к тем или иным знакам можно свести в некую систему, выявляющую основные черты ее поэзии. Это, во-первых, предельная, до отказа, уплотненность речи, концентрированность, сгущение мысли до «темноты сжатости», как сама Цветаева называла усложненность стихотворного языка; во-вторых, это взволнованность речи и такая напряженность, когда стих начинает как бы захлебываться, сбиваться — в ритме, в размере; в-третьих, неприкрытая активность художественной формы, ритмики. Цветаева мастерски владеет ритмом, это ее душа, это не просто форма, а активное средство воплощения внутренней сути стиха. «Непобедимые ритмы» Цветаевой, как определил их А. Белый, завораживают, берут в плен. Они неповторимы и потому незабываемы! [5].

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector